Black Dog

Май 1993 Бетти была похожа на сладкоголосую сирену, особенно когда откидывала назад длинные волосы. Сначала Роберт никак не мог уяснить, почему она столько месяцев не стрижётся, просто закрашивая седину, а потом понял, что это нужно было для нового сценического образа. Сейчас от Бетти глаз было не отвести: стройная, в обтягивающем чёрном платье, подчеркивающем всё, в туфлях «Мэри-Джейн» на высоком каблуке, с тёмной помадой на губах и стрелками на глазах. Бетти знала, что играет драматическую роль, которая прослеживалась на всём альбоме. Но самым волнующим было исполнение песни «Feelin’ Love» — это была самая сексуальная и игривая песня, которую Бетти вообще написала: эротичный бас, которому позавидовал сам Джонси, дополнял его рояль, словно отсылая к шаманской музыке The Doors; мягкие, но такими ритмичные ударные; лёгкая гитара вместе с соблазняющим тонким вокалом Бетти, и такой пикантный текст с весьма интересными метафорами. Наверное, это делало песню самой чувственной в карьере Бетти, и кто бы мог подумать, что её басист Томми Смит может выдавать такие риффы, ведь именно бас был основой всей композиции. Билли решил, что для такого альбома Бетти лучше всего устроить презентацию на MTV, словно прощупывая реакцию, но «Feelin’ Love» уже была в ротации канала, подогревая интерес к пластинке. Бетти поставила клип сама для себя, где танцевала свой любимый номер со стулом, словно вспоминая времена своего первого шоу. Одетая в нижнее бельё и халат с перьями, она двигалась так легко и сексуально, что не хотелось отрывать от неё глаз, пусть видео и содержало разные эффекты. За эти последние месяцы что только не случилось в их жизни. Два месяца назад Мэгги вышла замуж за Хосе, устроив поистине испанскую свадьбу. Кармен ждала первого ребёнка, из-за чего очень злилась, что Чарли не будет рядом всё лето и осень. Френн подросла и уже начала вовсю говорить. Но самое пугающее случилось перед свадьбой Мэгги. Она рассказала им с Бетти о том, что стряслось с ней на выпускном, и этот факт задел Роберта. Он всё время думал, что его девочки находятся в стороне от всех этих подонков и рвачей, готовых на всё, но как оказалось, он ошибался. Он не понимал, как всё это время Мэгги могла жить с этим, нося в себе этот страх и эту боль, это мерзкое ощущение своей беспомощности и слабости. Конечно, они с Хосе хорошенько наваляли Энтони Фицпатрику, чтобы ему больше не хотелось подходить к Мэгги и вообще думать о ней. Роберт видел, как её раздирают сомнения и противоречия: с одной стороны, она хотела выйти замуж, с другой, она не ощущала в себе сил двигаться дальше, её тянуло назад прошлое. Дело было не только в Энтони и его насилии, но и во Фредди, а ещё и в Курте Кобейне, который успел жениться и завести ребёнка в прошлом году. Были и приятные перемены. К примеру, Бетти сделала для Роберта сразу два видео. Чувственное «29 Palms» — снова про дорогу и поиски, и домашнее «I Belive», где он приоткрыл дверь в свою личную жизнь, показав кадры, снятые на обычную камеру. В последнее время в их семье часто развлекались, снимая всех подряд и всякие забавные ситуации. Это было слишком интимно — делиться такими вещами, но получилось очень искренне. Для Роберта альбом вообще получился слишком личным, раньше он никого не впускал так далеко в свою жизнь, не рассказывал настолько чувственно и ярко. Он поделился тем, что его переполняло в последнее время, открыв в двери в свою душу. Конечно, люди это заметили, и Роберт ждал их эмоций. — Мне кажется, что твои альбомы с каждым разом становятся всё более личными, — отметила красотка Пола Йетс, жена Боба Гелдофа. — Для меня запись происходила в странное время, и оно было необычным. Я была беременной, боялась, что всё закончится плохо, но мне нужна была отдушина, учитывая, что у меня была такая невероятная команда. А ещё за последнее время из моей жизни ушли люди, которые играли в ней немаловажную роль. Фредди, Макмилан, Матиас… В такие минуты не хочется просто плакаться про