Black Dog

Март 1994 — Хосе звонил, — осторожно начал Роберт. — А, понятно, — Бетти убрала волосы за ухо. — Мы же с тобой завтра поедем к Мэгги? — Бетти, если тебя это беспокоит, то мы можем поговорить об этом, — Робби чувствовал, как Бетти замыкается в себе. — С чего ты это взял? — она подняла на него глаза, закрыв баночку с кремом для лица. — Ожидал, что я рыдать буду оттого, что моя дочь родила ребёнка? — Не знаю, — он прислонился плечом к дверному косяку, внимательно наблюдая за Бетти. — От тебя можно что угодно ожидать. Никогда не знаю, что я получу утром: чёрта разбужу или же рядом окажется ласковый оленёнок. — Я не буду рыдать, — спокойно ответила Бетти. — Это ни к чему. С некоторыми вещами приходится неизбежно соглашаться. — Детка, — он подошёл к ней и прижал её к себе. — Я знаю, как это тяжело. — Робби, нам с тобой уже не по двадцать лет, как когда-то, чтобы переживать об уходящей молодости. Пора взрослеть, — она потянулась к нему, чтобы поцеловать в губы. Мэгги родила девочку в срок. Её назвали Белла Роза, пусть Роберту и казалось, что Мэгги передумает насчёт имени. То, что Мэгги накрыли сомнения и в душе поселилось некоторое опустошение, было очевидно, но Бетти искренне считала: с трудностями надо справляться самостоятельно. Роберт с ней не во всём соглашался, но у жены был просто железный аргумент: внуки — это вовсе не дети. Всё так запуталось, пусть Френн и умела всех различать, не задавая лишних вопросов о том, кто каким родственником ей приходится. Холли выписала Мэгги из больницы через три дня, отправив домой, поэтому все решили приехать в Миддлмей, чтобы отметить очередное пополнение их семьи. Бетти чувствовала, как внутри неё разгорается некий конфликт с собой, но она не позволяла чувствам прорываться наружу. Она была уже не так молода, как раньше, пусть и так же чудно выглядела, но прекрасно понимала, что это эгоистично — отговаривать Мэгги от рождения ребёнка. Как бы дела ни обстояли, но появление на свет Беллы мало что изменит. У Бетти всё так же был маленький ребёнок, а ещё неутихающая энергия. Бетти не собиралась останавливаться, поэтому чуть менее остро стала чувствовать некоторые перемены, происходящие вокруг неё. Наверное, Бетти чувствовала бы себя хуже, если бы их отношения с Робертом не вернулись в прежнее русло. Хотя… «Прежнее» — это не совсем то слово, подходящее под те эмоции, что сейчас были между ними. Находясь вместе в туре по Южной Америке, они смогли снова вернуть доверие и разжечь тлеющую страсть. Бетти смирилась с тем, что Роберт решил вернуться к Джимми, пусть его ещё и грызли сомнения, но она видела, что ему стало лучше после этого. Он уже не ощущал себя неудачником, надеясь, что их с Джимми проект будет успешным, и это отразилось на их с Бетти отношениях. Роберт перестал увлекаться одноразовыми девицами, заглушая так свою некоторую неудовлетворенность от жизни, отчего они смогли расслабиться, хоть уже и устали от концертов и частых переездов. Было во всём этом нечто новое, пусть уже и не такое горячее и удивительное, как раньше, но они стали уделять больше внимания каким-то совместным ритуалам или же просто проводить время вместе, словно снова стали друзьями. Бетти знала, что по утрам Роберт наблюдает за ней, когда она собирается куда-нибудь. Иногда она ловила его шаловливую улыбку и продолжала дальше подогревать интерес к себе, эротично надевая чулки или же суетливо натягивая на себя вещи. Вечером же они старались встречаться уже в постели. Бетти обычно забиралась под покрывало к Роберту, и они на несколько часов терялись в этой опутывающей близости. Бывало, на Бетти находило, и она изобретала нечто неожиданное, и тогда привычная рутина приобретала какой-то новый оттенок. Им всё так же было хорошо вместе, и по сути, это было самое важное, всё остальное не имело практически никакого значения. Возможно, появление Френн в их жизни внесло свои коррективы, но как чувствовала Бетти, это ещё больше скрепило