Black Dog

Октябрь 1997 Детский смех был таким тёплым и радостным, что на некоторое время можно было забыть про своё мрачное настроение. Роберт посмотрел в окно, выходящее на задний двор Роуз-Хауса. Отец казался спокойным и беззаботным, а Френн и Мар не собирались давать ему спуску. К ним вышла Бетти, как раз из столовой, откуда была дверь в маленький сад. Она отдала отцу термос с чаем, и они стали о чём-то говорить. Бетти, одетая в тёмно-коричневое шерстяное пончо с бахромой и твидовые брюки, заправленные в высокие сапоги, явно только недавно вернулась из студии. Роберт даже и не заметил этого. Его все старались не беспокоить понапрасну, особенно жена. Бетти окружила его материнской заботой и нежностью, в которой он, может быть, и не нуждался по-настоящему, но ему так было проще справляться со своей печалью. Наверное, после той истории с Лиззи Бетти должна была ещё больше отдалиться от него — по сути, так и было до того момента, пока не умерла Энн. Её смерть вовсе не была скорой и неожиданной. За неделю до этого она слегла в больницу и держалась только на обезболивающих. Врачи не давали позитивных прогнозов, и печальный исход был всего лишь делом времени. Жизнь замерла. Роберт перестал появляться в студии, а Бетти перебралась за ним домой. Теперь они стали чаще говорить, хотя до этого Робби чувствовал, как Бетти замыкается в себе, стараясь пережить факт очередной его измены. Внешне она простила его, но внутренне, очевидно, не смирилась с этим, и Роберт боялся, что Бетти придёт к мысли, что им лучше бы разойтись. Смерть Энн сблизилась их. Теперь они были на одной волне, понимая эту боль от потери матери. Разница была лишь в том, что Бетти уже давно осталась без мамы, а с ним это случилось только сейчас. И возможно, эмоции Бетти с годами несколько притупились и стали менее травмирующими, а его были свежими и живыми. Однако это помогло им отбросить в сторону все противоречия, какие периодически вспыхивали между ними, не позволяя их браку превратиться в нечто подобное множеству других. После похорон Бетти сразу же предложила забрать с собой Роберта-старшего. Сначала он был против, но она смогла его уговорить, явно давая ему роль дедушки, в котором так нуждаются его юные внучки. Он переехал в Дженнингс, а потом последовал за семьёй сына в Роуз-Хаус, где они все сейчас и жили. Роберт-старший сразу же занялся внучками, стараясь тоже отвлекаться от своих грустных мыслей. Сейчас мир в их доме держала Бетти. Она была эдаким клеем, помогая всем играть свои прежние роли. Момент откровения был на церемонии в церкви. Роберт и Бетти сидели рядом. Её лицо скрывала чёрная вуаль, но всё равно можно было заметить, как она была сосредоточена и напряжена. На миг Бетти бросила на Роберта взгляд, и увидев его скорбь и слёзы, стоящие в глазах, незаметно для всех сжала его руку. Ободки её колец впились в его кожу, но сейчас эта боль была приятна. Они так и просидели до окончания церемонии, прижавшись друг к другу и сплетая пальцы. На миг Роберт почувствовал то же самое, как тогда, когда умер Карак. В ту ужасную ночь после похорон Бетти так же была с ним, сплетая ладонь с его, прижимаясь щекой к его спине. Именно в тот миг они почувствовали между собой глубокую связь. Робби не услышал, как Бетти закрыла за собой дверь комнаты. Она подошла к нему и обняла его за талию, прижимаясь щекой к его лопатке и ничего не говоря, просто поддерживая его своим присутствием. В такие интимные моменты Робби понимал, почему же выбрал именно Бетти. Почему среди множества других женщин его внутренний взор окончательно остановился на ней, перестав перебирать всех женщин на свете. Бетти ничего и никогда не ждала от него. Кроме любви, наверное. Она любила его таким, каким он был, принимая в нём всё. — Пойдешь с нами пить чай? Я там торт принесла. — Девочки всё равно с отцом, — отрезал Роберт. — А что если