любовь и о том, как тебя недостаточно любят или же наоборот, ты умрешь без этой любви. Бетти в музыке была тем ещё авантюристом. Это было той ещё идей — дать объявление в газете, чтобы найти музыкантов для записи и при этом не провести много часов на прослушиваниях. Команда как-то сложилась сама собой, естественно. Просто магия случилась с первых минут. Сильная басовая часть, как и клавишные, делали особое волшебство. Так Бетти ещё никогда не звучала. Роберт и сам удивлялся, почему она решила так резко сменить стиль, но это было просто потрясающе. — Как ты вообще решилась на такое? — Не знаю, я хотела записывать альбом ещё до того, как узнала, что беременна, и не оставляла идею. После родов было трудно вернуться в студию, но мы быстро всё доделали, потому что сроки нас поджимали. — Ты сменила лейбл вслед за Робертом. И менеджера, — Пола улыбнулась. — Мне показалось, что нам так будет проще заниматься общими делами. — Ты всегда практичная в таких вопросах? — спросила Пола. — Вообще-то не очень, но я привыкла ещё с прошлых времён, что творчество — это не всегда создание чего-либо, но ещё и бизнес. Сейчас мне проще, чтобы наши с Робертом отношения были во всём подчинены закону супружества, даже если это будет касаться звукозаписи и продвижения. — Почему ты решила экспериментировать? В мире, где сейчас царит грандж, а старые рок-звёзды являются чем-то вроде неприкосновенных коров, отчего их поклонники недовольны экспериментами. Ты же, наоборот, постоянно стараешься пробовать нечто новое для себя. Вот сейчас сильная ритм-секция, басовые риффы, усиленные клавишными, а ещё драматический вокал. Это была очень радикальная для тебя перемена. — Она была для меня логичной, учитывая, что я не могу топтаться на месте. Меня всегда называли мастером перевоплощения, вот и сейчас мне захотелось сделать нечто несвойственное для себя, но мне было комфортно в этом. Мои музыканты слушают The Stone Roses и Primal Scream, Radiohead и Blur. И мне кажется, что за этой музыкой будущее британского рока, потому что в Америке наметилась другая тенденция. — Обложку для тебя делал Антон Корбейн. Она такая же неоднозначная, как многие работы Антона. — Я сама его попросила, а Антон предложил сделать именно такой образ — эдакой русалки. — Ты сейчас реально похожа на русалку. С такими длинными волосами, этими интересными стрелками, коричнево-розовой помадой и румянцем на щеках, как у смущённой девственницы. На тебя смотришь и думаешь, что тебе точно не сорок два года, а лет тридцать с маленьким хвостиком. — Это всё румяна виноваты. Как говорит одна моя подруга: «Нет больше лжи, чем на женском лице». — Я думаю, что если спросить у твоего мужа, то он скажет, что в жизни ты выглядишь так же прекрасно, как и на публике. Роберт, это же так? — Пола обратилась к находящимся в зале зрителям. Роберт понимал, что раз оказался в студии вместе с Бетти, то его не оставят в покое. Он засмеялся, показав жестом Поле что-то вроде того, что согласен с этим. Пола, широко улыбаясь, посмотрела на Бетти. — Иногда я тебе завидую. — Чему же? — удивилась Бетти. — Тому, что ты продала душу дьяволу, чтобы так шикарно выглядеть. — Ты тоже красивая. Просто моя внешность — это результат большого труда над собой. — Назови, что тебе помогает? — Спорт, балет, еда, всякие добавки, волшебные баночки и процедуры, а ещё секс. Думаю, что когда он хороший и качественный, то любая женщина выглядит прекрасно. Ну и немного румян правильного цвета в правильном месте, — Бетти флиртовал со всем залом, но Робби чувствовал, что большей частью она заигрывает с ним. Она часто вылавливала его взглядом, отчего уголки её губ поднимались вверх. Она знала, что от неё не отстанут и все захотят узнать подробности их личной жизни, но ловко лавировала. Роберт был рад, что после рождения Френн их отношения вернулись в привычное русло. Поначалу всё было каким-то странным, но потом многое стало меняться. В Бетти появился тот же неутомимый запал, и она снова принимала образ то