то, что всегда жило между ними. — Ты хоть счастлива? — Бетти посмотрела на Мэгги. — Мне кажется, нет. Почему ты не сказала, что рождение ребёнка — это не так, как описывают на детских площадках восторженные мамашки, — вздохнула Мэгги. — Это нормально — быть злой на весь мир и не испытывать восторга по поводу появления на свет ребёнка. Никто не говорил, что это просто. Но ты должна попытаться найти в себе любовь к Белле. Это случится не завтра или послезавтра, но это будет. Я тоже после рождения Френн ничего не чувствовала к ней. Никакого восторга. С тобой всё было иначе. Я думала, что отдам тебя, да и вообще, у меня не было поводов любить тебя. Твоё появление на свет разрушило все мои планы на жизнь. Но я полюбила тебя. Просто доверься Хосе, и всё будет хорошо. — Как думаешь, Пенни подобреет ко мне, когда увидит внучку? — Мэгги слабо улыбнулась. — Не знаю. Она такая мегера, — Бетти засмеялась. — Если ты не хочешь видеться с ней, то вы с Хосе можете остаться дома. Ты не обязана сразу после рождения ребёнка мчаться к своей свекрови на поклон. — Нет, так будет правильно, — Мэгги поправила волосы. — Тогда езжайте, — согласилась Бетти. — Ничего, всё пройдёт. Иногда надо уметь заглядывать глубоко внутрь себя. Они с Робертом возвращались домой поздно вечером. Бетти сидела за рулём, потому что Робби умудрился пропустить пару бокалов вина в доме Мэгги. Бетти не очень любила водить «ленд-ровер» Роберта, но им было недалеко ехать до дома. Поначалу они молчали. Бетти сосредоточенно смотрела на дорогу, Френн на заднем сиденье уже спала, устав от событий сегодняшнего дня. Бросив взгляд на Роберта, Бетти попыталась угадать, что именно он чувствует, но потом, поняв, что он расслаблен и умиротворён, она успокоилась. Было в этом что-то такое — после хаоса возвращаться в этот семейный уют, становясь на время обычным человеком. Правда, в этой тишине быстро становилось скучно. Со временем пришлось научиться легко относиться ко многим вещам, пусть перемены не так уж и нравились. Вот и сейчас после изнурительного тура им просто хотелось отдохнуть от всего, пусть с их семьей это было не так уж и просто. Френн делилась со всеми своими детскими наблюдениями за месяцы дороги, особенно её впечатлило то, как все относились к Бетти или Роберту. Она поняла, что они какие-то очень известные люди, чуть ли не как королева Англии, и это всегда было её козырем в споре с разными людьми. Бетти это пресекала, потому что не любила, когда вне сцены все бегали перед ней на цыпочках, боясь слово сказать. Роберт же не рушил первые романтичные впечатления дочери, пусть у Кармен в этом возрасте таких и не было. Вернувшись домой, они все поняли, как им не хватало этой уэльской глуши, друзей и тишины. Правда, Френн постоянно просила поехать в Лондон, явно надеясь получить новые игрушки. Бетти и сама любила приезжать в свой старый дом, пусть Роберт и воспринимал поездки в столицу как вынужденную дорогу на ненавистную работу. — Что? — Роберт удивлённо глянул на Бетти. — Всё хорошо, — Бетти повернула направо. — Я через пять дней уеду в Марокко, — вдруг сказал он. — А как же?.. — Бетти затаила дыхание. — А как же мы?.. — Ты можешь приехать ко мне, — просто ответил Робби. — Я сниму для нас большой номер, и мы сможем там провести пару недель. — Я думала, что мы позовём гостей к себе домой, — Бетти нахмурилась. Она никогда особо не любила, когда её планы менялись. Да, она терпеть не могла заглядывать далеко в будущее, но ей не нравилось, что придётся многое поменять. — Ну, это не будет так романтично, как хотелось бы. Ну, устроим фуршет на твой день рождения, а это наш с тобой день. Твой и мой. Максимум, пригласим Джимми выпить. — Удивительно, что ты вообще запомнил дату нашего знакомства, обычно такими вещами только женщины занимаются, — их взгляды встретились. — Я запомнил, потому что для меня это было очень важно. — Ну ты и врун, — они оба засмеялись. — Уверена, что кто-то другой за тебя это