Black Dog

Март 1997 Роберт посмотрел в окно. Бетти стояла на пороге дома, закутавшись в тёплый платок, и смотрела на дождь, ещё больше разводящий уэльскую грязь. Она казалась внешне спокойной, но он прекрасно знал, что это далеко не так. Бетти и не собиралась заходить в дом, словно так выражая протест, как нерадивый ребёнок, предпочитающий всегда идти наперекор своим родителям. С каждым ливнем приходит надежда, что однажды утром всё снова станет чистым и самые застаревшие пятна исчезнут, как сомнения в его невиновности, или как результат его ошибки, или как рана от его предательства, или как память от его поцелуев. Поэтому мы ждём, чтобы пошёл ливень, надеясь на лучшее, даже если мы знаем, что в наших сердцах некоторые пятна отпечатались навсегда и ничто их не смоет. Весной дождь пахнет надеждой. В нём нет необратимости потерь, как в осадках других времён года. За весенним дождём не хочется наблюдать со стороны, погрузившись в атмосферу домашнего уюта. Под ним хочется жить, любить, надеяться. Считать капли, сбиваясь со счёта, ловить их языком, запоминая вкус свежести новой поры. Весенний дождь похож на мятный коктейль с кубиками льда. Коктейль из весны, так напоминающей лето. — Я принёс тебе чаю, — Роберт встал рядом с Бетти, засовывая руки в карманы кожаных брюк. — Спасибо, — она взяла чашку, зажимая между ладонями. — Думаешь, что будет дальше? — Робби бросил краткий взгляд на Бетти. — Ну, врач дал свой прогноз. Мы можем с ним согласиться, можем его отрицать, — она сделала глоток. — В любом случае мы должны готовиться к разному. — Я, наверное, слишком наивен, если думаю, что буду вечно чьим-то сыном, — выдохнул он. — Ну, мы навсегда остаёмся чьим-то детьми. Я просто не советчик тебе, — она подняла глаза к небу, глядя на ещё больше сгущающуюся тучу. — У меня были плохие отношения с родителями. Я ушла из дома, когда мне исполнилось восемнадцать, и почти не общалась с отцом с тех пор, а потом вообще прекратила с ним всякие отношения. — Что ты чувствовала, когда он умер? — Роберт был зачарован ее волосами, развевающимися на ветру. — Ничего. Ни облегчения, ни злости, ни опустошения. К тому времени я настолько привыкла быть одной, что ничего не чувствовала, — он обнял её одной рукой. Бетти прижалась виском к его крепкому плечу. — Впрочем, отец умер в сложное для меня время. Я находилась в состоянии неопределённости, всё так же умирая без тебя. Мне было невыносимо без тебя, поэтому я и не заметила потери отца. — Ну, теперь-то я с тобой, — уголки его губ дрогнули. — Ты поедешь, как обычно, пить со своими мужиками пиво? — спросила она. — Да, поеду. У Роберта был уже своеобразный ритуал — пить пиво с мужиками в местном баре с шести до восьми вечера по четвергам. Он старался не задерживаться, потому что Бетти начинала его ругать. Она позволяла ему быть свободным. Бывать там, где он хочет, делать то, что он считает нужным, предпочитая чаще всего не лезть в его дела, раздавая непрошенные ценные советы. Бетти не пыталась связать его по рукам и ногам, как и он её. Впрочем, её развлечения были гораздо скромнее. Иногда она моталась в Лондон к Эбони, любила забирать по понедельникам и средам Френн из школы, а по пятницам ездить то к Мэгги, то к Кармен. Наверное, они стали жить самой скучной жизнью на свете, но как-то наступило некоторое охлаждение к суете и некоторой праздности. Они с Джимми временами работали, потому что все прекрасно понимали: излишнее давление и поспешность лишь только охладит пыл Роберта. Бетти также бывала наездами в студии, словно выбирая новую нить своего творчества. Им уже некуда было спешить, и они оба могли просто насладиться процессом записи, наблюдая за тем, как появляются песни. Правда, огонёк амбиций ещё горел, а в Роберте жило какое-то недовольство, которое он никак не мог сформировать в претензию. Роберт снова работал с Джимми, и в нём теплился огонь надежды, что они не пойдут по стопам тех самых групп, которые он всегда недолюбливал за паразитирование на старом материале. Но где-то внутри него билось некое сомнение, что ему не дадут исполнять в основном новый материал. Он так