Black Dog

Июль 1998 Они снова были в Америке. Впрочем, они с Джимми уже с марта находились в разъездах, побывав даже в Стамбуле, в этом вечно гудящем городе, пахнущем морем и специями. Они посещали те места, где не бывали до этого. Правда, Роберт уже начал ощущать, что скоро устанет от всего этого. Его доставали вопросы о Фредди, о той музыке, что ему нравится сейчас, о его отношениях с Бетти, о новой аудитории. Роберт хотел некой тишины, чтобы он мог уйти после концерта и появиться на какой-нибудь пресс-конференции тогда, когда захочет. Но пока начался тур, и между его частями были перерывы, когда можно было налаживать отношения с Бетти. Они съездили в Испанию, а потом в Марокко, перебравшись через пролив на пароме. Они снова одухотворённо наслаждались друг другом и архитектурой, словно им снова было по тридцать лет. Роберт поймал своё отражение в зеркале, ожидая, когда привезут завтрак в номер. Бетти ещё спала после вчерашнего концерта. Странно это всё было. Они, будучи мужем и женой, очень давними любовниками, будто снова изучали друг друга, пытаясь понять, как правильно подступиться к партнёру, чтобы не спугнуть птицу счастья, попавшую в их сад. Это напоминало то, что происходило с ними в самом начале романа, когда они ездили по разным городам, пытаясь скрыться от всего мира. — М-ммм, кофе в постель, — протянула Бетти, зажимая чашку между ладоней. Она сделала первый глоток. — Ты как? — Ну, раньше я была как батарейка с бесконечной ёмкостью энергии, — она улыбнулась, отчего под глазами появились лёгкие морщинки. — Что-то сейчас всё идёт не совсем так. — Отчего же? Тебя хотят слушать, — Роберт опустил кусочек сыра в рот Бетти. — Ты всё так же хороша собой. — Да брось ты. Я похудела на двадцать фунтов и стала как вобла сушёная. Я и так была худая из-за балета, а сейчас выгляжу такой измождённой, словно на мне пахали сутки напролёт. — Почему ты всё время так критична к себе? — Я сейчас говорю то, что вижу, — Бетти положила голову Роберту на плечо. — У меня сегодня пресс-конференция. — Да, я помню, — он провёл пальцем по её носу. — Я всё помню. — Но мы ещё можем поваляться в постели, — тонко намекнула она. После того интервью, когда Роберт решил проявить инициативу и они как голодные кошки накинулись друг на друга, никак не желая разойтись по углам, Бетти ушла, ничего не сказав. Робби наблюдал, как она одевается, словно проглотив язык. Всё это напоминало то время, когда они трахались по углам во время его тура тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года. Прошло десять лет, и всё было примерно так же. Бетти злилась и бесилась, не желая его прощать, а Роберт боялся её спугнуть, соглашаясь на то, что есть. Он прекрасно понимал: ему это быстро надоест. Разница сейчас была в том, что Бетти так откровенно не вытирала о него ноги, словно понимала, как ей плохо без него, но всё ещё боялась налаживать нормальные отношения после того, как обожглась. Её можно было понять. Они словно выходили из состояния комы, пусть и понимали, что будет непросто принимать новые условия реальности. Бетти не смогла долго мучиться и лелеять свою обиду. То несколько откровенное интервью помогло ей понять, чего именно она хочет и почему после стольких измен Роберта она всё же ушла от него. Это была задетая гордость. Бетти беспокоил её возраст и то, что лучшие годы остались позади. У неё была ревность к этой девочке, которая решила увести её мужа. Эта девочка была молодой, ей казалось, что она уже всё знает и всё умеет. Перед ней были открыты все дороги, но она выбрала неверную стратегию. Конечно, Роберт сам подцепив эту девицу, не стал сопротивляться и поддался соблазну. Можно сколько угодно придумывать оправдания поступков Робби, но Бетти знала о том, какой он непостоянный, равно как и о том, что он иначе относится к сексу. Она помнила их разговор о том, почему он такой ветреный в отношениях. — Я полигамен, как это модно называть, поэтому я женат на прекрасной женщине, а на гастролях творю всякую дичь и не могу себя сдержать. Я пробовал — не получается. — А ради любви всей своей жизни ты бы изменился? — Моя милая испанка, полигамия — это то, что всегда живёт во мне. Бетти всегда помнила об этом и понимала, что Роберт всё