запомнил. — Если я скажу, что Ричи, то ты, наверное, сильно удивишься. — Нет, — Бетти снова повернула руль вправо. — Когда-то у тебя были хорошие отношения с Ричи. До того момента, пока он не растрепал всё про нас и весь Лондон не узнал, что мы с тобой признались друг другу в чувствах. — Это не совсем так, Кошка. Я вообще-то давно копил обиду на него. Были какие-то отдельные моменты, которые просто ждали финальной капли для моего терпения, — признался Робби. — Я виделась с ним недавно, — Бетти напряглась, ожидая реакции Роберта. — Он выглядит хорошо и занят работой. Скучает по лихой молодости. — Ты прекрасно знаешь, что после того пасквиля, который он умудрился издать, у меня нет желания с ним разговаривать. Если бы в тот месяц не родилась Френни, то я бы задумался о судебной тяжбе или ещё о чём-нибудь, — резко ответил он. — Ты бесишься, потому что прекрасно знаешь, что там написана правда, — осадила его Бетти. — Тебя бесит только то, что он посмел вторгнуться в твою личную жизнь. — Даже если и так, он не имел права трепаться о том, что касалось только меня. Особенно о моих отношениях с тобой, — отрезал Роберт. — Да, но Коул ничего лишнего не сказал, — она на миг посмотрела на него. — Я не знаю, что тебя так сильно бесит. — И всё же есть вещи, которые касаются нас с тобой, а остальные… Не их это собачье дело, — вспылил Роберт. — Ладно, езжай в своё Марокко, — сдалась в итоге Бетти. — Ты не приедешь? — голос Роберта упал. — Ну, если ты хочешь, то я приеду, — до дома оставалось совсем немного. — Ты не хочешь ехать в Марокко? — зачем-то поинтересовался Роберт. — Так ведь? — Я просто хочу побыть дома, — Бетти нахмурилась. — Даже мне с моей неуёмной энергией, бывает, хочется тишины. — Мы что, ругаемся из-за такой ерунды? — возмутился Роберт. — Господи! — она закатила глаза. — Даже не хочу об этом говорить. Они молчали до самого дома. Роберту все казалось: Бетти обиделась на него, поэтому он взял Френн на руки и понёс её домой. Бетти решила загнать машину в гараж. Отдав Френн Фло, Роберт спустился вниз; он понял, что Бетти замешкалась на улице. Он хотел пойти за ней, но она уже зашла в холл. Она стала медленно раздеваться, и тогда до него дошло: она плакала. Вот опять он сделал что-то не так. Робби подошёл к Бетти, быстро подхватил её на руки и понёс наверх, не слушая никаких возражений с её стороны. Он собирался разрубить узелок, образовавшийся между ними. Кинув Бетти на кровать, он стал целовать её в губы, чувствуя, как она принялась задирать его тонкий серый джемпер. Робби решил помочь ей в этом деле, стащив его через голову и кинув на пол. Бетти сама потянулась к нему, целуя в подбородок, а потом в шею. Он ладонью пробрался под её вязаное платье, касаясь края тёплых чулок. Бетти затрепетала от этой знакомой ласки, глубоко задышав ему в грудь. Довольно усмехнувшись, Роберт притянул её к себе и развеернул спиной. Он не стал медлить и быстро стянул её трусики, слыша, как она приглушённо стонет. Намотав волосы на руку, Робби толкнулся в Бетти, проведя второй рукой по её ягодице. Это было слишком хорошо, чтобы отказываться из-за всяких глупостей. Идеальный способ потушить все свои противоречия, тем более, что Бетти сама дала ему это оружие, как-то признавшись в своих пристрастиях. Позже Роберт курил, пока Бетти спала у него на груди, обняв за талию. Он поправил её волосы, легко касаясь спинки её носа. И правда, глупо было думать, будто она обиделась на него из-за того, что у них с Джимми появились свои дела. Робби стряхнул пепел с сигареты, прикрыв глаза. Удивительная женщина была рядом с ним все эти двадцать лет — как жаль, что он это порой совсем не ценит. Сейчас она такая трогательная и абсолютно беззащитная. Он кинул окурок в пепельницу и сполз по изголовью, положив голову на подушку. Бетти приняла более удобную позу, ещё крепче прижавшись к нему, словно боялась его отпустить. Роберт улыбнулся, чувствуя, что Бетти всё равно приедет к нему в Марокко.