милой кошечки, то роковой соблазнительницы. Робби пусть и не всегда успевал за её некоторой неугомонностью, но ему нравилось, что они вернулись в те времена, когда близость для них значила больше, чем сами слова. Вот и сейчас Бетти, флиртуя со всеми, расставляла нужные ей акценты, зная, какой интерес она вызывает к себе. Недавно они справили день рождения Бетти между концертами Роберта в Англии, и это было просто и безо всякой шумихи. Им предстояло долгое турне, а значит, нужно было беречь свои силы. Робби подарил Бетти кожаный чокер с клёпками, словно возвращая во времена панка, когда Вивьен Вествуд изобрела этот стиль, и сейчас эта безделушка красовалась на шее Бетти. — Как тебе удаётся всё совмещать? — спросила Пола. — Не знаю, я и раньше могла работать в режиме многозадачности, сейчас просто мне не надо за всё отвечать одной. У меня есть на кого положиться, пусть первое время мне и было морально тяжело, казалось, что я просто не справляюсь со всем. — Да, но ты справилась, — Пола улыбнулась. — Мне кажется, таких запредельных нот, как сейчас, у тебя никогда не было. Ты часто переходишь с шёпота, нежности в крик или же уходишь в некий надрыв, а потом снова возвращаешься к своей прежней манере. — Я этому научилась у Роберта. Джимми всегда говорил о нём как о вокальном гимнасте, и я подумала, что могу точно так же эксплуатировать своё меццо-сопрано. Хотя мне больше нравится блюзовая манера, но я до сих пор считаю, что для неё у меня не хватает некоторой плотности в голосе. Но мне хорошо живётся со своим голосом. — При этом альбом получился не только в основным басовым, но и к тому же очень лирическим и драматическим, — отметила Пола. — Я думала, что «Tiger» про тигра, а оказалась, про подростковые страхи и комплексы. — Ну, когда я родила ребёнка, то поняла, через что проходила сама, когда взрослела, и что терпела моя дочь. Признаться, я помню, как меня с четырёх лет всячески унижали, называя то бездарностью, то жирной коровой, а одноклассницы считали меня слишком скромной из-за моего аристократического воспитания. — У тебя в классе не было никого из джентри? — Были и много, просто меня воспитывали иначе. Бабушка нас учила таким вещам, что порой они казались весьма старомодными, при этом в нашей семье была полная свобода, из-за того, что моя мать постоянно витала в своём мире. — Мне показалось, что ты аккуратно касаешься темы домогательств со стороны учителей, — Пола стала серьёзной. — Ну да. Есть такое дело. Через это, слава Богу, не все проходили. У меня был всего лишь один случай, когда новый учитель по литературе решил дать волю рукам. Фредди рассказывал мне про подобные случаи, думаю, это было его личное, но мне кажется, именно это на него больше всего повлияло в дальнейшем. Что касательно меня, то я просто смогла поставить себя на правильное место. — Ты уже тогда научилась манипулировать мужчинами. — Нет, просто… Давай так, но меня тоже имели. Я была в балете, где все спят за роли, и это никогда не считалось чем-то плохим. Я спала со своим менеджером, потому что это казалось мне правильным, да иначе было просто не добиться своей цели. Собственно говоря, «Tiger» обо всём об этом. О том, как девушкам тяжело выживать в этом мире. Это не значит, что всё плохо и все проходят через это, потому что всегда есть выбор, но просто мир не всегда бывает добрым. Роберт знал, что Бетти сейчас большей частью говорила про Мэгги, пусть песня и родилась до того, как та всё им рассказала. Но Бетти остро переживала этот момент. Остро, потому что сама была в такой же ситуации и так же пыталась со всем этим справиться. Он помнил, что она говорила тогда об отношениях с Крисом, пусть и мало обрисовывала словами детали. Но Роберт ощущал, как Бетти было некомфортно в этой ситуации. — Мне кажется, за «Where Have All The Cowboys Gone?» все феминистки должны просто спалить тебя. — Эта песня об обычной жизни. Ну, знаешь, у нас с Робертом раньше была такая фраза: «Ни ты, ни я не созданы для того, чтобы тихо жить в