равно будет изменять, о чём он сам не раз говорил, но почему она так бесилась от этой интрижки с Лиззи? Бетти понимала, что должна была пронести через годы это несколько легкомысленное отношение к сексу и к изменам. Они все жили во время, когда секс без любви был просто сексом и ничем более, даже если это было не один раз. Наверное, ей надо поступать так же. Начать ко многим вещам относиться намного проще. Природу Роберта уже не переделать, а ей стоит перестать накручивать себя по этому поводу, потому что то, что случилось с ними недавно, доказало одну простую вещь: Роберт хочет быть с ней сам, по доброй воле, а не потому, что так надо. Дело не в чувстве долга или в его отношении к детям и семье. Дело было совсем в другом. Возможно, эта история должна их многому научить, раз они снова остались вместе, предпочитая не заканчивать отношения, которые начались однажды в Мангейме. — Долго будешь его мучить? — Эбони подала Бетти чашку чая. Сейчас Эбони перебралась в пригород Лондона, начав заниматься садоводством, несмотря на то, что дорога до центра города занимала достаточно времени. Они с мужем остались вдвоём, а их дочь перебралась в Оксфорд, собравшись учиться на юриста. Эбони всё так же занималась постановками в театре, но решила вернуться к своей мечте — открыть свою танцевальную студию. — Кого? — Бетти посмотрела на солнце, садящееся за верхушки деревьев. — Роберта, — Эбони села в плетёное кресло. — Думаю, что он достаточно настрадался. — Ты его жалеешь? — Бетти метнула недовольный взгляд в сторону подруги. — Нет. Просто ты тоже хороша. Как всегда, прыгаешь к нему в койку, а потом уходишь. — Я о том же говорю, — подала голос Бэсси, отложив в сторону телефон, где скопилось множество сообщений. Бэсси всё так же жила одна. Она и не собиралась обзаводиться семьей, стабильными отношениями и детьми. Её это словно не интересовало. Она так давно была в рок-журналистке, что поняла: сейчас рано уходить на покой. Теперь, когда музыкальная мода сильно изменилась, а многие ностальгировали по временам, когда все тащились от патлатых мальчиков, Бэсси решила, что настал момент начать писать книги, прекрасно зная, что её исследования будут нужны многим. — Это он сказал, что я прыгаю к нему в койку? — Бетти пыталась сохранять спокойствие. — Нет, но это и так ясно. Бетти, милая, у вас всегда была невообразимая сексуальная тяга друг к другу. И сейчас мало что изменилось, потому что Роберт вовсе не превратился в импотента, — пояснила Эбони. — Ты тоже хочешь, чтобы я простила этого гуляку? — Бетти обернулась к Бэсси. — Чёрного кобеля не отмоешь добела, — изрекла Бэсси. — Бетти, когда ты стала такой правильной? Я, конечно, понимаю, что новая мода отовсюду визжит нам о женской независимости и принципиальности по отношению к мужчинам. Не ты ли всегда говорила, что секс на стороне без любви — не измена. Тем более Роберт всегда был честен с тобой и говорил, что у него не получится без этого. — Господи, он встречался с ней не один раз! — Мне кажется, что тебя ужалило то обстоятельство, что она намного моложе тебя, — заметила Эбони. — Это не так. — Нет, это так, — возразила Бэсси. — Наверняка его уже ублажает кто-то вроде Джессики Джапп. — Это малолетка просто смотрит на него как на божество, — фыркнула Эбони. — Но мы ведь правы, что тебя это задевает. Бетти долго думала об этом. О том, как заглушить свою обиду. Её ущемлял не тот факт, что Роберт встречался с Лиззи, пока она была гастролях, а скорее то, что она была молодой профурсеткой. Бетти боялась, что она просто перестанет быть нужной Роберту. Однажды он посмотрит на неё и поймёт, что она стара и не может повышать его самооценку. В итоге она пришла к решению, что хватит жалеть себя. Бетти решила поговорить обо всём с Робби, пока не передумала. Она поехала к нему в отель, не планируя ничего, просто желая высказаться. Он робко открыл дверь, словно стесняясь того, что в халате после душа. Наверное, к тому времени он уже похоронил их брак, смирившись с тем, что Бетти решила оставить его. В ту ночь, прижимаясь к нему, она подумала, что стоило бы поговорить, но у них ничего не получается. Бетти лишь только утром, кутаясь в рубашку Роберта, смогла обрести способность мыслить и