***

Джимми посмотрел на коробочку зелёного бархата: он знал, сколько Роберт выложил за это массивное колье с топазами и чёрными агатами. Главное, чтобы приезд Бетти не повлиял на работу. Джимми с Робертом планировали записать выступления в нескольких локациях Марракеша, собираясь провести тут пару недель. Сейчас была самая подходящая погода, чтобы спокойно выступать, и не так много туристов, но Джимми беспокоило: Роберт собирался провести все дни в городе с Бетти. Нет, Джимми не был против неё, но Бетти будет не одна, а с ребёнком, а Френн уж точно станет оттягивать всё внимание Роберта на себя. Наверное, это ревность, потому что у него у самого не было такой подруги, готовой бежать за ним хоть на край света. Джимми ощущал, как его отношения с Пат стали заходить не туда, а может быть, и вовсе изживать себя. Они стали часто ругаться, пусть Джимми и старался уходить от конфликтов, а Пат обижалась и дулась на него неделями. Пример Бетти и Роберта был заразительным, но кажется, они с Пат были просто неспособными на такие глубокие отношения. Роберт поручил ему поехать в аэропорт, чтобы встретить Бетти. Сам же Плант остался в отеле, готовясь к вечеру. Джимми забрал Бетти и повез в «Riad Lyla», где Роберт снял самой большой номер. Бетти ничего не сказала, явно понимая, что сейчас на уме у Роберта, а Джимми лишь только пожал плечами, бросив фразу вроде той, что у Планта всегда свои планы. Джимми был рад, что они с Робертом вернулись к старому материалу, пусть и бесился оттого, что им пришлось оставить Джонси позади. Это было условие Роберта, иначе он просто не согласился бы на запись, а может быть, и последующий тур. Джимми боялся спугнуть эту птицу счастья, а Билли настоятельно просил не идти на конфликт с Робертом. В любом случае они были нужны друг другу сейчас, и именно это сбивало некоторую спесь с Роберта, в остальных случаях можно было взять в союзники Бетти. Но тут Джимми сомневался. Боялся, потому что Бетти не нравилось то, что её муж вернулся к нему. Джимми считал, что она просто ревнует. Впрочем, вряд ли это так. Карьера Бетти не дрейфовала между успехом и неудачами, но даже она могла бояться того, что Роберт сможет достичь невиданных вершин, начав перетягивать одеяло на себя. Нет, Джимми был рад, что Роберт и Бетти поженились, но прекрасно осознавал: когда в браке живут две звезды, творческая ревность бывает просто неизбежной. Именно это и разрушило отношения между Бетти и Фредди Меркьюри. Оставив Бетти в номере Роберта, Джимми отправился к себе. Он всё думал, во что выльется их с Робертом авантюра. Судя по тому, что сейчас творилось в их среде, вполне вероятно, что стряхнув пыль с наследия Led Zeppelin, они смогут вернуться в то время, когда всё получалось легко и просто. Главное, чтобы потом Роберт не сбежал. Как-то Бетти объяснила, почему её муж не хочет возвращаться к прошлому, и возможно, то, что он сделал это, было тайным оружием Джимми. Просто так Роберт никогда бы не стал соглашаться на подобные вещи. — В начале Роберт пытался уйти от звучания Led Zeppelin. Это ещё одна причина отказа от совместных концертов. Он уже привык работать один. Так ему было легче. В группе всегда тяжелее. Он поёт что хочет, играет что хочет. Ни у кого не спрашивает разрешения. Думаю, он не променяет это ни на что. Ни за какие деньги. Есть ещё одна вещь, которая ему не нравится в гастролях — это совместные сборища после концертов, когда десятки случайных людей, с которыми он не знаком, приходят и начинают говорить, какой он хороший певец. Робби их не знает, но вынужден их слушать, потому что он часть группы. Когда он выступает один, у него нет обязательства идти на подобные вечеринки. В его райдере нет такого условия и никогда не будет. — Бэтс, милая, но он ездил с тобой в туре. По сути, вы были группой. В чём вообще разница? — А ты сам как думаешь? — То, что он трахает тебя, не даёт ему права так себя вести, — Джимми затянулся. — Джимми, со мной не надо идти на вечеринку после концерта, потому что и я устаю от этой суеты. — А раньше ему всё это нравилось, — напомнил Джимми. — То было раньше, — отрезала Бетти. С этим трудно было поспорить. Бетти