деревне, строгать каждый год детей и ругаться из-за того, кому в этот раз надо купить ботинки». — Да, но песня именно об этом. О том, что хорошие мужчины куда-то ушли. — Я думаю, что из десяти браков только три счастливые. Остальные женщины думают так же, как в песне, — Бетти приняла более расслабленную позу, перестав флиртовать со всем залом. — Да, но это явно не про тебя. — Ну, наш с Робертом брак далёк от идеала. Просто мы с ним очень давно изучили друг друга вдоль и поперёк, и поэтому уже знаем, что ждать от отношений. Просто у нас нет проблем с деньгами. Роберт — настоящий мужчина, который берёт на себя не только ответственность, но ещё и часть моих забот. Но всё же я понимаю, что думают об этом другие женщины. И все хотят, чтобы рядом с ними был настоящий ковбой. — Ещё одна личная песня, на мой взгляд — «Throwing Stones». Мне показалось, она снова про бывшего. — Тут бывший — собирательный образ, — Бетти на миг задумалась. Робби знал, что сейчас разговор должен коснуться слишком личного для неё. — Это прежде всего про сложные отношения. — Так что называй меня сучкой во время течки, а я назову тебя лгуном. И мы будем бросать камни, пока не умрём, — напела Пола. — Как по мне, это про слишком тяжёлое. — Ну, есть мужчины в моей жизни, к которым у меня нет претензий, а есть те, которые оказали на меня не самое лучшее влияние. Я дважды была в отношениях, от которых хотелось бежать. Мне уже позвонили и сказали, что всё было не так и я излишне драматизирую. — Бывший узнал себя? — Друзья бывшего, — конечно, Брайан и Роджер всё поняли и заметили. Бетти не старалась выпячивать свои отношения с Фредди, но все знали про них, просто она не хотела об этом говорить. В любом случае эта песня была и про Криса, который тоже прошёлся по её жизни как тяжёлый камень. — Тут такая очень интересная манера вокала. Ты постоянно срываешься, и это придаёт песне ещё более пугающий оттенок. А следующий трек такой нежный и простой. Мне сначала показалось, что он про твою падчерицу. — «Carmen» написала сестра Томми Смита. У неё был подобный опыт, когда хочется попробовать. Она попробовала, и любовная интрижка с девушкой оказалась для неё в итоге погибельной. Эдди покончила с собой. Когда Томми рассказал мне эту историю и показал мне её стихи, я подумала, что мне надо спеть пару её песен. Тем более тут совсем не басовые партии, а именно гитарные. — «Mississippi» какая-то магическая и вообще волшебная песня. Она гипнотизирует и вводит в некий транс. Да и клип ты сняла очень красивый, при этом такой готический со множеством отсылок и самое главное, со скрытыми смыслами. — Для меня тут собралось всё то, что я знала о новоорлеанском фольклоре. Когда я была беременна, мне попалась книга об истории того края, и как-то вышло, что я написала слова, а Томми придумал этот рифф, на который мы наложили клавишные. Но я понимала, что не могу записать песню, потому что для неё требовался такой драматический вокал, а мне запрещали усердно работать. Для меня эта песня прежде всего о душевной боли, а потом уж и о легендах и сказках того края. А клип… Мне хотелось подражать Антону Корбейну и вообще такому видеоряду, как у R.E.M., с отсылками к «Солярису» или ещё чему-нибудь. Думаю, что в следующий раз получится лучше. Роберт помнил те четыре дня, когда Бетти снимала видео. Оно было сложным и требовало большой отдачи, а у Френн тогда начали резаться зубы, и она постоянно плакала, отчего Бетти приходилось прерываться и брать дочку на руки, надеясь не испортить дорогое платье для съёмок. Но они тогда справились, после чего Робби был уверен, что они смогут легко преодолеть многие трудности. — «Blue Eyes» точно была написала для Роберта и про него, но в ней есть такая девичья грусть. — Просто… не знаю, но до рождения Френн я не думала о многих вещах. Мэгги росла, и вот теперь сама уже жена, но я никогда не думала с позиции того, что иногда надо слушать, что говорят старшие. Я вспомнила ту историю, как моя мама хотела, чтобы я нашла