я скажу, что скоро приедут Мэгги и Хосе, и ещё я притащила с собой Чарли с Кармен? — он повернул к ней голову, глядя в её глаза. — Хорошо, уговорила, — Бетти легко улыбнулась. — Я сейчас переоденусь и спущусь вниз. А ты пока поставь чайник, а то я последний кипяток слила в термос. — Хорошо, — согласился он. — Бэтс… — Да? — она остановилась на пороге комнаты. — Ты меня ещё любишь? — Почему ты спрашиваешь? Конечно, люблю, иначе бы давно ушла от тебя. Но иногда я сомневаюсь в том, что должна быть с тобой. Бетти ушла в коридор, а потом поднялась наверх в спальню. Роберт снова глянул в окно: собирался дождь, но девчонки и отец пока не спешили идти домой. Он запустил руки в волосы, словно приводя себя в чувство. Надо как-то дальше жить, пусть его мир и пошатнулся снова. Роберт спустился вниз, услышав голоса Кармен и Чарли. Они просто поздоровались, не навязывая своё внимание, но тут Роберт сам решил сделать шаг навстречу. Он как-то перестал уделять должное внимание семье, предпочитая погрузиться в свои переживания. Кармен сейчас жила в Лондоне, последовав за мужем. Она всё так же занималась танцами, продолжая периодически участвовать в различных фестивалях, насколько это было возможно после рождения двоих детей. Санни была любознательной девочкой, и её пыл мало что могло просто так охладить; впрочем, её брат не отставал от сестры. Все, кто видел детей Кармен, сразу же отмечали, насколько они похожи на своего деда. Роберту это во многом льстило, но он старался это никак не показывать. Мэгги недавно дописала роман и сдала его в редакцию, и пока она ждала публикации, всё больше застревала в баре Хосе. Кажется, их отношения наладились и Мэгги перестала убиваться и страдать оттого, что не может быть идеальной матерью после рождения Луны. Мэгги жила ближе, чем Кармен, но это не означало, что Роберт уделял кому-то больше внимания, а кому-то меньше. Он вообще старался не навязываться, прекрасно понимая, что молодая семья должна справиться со всем сама. Никто ещё не умер от недостаточного внимания родственников, но многие семьи точно развалились от их навязчивых советов и попыток сделать «как лучше». Логан тоже иногда бывал в Лондоне. У него сейчас была своя взрослая жизнь в Кардифе, где можно было отрываться, наслаждаясь молодостью и беспечностью. Роберт тоже старался не вмешиваться в его дела, потому что сепарация — очень важный период в жизни любого молодого человека. Он молча платил за учёбу сына, не спрашивая, а пригодится ли ему вообще это образование. Ничего не сказал, когда модельные скауты позвали Логана на несколько съёмок. Не требовал продолжать футбольную карьеру. Нет, Роберт решил, что если Логану будет нужен совет, то он сам придёт за ним, а если ему понадобятся деньги, то попросит их, и если окажется в беде, то обязательно не закроется от своих родителей. Пока он мог наблюдать за тем, как растут Джесси, Френни и Мар. С Джесси было чуть сложнее, пусть Ширли уже и перестала трепать нервы Бетти своей ревностью, явно смирившись с тем, что та была и будет его женой. Наверное, после появления на свет Мар Ширли осознала, что для неё нет никакого будущего с Робертом и она потеряла этот шанс много лет тому назад по собственной глупости. Возможно, у него не было той глубокой связи с Джесси, какая была с Мар, но Робби старался не переживать из-зи этого. Мар была его особенной девочкой. Наверное, самой главной женщиной в его жизни после матери. Мар пусть и не была похожа ни на кого из Плантов, но уже можно было заметить, что с годами она станет похожей на музу прерафаэлитов — к примеру, Джейн Моррис, сошедшую с полотен своего мужа. Несмотря на некоторую хрупкость, Мар нравились совсем не женские развлечения. Она постоянно ходила хвостиком за Робертом-старшим, пытаясь участвовать во всех мужских делах. Роберт и сам не представлял, как именно Мар забрала часть его сердца, и