Black Dog

Конец сентябрь — начало октября 1993 Роберт почувствовал, как женские руки обвили его талию. Перед ним лежал сияющий Канзас, наслаждающийся ночью. Прохладная осень приводила мысли в порядок, отрезвляя и на время успокаивая. — Не спится? — Бетти положила голову ему на спину. — Я жуткий неудачник, — выдохнул Роберт. — Ну, у всех у нас есть свои взлёты и падения. — Я был искренен со всеми, впустил в своё сердце их всех, а они ничего не поняли, — посетовал он. — Ты там не замёрзнешь? — Я о тебя греюсь, — промурлыкала Бетти. — Просто времена изменились. Сейчас у всех так. Старая группа выпускает модный альбом — и все недовольны, делает такой же, как предыдущий — все говорят, что надо идти в ногу со временем. — Тогда почему у тебя получилось? — ревниво спросил Роберт. — Просто я собираю театры. Были бы стадионы, всё было бы точно так же, — объяснила она. — Ты всё равно для меня самый лучший. — Да, но этого так мало, — отчаянно сказал он. — Роберт, — Бетти обошла его, опираясь спиной о перила балкона. — Я знаю, что твоя тщеславная душонка хочет обожания и популярности, но ты уже всего добился, и ты не обязан плясать под чужую дудку. Ты можешь себе позволить быть собой, а не кем-то там. Понимаешь меня? — Кошечка моя, ты такая спокойная сейчас. Ты даже не представляешь масштаб бедствия. — Почему? Очень даже представляю. Просто мне как-то всё равно, что думают другие. Бетти стояла, завернувшись в простыню. Наверное, одно неловкое движение — и в Канзасе будут знать, какая у неё подтянутая спина и красивая округлая задница. Хотя… Да всё равно. Роберт обнял Бетти, быстро целуя в губы. Он знал, что ему поможет хотя бы на пять минут почувствовать себя настоящим богом. Он спустил руки ниже, поднимая Бетти под полом. Её простыня упала на пол, но он успел быстро унести Бетти в спальню и кинуть на кровать со смятыми простынями. Он знал этот метод. Слишком хорошо. Бетти всегда в такие минуты позволяла ему неотёсанную грубость и некоторый эгоизм. Прощала то, как он пытался выпутаться из сомнений и разочарований. Наверное, она и правда самая лучшая жена, которая у него могла быть. Кто ещё так долго смог бы теперь его? Точно не Морин или не Ширли. Да и вообще, ни одна красотка, которая была без ума от него. Роберт взял за колено ногу Бетти, сгибая и отводя чуть в сторону. Она не сопротивлялась ему, спокойно слушая, как он там возится у неё между ног, вздрагивая от проникновения, закрывая глаза и прикусывая нижнюю губу, несколько отрешённо сжимая простыню под собой. Он не позволил ей опомниться, когда она захотела его обнять. Роберт завел её руки над головой и прижал к кровати, полностью поддаваясь своей эгоистичной потребности задушить в себе всякую усталость от неудач. Весь тур он только и делал, что занимался этим. Пять дней он развлекался на полную катушку, встречая иногда осуждающий взгляд Чарли, но прекрасно зная, что он его не сдаст. Два дня он играл роль хорошего отца и замечательного мужа, теряясь в свободное время в постели со своей женой. Так не должно было случиться, но к сожалению, Робби не знал другого способа существования в этом туре. Он боялся чем-нибудь заразить Бетти, но так и не сказал ей, почему решил, что им будет лучше предохраняться, а она молча приняла это как данность. Возможно, Бетти всё понимала. Просто не пойман — не вор. Когда он кончил, то сразу же перекатился на кровать, раскинув руки. Спустя некоторое время Робби услышал, как Бетти поднялась с постели и направилась к бару. Она ещё с утра казалась какой-то озадаченной. — Что с тобой? — он приподнялся на локте, глядя на неё. — Просто у меня задержка, — вымучено выдохнула она. — Да, но мы с тобой всё время предохранялись, — напомнил он. — Да, но один раз он порвался. И вообще, надо было послушать Холли и снова поставить спираль или начать пить таблетки, — отчаянно сказала она. — Иногда нужно слушаться других. — Ну, значит, будем воспитывать ещё одного ребёнка, — просто ответил