была права, когда говорила, почему Роберт так настойчиво все эти годы отмахивался от общего прошлого. Он был согласен принять тот факт, что Бетти — часть того прошлого, но не хотел принимать тот факт, что быть в группе куда выгоднее, чем без неё. Роберт всегда был человеком противоречий, Джимми знал это слишком хорошо, а Бетти ещё больше усилила в нём годами копившиеся обиды и разочарования. Она дала ему своеобразное оружие, способ защититься от мира, который не хотел принимать его «я» до конца. Она заронила в его голову мысль: ты всё можешь сделать сам. Может быть, именно этого так боялся Джи. Наверное, он почти сразу понял, как Бетти влияет на Роберта. Нет, она не была грёбаной Йоко Оно, чтобы утверждать, будто только она одна увела Роберта из группы. Джимми прекрасно понимал: они всё сделали для того, чтобы так случилось в итоге. Но всё же… Бетти и правда влияла на Роберта. — С ума сойти, вы уже двадцать лет вместе, — Джимми разлил вино по бокалам. — Нам всегда казалось: Роберт проиграет и бросит, как это обычно бывало. Хотя я был против, когда он оставил Мишель. Она на него очень хорошо влияла. Джимми пригласил Бетти и Бобби в ресторан, хотя, может быть, они хотели провести время вдвоём. Но Джимми решил, что нужно ломать привычные грани, да и вообще, пусть в своём номере делают что хотят — ночью. А Джимми не хотел коротать этот вечер один, гадая, что после приезда Бетти выкинет Роберт. Они заказали красное вино, мрузию, характерный для кулинарных обычаев северо-западной части Африки сладко-солёный таджин, который готовят из баранины, курицы или говядины и подают на праздники, тушёные овощи, и шебакию на десерт. Мужчины курили, Бетти же сидела в ореоле дыма, что придавала ей ещё больше загадочности. Она давно бросила курить, но спокойно относилась к тому, что рядом с ней постоянно дымили все кому не лень. Одетая в шёлковое платье с глубоким декольте, она не стеснялась того, что все смотрят на неё, хотя, скорее всего, мужской взгляд был прикован к массивному колье, какое впору было носить на праздники да публичные мероприятия. Но как красиво выглядела её грудь в этом обрамлении! Роберт весь вечер смотрел туда и облизывался, прекрасно зная, что ночью именно он снимает с Бетти платье, когда за ними закроется дверь номера. — Я тогда хотел быть хорошим мужем, — возмутился Роберт. — Ты — и хороший муж? — Бетти удивлённо посмотрела на него. — Мне кажется, когда мы познакомились, то все только и шептались про твои гаремы. Но самое интересное было знаешь что? Я помню, как ты вёл себя в Нью-Йорке. Ты прошёл мимо толпы девчонок, показал пальцем, кого берёшь, и пошёл с ними, а остальных послал к чёрту, и те, обиженные, решили ждать лучших времён. — Это когда же такое было? — Робби поймал удивлённый взгляд Джимми. — Кажется, осенью семьдесят первого, я тогда ещё не знала, что беременна. И тут я пошла на концерт в надежде попасть в твой номер, а ты просто прошёл мимо меня. — То есть, ты тогда хотела со мной переспать? — Робби знал о том, что Бетти бывала на концертах Led Zeppelin до их знакомства, но не думал, что она могла на такое пойти. — Да, хотела, — их взгляды скрестились. — Даже красное бельё для этого надела. — Красное? — уточнил Джимми. — Ну да. Девчонки из балетной труппы мне сказали, что красное бельё почему-то лучше всего действует на мужчин. — По-моему, Бобби никогда не было дела до таких вещей, — Джимми потянулся за сигаретами. — Его тогда любая девчонка в любом белье могла поманить. — Так уж и любая, — возразил Роберт. — Почему ты мне не сказала об этом раньше? — А что бы это изменило? — спросила Бетти, делая глоток вина. — Ты бы всё равно в первый же день не заполучил меня. — Мне было бы проще понять, какие у тебя намерения относительно меня, — обиделся Роберт. — А я ещё ревновала его тогда, представляешь, Джимми. Вернулась домой и думала, что те девицы ничего не умеют. И он, самое главное, даже не помнит их, — Бетти и Джимми рассмеялись. — Ну, он на следующий день после встречи с тобой все уши прожужжал, что с такой классной девчонкой познакомился и очень хочет трахнуть её. Мне хотелось посмотреть на ту, что его прокатила