боялся застывать в одном состоянии, так не любил всё время петь одни и те же песни и не хотел, чтобы в его жизнь возвращалось всё плохое, что напоминало ему о Led Zeppelin. Роберт ухватился за всё самое хорошее, что всегда было между ними с Джимми, но иногда его накрывала апатия. Бетти всегда молчала по этому поводу, потому что понимала: она ещё больше поссорит Джимми и Роберта, разжигая котелок противоречий, бурлящий между ними. Возвращаясь домой, Роберт думал о том, что узнал неделю назад. У Энн нашли рак кишечника в запущенной форме, которая никак не лечилась. Она как-то смирилась и решила, что проживёт ровно столько, сколько ей отмерено судьбой. Роберта это удручало, он считал, что уделял родителям не так много внимания, раз не заметил, как мать болеет. — Ну почему она мне ничего не говорила? — Они из другого поколения, Робби, — ответила Бетти, когда они покинули дом его родителей. — Они не привыкли ныть и страдать, как мы. Это в наши дни можно открыто говорить о своих проблемах. Думаю, что Диана поступила бы точно так же. У неё незадолго до смерти тоже были проблемы со здоровьем. Но она предпочитала не показывать нам, что у неё болят все суставы и порой кровь шумит в висках. — Да, но это так безответственно, — слегка вспылил Роберт. — Но мы должны уважать её решение. Если бы был шанс бороться, то стоило бы её отговорить, — Бетти положила руку ему на грудь. — Даже думать не хочу обо всём об этом. Это чувство вины накладывалось на другое. Он изменил Бетти, и это было непросто исправить. Пока она ничего не знала, но каждый раз, как к ним домой приезжал Логан со своей Лиззи, у Роберта замирало сердце. Он ждал, когда она всё расскажет Бетти, как обещала это сделать, но пока девушка молчала, явно выбирая наиболее драматичный момент. Пока он закрывал глаза на это, но однажды бомба взорвётся и последствия будут непредсказуемы для всех. Для Роберта было спасением то, что они чаще всего бывали в Лондоне. Френн пришлось остаться с Фло в Дженнингсе, она не захотела бросить школу, а Мар они взяли с собой. Именно поэтому им приходилось кочевать между разными домами. Для Роберта это было спасением по одной простой причине: за ним не могла бегать Лиззи; впрочем, временами она находила способ подпортить ему настроение. Робби держал себя в руках, избегая её умелых сетей, но всё же что-то внутри него давало сбой и временами он делал глупости. Главное, чтобы эти глупости не стоили ему брака. Он вернулся домой, как обычно. Бетти сидела в гостиной с толстой книгой в руках. Робби понимал, что однажды будет вынужден признаться ей во всём, но пока он хотел просто наслаждаться мгновением, потому что снова будет новая дорога, разлука и неизвестность. — А где все? — спросил он, становясь позади дивана, обнимая Бетти за шею и целуя её в макушку. — Френн думает, что я не вижу, как она таскает булочки с корицей. А Бобби смотрит «Лебединое озеро». Там ещё осталось тебе. Будешь ужинать? — Если с тобой, то да, — он прижался губами к её виску. — Ну нет. Я если только выпью ягодного чая, — она перевернула страницу. — Ты у меня и так красивая, тебе не следует морить себя голодом, — приободрил её Робби. — Я и не морю себя голодом. Просто надо знать меру, — Бетти захлопнула книгу. — Пойдём. Она стояла у кухонной плиты, потягивая чай, пока он ужинал. Роберт любовался изгибами её тела, плавными наклонами головы, чувствуя, как в нём поднимается знакомая волна вожделения. Бетти была молчаливой и немного задумчивой, и на минуту Робби охватила паника: а вдруг она уже всё знает о его похождениях. Но стоило ей слегка улыбнуться ему и тут же спрятать за кружкой улыбку, как на душе стало немного легче. Нет, Бетти пока ещё ничего не знает. — Как твои мужики в баре? — Как всегда, говорят о сельском хозяйстве. — А ты, как всегда, в теме беседы? — подколола она его. — А твой муж может поговорить и о дельто-блюзе, и том, как сажать морковь по осени. — А! Понятно, — Бетти легко засмеялась. После обычной вечерней рутины и привычных ритуалов Роберт сжал Бетти в своих объятьях, убирая её тёмные волосы на спину и целуя в изгибы шеи. Он потерялся в