Роберт, глядя на Бетти. — Но я-то к этому пока не готова. Френн ещё очень маленькая, — заявила Бетти. — Ничего, всё будет хорошо, — он подошёл к ней, обнимая её сзади и целуя в плечо. — Дети — это всегда хорошо. — Можешь не обольщаться. Задержка всего лишь неделю, — она сразу же осадила его. — Кошка, я давно уже понял, что ты хочешь ещё одного ребёнка. Просто признаться в этом ты не можешь. — Да, хочу и очень боюсь, — призналась она, спрятав лицо в ладонях. — Для начала надо разобраться с этим туром, а потом посмотрим, как дело пойдёт. Я ничего не хочу обещать. Я не так молода для таких вещей и прекрасно понимаю все риски. А воспитывать больного ребёнка я тоже не хочу. — Пойдем лучше в постель. Роберт проснулся утром, когда Бетти уже суетилась во второй комнате номера. Она была в чёрных брюках, зелёной футболке и туфлях на высоких каблуках, с накрученными на плойку волосами. Она о чём-то говорила с Мёрси, одновременно перекидываясь фразами с Фло. Бетти явно была взвинченной и раздражённой, поэтому так остро на всё реагировала. Кажется, её задевала любая мелочь. Хотя её можно было понять: пресса постоянно донимала её, желая услышать то одни, то другие подробности, а Бетти ни с кем не собиралась делиться. Роберт, затянув пояс на белом халате, прошёл в комнату, собираясь поцеловать Бетти в шею, но она ускользнула от него. Он недовольно посмотрел на неё, ничего пока не понимая. — Мне надо уйти, — сказала она. — Даже не поцелуешь меня с утра? — спросил Роберт. — Нет, — она взяла сумку со стола. — Мне уже пора, — Бетти потянулась к Френни, провела ладонью по её светлым волосам и вышла за дверь. Роберт непонимающе посмотрел на Мёрси, пытаясь понять, что сейчас творится. Бетти, конечно, никогда и не была женщиной, которая всегда смотрит в рот своему любовнику, но Робби чувствовал контраст между тем, какой она была ночью, и какой была сейчас. — Что происходит? — Женщины, — Мёрси положила в сумку пачку сигарет. — Не бери в голову. У нас всё зависит от гормонов: и настроение, и самочувствие. И тяга к мужчинам в том числе. — Мёрси, а почему ты так не вышла замуж? — поинтересовался Роберт и поставил руку на подлокотник большего кресла, принимая более расслабленную позу. — Тебя ждала, — пошутила она, но в её тоне слышалась некая грусть. — Я так ранил твои чувства, когда переспал с тобой ради своих эгоистичных целей? — он посмотрел на неё. — Ну, я с самого начала знала, что мне ничего не светит. Знала, когда впервые увидела тебя с Бетти. Хотя в ту ночь мне хотелось верить, что всё изменится, — Мёрси поджала губы. — Так ты всё так же влюблена в меня? — Нет, конечно, и уже давно. Просто я поняла, что мне не нужен мужчина, чтобы быть счастливой. Я встречаюсь с ними и расстаюсь, — Мёрси открыла дверь. — Я не настолько зависимая в этом плане, как Бетти. У неё просто культ тебя. Но при этом я удивляюсь, как можно быть такой независимой. — И долго ты страдала по мне? — Роберту хотелось узнать, насколько он сильно успел наследить в жизни Мёрси. — Когда я помогла Бетти уехать к тебе в Мангейм, чтобы вы просто потрахались, — Мёрси не выбирала слов, — я поняла, что не имеет смысла ждать снега летом. До этого мне ещё казалось, что ты её забудешь, потому что нельзя столько лет волочиться за женщиной, которая так поступает. Ладно, я пойду, мне уже пора. Роберт и не думал, что всё могло быть именно так. Он, конечно, знал, как влияет на женщин, но не догадывался, насколько сильно запал в душу Мёрси, отчего она так и не захотела свить своё гнездо. Хотя, может быть, дело было совсем не в нём, а в чём-то ещё. Роберт решил не брать в голову. В любом случае Мёрси и Бетти было нечего делить и можно спать спокойно, не боясь, что под его носом начнётся женская война. Робби сожалел, что их с Бетти графики были такими, что они нечасто могли выступать вместе, даже бывать на концертах друг друга получалось крайне редко. Может быть, от этого он стал терять ощущение поддержки. Раньше