Роберта, и как моя бабушка разубеждала её в этом. В общем, для меня эта песня получилась очень личная. — И самая красивая на альбоме, — сделала комплимент Пола. — «Road To Dead» такая убойная песня, но всё же приглушённая, как и весь альбом. — Она была записала, кстати, первой, когда мы только пробовали звук. Такой она и осталась — несколько весёленькой с совсем не весёлым текстом. — Тебя так впечатлили смерти близких людей. — Скорее, то, что они избрали путь саморазрушения, — Бетти прикусила губу. — В любом случае это выбор каждого человека. Все должны жить так, как они хотят. — Недавно вышла книга Рика Скайя о Фредди. Многие её ненавидят и считают, что там неправда, другие хвалят за смелость. А ты как к этому относишься? — Я же знаю правду, поэтому если уж там и есть что-то не по делу, то может быть, меня просто не было рядом с Фредди. Он жил невероятно яркой жизнью, но я всегда ему говорила, что надо притормозить. Особенно когда появились слухи о ВИЧ. Я тоже проходила через муки, когда нужно завязать со всем, а жизнь тебя постоянно вовлекает обратно, но я смогла сделать это ради Роберта, потому что понимала: он просто меня бросит, если я буду и дальше так продолжать. — Роберт, а ты, оказывается, тиран, — Пола снова метнула взгляд в его сторону. Он лишь отмахнулся от этого. Они с Бетти знали эту историю, но не собирались показывать её, лишь только самую кромку. — Ну, Роберт умеет ставить вопрос ребром, но и я не отстаю от него в этом. — «Me» — от и до песня про тебя. Про твои страхи, комплексы, сомнения и попытку доказать публике, что порой они видят совсем не то, что им кажется. — Именно так и есть. Фанаты не знают меня настоящую. Они видят лишь уверенную в себе личность, способную добиваться своих целей. Но это не всегда так. К примеру, я до сих сомневаюсь в своей внешности. Я боюсь стареть и полнеть, думая, что в итоге стану нелюбимой. Я не верю в то, что я прекрасная певица. И очень сомневаюсь в том, что недавно слушатели радиостанций назвали меня самой красивой женщиной двадцатого века. Я обскакала даже Монро. Но я не люблю Мэрилин, если честно, мне подобный образ не очень импонирует, потому что я против излишней наивности. Люблю в женщинах стервозность и внутренний стержень. Мне хочется подражать Дитрих, но вряд ли у меня это получается хорошо. Единственное, в чём я всегда была уверена — это в своих чувствах к Роберту. Я и сейчас думаю, что умру без него, и когда после родов я была сама не своя, то пришла к мысли, что могу и одна, но он пробил мою стену сомнений. И я совсем не уверена, что я одна из самых гениальных танцовщиц этого века. — Ты зря этим занимаешься. Мы подобрались к самому сладкому на альбоме. «Feelin’ Love» — самая эротичная песня, какую ты только могла написать. — Если ты про пестик и липкие тычинки… То может быть, и правда самая сексуальная песня, — Бетти рассмеялась. — Это всё Роберт. Он всегда на меня так странно влияет. Он всегда был для меня главным сексуальным объектом, начиная, кажется, года так с шестьдесят девятого. Так что мне хочется писать подобные песни, чтобы выразить в них всё то низменное, что он будит во мне. — Ваш дуэт с Питером Габриэлем — очень интересное решение для «Hush. Hush. Hush». Я слышала, что Питер прислал тебе запись с вокалом, а ты уже дальше делала эту колыбельную. — Так и было. Я подумала, что неправильно всё время петь с Робертом, и полагаю, что моя некоторая измена себя оправдала. Колыбельная получилась несколько взрослая, но очень трогательная. Думаю, в ней многие найдут что-то личное для себя. Увидят все свои детские переживания и воспоминания. — Альбом завершается «I Don't Want to Wait». Это песня о войне о том, как дождаться её окончания. — Признаюсь, меня вдохновил Роберт. У него на альбоме тоже есть такая песня, только про современный мир и агрессию в нём. Моя же про Гражданскую войну в Испании. Ты же знаешь, что я наполовину испанка и для меня подобные вещи — это очень личные темы. Песня не совсем об этом и не совсем о моей