совсем не понимал, как он вообще мог не хотеть её появления на свет. Было время, когда он считал её рождение абсолютно лишним, а потом изменил своё отношение. Мар была во многом похожа на Бетти. Он смотрел на неё и понимал, что перед ним стоит маленькая Бетти с таким же бойким характером. Теперь главное — не засадить целое поле сомнений и комплексов, что сделал когда-то Роберт Данлер. Он собирался избежать ошибки своего тестя. Френн пусть во многом и напоминала Карака, но глядя на неё, Роберту было сложно отпустить боль от потери сына. Он смотрел на дочь, на то, как развеваются золотые кудри на ветру, как она закидывает голову, когда смеётся, и хотел не видеть в ней Карака. У них были разные матери, но оба появились на свет в минуту некоего отчаяния: Карак — когда Роберту хотелось остановиться посреди этого хаоса, а Френн — после стольких лет неудач и смерти Ричарда. Когда-то все говорили, что Френни переняла все черты характера Данлеров, но теперь Робби было очевидно, что его дочь — почти копия Карака, только в женском обличье. Порой этот факт согревал его раненую душу, а порой снова разбивал сердце. Сейчас Караку было бы столько же лет, сколько и Мэгги, но он уже давно мёртв, а Френн всё равно не заменит его. Она другой человек, состоящий из другой материи, но всё же стоило ей наклонить голову, как золотые кудри касались плеча… Она так напоминала Карака, что сердце начинало больно щемить от воспоминаний. Вот так Роберт написал «Blue Train», соединяя грусть от потери сына и радость от появления на свет дочери. — Чай с вишней и кокосом? — спросила Кармен, пугливо бросив на него взгляд. — Я заехала в «Good & Proper Tea», хотя, наверное, Бетти постоянно покупает там чай. — Кармен… — осадил её Роберт. — Всё хорошо. Не суетись. Я понимаю, что Бетти хочет, чтобы мы отвлеклись от проблем. Особенно я. Поэтому позвала всех на чай. — Она переживает за тебя, — нашлась Кармен. — Со мной всё в порядке, — отрезал Роберт. Пусть это и не совсем так. — Я рада за тебя, — Кармен украдкой взглянула на отца. — Мне казалось, вы с Бетти снова будете на грани расставания. У неё просто ангельское терпение. — Я до сих пор не уверен, что она реально хочется остаться. — Тебе нравится в ней сомневаться, — Кармен потянулась к отцу, целуя его в щёку. — Ты сомневаешься в ней, мучаешься, оттого пытаешься завоевать её, наладить с ней отношения. Тебе нравится её завоевывать, потому что это напоминает твои отношения с Ширли в прошлом. — Возможно. И откуда вы с Мэгги всё знаете? — Потому что читаем умные книжки, па, — Мэгги вошла на кухню, нарушив уединение Кармен и Роберта. — Но Кармен права. Как только тебе станет скучно бегать за ней, так сам пойдёшь на выход. Проблема в том, что мама вовсе не недоступная девица, которая вечно всем недовольна. В чём-то Кармен была права. Роберту нравилось постоянно ломать голову над поведением Бетти, пытаясь угадать эмоции, что роились у неё внутри. Он никогда точно не знал, что получит в итоге, кто окажется рядом с ним, и даже за внешним спокойствием Бетти пытался отыскать иррациональное объяснение её поведения. Может быть, от этого он постоянно попадал впросак, а потом пытался просить прощение у Бетти, чтобы завоевать её расположение. Возможно, он зря себя накручивал и на самом деле его жена давно внутренне простила его за роман с Лиззи. Робби посмотрел на жену, ощущая, как она полностью спокойна и расслаблена. Наверное, он зря придумывает себе что-то. Джесс верно говорит, что надо расслабиться и начать получать от своего брака настоящее удовольствие. Им с Бетти не надо беспокоиться о том, что у них нет детей и все смотрят на них с неким осуждением, считая, что они эгоисты, живущие только для себя. Они были никому ничего не должны, однако всё равно некий элемент напряжённости периодически возвращался в их брак. Роберт не мог понять причины, но порой думал: всё дело в том, что они с Бетти привыкли к таким вещам. Они слишком долго были любовниками, скрывающими отношения ото всех, особенно от прессы. Они привыкли к этому напряжению между ними: чтобы скрываться, нужна бдительность, которую не так уж и просто можно было сохранить. Он потянулся к ней и поцеловал в затылок, ощущая, как от неё пахнет сладкими духами. Бетти замерла, перестав расчесывать волосы. Она подняла на него глаза, и их взгляды встретились в зеркале. Уголки её губ легко дрогнули, и она положила расческу на туалетный столик. Робби робко дотронулся до её руки. Он знал: все эти недели она избегала его из-за того, что не могла простить ему измену. Бетти словно замкнулась в себе, пусть и оставалась с ним, продолжая делить одну постель, но всё время находя причины, чтобы не заниматься с ним любовью. Он чувствовал вину, понимал, что сейчас Бетти не контролирует свою обиду, но ему хотелось, чтобы между ними не осталось недосказанности, но этого не случалось. Лишь только один раз она позволила отчаянно владеть собой. Это был акт милосердия, способ помочь ему забыться, но точно не любовь. Это случилось в тот день, когда умерла Энн и они вместе вернулись домой. Когда они остались вдвоём в спальне, Бетти сначала гладила Роберта по голове, пока его голова покоилась у неё на животе, и когда он потянулся к ней, то позволила уложить себя в постель. Было в этом нечто отчаянное и пугающее, но тогда внутри Роберта зажёгся огонек надежды, что Бетти простит его. Вот и сейчас, подхватив её на руки и неся в широкую постель с белыми атласными простынями, Робби почувствовал, что Бетти тоже этого хочет. Он окинул её внимательным взглядом от макушки до кончиков пальцев на ногах. Не раздеваясь, Роберт склонился над Бетти, протянув руки к поясу на её шёлковом кимоно и поднимая вверх подол длинной сорочки. Он поцеловал впадину у коленки и стал подниматься выше, медленно прокладывая дорожку по внутренней стороне бедра. Бетти вздрогнула, когда его губы оказались между её ног, касаясь чувствительной точки. Она выгнулась дугой навстречу. Роберт довольно хмыкнул, понимая, что всё так же имеет власть над женой. Всё было слишком поспешно и смахивало на простое удовлетворение своих потребностей, словно Роберту надо поскорее снять напряжение. Бетти ничего не сказала, просто слегка отстранилась от мужа, чувствуя в себе некоторую обиду. Не то чтобы она рассчитывала на долгую ночь, полную всевозможных чувственных признаний, но думала, что теперь-то, спустя время, они смогут вернуться в прежнее русло. Очевидно, она так и не простила его окончательно, а Роберту всё же было интересно с молодыми любовницами, способными ублажать его всевозможными способами. Бетти не ощущала себя старой, она прекрасно осознавала — это миф о том, что женщина может кувыркаться в постели с мужчинами с тридцати до сорока пяти. А потом наступает менопауза, угасание организма и либидо — и старость. Но Бетти знала, что это ещё один способ давления на женщин, чтобы в определённом возрасте они сели дома, обихаживая своего надоевшего мужа, боясь общественного порицания за то, что в свои годы она хочет жить так же, как и в молодости. Мэгги постоянно таскала домой разные книжки. Ей как человеку, что пишет о человеческих душах, были интересны подобные вещи, или же просто она хотела найти ответы на свои вопросы. Бетти тоже периодически брала их, почитывая, когда находилось немного времени. Её проблема была лишь только в том, что она старела: тело уже не было таким гибким, кожа была не такой упругой и мягкой, а выносливость — не такой бесконечной. Конечно, её опыт часто проигрывал молодости. Мужчина пусть с годами также стареет и теряет свой запал и сильную тягу к сексу, стремится к юной женщине по простой причине: с помощью неё он доказывает себе, что способен на многое и ещё может наслаждаться жизнью, как прежде. Наверное, они