всё было иначе: Бетти приезжала к нему, проводила с ним время и снова покидала его. А сейчас они могли видеться всего лишь два дня в неделю. Возможно, все свои провалы ему было бы легче переживать, если бы Бетти как можно чаще была рядом с ним. Всё складывалось ужасно. Летом европейские площадки были к нему холодны и не набирали прежнего числа слушателей, отчего пришлось согласиться открывать шоу молодого Ленни Кравитца. Роберт не злился на Ленни. Они даже стали друзьями, но ему совсем не нравилось, что он, Роберт Плант из некогда великой группы, делает подобные вещи. Своё раздражение он срывал на Бетти, безумно ревнуя её к Ленни, с которым она пусть и заигрывала, но точно не поощряла. После каждой ссоры она громко хлопала дверью, уходила, а потом спустя час или два возвращалась, и не говоря ни слова, ложилась спать. Утром он просил у неё прощения, но Бетти делала вид, что ничего не случилось. Она вообще всё больше стала переживать свои удачи и неудачи внутри себя. Робби понимал: ей не нравилось то, что Мэгги вышла замуж и уже ждала первого ребёнка, но она скрывала это от всех. Слишком хорошо Бетти стала это всё утаивать. Она научилась прятать свои эмоции, словно её никогда это не волновало. В итоге даже в Америке пришлось сменить стадионы на театры и малые площадки. Это сильно било по самолюбию Роберта. Ему даже не хотелось раздавать интервью, и делал он это порой через «не могу». А ещё самое мерзкое, что появилось в нём — это зависть к успеху Бетти. Её пластинка смогла пробиться в чарты, заняв достойное место в этом море евродэнса, поп-музыки и гранджа. Робби всегда боялся этого, потому что знал: в юности это разрушило отношения Бетти и Фредди. И Роберт боялся её потерять. Это было не из-за Френни — нет, он не хотел отпускать Бетти. Он надеялся, что в Америке всё изменится, но она так же холодно принимала его. У Бетти на этот счёт было объяснение, но всё равно оно никак не уменьшало раздражённое эго. Но ещё одним гвоздём в крышку гроба его сомнений стал альбом Джимми с Ковердейлом, который был в топе всех чартов и обласкан критикой. Робби же только и слышал, что Ковердейл копирует его, как может, и это жутко его бесило. Бетти постоянно говорила, что ничего такого в этом нет, каждый выживает, как может, но Роберт злился, считая, будто Джимми сделал это ему назло. — А что ты хотел? Ты постоянно игнорируешь все предложения Джимми. Когда он думал, что вы втроём засядете в студии, то счёл возможным записать альбом со мной, а потом вообще решил заняться семьёй. — То есть, это моя вина, что я ради тебя проигнорировал Джимми? — Нет. Просто… Какого хрена ты злишься на Джимми? — Если бы я не знал, что моя жена ни с кем мне не изменяет, то у меня был бы повод ревновать тебя к Джимми. — Ты издеваешься? — Бетти посмотрела на Роберта. — Нет. — Что вообще с тобой творится? Роберт боялся сказать Бетти, что конкретно, опасаясь, что она просто уйдёт от него, если осознает весь масштаб всех его гуляний. Она просто не поймёт этого. Даже сегодня он не смог удержаться от соблазна, запершись в гримёрной с хорошенькой рыженькой фанаткой, которая делала такой сладкий минет, что даже не хотелось возвращаться в отель к Бетти. Не хотелось, потому что с ней было трудно отвлечься. Он и не заметил, как поворачивает фанатку к себе спиной, задирая вверх её короткую юбчонку и одним резким движением проникая в неё. Ему было всё равно, что она чувствует, но, кажется, она была довольной. Довольной только от одного факта — она переспала с ним. Чувствовал ли он вину? Лишь отчасти. Это были короткие приступы — он знал, как их погасить. Просто нужно забыть. Он же не собирался разводиться с Бетти или заводить серьёзную интрижку. Роберт вернулся в номер, зная, что завтра утром надо будет снова отправляться в путь, а их с Бетти пути разминутся. Он принял душ, смывая пот и запах другой женщины. Наверное, он совсем дошёл до крайности, раз изменял Бетти при первой же возможности, когда