неге, которой она его окутала сегодня. Лежа на спине, сжимая её гладкие белые бёдра, прикрывая глаза от удовольствия, он чувствовал, как все тревоги растворяются и уходят в небытие. Накинув на себя покрывало, Бетти опустилась на Роберта, накрыв их с головой. Он легко рассмеялся, отводя волосы Бетти от лица и потянувшись к её губам. Как же всегда с ней было хорошо, пусть и непросто. Он научился за эти годы уживаться с Бетти под одной крышей, пусть и стоило ему это больших трудов. Когда-то он пытался так подстроиться под Морин, ради детей синхронизировать с ней все свои ритмы, но каждый раз разочаровывался, когда ничего не получалось. Бетти научила его, что совсем не обязательно жить в одном ритме, он нужен только в одном случае — в постели. Именно там должно быть одинаковыми желания и способности, в остальном со многими вещами можно или смириться, или научиться уступать друг другу без какого-либо вреда. Если бы он знал эту премудрость в браке с Морин, то может быть, и не надо было бы разводиться. Впрочем, Роберт и не жалел, что решился на подобный шаг. Любовь, что он испытывал к Морин, никогда не была долговечной и поистине настоящей, и она быстро ушла, пусть уважение между ними и осталось. Наверное, именно Бетти должна была стать его второй половинкой, впрочем, он мог никогда её и не встретить. Мог так и прожить всю жизнь и не узнать, насколько сладостно быть с ней. — Бэтс, — она подняла на него глаза. Его рука легко скользила по её обнаженной лопатке. — Что бы ты мне простила? — А ты накосячил? — она приподнялась на локте. — Нет того, чего бы я не простила тебе. Я простила тебе влюблённость в Суоко, хотя нужно было уйти навсегда. Я простила тебе Джесси, придумав тебе оправдание. Я простила тебе тур Fate of Nations, хоть и хотела порвать отношения. Даже если ты уйдёшь к другой женщине, я всё равно прощу тебе это, когда ты вернёшься. Я прощу, потому что люблю тебя. Потому что я своей жизни не представляю без тебя. Но ты не должен так нагло пользоваться моим доверием. — Бэтс… — Робби ласково провел ладонью по её волосам. — Так, что ты там натворил? — Ничего такого, чтобы ты могла хлопать дверью, — соврал он. — Это не значит, что я буду молчать или просто сделаю вид, что ничего не случилось, как многие жёны старой закалки. Мне будет больно, но если я буду понимать, что в тебе ещё остались искренние чувства ко мне, то я прощу тебе многое. — Я боюсь тебя потерять. Я не в том возрасте, чтобы начинать личную жизнь с чистого листа. — Робби… — Бетти засмеялась. — Мужчины в твоём возрасте как раз и начинают личную жизнь с чистого листа. Они бегут к другим женщинам, чтобы получать новые эмоции. — Я-то не могу бежать. У меня двое маленьких детей. — Так ты поэтому со мной? — спросила она, закинув руки за голову. — Нет, конечно, но мне не надо искать свежие впечатления, — уголки его губ дрогнули. — Ну, юные любовницы лучше, чем я. У них тело молодое, и их можно всему учить. Открывать их, как новый континент. Мужчины же так любят новизну. — У тебя такое тело, что все эти юные любовницы могут нервно покуривать в сторонке. Мне неинтересно учить женщин, мне хочется получить готовую любовницу, которая будет знать, как меня ублажать. Я, конечно, люблю новизну, но пирожными вечно сыт не будешь. Мы же с тобой научились изобретать этот секс и находить эту новизну. — Отношения с молодыми — это не только секс. Это попытка дотянуться до молодости, — философски изрекла Бетти. — Почувствовать, что лучшие годы ещё впереди и что ты ещё многое можешь. Есть к чему стремиться, а со старой женой… С ней уже всё сделал и всё в этой жизни было. — То, что я знаю тебя больше двадцати лет, не значит, что я готов завтра же переехать с чемоданами к молодой любовнице, — отрезал Робби. — Значит, ты нашёл выражение сути наших отношений. — И уже давно, моя милая испанка. Роберт задумался над словами Бетти. Это было выражение сути их отношений — прощение и доверие. Он подумал, что нужно сделать так, чтобы Бетти ничего не узнала про Лиззи. Он не хотел, чтобы она страдала и их отношения портились. Пока он не представлял, что для этого надо сделать.