в первый же вечер. — И что он про меня рассказывал? — Бетти прищурилась. — Что у тебя тонкая талия, красивые сиськи и округлый зад. — Чёрт, а ничего другого он что, не заметил? — Другое — это глаза и отменное чувство юмора, — Джимми потушил сигарету. — Вообще я никогда не мог подумать, что вы останетесь вместе на столько лет. — В смысле, Джимми? Я тебе потом что сказал? Я сказал, что встретил женщину своей мечты, — Робби всегда знал эту простую истину. Он помнил, как именно это ощущение шевельнулось у него в душе в ту первую ночь, когда Бетти не впустила его в свой дом. Сколько было в его жизни женщин до этого? Но он ещё не встречал такую, как Бетти, способную бросить ему вызов: полюби меня, и я буду твоей. — Джи ещё всё время переживал, что если Роберт, не дай Бог, втрескается в Бетти, то точно она уведёт его из группы, придав ему такую уверенность, что он и горы сможет свернуть. И я был идиот, что не особо понимал это. — Я ушёл, потому что мы все перестали друг друга понимать. Ты сам разрушал группу, — Роберт дотронулся под столом до коленки Бетти. Она сразу же игриво ответила ему, коснувшись ногой его икры. Это мгновенное отозвалось у Роберта в паху. Плоть набухала лишь от одной мысли: он уложит Бетти в постель, а она умело подогревала это, заигрывая с ним. — Я знаю, — согласился Джимми. — Но ты не задавался мыслью, почему так происходило. — Джимми, сейчас это не имеет никакого значения, — попыталась погасить пожар Бетти. — Мы все знаем, что есть ряд вещей, которые стоят между вами. Но я не из их числа. — А разве я тебя пытался в этом упрекнуть? Да, ты избавила Роберта от ощущения никчёмности, уверила его в том, что он всем ещё нужен и способен добиться всего один. Ты каждый раз это делаешь, когда его жизнь заходит не туда. Я просто удивляюсь твоему ангельскому терпению. Хотя в последний раз, мне кажется, ты твёрдо была намерена уйти от него. — Что? — Бетти поджала губы, когда Робби посмотрел на неё. — Почему это знает Джимми, а я впервые об этом слышу? Ты со мной из-за Френни? — Потому что я вообще перестала тебя понимать, — вдруг выпалила Бетти, — и я знала, что ты поступаешь так же, как и в те времена, когда для тебя случайный секс был как своеобразная терапия от всех твоих невзгод. Мне было интересно мнение Джимми. — То есть, ты хотела уйти от меня? Ты осталась со мной из-за денег или из-за ребёнка? — Да, хотела. Хотела это сделать до Рождества. Потом заболела и передумала. Передумала, потому что ты мне сам дал повод это сделать, — честно призналась она. — Ты доволен, Джимми? Ты же этого хотел? Вообще какого хрена вы ревнуете друг друга ко мне? Кто тот идиот, что дал вам право думать, будто я стою межу вами? Думаешь, я не понимаю, что у тебя на уме, Джеймс Патрик Пейдж? Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь, Роберт Энтони Плант? Думаете, я ничего не понимаю, да? Вы меня совсем за дуру, что ли, держите? Вы оба — два напыщенных эгоистичных самодовольных индюка. Аж тошнит от вашего раздутого эго. — Бетти, — мягко сказал Джимми. — Я не хотел тебя задеть. — Да иди ты к чёрту, Джимми! — Бетти встала, прихватив свой клатч. — Бетти, — Роберт взял её за руку, но она вырвала её. — Прошу тебя, не кипятись ты так. — Я с тобой, потому что люблю тебя, и если ты и дальше будешь меня подозревать в меркантильности или святости, будто мне жалко ребёнка, который станет расти без отца, то тебе лучше развестись со мной. — Какого хрена мы с тобой в последнее время постоянно говорим об этом? — вспылил Роберт. — Может быть, потому что ты так этого хочешь? Тебя же так обременяет тот факт, что ты несвободен и не можешь делать то, что хочешь. Тебя всегда и во все времена напрягало то, что ты кому-то что-то должен и обязан считаться с чужими мнениями и желаниями, — Бетти развернулась и ушла. Роберт смотрел ей вслед, думая, что даже если сегодня с ними не было бы Джимми, то всё равно они бы поругались. Бетти была права: между ними всё стало слишком сложно и это уже было просто так не решить. Ни бриллианты, ни романтические поездки, ни прочие жесты, способные разжечь страсть и сделать отношения ещё прочнее — ничего из этого уже не поможет.