она была в одном городе с ним. Он никогда себе такого не позволял. Хотя нет… Он делал так раньше, когда был зол на неё, когда уходил от неё, громко хлопнув дверью, пускаясь во все тяжкие, но сейчас он перешёл дозволенную грань. Робби и сам это понимал, но для него это был единственный способ устоять в этом бушующем мире, ополчившемся на него. Это было нечестно по отношению к Бетти, но он не видел иного пути для себя или же просто не пытался найти его. Бетти уже спала. Он прижался щекой к её обнажённой лопатке. Бетти ещё сильнее обняла подушку, совсем не отзываясь на его ласку. Он решил проявить настойчивость. — Роберт! — это прозвучало строго. — Ты не хочешь? — и ему не нравилась подобная мысль. — Нет, — отрезала она. Его бросило в пот. А что, если Бетти обо всём догадалась? — Я знаю, что ты мне изменяешь. Бетти повернулась к нему, приподнимаясь на локте. Роберт посмотрел на неё, ощущая, что сейчас попадёт под волну её гнева. Бетти встала с постели и подошла к окну. — Что с тобой? Я вообще ничего не понимаю! Я знаю, что ты постоянно таскаешься по разным бабам. Я даже не уверена, что сегодня ты не делал этого. — Ты хочешь… — Нет! Я хочу понять, что с тобой сейчас творится, — Бетти закрыла лицо руками. — Я не думала, что всё так обернётся. Тебя беспокоит то, что Кармен скоро должна родить? Беспокоит, что Мэгги ждёт ребёнка? — Нет. Мне казалось, что это волнует только тебя. — Меня это никак не заботит, — просто сказала она. — В чём дело? — Ты прекрасно знаешь, в чём. Думаю, что и так ясно. — То есть, твои первые неудачи со времён «Shaken ’n’ Stirred» заставляют тебя так низко пасть в моих глазах? Нет, я знала, что ты не святой. Я знала, что ты не умеешь держать свой член при себе. Я знала, за кого выхожу замуж и кому рожаю ребёнка. Я всё это знала. Но какого чёрта ты так себя ведешь? Да плевать на этот неудачный тур! Да плевать на лавры и почести! Против катка Nirvana и её компании никто не может устоять. Но мне не плевать на то, что ты делаешь в свободное время. Не плевать, потому что это задевает меня! — Бетти… — Спи там, где тебе дают! Ясно тебе? — она кинула ему подушку. — Бетти... — Я всё сказала! Роберт ушёл в другую комнату, чувствуя себя отвратительно. Стоило бы выпить чего-нибудь, правда, завтра полдня они будут в пути, потом выступление, затем сон и новый переезд. Он сможет увидеть Бетти лишь только через пять дней, если она захочет с ним встретиться. Интересно, какого размера надо купить драгоценный камень, чтобы Бетти стала чуть благосклонней к нему?

***

— А я пытался сказать, что с Бетти не получится скрываться, — Чарли сделал глоток пива. — Интересно, кто тот Иуда, который сдал ей меня, — Роберт дотронулся до перстня на пальце. — Она и без этого сама догадалась, потому что знает тебя как облупленного. Она умная женщина, — Чарли откинулся на спинку кресла. — Правильно, это ты у нас честный и способный держать член при себе. — Я не совсем идиот. Сделав больно Кармен, я останусь не только без семьи, но и без работы. — Я же не мстительная скотина, — отозвался Роберт. — Хотя, признаюсь, про свой дробовик я вспомню. — Лучше подумай, что скажешь своей жене, потому что она явно очень зла на тебя, — Чарли бросил краткий взгляд на Роберта, понимая, в каком он замешательстве. Всё перевернулось с ног на голову, когда позвонила Мэгги и сказала, что Кармен родила девочку. В мире Роберта в одно мгновение всё стало вверх тормашками. Он не думал, что для него всё изменится так сильно, но после попойки, устроенной в честь рождения Санни Сьюзен, ровным счётом ничего не встало на свои места. Роберт был и рад и смущён; он не мог разобраться, какие именно чувства сейчас царят у него в душе. Встретив Бетти, он понял, что она всё уже знает, но та старалась игнорировать его. Робби очень хотел поговорить с ней, но она упорно избегала его, и теперь уже он сам бесился. У них было всего лишь два дня, а она вела себя как вредная стерва, которую обидела