***

Роберт встретил Лиззи в Бирмингеме прошлым летом, когда Бетти была в туре. Ей было всего лишь двадцать, она была горяча и молода, импульсивна и непокорна. Наверное, именно это больше всего зацепило его в ней. Не то чтобы он искал свежих эмоций, думал о том, как бы скоротать время, пока Бетти успешно проводит тур — скорее всего, это были последствия того диссонанса, в котором он пребывал после турне с Джимми. Это произошло случайно, ведь Роберт совсем не хотел обижать Бетти, тем более портить их отношения. Лиззи была загадочна и порой так напоминала Бетти в молодости. Однако она не ломалась так долго, как Бетти, пусть однажды и потребовала его любви. У Лиззи была своя квартира в городе, доставшаяся после смерти отца. Мать уехала с молодым любовником в Штаты ещё три года назад, поэтому Лиззи, имея деньги, была предоставлена сама себе. Она сама подсела к нему в клубе, куда он пришёл послушать молодую блюзовую группу. Попросила закурить, и он дал ей сигареты и зажигалку, очень давно подаренную Бетти. Лиззи сделала вид, что не знает, кто он, и они заговорили о музыке. В тот же вечер он подвез её домой, Лиззи не решилась позвать его к себе, что подкупило Роберта. В кой-то веки женщины не вешаются ему на шею. В следующий раз они столкнулись в магазине пластинок и снова разговорились. И только на третий раз Лиззи предложила ему зайти к ней домой, и почему-то Робби не смог отказаться. Она сама позвала его в спальню, где они предались такой сладкой любви, что на душе было очень хорошо. Да, Бетти была права в том, что молодые любовницы дают мужчине в его возрасте, но всё же он любил свою жену. Бетти была ему куда интересней, чем все эти юные девы. — Хочешь кофе? — спросила Лиззи, поднимаясь с постели. Они встретились ранним утром, когда он впервые зашёл к ней домой. Солнце уже успело стать горячим, но всё равно накрывала утренняя нега, когда хотелось валяться в постели и ничего не делать. Роберт повернул голову в сторону окна, провожая взглядом стройный силуэт Лиззи. Она была миниатюрной, с плавными изгибами тела, тёмной копной кудрявых волос, лежащих на хрупких плечах. Трудно было сказать, сколько мужчин у неё было, но она была уж очень умелой. Все эти её ласки так напоминали о тех временах, когда в гримёрных постоянно ошивались группиз, готовые на всё, лишь бы только сделать хоть немного хорошо объекту своего вожделения. Приятная ностальгия. — Не отказался бы, — Роберт улыбнулся, закидывая руку за голову. — Тогда и завтрак, — она надела его футболку, словно ей было совсем не в чем ходить, и направилась на кухню. Тогда он совсем не думал о Бетти. Он не сравнивал то, что чувствовал с Лиззи, с тем, что всегда переживал со своей женой. Лиззи была просто другой — требовательной и чересчур импульсивной. Её веки так красиво вздрагивали, когда она кончала под ним, что хотелось всё повторить, лишь бы только снова увидеть это. — Дома, видно, совсем не кормят, — она поставила перед ним тарелку с яичницей. — Почему же? Меня кормят, — возразил он. — У тебя небось и жена есть, — Лиззи сделала глоток кофе. — Есть. Это все знают. — Ну да… — она как-то сразу же поникла. — А я не готова спать с женатым. Только сегодня утром поняла, с кем познакомилась. — И с кем же? — он поднял на неё глаза. — С изменщиком, — ответила девушка. — Когда я был моложе, то к таким вещам относились иначе. Секс — это секс, а любовь — это любовь. — Да ну! — протянула она. — Это байку специально придумали для того, что трахаться со всеми подряд и при этом иметь при себе удобных жён или мужей, а чтобы они не обижались, их пичкали утешительной пилюлей — этой не такой, как у всех, любовью. Вот тебя я люблю, а их я просто трахаю. — Допустим. — Я