разговаривать. Посмотрев на него, она почему-то расплакалась. Робби кинулся её утешать, думая, что не хотел обидеть. — Тише, тише, — прошептал он, целуя её между глаз, как делал это когда-то, но почему-то перестал в последнее время. — Я могу уйти. Я понимаю, что мы привязаны друг к другу, пусть не чувствами, а привычкой. А я, как всегда, не смог сдержаться, когда ты расстегнула платье. Я могу уйти. — Я не этого хочу. Просто… Я думала все эти недели, что Лиззи появилась в твоей жизни потому, что я стала другой… Не такой, как раньше… — Лиззи появилась в моей жизни потому, что я бесчувственная скотина и каждый раз наступаю на одни и те же грабли, делая одни и те же ошибки. Я так лечил своё эго, хотел убедиться, что нужен не только тебе. Я тоже не могу привыкнуть к тому, что мне не тридцать один, когда ты оказалась в моей постели, и я могу всё так же быть для тебя божеством. — Ты для меня и есть божество. Почему ты сомневаешься в том, что я чувствую по отношению к тебе? — Я знаю, что ты меня любишь, но иногда мне не хватает этого, чтобы подпитывать моё эго. — Я боюсь того, что будет дальше, — прошептала Бетти. — Всё будет хорошо, моя милая испанка. — Я знаю, что будет трудно. Мне будет трудно вернуться к себе. К тебе. Я знаю, что нахожусь в созависимых отношениях с тобой. Я знаю, что это болезнь… — Это тебе так психолог сказал? — она просто кивнула. — Ну, любовь всегда была болезнью. Бэтс, мы дети своего времени, и отделаться от того, из чего мы сделаны, уже никак не получится. — Я знаю… Я боюсь стареть. Я всё так же думаю, что… — она зарыдала. — Что поэтому буду тебе не нужна. — Твой отец был просто скотиной, раз он внушил это тебе. А я просто идиот, раз продолжаю укреплять веру в это. — Я не могу избавиться от этого. — Посмотри на моё лицо. Ты уже давно не видишь того, кем я был. У меня всё лицо испещрено морщинами и давно проглядывает седина в волосах. Я обещал, что обниму тебя, когда тебе это будет нужно. А сам… — она приложила палец к его губам. — Тссс. Мы потеряли время на то, чтобы переделать себя под какие-то общепринятые стандарты и каноны, мы с тобой забыли, какими были когда-то. Бетти решила довериться и поверить Роберту. Она так всегда делала, как бы ей сложно ни было, но она умела переступить через себя. В этот раз она подумала, что будет неплохо составить расписание тура таким образом, что они будут периодически пересекаться и проводить время вместе. Она решила, что хорошо бы снова окунуться в эту атмосферу гастролей, вечеринок и кратких встреч в отелях, будто они снова тайные любовники. Конечно, попасть во времена начала восьмидесятых они не смогут, но так хотелось вновь возродить это ощущение, когда они были на виду у всех, намекали на свои отношения, но никогда явно этого не показывали. Бетти спокойно раздавала интервью, ощущая, как Роберт постепенно от всего этого устает. Она предпочитала молчать, прекрасно понимая, что ничего не добьётся, но решила подтолкнуть его к верному решению. Роберту давно было пора пускаться в свободное плавание, пусть Джимми и был другого мнения. — Ты опять вставляешь палки в колёса? — спросил как-то Джимми. — А что я делаю не так? — Бетти осталась сидеть в той же невозмутимой позе. — Ты опять вкладываешь Роберту в руки оружие, дающее ему возможность почувствовать себя свободным. — Знаешь, я была с самого начала против вашей работы, а потом он мне объяснил, что так мы спасём наш брак. Он использовал тебя тогда. А сейчас… ему пора начать заниматься чем-то другим. Но я ни на что не претендую. У Джимми были иные планы, но он понимал, что с Бетти всё не так просто, как кажется. Она всегда чувствовала Роберта на разных уровнях, понимая, что у него сейчас на душе, и видно, Бетти улавливала вибрации, которые не чувствовал Джимми. Возможно, по вечерам, когда за ними закрывается дверь, они шепчутся обо всём, и поэтому Бетти знает про всё скопившееся недовольство Роберта. Джимми боялся, что Бетти капает на мозги другу, пока он этого не видит. Он боялся, что Роберт сбежит от него, как это уже было не один раз. У многих всегда создавалось впечатление, что Роберт и Джимми были как младший и старший братья. Когда они вместе, Роберт находился немного в тени Джимми, и он был склонен к