семье. «Я не хочу ждать, когда наши жизни закончатся, я хочу знать прямо сейчас, что это будет? Я не хочу ждать, когда наши жизни закончатся. Будет «да» или «прости»?», — напела Бетти. — Что будешь делать дальше? — Поеду в тур. Я уже немного выступаю. Мы решили сделать упор на маленькие площадки, чтобы новая музыка звучала там логично и к месту. Между делом у нас будут выходные, ну а потом можно будет заняться семьёй. — Ты едешь с ребёнком? — спросила Пола. — Ну да, я не смогу оставить дочку дома. — А Роберт не будет против? — Ему деваться некуда, — все в зале засмеялись. — Это не говорит о том, что он во всём слушается меня, просто он понимает: мне сейчас нужна сцена, иначе я погрязну в домашних делах и стану ему просто не интересна. Я этого не хочу, да и он сам явно не настроен разводиться во второй раз. — Ты не едешь с мужем, почему? — Мы решили, что нам хватило последнего тура. Учитывая, что мы провели вместе последние три года, почти не расставаясь, нам нужно подогреть чувства и отношения. Разлука — всегда лучший способ поджарить то, что, казалось бы, успокоилось. — Последний вопрос. Почему у девочки такое странное имя? — Что в нём странного? Так мою мать звали в Англии. Ещё так звали бабушку Роберта. А то, что у неё двойное имя, так это потому, что Роберт просто решил умаслить всех. И меня в том числе, — все снова засмеялись. — У него в последние двенадцать лет была идея, чтобы назвать дочь в честь моей покойной матери. Для нас было логичным, что в итоге мы дали девочке такое имя. — Мы уже видели этот личный момент в клипе Роберта. Он действительно возится с ребёнком? — Да. Он самый лучший отец на свете, пусть и имеет другое мнение на этот счёт. Правда, далеко не самый лучший муж, но быть первым во всём трудно. Думаю, что практически невозможно. В любом случае я люблю все его многочисленные недостатки, хотя до сих пор считаю его идеальным. — Успехов тебе. Ну а мы прощаемся с нашими зрителями.

***

Роберт включил свет. Он, когда выступал в Лондоне, всегда жил в Роуз-Хаусе. Бетти сегодня с ним не поехала, потому что Френн немного приболела, и Робби сегодня было немного неспокойно. Он нашёл Бетти в спальне. Она уже облачилась в длинный шёлковый халат, готовясь ко сну. Она казалась спокойной и умиротворённой, и можно было вздохнуть спокойно: значит, ничего не случилось. — Как Френн? — О, всё хорошо, — ответила Бетти. — У неё, видно, снова зубы режутся. Мы с Фло еле уложили спать эту стрекозу. — Больно она говорливая, — Роберт стянул с себя майку. — Вся в тебя, — Бетти хотела развязать пояс, но Роберт не дал ей этого сделать, отведя руки в сторону. — Лучше я, — он нехорошо улыбнулся, не глядя на жену. У него почему-то дрожали пальцы, когда он принялся развязывать её пояс, ощущая в себе нетерпение. У него была возможность перепихнуться с какой-нибудь девицей, которая готова была предложить себя в любой позе, но он кисло посмотрел на этих чересчур доступных девок и отправился домой. От Бетти сладко пахло кремом для тела, отчего аж желудок свело, настолько она вкусно пахла. Спустив с её плеч халат, Робби подхватил её на руки и понёс к кровати. Столько лет прошло, а Бетти была всё такой же лёгкой как перышко, пусть и прибавила немного в весе после рождения Френн, а бёдра стали чуть шире, но это её не портило. — Что ты делаешь? — прошептала она, когда Робби принялся задирать вверх её шёлковую рубашку. — Ты прекрасно знаешь, — он быстро расстегнул ширинку брюк, одним толчком входя в Бетти. Она сразу же подалась к нему всем телом, ощущая, как его член задевает все чувствительные точки. Бетти понимала, что Роберт сейчас просто эгоистично удовлетворяет свои потребности, но с другой стороны, ей импонировало то, что именно к ней он поехал, а не стал искать какую-нибудь девицу для быстрого занятия сексом. В этом был свой кайф, когда Роберт такой нетерпеливый и такой горячий; в этой некоторой животной грубости и необузданности была своя страсть, поэтому можно было просто отдаться моменту. Бетти