просто учусь на психолога, — зачем-то произнесла она. — Мой друг всегда говорил, что без хлеба нельзя, но он быстро приедается, и всё равно хочется пирожное. — Значит, жена — это хлеб, а я — пирожное. Если она соглашается на это, то она полная дура, — Лиззи поставила чашку на стол. — Она самая замечательная женщина на свете, — просто сказал Роберт. — Ага, поэтому ты спишь со мной, — Лиззи отвернулась к окну. — Мне кажется, ты была не против, — невозмутимо ответил он. — Вот что, Роберт, давай собирайся и иди к жене. — Моя жена сейчас в Америке, — зачем-то выложил он ей. — И она нескоро вернётся домой. — Но я не буду работать подушкой вместо неё. Может быть, она тебе дает раз в месяц и постоянно тебя пилит, но я не хочу быть тренажёром, — скрывая обиду в голосе, говорила Лиззи. — Моя жена дает мне тогда, когда я хочу, потому что она законченная нимфоманка. И она вовсе меня не пилит. — Тогда почему ты здесь? — Не знаю, но я всегда так поступаю. Мои друзья всё говорят, что я не умею держать член при себе. — Всё, давай иди отсюда, — потребовала Лиззи. Роберт встал. Он прошёл в холл и взял ключи от машины и джинсовую куртку. — Я заеду к тебе послезавтра? — Нет, — отрезала Лиззи. Он всё равно заехал к ней, и она впустила его. Сразу же с порога затащила в постель, а он блаженно принимал её старания, ощущая себя снова молодым мужчиной, которому ничего толком и не надо делать для привлечения женщин. Позже Лиззи смотрела, как он курит, явно думая о чём-то своём. Она провела пальцем по спинке его носа, а потом по подбородку и запустила пальцы в его светлую гриву. — Так почему ты решил, что ты златокудрый бог? — А я всё думал, когда до тебя дойдёт, — уголки его губ хитро дрогнули. — Я был тогда под дозой кокаина и пьян от присутствия женщины, которую почти год безуспешно пытался трахнуть. — Так чем она тебя так взяла, что ты в итоге женился на ней? Точно не красивыми глазами, — Лиззи заглянула в его глаза. — Я никогда не знаю, что получу утром: чёрта разбужу или же ласкового котёнка. Вот и весь секрет, — Роберт поставил пепельницу на тумбочки. — Ладно, мне пора. — Так и будешь просто так заезжать ко мне? — она хмуро посмотрела на него. — А что ты хочешь от меня? — Что и все женщины — романтики, — Лиззи встала на колени, потянувшись к Роберту. — Что ж, я подумаю… Его взгляд упал на её обнажённое плечо, где красовалась родинка. Он снова кинул её на постель, быстро подавив всякое сопротивление. Лиззи обняла его, целуя в шею, и потянулась рукой к клитору. Роберт был потрясающе чутким любовником, но всё же её тело было не настолько совершенно, чтобы ощутить весь триумф момента. Он не обижался на это, наоборот, словно знал, что так тоже может быть, в отличие от её прошлых любовников. — Скажи, сколько их у тебя было? — спросил он, откинувшись на спину. — Кого? Мужчин? — она легко рассмеялась. — Достаточно. В тринадцать меня соблазнил мамин кавалер, а потом я не смогла больше остановиться. Ягодка быстро созрела и пошла по рукам. — Я много знал таких, как ты, — его рука легла на её бедро. — Все они, лишившись девственности с первым встречным, меняли любовников как перчатки. — Ну, тебе же они нравились? — она прищурилась. — Нравились, и сейчас нравятся. — А твоя жена? Она много ходила по рукам? — Лиззи затаила дыхание. Чёлка упала ей на глаза, и Робби быстро убрал её. — Если верить… — Если верить прессе, то моя жена переспала со всеми рок-музыкантами. Если знать правду, то она невинный цветочек по сравнению со всеми группиз. И потом, такие женщины сами выбирают, а не их выбирают. Он приехал к ней через неделю с букетом красивых белых пионов, лишь слегка тронутых невинным розовым. Лиззи не хотела его пускать, но стоило