придут к тому, что каждый начнёт жить своей жизнью. Роберт станет стараться скрывать от неё свои связи с «малолетками», а она научится спокойно смотреть на это. Бетти уже начинала это делать, пусть это и стоило ей душевного спокойствия. Бетти боялась потерять мужа, но пока не совсем была готова идти на подобные компромиссы. Та ситуация с Лиззи глубоко обидела её. Пока она была в туре, Роберт нашёл, с кем ему развлекаться. Это же длилось не одну неделю, и самое страшное, даже когда Бетти находилась дома. Наверное, поэтому сейчас она настороженно относилась к Джессике Джапп, прекрасно зная, каких дров может наломать её драгоценный муж. — Прости, — услышала она. Роберт поднялся с постели. — За что? — Бетти приподнялась на локте, глядя на его фигуру в полумраке комнаты. — За то, что думаю не о тебе в такой момент, — Бетти натянула на грудь простыню, принимая напряжённую позу. — Кто она? — Дело не в этом, — Роберт натянул футболку. — Боже, я всё больше думаю, что вообще зря прощаю тебя. Уместно сказать, что я потратила на тебя лучшие годы. Правда, ты мне справедливо можешь ответить, что не просил этого делать, — она подтянула колени к подбородку, сразу же пряча лицо. — Ты хочешь развестись? — его голос дрогнул. — Я ничего не хочу, — она подняла на него заплаканное лицо. — Я уже ничего не хочу. А самое ужасное, я понимаю, что мои прошлые жертвы ничего не стоили. Ты просто пошёл и снова испортил всё это. — А ты не пробовала понять причину? — он холодно посмотрел на неё. — А почему я должна вечно понимать тебя? Я тебе не Морин, чтобы находить оправдание каждой твоей измене. И ладно, я бы поняла, если бы это было один раз! Но ты это делал снова и снова! — вспылила она. — Я держалась все эти месяцы из-за твоей матери, но сейчас больше не могу молчать. — Я понимаю, что тебя это задело… — Роберт посмотрел на Бетти. Она оставалась на месте, даже не собираясь, как раньше, начинать кидаться в него всем тем, что попадётся ей под руку. Лучше бы именно так она и делала, а сейчас казалось, будто Бетти сдалась и смирилась с текущим положением вещей. — Меня это не просто задело! Меня бесит то, что ты так каждый раз со мной поступаешь! Из раза в раз я сама наступаю на одни и те же грабли, находя тебе сто и одно оправдание. При этом я сама последние четырнадцать лет даже не позволяю себе думать о других мужчинах. Но конечно, ты этого не ценишь. В твоём понимании было бы неплохо, если бы я вела себя как Морин и делала вид, что вообще ничего не случилось, считая, что бы ты никогда от меня не уйдёшь. Только я знаю, что ты можешь уйти от меня. Легко и просто. Возьмёшь и уйдёшь. И ничто тебя не остановит. Потому что ты поступишь со мной так же, как и с Морин, лишь только по одной причине: я была твоей любовницей. Если изменять со мной жене было нормально, то почему мне надо хранить верность?! — Да, только это ты думала уйти от меня, — обронил Роберт. — О! — выдохнула театрально Бетти. — Я поступила так же, как и все женщины, навязав тебе чувство вины и ответственности, потому что верила, что наш брак ещё можно спасти. Да, я сделала ошибку. И чем всё закончилось? Я как дура сидела и ждала тебя с грудным ребёнком на руках, пока ты там с Джимми развлекался. И только стоило мне заняться собой, как ты сразу же нашёл себе другую. И кого? Очередную малолетку, которая размечталась, что ты женишься на ней и проведёшь в её обществе свою старость, ведь вы так всё время поступаете, когда ваши жёны вам уже надоели. Может быть, мне надо сидеть дома, чтобы не затмевать тебя, чтобы ты думал, что ты настоящий мужчина, а я так, всего лишь приложение к тебе. Так же мне надо сделать? — Дело не в этом, — отмахнулся Роберт. — А в чём? В том, что тебе почти пятьдесят и тебе хочется скакать горным козлом от одной бабы к другой, а я мешаю тебе в этом? Обременила тебя детьми и ещё чего-то требую?! — Бетти! Дело