супружеская неверность. Наверное, она ждала, что он станет просить у неё прощения. Роберт же не собирался этого делать, потому что не чувствовал себя виноватым. Он решил прийти к ней в номер и застал её с Томми. Тот курил, Бетти же расслаблено лежала на софе, смеясь над его шутками. Роберт стоял на пороге комнаты, сверля взглядом Томми, отчего тот засобирался, понимая, что лучше не попадать под перекрёстный огонь. — Ты не пробовал стучать? — Бетти села на софе. — Ты моя жена, — сразу же пошёл в наступление Роберт. — Но я не твоя собственность, — закончила Бетти. Он смерил её внимательным взглядом. Она была тверда в своих решениях. Робби понял это и боялся, что она снова вспомнит про Трейси Шепман. Он не хотел терять Бетти. Внутри всё сжалось от холода. Неужели он так сильно задел её и обидел? Неужели их брак дал трещину? — Ну, прости меня, — Робби и сам не понял, как так получилось, что он уже стоял перед Бетти на коленях, покаянно преклонив голову. — Прости меня. — Ты действительно думаешь, что сейчас можно просто так всё наладить? — он поднял на неё глаза и увидел лишь только холодность и отстранённость. — Думаешь, что ты бросишься ко мне в ноги и как обычно, вывернешь всю ситуацию в свою сторону? — Бетти… — выдохнул Роберт. — Я хочу услышать ответ на свой вопрос: что с тобой творится? Он рассказал ей о том, что беспокоило его в последние четыре месяца. Он не мог справиться со своей творческой неудачей, отсутствием успеха и непониманием со стороны публики. Не смог смириться с тем, куда плыл его корабль, но и побоялся сказать об этом Бетти. Ему было проще всего забыться в гулянках, отвлекаясь на время, словно пытаясь самому себе доказать, что он ещё хорош. Женщины его хотели, и это подогревало его потрёпанное эго. Между концертами было весело, и это глушило то ощущение, что всё идет совсем не по плану. Роберт не возвращался к наркотикам, они его более не интересовали, но ему нужно было что-то, чтобы чувствовать себя чуть лучше. Бетти дотронулась до его волос. Роберт вздрогнул, совсем не ожидая от неё ответа, и поднял на неё глаза. Он ожидал её слов, но Бетти молчала, поэтому поднялся на ноги и собрался уйти. Он знал: в этом бушующем мире она всегда могла протянуть ему руку, но сейчас что-то изменилось. Робби задержал взгляд на Бетти, чувствуя как от неё веет холодом. Когда она перестала понимать его? Или это всего лишь его воображение, уставшее от новой действительности? — Робби… — голос Бетти прозвучал тихо. Он остановился у двери. Рука замерла над ручкой. — Я знаю, что ты не идеал. Просто я не понимаю тебя сейчас… — А что тут непонятного? — возмутился он. — Я тону. И самое главное, буду тонуть и дальше. Всё — я закопал себя. — Робби, при чём здесь это? Как это относится к твоим изменам? — Бетти продолжала сидеть на диване, не двигаясь и не повышая голос. — Знаешь, я лучше пойду. — Иди, — просто сказала она. Но он не ушёл. Одним прыжком преодолев расстояние, отделавшее его от Бетти, Робби резко поднял её на ноги и быстро закрыл её рот поцелуем. Бетти стала упираться руками ему в грудь, но он не собирался ей уступать, вернее, даже хотел ей доказать, что сейчас он главный в её жизни. Роберт подхватил её на руки, понёс в спальню и кинул на кровать. Бетти попыталась встать и уйти, но он не позволил ей это сделать. Он овладел ей, пусть и чувствовал некоторое сопротивление. Робби прекрасно понимал, почему она была сейчас такой отстранённой. Чёртова ревность. Но он не собирался никак её поощрять. Нет, такому чувству просто не быть между ними. Бетти вцепилась в его рубашку руками, сжимая губы и закрывая глаза, но Роберт чувствовал, как сложно ей сопротивляться. Он прекрасно знал Бетти, всегда чувствовал её, ведь она любила секс, и он был готов потворствовать ей в этом. Он удовлетворённо хмыкнул, когда ощутил, как её накрыла знакомая волна оргазма. Пусть только потом скажет, что ему нужно спать в другой кровати. Не будет он этого делать! Роберт упал