ему поцеловать её в губы, как она почти сразу же сдалась. Букет упал на пол, и хрупкие бутоны чуть не разбились на лепестки. Роберт подхватил её на руки, снова теряясь во времени и пространстве. Это явно не то, что она хотела от него, но почему-то он и не собирался романтично сводить её куда-то к озеру, устроить пикник и показать удивительный город. Робби привлекала в Лиззи некоторая недоступность и горячность, с ней он мог исследовать свои возможности, ощущая себя снова молодым и нужным. Желание вкусить запретный плод — одна из причин, почему женатые мужчины заводят любовниц. С законными жёнами нельзя испытать того кайфа и экстрима, ведь не нужно бояться разоблачения. Вероятность быть пойманным крайне возбуждает, делает каждую встречу с другой женщиной пикантной и опасной. Связавши себя узами брака, очень не хватает этих чувств, и поэтому ищешь страсти и вдохновения, поэтому и решаются на измену. Это всё была глупость. Нельзя было так поступать, но каждый раз, переступая порог дома Лиззи, Роберт и не думал о том, что у него есть жена. Наверное, они снова попали на своеобразную завалинку, раз его душа опять была в поисках чего-то нового. Нет, это не было похоже на банальные гастрольные похождения ради снятия напряжения, к этому Бетти отнеслась бы более прозаично и с пониманием. Нет, это было совершенно другое. — Это было романтично? — он любовался тем, как она расчесывает волосы. — Нет, конечно, — Лиззи улыбнулась. — Знаешь, что было бы романтично? Если бы ты свозил меня к морю, — она подошла к окну, открывая шторы. Летний свет сразу же проник в небольшую, но такую милую спальню. — Может быть, однажды… — Нет, ты не свозишь меня к морю. У тебя нет таких планов. Ты, как и все женатики, бежишь от сложностей реальности. Ты столько лет с одной женщиной, и уже всё скучно с ней. И я тебе надоем. — А чего же хочешь ты? — Роберт встал позади неё. — Я хочу, чтобы ты назвал меня своей женщиной. Полюбил меня, а потом забыл всех, чтобы остаться со мной. — Где-то я это уже слышал, — его губы коснулись её шеи. — Только у меня просили любви, чтобы я мог трахнуть женщину, которая мне безумно нравилась. — И я её прошу. А я хочу твоё сердце… Так же Бетти ему тогда сказала. Всё или ничего. И он отдал его ей. Отдал бы он сердце Лиззи? Нет, вряд ли. Она была восхитительной во многом, но этого было мало, чтобы взять и в один миг всё изменить ради неё. Даже ради Бетти Роберт не сразу был готов ломать стены и сворачивать горы. Он снова оказался в такой же ситуации, как и пятнадцать лет тому назад. Разница была лишь в том, что он всё ещё любил Бетти, а от чувств к Морин осталась лишь благодарность. И всё же ему тогда было страшно всё менять, у него было двое детей, и сейчас всё так же. Тогда ему не хватило сил порвать с Бетти, но сейчас определённо он должен найти их, чтобы расстаться с Лиззи. Это интрижка порядком затянулась. Их отношения с Лиззи продолжились даже тогда, когда Бетти вернулась домой на отдых. Он периодически покидал дом, чтобы провести пару сладких часов с Лиззи, не ощущая никакого обременения и заботы. С ней можно было почувствовать себя свободным от всего. Хотя жаловаться ему было особо не на что. Бетти не ходила дома в потёртых халатах, не плевала на свою внешность, основательно запустив себя, не превратилась в курицу, не отказывала ему в постели под разными глупыми предлогами. Вот чего ему не хватало? Может быть, она права, что ему захотелось молодости и свежести? — Вернёшься к ней? — Лиззи натянула простыню на грудь. — Я и не уходил от неё, — ответил он, ища на полу одежду. — Скажи, а кто я для тебя? Просто так, потрахаться? — она часто пыталась вывести его на откровенность, но никогда особо не