***

Бетти взяла такси, накинув платок на голову. В ночное время разгуливать по арабскому городу опасно, поэтому она решила поехать в отель, пусть ей и хотелось прогуляться и обо всём подумать. Она чувствовала кожей, как Джимми ревнует Роберта к ней. Ревнует, потому что она была против их воссоединения, зная, какие последствия это может иметь для Роберта. Но и сам Роберт… Почему он сомневался в ней? Подозревал? Думал, что она с ним просто из жалости. Ей казалось, что у них наладились отношения, но это было заблуждение. С момента рождения Френни они не могли прийти в себя: это настолько выбило их из привычного быта, что они разучились говорить друг с другом, и самое главное, перестали делиться страхами и проблемами. И это приводило к тому, что Бетти и правда всерьёз подумывала уйти от Роберта. Ей казалось, что это самое лучшее решение всех проблем, потому что она знала, каково это — жить в семье, где всё зависит от вулкана, который может задымиться, а может всё же остаться спящим. — Вы уже вернулись? — Фло посмотрела на Бетти. — А где Роберт? — Остался пить с Джимми. Думаю, что ему там приятней, чем со мной. — Зачем вы вечно на себя наговариваете? — Фло непонимающе глянула на Бетти, которая металась по спальне, раздеваясь на ходу. — Мне кажется, я сейчас серьёзней некуда. Скажи, я с ним из-за денег? Или мне просто жаль Френни? — Бетти, вы прекрасно знаете, почему вы ещё вместе. Спустя столько лет вы всё равно остаетесь с Робертом. — Потому что мне нужно, чтобы меня любили и хотели. Я не умею жить иначе. Мой отец был настоящей сволочью, потому что он научил меня этому. Засадил чёртово поле сомнений, из-за чего я вечно влюбляюсь в мужчин, которые видят во мне лишь только аксессуар. Я влюбляюсь в мужчин, которые только и думают о том, что «вот же клёво, я её трахаю, а другие не могут этого делать». Чёртовы собственники! — Это не так. — Нет, это так. Фредди хотел, чтобы я была рядом, потому что ему так было проще. Я и ширма, и жилетка, и порой грелка. А Роберт… Если он всё ещё со мной из-за чёртовой благодарности, то наши отношения не имеют вообще никакого смысла. Я каждый раз пытаюсь не наступить на одни и те же грабли, и каждый раз делаю это. Я просто дура! — Но это не так. Он любит вас такой, какая вы есть. — Да, но при этом закрывается от меня, изменяет мне со всеми подряд, и каждый раз пытается думать, будто у меня маниакальная цель просто прикарманить его, — выдохнула Бетти. — Я так больше не могу. Даже самый терпеливый человек устает от подобного. — Вам надо поговорить. — Я устала просто говорить и каждый раз начинать всё с самого начала. Ладно, я хочу принять душ. Если он придёт, то отправь его спать к Джимми. — Мне кажется, что вы просто ревнуете, — заметила Фло. — Я не ревную. Я просто знаю, чем может окончится желание Роберта удовлетворить потребности своей тщеславной душонки, — Бетти взяла халат со спинки стула. — Может, он всё же изменился. — Фло, он не от хорошей жизни вернулся к Джимми. Он его просто использует, чтобы достичь своей цели. И всё! Я слишком хорошо знаю Роберта, — Бетти положила колье на стол — холодные камни со звуком соприкоснулись с его твёрдой поверхностью. — Тогда разрешите ему это сделать. — Это не изменит отношений между нами, которые уже много лет в тупике. После смерти Ричарда нам не надо было снова сходиться, и уж тем более жениться. — Зачем вы так? — Фло не понимала причину бури в Бетти. — Я говорю то, что уже давно надо было принять как факт. Однажды он уйдёт от меня к более удобной женщине, и я ничего не смогу с этим поделать. Бетти зашла в ванную комнату. Она раскрыла свою косметичку — там лежали противозачаточные таблетки. Сейчас они были не такие агрессивные, как раньше, и от них не разносило, как свинью перед убоем, да и спираль Холли не рекомендовала ставить, поэтому было логично, что Бетти решила выбрать такой способ защиты. Она посмотрела на серый блистер и кинула его в мусор, решив, что это ей сейчас не нужно. Если нужно родить ребёнка, чтобы удержать Роберта, то она была готова к этому. Включив