на постель, глядя в потолок. Бетти лежала тихо, и лишь только спустя некоторое время поднялась с кровати. Она налила себе воды и сделала жадный глоток. Робби услышал, как она принялась раздеваться, скидывая с себя помятую одежду на стул, стоявший у маленького столика. Он встал с постели, подошёл к ней и поцеловал сзади в шею, пальцами проводя по тонкой линии позвоночника. Бетти вздрогнула, но ничего не ответила. — Кошка, ну не злись. — Иногда я не понимаю, куда тебя несёт, — стала сокрушаться Бетти. — Я хочу, чтобы мы потом вместе справились с этим. — Я не могу всё время после каждой твоей неудачи отогревать тебя и спасать, — она закрыла лицо ладонями. — Кошка… — он снова поцеловал её в шею. — Я редкостная скотина. Я признаю, что виноват перед тобой. — Но исправляться ты не станешь, — закончила она. — Ладно, пошли спать. Но это не значит, что ты прощён. — А что мне сделать, чтобы ты меня простила? — спросил он, когда она взяла его за руку. — Я не знаю, — она отвернулась от него. — Мне нужно время, или тебе стоит мне получше объяснить, почему ты так себя ведёшь, потому что сейчас у меня нет никакого понимания твоих поступков. Роберт не хотел признавать: она права. Он понимал, что не исправится. В его жизни было время, когда казалось, что в этом хаосе он может остановиться. Это случилось месяц назад, когда они были в Дженнингсе. Они отмечали его и Френн день рождения. С ними были их дети и друзья. Бетти казалась такой спокойной и лёгкой, словно она и не устала от всей это кочевой жизни. И сам Роберт чувствовал, как они словно переживали ещё одно рождение. Они были мужем и женой всего-то ничего. Почти три года. Если верить народной мудрости, то именно тогда отношения начинаю перегорать, а быт становится таким невыносимым, что каждый уходит в свою жизнь. Это начало конца. Но Роберт чувствовал другое. Они в те дни вели себя, как юные любовники, словно снова оказались в том времени, когда только начали всерьёз встречаться. Робби по утрам смотрел на то, как Бетти спит, утопая в мягких летних покрывалах, или же суетится, собираясь куда-нибудь. Он обычно курил и гадал, о чём именно она сейчас думает. В те дни был такой восхитительный и сладкий секс, полный каких-то чувственных открытий. Откуда-то появилась некая неутомимость, а ещё весёлость и несерьёзность. Роберт целовал Бетти так нежно, отчего она порой смущалась, если вокруг них были люди. Им было так хорошо вместе, что они не могли представить, как бывает иначе. Но им снова пришлось вернуться к гастрольной жизни, и Роберт опять вспомнил о своих неудачах. Дома он часто думал: у него самая лучшая на свете семья, пусть никогда и не считал себя идеальным мужем или отцом. Он гордился тем, какие доверительные отношения были у него с зятьями. С ними можно было делиться личным, с ними он всегда был свободным. Бетти нормально относилась к посиделкам Роберта с Хосе и Чарли, пусть и знала, как они любят в эти дни пить пиво и ещё непонятно чем заниматься. Иногда он втягивал в свои авантюры Логана. Парню уже исполнилось четырнадцать, и Робби считал его достаточно взрослым, чтобы ограждать от обычной жизни. Редко когда он мог позволить себе включать в эту маленькую жизнь Кармен и Мэгги. У одной и у другой были сейчас совсем иные заботы. Наверное, именно это больше всего изумляло и пугало Роберта. Он наблюдал за тем, как Бетти проводит время с девчонками, растянувшись на лежаке в саду и раздавая разные советы. Мэгги была кислой и слабой, страдая от токсикоза, Кармен же, наоборот, напуганной и малоподвижной из-за предстоящих родов. Поэтому с ними постоянно была Бетти. Ещё Морин часто заглядывала к ним на огонёк, а Ширли приходила с Джесси, но Роберт давно понял: младший сын не будет самой главной частью его жизни, потому что у его матери другие планы. Пугало потому, что он понимал, как стареет. Бетти пусть и говорила, что её не волнуют подобные вещи, но Роберт не всегда в это верил. Трудно было сказать, почему