пыталась быть навязчивой и жёсткой. И вот сейчас она явно была решительно настроена выяснить отношения. — Ты мне очень нравишься. Ты горячая, молодая, импульсивная и очень сексуальная. С тобой можно поговорить. Но… — Но на этом всё, — закончила она за него. — Так ведь? — Да, так. Для общей жизни надо иметь больше, чем прекрасный секс. — Хочешь, я тоже рожу тебе ребёнка? — в её голосе не было слышно просьбы, скорее всего, злость. Она хотела этого не искренне, а чтобы вызвать у него чувство вины и не дать остаться с Бетти. — Я говорил это Ширли, своей жене и тебе тоже скажу. Меня не удержит при себе женщина, даже если она мне родит целую футбольную команду. Я больше не тот наивный юноша, каким был в молодости, чтобы жениться на женщине, которая от меня залетела. Я смогу остаться с женщиной, если буду её любить. — Значит, ты её любишь? Любишь, но трахаешься со мной! О, тогда мне её безумно жаль, если она держится за такое ничтожество, не способное себя контролировать. Какая же я дура, что позволила этому продолжаться! Я думала, будто что-то значу для тебя! — она уже плакала, а не просто кричала и злилась, пытаясь вывести его на эмоции. — Давай не будем ругаться, — Роберт посмотрел на неё, отмечая какая у неё красивая фигура. — Думаешь, она тебя простит? — Лиззи с вызовом заглянула в его глаза. — Мы с ней столько всего пережили… — Вот и иди к ней! — она кинула в него подушку. — Скажи, когда твой член во мне, ты тоже думаешь о ней? — Я в этот миг вообще ни о чём не думаю, только чувствую, — честно сознался он. — Давай уже проваливай и больше сюда не приходи! — потребовала она. — Я приеду через неделю, — он улыбнулся ей. — А я не буду тебя ждать. Найду себе нового парня! — она схватила вторую подушку, и Роберт увернулся от удара. Он не приехал через неделю, потому что остался в тот вечер с Бетти. Она была в таком красивом домашнем халате и такой манящей, что когда она позвала его в постель, то он пошёл с ней, пусть ещё и не стемнело. Робби никогда не ночевал у Лиззи, если Бетти была дома. Это было бы настоящим самоубийством, но всё равно он не мог себя сдержать. В тот день Бетти словно переиграла Лиззи. Роберт стал понимать, что начал впадать в зависимость от тайных свиданий с Лиззи, поэтому после поездки в Барселону решил окончательно с ней расстаться. Правда, перед этим он всё равно ездил к ней. И не один раз. Он боялся потерять Бетти, прекрасно понимая, что вот эти его похождения она не поймёт и возможно, в этот раз точно подаст на развод. Но пока она не подозревала, словно порой не хотела замечать очевидных фактов. — Вот теперь ты от меня просто так не отделаешься! — кричала ему вслед Лиззи. — Ты сама хотела, чтобы я определился. — Да, хотела, но я думала, что имею значение для тебя. — Имеешь, но на этом стоит остановиться, — Роберт развернулся и ушёл. Лиззи исчезла из его жизни. На какое-то время. О ней не было ни слуху ни духу, словно она смирилась с положением вещей. Это был прекрасный короткий роман, который так быстро окончился, что останется лишь только вспоминать о нём. Роберт боялся, что Лиззи подключит прессу и выложит все подробности их отношений, но помнил: все его женщины не опускались до таких мерзостей. У него словно был внутренний глазомер, способность выбирать правильных женщин, в отличие от Фредди, который постоянно находил любовников, не гнушавшихся сейчас зарабатывать на его имени. Лиззи просто молчала, и Роберт расслабился. Он решил, что этот короткий роман подошёл к логическому концу, как это всегда бывало в его жизни, и не стоит бояться никаких последствий. Всё изменилось в ноябре, когда Лиззи решила снова вернуться в его жизнь, и тогда в душе Робби появился страх: всё пропало.