вообще не в этом. Дело совсем не в тебе. — Тогда в чём? Ты просто больше меня не любишь и остаёшься со мной по привычке, — вынесла она суровый вердикт. — Это не так. — Нет, это именно так. С тех пор, как мы потеряли Ричарда, между нами всё плохо, — грустно заметила Бетти. — Хочешь уйти? — Я не знаю, — она опустила голову. — Я не из тех женщин, которые верят, что моей любви хватит на нас двоих. — Чего ты от меня хочешь? — он снова бросил на неё взгляд. — Иди отсюда, я видеть тебя не хочу. — Это и мой дом. — Нет, Роберт. Это дом моего деда. Это дом моей семьи. Это место, которое мой дед построил для своей жены, с которой прожил тут много счастливых дней. — Тебе не кажется, что ты всю жизнь их идеализируешь? — Твой отец не поступал так, как ты, — отметила Бетти. — Хорошо, — Роберт развернулся и ушёл. Он спустился вниз, понимая, что отец ещё не ложился. Наверное, он смотрел телевизор и задремал перед ним. Роберт тихо вошёл в комнату. Роберт-старший сразу же встрепенулся и открыл глаза. — Ты чего не спишь? — Моя жена меня выгнала, — обиженный Роберт сел на диван. — Ты сам виноват. Тебе всё неймётся, а Бетти уже не хочет с этим мириться, — заключил Роберт-старший. — Как будто ты был святым, — пробурчал Роберт. — Ну, однажды я сделал глупость, но потом понял, что это не стоит того и я потеряю больше, чем приобрету. Подумай и ты об этом. — А что тут думать? Моя жена считает, что я больше не люблю её. — Мне кажется, что она просто устала от твоего поведения. Подумай обо всём, иначе потом будет поздно. Оглянешься — и нет уже твоей голубки. И вернуть всё на прежние места будет невозможно. Роберт заметил, как на глазах отца выступили слёзы. Прошло не так много времени со дня смерти Энн, и вряд ли всё забылось просто так. Они прожили вместе больше пятидесяти лет — это целая вечность, которая занимает больше половины их жизни, и просто так нельзя всё забыть. Наверное, их семейная жизнь была разной, но Робби всегда казалось — счастливой и полной света. Он почему-то так не смог. С первой женой он развёлся, потому что перестал ощущать необходимость быть с ней. Со второй женой брак давно перестал быть идеальным. Они были женаты уже семь лет и уже сейчас готовы разбежаться. Наверное, он просто не умеет бережно хранить отношения, раз постоянно так выходит. Отец был прав: жизнь такая короткая, что не успеешь оглянуться, как потеряешь многое. Так было с Караком, так может случиться и с их с Бетти браком. Никогда не знаешь, что именно может ждать тебя за поворотом и что именно судьба преподнесёт в очередной раз. Наверное, стоило как-то помириться с Бетти, но Роберт совершенно не представлял, как это сделать в этот раз. Он думал, что её фитиль гнева погас, а оказывается, всё это время он тихо тлел.

***

Бетти бросила краткий взгляд на Энн. Потом отошла к окну, чтобы поправить цветы в вазе, которые вчера принес Роберт-старший. Все понимали, что времени у них осталось не так уж много и Энн скоро может умереть. Время тянулось сейчас так бесконечно, словно в определённые моменты и вовсе замирало. Это только на словах говорят, что в таких ситуациях должен готов быть в смерти, но на самом деле это не совсем так. Бетти помнила, как умирал Фредди, и всё равно новость о том, что его конец уже близок, настигла её в самый неожиданный момент. Времени свыкнуться с его потерей было много больше, да и их отношения стали настолько токсичными, что у Бетти не было повода сожалеть. Энн же сказала всем о своей болезни недавно, и вот уже дни её были сочтены. Прошло не так много времени, они ещё не привыкли к мысли, что это конец. — Не оставляй Роберта, — угадала её мысли Энн. — Откуда вы знаете? — спросила Бетти, затаив дыхание. — У тебя всё на лице написано. Тебе стало тягостно оттого, что между вами творится, но тебе грех жаловаться на жизнь. Ты сама его выбрала, — тихо проговорила Энн. Даже