обхватила ногами его бёдра, натягиваясь как тетива. Роберт целовал её в шею, когда она закидывала голову назад, пальцами касаясь её подрагивающих век. Как хорошо, что тогда он пробил её стену, вернув свою страстную кошечку в постель, и как замечательно, что спустя годы это им никак не надоедало. Он знал Бетти почти двадцать лет — страшная цифра для любовной связи! За это время отношения имели свойство умирать, или они просто превращались в дружеские. Нельзя столько времени сохранять новизну, а во внешних изменениях находить какую-то свою привлекательность, но им удавалось это. В них больше не было того прежнего бешеного запала, но Роберту было всё равно. Он научился делать их с Бетти жизнь с одной стороны простой и непростой с другой, и это касалось не только чего-то обыденного, но и секса. Вот и сейчас, испытывая настоящее удовлетворение, он поцеловал Бетти за ухом, нависая над ней и убирая прядки волос с гладкого лба. Бетти дотронулась до его щеки, проведя пальцами по носогубным складкам, ставшим с течением времени ещё глубже. — С годами ты становишься только лучше. — Дорогая, я старею. Я всё ещё могу с тобой кувыркаться, но совсем не так, как это было тогда, когда мне было лет двадцать и все женщины сами раздвигали ноги, потому что хотели именно меня. — Я тоже, — сказала она, улыбаясь. — Ты теперь молодой отец. — Я скоро стану дедом. — Ну, если хочешь, то никто тебя не будет звать дедом, — он лёг рядом с ней. — Правда… — Я подумаю, — Робби поднялся с постели и подошёл к туалетному столику Бетти, чтобы взять пачку сигарет и зажигалку. Он закурил, ощущая, что всё же не очень-то хочет отправляться в тур один. Но с другой стороны, они решили встречаться дважды в неделю, что было удобно. Странно, но он устал от девиц, что постоянно бегали за ним. Наверное, Бетти окончательно приворожила его, а может быть, это всё из-за того, что она родила Френн и теперь они были кровно связаны. Роберт толком не думал об этом, просто так стало, отчего он начал бояться: а вдруг потом будет скучно. Роберт затянулся, кинув взгляд на Бетти. Она уже спала, обняв подушку, явно устав возиться с Френн. Он улыбнулся и, докурив, лёг рядом. Бетти сразу же инстинктивно прижалась к нему. — Знаешь, а я уже в последние три года ни с кем тебе не изменяю, — сказал он, зная, что, возможно, его не слышат. — Да? — глухо ответила Бетти. — И к чему это сказано? — К тому, что я примирился с тем, что раньше мне казалось невозможным. — Быть примерным мужем и отцом и при этом гулять как мартовский кот, которому это нравится? — она приподнялась на локте, заглядывая в его голубые глаза. — Робби, но я не хочу, чтобы ты был примерным, чтобы ты переделывал себя ради меня и всей той чуши, что говорят в обществе. Я тебя таким люблю. Таким, какой ты есть, а не каким хочешь казаться. — Я знаю, — он закинул руку за голову. — Просто… — Не смущай меня своим запахом пота, — она спустила руку ниже. — Ах ты, ненасытная, — засмеялся он, помогая Бетти сесть на него. Она сразу же сжала ногами его бёдра. — Я рада, что ты в свои сорок пять готов дать прикурить всем этим молодым музыкантам. — Мне ещё нет сорока пяти, — возразил Роберт, наблюдая за тем, как шёлковая рубашка Бетти летит на пол. — Да, но ты прекрасен. — Ты хотела спать, — взмолился Робби, когда Бетти, убирая волосы набок, склонилась к нему, чтобы поцеловать в губы. — Ничего, я высплюсь в самолёте. — Френн будет орать от перегрузок. — Ничего, я высплюсь после концерта, — Бетти нехорошо улыбнулась, пройдясь пальчиками по его груди. Сопротивляться её натиску было просто невозможно. Робби сладко растянулся на постели, наслаждаясь видом сверху и лишь иногда дотрагиваясь до груди Бетти. Ему определённо было хорошо. Роберт проснулся, услышав суету внизу. Он спустился на первый этаж и увидел Бетти в джинсах, скроенных на мужской лад, и белой рубашке с коротким рукавом. Она успела с утра накрутить кудри, явно готовясь к предстоящим интервью, которые были запланированы после прилёта. Он посмотрел