его грызли сомнения, почему он не был уверен в Бетти, словно искал повод для своих измен. Он стал для неё старым и не таким привлекательным, как раньше, хотя все её поступки говорили об обратном, но почему-то он предпочитал додумывать за Бетти. Наверное, зря он это делал. И самое удивительное — это Френн. Она росла, уже забавно выговаривая разные фразы, а ещё постоянно получая наказания от Фло за разные проказы. Роберт всё прощал ей. Просто не мог иначе. Бетти часто ругала его за эту слабость, но он ничего не мог с собой поделать. Он смотрел на белокурую головку Френн и не мог поступить по-другому. Уж больно сильно она захватила его воображение, и, кажется, сама Френни это понимала. Родители и Элисон часто появлялись у него в доме. Робби радовался, что между матерью и Бетти больше не возникало особых трений. Им теперь просто нечего было делить, а может быть, всё дело было во Френн, которая покорила сердца всех членов его семьи. Главное, что теперь был покой, а значит, можно было расслабиться. Это была совсем другая жизнь. Роберт бы хотел, чтобы это длилось как можно дольше, но потом осознавал: всё это глупости. Он соскучится по сцене, музыке, суете. Он устанет от быта и обыденной жизни. Ему надоест, что почти все дни похожи друг на друга. Робби быстро уставал от некоего однообразия. У него была определённая жажда — может быть, именно поэтому он до сих пор мог выйти на сцену в далёком пабе с местными музыкантами и петь с ними всякую всячину. Для него до сих пор сцена была наркотиком. Это было важной частью его жизни, и Роберт был уверен: он никогда не сможет без этого. В эту ночь Бетти спала на другом краю кровати. Робби думал, что это первая серьёзная трещина между ними. Она злилась оттого, что он снова закрылся от неё, перестав с ней делиться своими переживаниями. Хотя вряд ли она не знала, как обстоят дела на самом деле. Билли точно ей всё рассказал. Тут уж у Роберта не оставалось никаких сомнений. Было бы глупо ожидать от Бетти хоть какого-то сочувствия, иначе бы она сразу же поняла, как он ревнует её к успеху. Сама она говорила, что это никакой не успех, просто осознанный ход. Это как шаг Фредди, когда он решил, что ему нужно завоевать Южную Америку, чтобы по числу проданных пластинок войти в круг небожителей. У Бетти и Билли своя стратегия, которая хорошо работала, поэтому она не пребывала в мрачных чувствах, а наоборот, была мила, весела и счастлива. Робби открыл глаза и увидел, как Бетти одевается и красится перед зеркалом в спальне. Он приподнялся на локте и смотрел на неё, едва разлепив глаза. Хорошо, что в номере был приглушённый свет, иначе бы от него сразу же начала болеть голова. Он помнил, сколько выпил до того, как пришёл к Бетти выяснять отношения. Она это поняла, но не стала ничего говорить по этому поводу, даже позволила завалить себя в постель и трахнуть так, как ему хотелось. Но скорее всего, это был некий жест милосердия с её стороны. Когда-то Бетти позволяла Фредди делать точно так же. — Я бы всё равно её потерял, — однажды признался Фредди. — Нельзя усидеть на двух стульях. Но мне всегда казалось, что если я буду с правильной женщиной, то меня перестанет тянуть ко всякого рода излишествам. Мне так казалось. — Но это была моя женщина, — возразил тогда Роберт. — С самого начала это была моя женщина. — Я слабо верю во все эти предначертания и вообще в то, что ты увидел её и понял это. — Я в первый же вечер потащил её танцевать, надеясь, что трахну в конце вечеринки, — признался Роберт. — Всё это дела минувших дней. Ты просто не знаешь всего того, что между нами происходило. — То, что она жила с тобой в одном номере, я знаю, — Фредди втянул в себя воздух. — Это лишь вершина айсберга, — Роберт стряхнул пепел с сигареты. — Ты ещё столького не знаешь. — Просвети, мне всё равно уже нечего терять. В воздухе повисла неловкая пауза. Чуть помедлив, Фредди продолжил: — Знаешь, если бы между нами не встала женщина, то мы были бы хорошими