сейчас она не упускала возможности уколоть Бетти. — Почему вы так относитесь ко мне? Что я вам сделала? — Бетти прислонилась к подоконнику; свет падал на её тёмные волосы, отчего казалось, будто она словно купается в солнце. — Разве я не заслуживаю счастья? И обязана терпеть все его выходки? — Ты появилась и всё испортила. — Роберт сам ушёл от Морин, я до последнего просила его этого не делать. — Он ушёл от Морин, потому что ты имела глупость забеременеть, — Энн сглотнула. — Ты хотела, чтобы он ушёл от жены. — Я полюбила его не за кольцо на пальце, не за его славу и уж точно не за его деньги, — отрезала Бетти. — Возможно, я была никем. Всего лишь дешёвой танцовщицей. Бывшей балериной, которая потеряла всё. Шлюхой, которая родила ребёнка Бог весть от кого и к тому же продала себя за сомнительную карьеру. Да, я была никем. Кроме одного. Я была девушкой из одной из самых богатых семей Англии. Я не ровня Роберту по простой причине — во мне теёт аристократическая кровь. — Это единственное, что ты могла и можешь предъявить, — напомнила Энн. — Я смирилась с тем, что он выбрал тебя. Но это не значит, что я люблю тебя, пусть и пыталась. — То есть, за то, что я не прощаю вашего сына и хочу его бросить, вы перестали меня любить? — уточнила Бетти. — Так ты хочешь его бросить? — Хочу, — уверенно ответила Бетти. — Я больше не могу жить с ним, как прежде. Я пыталась снова его простить, но опять сломалась. — В тебе говорит уязвлённая гордость, вот и всё. — О Боже! — Бетти закатила глаза. — У меня давно уже её нет, потому что мне надо было бросить Роберта еще в восемьдесят третьем, когда я приехала к нему и застала его с очередной пассией. Но я, как всегда, придумала себе оправдание вроде того, что это всего лишь очередная походная жена и нас никак не касается его загул. Я не особо пыталась наложить лапу на его похождения и знала, что он не святой. Но у всего есть свой предел терпения. И мой закончился! — Просто ты понимаешь, что уже не так хороша, как раньше, и поэтому он выбирает женщин намного моложе тебя, — Энн и не старалась сильно ущипнуть невестку, но всё равно от её слов становилось как-то не по себе, и вся уверенность Бетти начала медленно таять. Все знали, как давить на комплексы Бетти, чтобы она могла стать чуть более сговорчивей, особенно женщины. Они всегда понимали, как можно манипулировать подобными вещами. — Спасибо, что напомнили, сколько мне на самом деле лет, — Бетти взяла сумочку. — Мне уже пора. — Обещай, что не оставишь Роберта сейчас. — Я не могу вам ничего обещать, — Бетти остановилась на пороге палаты. — Но я не настолько бесчеловечна, как вы меня себе преставляете. Бетти решила, что ничего не станет делать после похорон. Но дни шли, а её недовольство росло всё больше и больше. Новость о смерти Энн застала их с Робертом в Лондоне. Они ужинали в милом арабском ресторанчике, стараясь наладить мосты друг между другом. Один звонок испортил весь настрой. Вернувшись домой, они поднялись в спальню. И Роберт почти всю ночь проспал у Бетти на животе. У неё внутри лишь теплились материнские чувства: она гладила его по волосам, молча, пытаясь дать ему побыть наедине со своими грустными мыслями. Бетти долго думала, что ей делать дальше. Но стоило только ей попытаться собрать себя по частям, как всё снова разбивалось о реальность. Кажется, у неё больше не осталось сил прощать Роберта. Она думала, что раз он бросил Лиззи, не повёлся на милую мордашку Джессики Джапп и остался с ней, то всё у них хорошо. Роберт больше не любил её, как прежде, и самое ужасное, оставался с ней, потому что сейчас ему было так удобно. Можно сколько угодно беситься от осознания этого факта, но треснувшую чашку нельзя склеивать бесконечное число раз. — Я долго думала над тем, как нам жить дальше, — Бетти сжимала между ладонями чашку с кофе. Роберт бросил на неё взгляд. Он почему-то вспомнил, как