на неё, подхватив на руки Френн. Дочь стала какой-то важной частью его жизни, и очень жаль, что этого не случалось раньше. Он любил Джесси, но к нему не испытывал ничего подобного, что вызывала в нём Френни. Он понимал, что это маленькая кокотка давно его раскусила и нагло этим пользовалась, но не боялся этого, ему даже нравилось. Френн, заливаясь смехом, стала дергать отца за волосы, а он потащил её на кухню, чтобы она была рядом, когда он примется пить кофе. Это чувство к маленькому существу было очень трепетным. Наверное, таким же, как к Караку. Может быть, поэтому Роберт смотрел на Бетти как на некое божество, раз она в столь позднем возрасте родила ему такое чудо. Он уже смирился к тому времени, что его мечта останется лишь мечтой, и тут всё изменилось. Возможно, именно сейчас Роберт понял, что значит быть отцом, и как жаль, что у него не получилось сделать это раньше. Бетти суетилась в гостиной, отдавая указания Мёрси и Фло. Она понимала, что значит путешествовать с ребёнком и какой это риск, поэтому ей хотелось предусмотреть всё. Роберт спокойно наблюдал за происходящим, отвлекая Френн от всякого рода проделок. — Я не хочу… Хочу с папой… — рыдала девочка, не понимая, почему нужно уезжать сейчас. — Я хочу с папой… — Френн, но мы увидимся с папой через пять дней, а пока полетим на самолёте, — стала утешать её Бетти. — Но я не хочу… — Да, но так надо. Помнишь, я тебе говорила, что мы не всегда делаем только то, что хотим? — Френни продолжила рыдать дальше. Бетти не была сторонником детского языка, искажений, сюсюканий. Во многом она была строгой матерью, и Фло в этом ей помогала. Робби же, наоборот, баловал Френн, пусть это и портило порой все начинания Бетти. Роберт взял дочку на руки и стал уговаривать. Френн лишь только прижалась к нему, не желая отпускать. Он бросил взгляд на Бетти — она явно ждала, когда он подберёт ключик к дочери и дальше всё пойдёт как надо. Не зря все знали о способности Роберта влиять на женщин, и неважно, сколько им было лет и каким статусом они обладали. — Ну ладно тебе. Надо ехать вместе с мамой. Мы увидимся чуть позже. Договорились? — девочка кивнула. — Вот и славно. И да, юная леди, никаких поездок на руках мамы и Фло. Своими ногами. Мы с тобой договорились? — Да. — Вот и хорошо, — он поставил Френн на ноги, подталкивая к Бетти. Странно, может быть, Френн была первым ребёнком, с которым он ничего не пропустил. Он помнил, как на зелёной лужайке перед Аргоедом Френни поднялась с земли и сделала пару неуверенных шагов, и они с Бетти успели поймать этот момент, даже включив камеру, которую дома часто таскали с собой после появления Френн на свет. И первое слово он услышал, когда они пытались позавтракать, когда Бетти уехала в город по делам. Наверное, другая бы мать обиделась, что её ребёнок сказал сначала «папа», а уже потом, спустя два дня, «мама», но Бетти была спокойна и рада этому. С Френн всё было удивительным, и благодаря ей он мог смотреть на прошлое совсем иными глазами. Роберт понял, что стал более мудрым и сдержанным, но при этом не растерял всё то, что всегда нравилось в нём Бетти. — Звони мне, — он обнял Бетти. — Мы скоро увидимся, — она была несерьёзной. — Я знаю, что тебе всё напоминает о Караке. Знаю, что её появление на свет напоминает тебе об этом. И она сама. Но я обещаю тебе, что буду заботиться о Френн, потому что не прощу себе, если с ней что-то случится. Я слишком долго этого ждала, чтобы это потерять. Не зря она родилась спустя двадцать лет после рождения Карака. — Бэтс… — он провёл пальцами по её щеке. — Всё будет хорошо. — Я знаю. До встречи, — она поцеловала его в губы. — Я люблю тебя. — Я помню, — он отпустил её. Роберт стоял, прижавшись плечом к двери, наблюдая за тем, как машина Бетти постепенно отдаляется от дома. Он был исполнен самых разных надежд, строя большие планы, и полон, как кувшин с живительной водой, творческого запала. Но почему-то в этой идиллии отдалённо слышалась тревога, и Роберт не понимал, в чём дело.