горячую воду, Бетти ощутила некий покой. Какой, к чёрту, ребёнок, чтобы удержать Роберта? Она прекрасно знала, что у Морин это не вышло. Он всё равно ушёл. Просто взял и ушёл. А Ширли? Разве ей это помогло? Так же будет и с ней. Роберта не остановит хоть десяток бегающих на лужайке деток. Если он захочет уйти, то он это сделает. Хотя… она всё же хотела попробовать забеременеть ещё раз, пусть в душе и жили разные страхи. Может быть, всё же стоит это сделать? Если ничего не выйдет в ближайшие полгода, то имеет смысл снова вернуться к контрацепции. С другой стороны, а чем она лучше Ширли, которая думала, что сможет вернуть Роберта пузом? Она такая же, как и Ширли, раз думает об этом. Бетти недовольно фыркнула, но доставать из урны таблетки не стала. Она не знала, когда вернулся Роберт. Кажется, перед рассветом. Он точно позвонил Фло и узнал, вернулась ли Бетти в номер, поэтому и пил всю ночь, ведь ему не нужно было переживать за неё. Это одновременно бесило и при этом давало время на размышления. Фло права: им надо было поговорить, а ещё лучше сходить к семейному психологу, потому что сами они уже не очень справлялись с ситуацией. Он застал её в просторном кресле, стоящем в спальне у входа на просторный балкон. Бетти уснула в этом большом кресле, свесив ноги с подлокотника, но ей так было удобно. Роберт заметил её волосы и ноги — её поза казалась такой неестественной, словно она была сломанной куклой. — Ты уже вернулся? — сонно спросила Бетти, когда услышала тихие шаги в спальне. — Да, — Роберт сел на край кровати, не зная, что и сказать. — Думаю, нам надо поговорить. — Да, — согласилась Бетти, вставая с кресла. — Я люблю тебя и знаю, что в последнее время подводил тебя. Но сейчас Джимми — это наше с тобой спасение. Иначе мы просто не сможем жить с тобой дальше. — Я знаю. Просто я не хочу, чтобы наши отношения были сопряжены с твоими взлётами и падениями. Я хочу, чтобы ты научился отличать одно от другого. — Бетти, — он протянул ей руку. Она не сразу подошла к нему. Роберт притянул её к себе, прикасаясь губами к её животу. — Я не знаю, что с нами творится сейчас. Но мы с тобой ссоримся, потом миримся, затем снова ссоримся. Я не думаю, что это связано с кризисом брака или ещё чем-то. — После рождения Френн всё изменилось, и мы тоже, — Бетти сглотнула, не решаясь дотронуться до светлой гривы Роберта. — Ставишь нам смертный приговор? — он поднял на неё глаза. — Я бы хотела сказать, что у нас всё хорошо и всё будет именно так. И я обещала, что так будет, но это полное враньё. — Моя милая испанка… — Робби тяжело вздохнул. — Я не хочу ничего обещать, — повторила она. — Прости. Бетти отошла от него. Она понимала: так жить больше нельзя. Понимала, что они зашли в тупик. Бетти боялась признать это, и пусть временами между ними было всё хорошо, это никак не меняло сути дела. Хотя надежда ещё была. Огонёк горел в конце пути, пусть он и был слабый и такой далёкий. Но всё-таки стоило ухватится за этот призрачный шанс. — Ты уедешь домой? — Роберт не смел посмотреть на жену. — Думаю, что да, — Бетти подошла к окну. — Спустя десять лет мы снова ругаемся. Тогда, когда ты ушёл, я думала, что моя жизнь закончилась. — Сейчас тебе так не кажется? — Нет, — тихо прозвучал её голос. — И меня это пугает. Тогда я дышать без тебя боялась, сейчас же всё ощущается иначе. — Что ж, я не буду тебя держать, — смирился Роберт. — Может быть, нам и правда проще разойтись. — Мне надо подумать обо всём, — голос Бетти прозвучал устало. Роберт оставил её одну. Неприглядная правда обнажилась всего лишь за один вечер. Он не хотел терять Бетти, но она была права: они потеряли прежнюю точку опоры. Что-то сломалось в них, и это была совершенно другая деталь в отличие от той, что треснула после смерти Ричарда. В любом случае ему придется её отпустить, если она захочет оставить его, иначе он станет похожим на Фредди, который всю жизнь пытался привязать к себе Бетти. Роберт закурил, глядя на утренний город. Всё слишком скверно, чтобы радоваться. Но у него оставалась музыка, и она должна ему помочь.