они с Бетти провели на этой кухне первое совместное утро, когда она трогательно заявила ему, что хочет ребёнка, потому что ощущает себя с ним как за каменной стеной. Сколько воды с тех пор утекло, и теперь их отношения далеки от тех романтичных дней, полных томления и ожидания новой встречи. — Я не хочу больше жить вместе с тобой. Думаю, нам стоит разъехаться на какое-то время. Может быть, ты будешь работать с Джимми в Лондоне, а я уеду в Аргоед, — предложила Бетти. — Это финал? — Роберт убрал прядь волос за ухо. — Нет ещё. Но я думаю, что да, — её голос звучал серьёзно и холодно. — Я пыталась тебя простить. На словах это получается, но на деле не так уж это и просто. Раньше я была моложе и глупей, даже могла подраться с твоими шалавами. Сейчас я стала мудрей и умней, и не хочу тратить себя на борьбу с собой. И тем более не хочу жить с мужчиной, который постоянно делает мне больно. Мне пора выбираться из созависимых отношений с тобой, пока я совсем не потерял себя. — Бетти… — Я уеду сегодня вечером. Выглядела Бетти неважно, но Роберт решил не задерживать её. Она всё равно не готова сейчас принимать его заботу. Для Бетти это было мучительное решение, Роберт прекрасно понимал это. И он думал, что им действительно стоит пожить раздельно пару месяцев, чтобы страсти и обиды могли улечься. Для кого-то сохранение счастливых отношений — это недостижимая цель. Некоторые пары продолжают пробовать, несмотря на то, что раз за разом промахиваются. Дают друг другу шансы, и это может сработать, если они искренне хотят быть вместе. Обиженные или разочарованные партнёры расходятся по своим углам в надежде проанализировать своё поведение и принять решение внести изменения в отношения или просто уйти от них. Эмоциональные травмы возникают в результате предательства, токсичного общения или непоследовательных усилий. Эти обиды могут побудить одного из партнёров инициировать разрыв отношений независимо от желания другого партнёра. Именно в этой точке отношений они с Бетти сейчас и находились. Бетти уехала, и Роберт испытал некоторое облегчение. Он мог побыть наедине с собой и полностью раствориться в работе. Но иногда он скучал по Бетти. Он боялся сделать первым шаг, позвонить ей и рассказать обо всех тревогах. Он думал, что она отвергнет его, укажет ему на место, напомнит о том, что ничего не забыла и ей всё так же больно. — Бетти попала в больницу, — услышал он сухой, несколько встревоженный голос Мёрси. — Что с ней? — Роберт даже перестал курить, насколько неожиданно всё изменилось. — Её подрезал какой-то козёл, когда она возвращалась домой из студии. — В какой она больнице? — Роберт почувствовал, как у него похолодели руки, словно он вернулся в прошлое — в тот день, когда они с Кармен попали в аварию, и он потерял память о том дне — на миг ему стало страшно. — В Рокфилде, — Мёрси хотела сказать что-то ещё, но замолчала. — С ней всё в порядке? — Я пока ничего не знаю, и то, что мне сообщили, не очень утешительно. Слушай, я знаю, что вы разошлись. Если хочешь её вернуть, то сейчас самый подходящий момент. В такие минуты часто переосмысливаешь свою жизнь. Правда, есть одно «но». Можно сделать выводы не в свою пользу. Роберт прикрыл глаза, чувствуя свою вину. Он не должен был идти на поводу у Бетти, а ещё он был просто обязан доказывать ей каждый день, как он раскаялся и что любит её. Он не делал этого. Решил, раз она перешагнула через историю с Лиззи, то всё в порядке. Но это не так. — Ты куда? — спросил Джимми. — В Рокфилд, — Роберт надел куртку. — Бетти попала в больницу. — Цветы не забудь купить и подготовь примирительную речь, — пошутил Джимми. — Сейчас самый лучший момент закрыть дверь в прошлое. — Сейчас главное, чтобы с ней всё было хорошо. Роберт чувствовал, что всё будет хорошо. Он был уверен: они с Бетти навечно привязаны друг к другу. Так было так и будет всегда.