***

— Мама, спасибо, всё было вкусно, — Роберт подошёл к Энн, целуя её в макушку. Теперь он старался чаще бывать дома у родителей, словно пытаясь загладить своё чувство вины за то, что так мало уделял им времени когда-то. Энн, конечно, была очень рада этому, пусть и понимала причины столь частых визитов сына, но ничего ему не говорила. Роберт вышел на крыльцо, чтобы покурить. Энн устремилась за ним. Он смотрел на улицу, на небо, на мартовскую грязь и на первую зелень. На душе всё равно было как-то неспокойно и скверно. Казалось, много поводов радоваться всему, но не всегда получалось, оставалось лишь вечером благодарить Бога за то, что жизнь сохранила свой прежний ритм. — Что тебя гложет, Бобби? — спросила Энн, заворачиваясь в шаль. — Ничего, — отмахнулся он. — Но я же вижу, что всё не совсем гладко, — Энн улыбнулась, потупив взгляд. — Ты опять наступил на те же грабли? — Роберт молчал. — Значит, наступил. И кто она на этот раз? — Мы уже расстались, — просто ответил он. — Переживаешь, что твоя жена обо всём узнает? Бетти не замечает этого и не чувствует. Может быть, потому, что не хочет скандала, а может, просто теряет хватку. Привыкла уже, что ты никуда от неё не денешься. — Я люблю её, — прошептал он. — Да, но всё равно ей изменяешь. Чего тебе не хватает? Она вроде бы для тебя всегда старается. Я поговорю с ней, чтобы между вами что-то изменилось, — предложила Энн. — Я не знаю. Это трудно объяснить. Бетти… она потрясающая, но иногда я чувствую, что застываю в привычной рутине. — И всё, что ты смог придумать — это изменить ей? — уточнила Энн. — Если она узнает, то не простит тебя. — В любом случае она узнает, — Роберт замкнулся ещё больше. — Она живёт где-то рядом? — Хуже. Она решила окучить Логана. — Тебя потянуло на женщин младше своей дочери? Роберт, чём ты вообще думаешь? — голос матери звучал с таким же упрёком, как и в детстве, когда он делал что-то не так. — Я не знаю. — Логан знает? — теперь в её голосе слышалась сухая строгость. Никаких лишних эмоций. — Нет, — Роберт прищурился, глядя вдаль. — Ладно Бетти… Жёны приходят и уходят, но это твой сын, — возмутилась Энн. — То есть как это — жёны приходят и уходят? Мне казалось, что ты перестала враждебно относиться к Бетти. — Я прекрасно понимаю, какой змеёй она может быть. Твой отец от неё без ума, но наверное, вы, мужчины, просто не способны видеть женское нутро. Я всего лишь переменила к ней некоторое отношение, но всё равно считаю, что она не совсем твоя пара. — Зря я тебе рассказал, — он кинул сигарету в пепельницу. — Мы поедем домой, наверное. Всю дорогу они с Бетти молчали. Она чувствовала его напряжённость, но не решалась спросить. Френн была уже большой и способной многое понять, поэтому машина — это не место, чтобы выяснять отношения. Отдав детей Фло, Бетти нашла Роберта у камина. Он пил виски, явно думая о чём-то. — Что с тобой? — она подошла к нему, положив голову ему на плечо. — Мама опять ополчилась на тебя, — выдавил он из себя. — Мне она ничего не сказала, — она обняла его за талию. — Болезнь всё равно меняет людей. — Знаю, — выдохнул он. — Я думал, что она смирилась с этим. — Ну, ей кажется, что ты мог найти кого-то лучше, чем я, — Бетти сплела руки у него на животе. — Помни, ты всё для меня и всегда будешь этим всем. — Я знаю, Кошка, знаю. — Я умру без тебя. Не хочу знать эту жизнь без тебя. От этих слов ему стало ещё хуже. Вот и правда, чего ещё ему надо? Чего ещё ему не хватает? Нужно подумать, как сделать так, чтобы Лиззи отстала от Логана, пока тот не испортил себе жизнь. Сын слишком молод, чтобы наступить на подобные грабли, такие, как ранний брак из благородных соображений. Роберт развернулся к Бетти. Он дотронулся до её подбородка, поднимая её лицо вверх. Затем невесомо коснулся её губ, а потом пылко поцеловал её. Лишь только шёпотом попросил, чтобы она любила его так, как всегда могла. Бетти серьёзно посмотрела ему в глаза и повела его в соседнюю комнату. Закрыв за собой дверь, она позволила ему забыть обо всём, отдав ему всю себя — так, как она всегда умела это делать. И это было отчаянно прекрасно.