друзьями. Но в итоге нас сожрала ревность. Но я всегда восхищался тобой как музыкантом. — Я тоже, Фред. Но между нами встала женщина. Джи это всегда понимал, поэтому он тогда отказал вам, — Роберт прищурился и затянулся. Если не Бетти, то и правда они могли бы стать друзьями, а не приятелями. Бетти позволяла Фредди себя любить, как и позволяла ему быть рядом с собой. Вот и сейчас она позволила Роберту быть с ней в одной постели, но явно была зла оттого, как он постоянно поступал. Робби посмотрел на то, как Бетти медленно раскатывала по ноге чёрные чулки, не подозревая, что он наблюдает за ней, но её движения были такими выверенными — сексуальными и мягкими — она неосознанно его соблазняла. Роберт улыбнулся, на миг отведя глаза от Бетти. Когда его взгляд вернулся к ней, то она уже поправляла шёлковую сорочку. В ней всегда было столько эротического. Бетти знала, как влияет на мужчин, какими глазами они смотрят на неё и чего от неё хотят. Она пользовалась этой властью, пусть в последнее время Роберт частенько и мог её видеть без маски сексуальной кошечки. Но он был очарован её простотой, ожидая при этом от неё чего-то эдакого. Наверное, поэтому он пребывал в некоем диссонансе с самим собой. Ему хотелось быть верным своей жене, но чтобы при этом в их отношениях было куда больше свежести. — Я знаю, что ты на меня смотришь, — несколько строго сказала Бетти. — Я всегда на тебя смотрю. — И ещё на миллион других женщин, — напомнила она, подходя к зеркалу и ставя на столик множество своих баночек. — Ты всё ещё злишься? — он чуть-чуть приподнялся и принял другую позу, прикоснувшись спиной к изголовью кровати. — Да, злюсь, — он стал наблюдать за тем, как она внимательно растушёвывает тени и рисует стрелки. — Мне кажется, я имею право на это. — Я виноват перед тобой, — он опустил голову. — Да, виноват, — согласилась Бетти. Её голос прозвучал несколько холодно, никакого сочувствия и понимания. С каких пор она стала так реагировать на события его жизни? Роберт совсем ничего не понимал. Он рассчитывал на несколько иную реакцию с её стороны. — Ты радуешься? — он заметил некоторую ухмылку на её губах. — Нет, чёрт возьми. Я удивляюсь твоему непоколебимой уверенности, что я должна всё понять, — возмутилась она. — Какого хрена мы с тобой ругаемся? — Робби начинал злиться. — Такого! — Бетти развернулась к нему. — Ты думаешь, что я должна всё терпеть и понимать? Твои проблемы с твоим чёртовым эго — не мои! А теперь лучше заткнись и делай своё дело! — Иногда я думаю, что ошибся, когда выбрал тебя. Мне казалось, что ты вышла за меня замуж не для того, чтобы просто меня окольцевать. — О! — протянула Бетти. — Какая знакомая песня! Ты можешь идти на все четыре стороны, я тебя не держу! — Кажется, ты всё время твердишь, что умрёшь без меня! — напомнил Робби. — Да я вообще без тебя не пропаду. Меня как-то не ущемляет, что я не могу собрать стадион! Это ты привык, что всё тебе с неба падает, все тебя любят и ты заслуживаешь Вселенной. Но этот мир устроен чуть иначе. Она надела кружевное прозрачное платье, отчего стала снова похожа на сексуальную кошечку. Это для кого она сейчас так наряжалась? Внутри Роберта вспыхнула ревность, и он попытался справиться с ней, но всё было тщетно. — Ты уходишь от меня? — вдруг спросил он. — Нет, — отрезала Бетти. — Если бы я хотела, то ушла бы давно. Просто не жди, что я стану относиться к тебе как прежде. И не я знаю, когда остыну. — Раньше тебя не волновали подобные вещи. — Раньше я не была твоей женой и матерью твоего ребёнка, — напомнила она. Бетти ушла, а Роберт, упав на подушки, подумал, что скорее бы уже закончился этот чёртов тур. Но оставалось ещё три месяца до Рождества, а там снова в путь. Если он не возьмёт себя в руки или Билли не придумает решения, то всё пропало, и прежде всего пропал его брак с Бетти. И почему он так зависим от ощущения своей нужности публике и удачи? Роберт не смог найти ответа, поэтому решил закурить.