срыву из-за этого, а также из-за того, что не может контролировать ситуацию. Этот элемент всегда присутствовал, когда с ним была Бетти — именно тогда Роберт остро ощущал, что не может регулировать скорость всех событий вокруг него. Но Роберт также очень защищал Джимми. Если Джимми когда-либо чувствовал себя неловко на интервью или не знал, что сказать, Роберт брал инициативу на себя. Он всегда присматривал за ним. Джимми держался несколько особняком, когда находился у всех на виду, а Роберт всегда выглядел очень ярким, но отчасти это был защитный механизм, напускное веселье, чтобы отвлечь от себя и своих отношений с Бетти. Прессу очень интересовало, что между ними сейчас происходит, особенно после того интервью Бетти, в котором она почти призналась, что бросила Роберта. Джимми со стороны казался очень открытым, но Роберт на самом деле ничего не выдал, пусть в то же время все воспринимали его своим парнем. Он всегда был обаятельным и очень общительным человеком, но при этом довольно осторожным, зная прекрасно, кому что можно говорить, а где всё же стоит промолчать. Роберт светился, когда говорил о музыке или футболе, о вещах, которыми он увлечён в данный момент, о дочерях, которые остались в Англии с его отцом и Фло, о музыке Бетти и том, что чувствует к ней спустя столько лет. Но если с ним пытались говорить о Led Zeppelin или о нём самом, он закрывался ото всех. Роберт предпочитал не выносить личное на всеобщее обозрение, считая, будто опять всё испортится, а он не любил находиться в подвешенном состоянии, словно на краю пропасти. — Бэтс? — Роберт бросил взгляд на жену. Она сидела в плетёном кресле у двери на балкон с книжкой в руках и лампой справа от неё. — М-мм? — она не оторвалась от чтения, но явно слышала, что ему хочется с ней поговорить. — Как думаешь, мы сможем повторить успех «Moon&Sun»? — в его голосе слышался лёгкий страх снова оказаться не на своём месте. — Я думала, что ты уже устал от выступлений на больших стадионах, — отметила она. — Мы можем дать интимный тур, — Роберт сомневался в своих предположениях, и Бетти это слышала. Она отбросила книгу, поднявшись с кресла, подошла к нему и положила руки ему на плечи. Роберт прижался губами к тёплому животу жены, вдыхая запах её тела. — Мы всё можем сделать иначе. — Тогда зачем нам повторять успех? — уголки её губ слегка дрогнули. — Хочешь сказать, что мы сможем творить, не оглядываясь на чужое мнение? — Я хочу сказать, что мы с тобой уже должны смириться с тем, что нам бессмысленно тягаться с этими новоявленными звёздами. Тот мир, который ответил нам признанием, уже стал совсем другим, а мы ещё не собираемся умирать. Ты уже сто раз всем всё доказал, поэтому просто позволь себе делать то, что тебе хочется. И научись наслаждаться именно этим. Когда ты примешь себя, то перестанешь постоянно искать способ, как подпитывать своё эго. — Ты сейчас опять про Лиззи? — Робби пытался понять, сменилось ли настроение Бетти. Она запросто сейчас могла разомкнуть объятья и уйти. — Не совсем. Но близко, — она наклонилась к нему, целуя в губы. — Ладно, я пройдусь до ребят, проверю, не пьют ли они там и не заманивают ли Чарли в свои дурные компании. — Я лучше сам, — Роберт мягко поднялся на ноги, аккуратно сажая Бетти на кровать. — А ты жди меня. Когда он ушёл, Бетти потянулась к записной книжке Роберта в чёрной кожаной обложке. Она открыла первую попавшуюся страницу. Он писал песни и время от времени набрасывал мелодии, и пара вещей её уже зацепила. Бетти не совсем была уверена, что Роберт захочет иметь дело с современным блюзом, который нравился сейчас ей. Но она была убеждена, что им нужно было записать новую пластинку, чтобы высказать на языке блюза друг другу всё, что в последнее время им было трудно сделать. Роберт вернулся, когда Бетти уже спала. Он лёг позади неё, прижавшись щекой к её лопатке. Он поцеловал её у шеи, чувствуя к ней бесконечную нежность и благодарность. В этот раз им трудно было наладить отношения, но хотя бы обошлось без лишней драмы, и надо думать, что дальше будет только проще. Робби хотел в это верить. Он устал страдать и постоянно заниматься самобичеванием. — В тебе скрыто всё, — прошептал он. Бетти потянулась, на её лице появилась лёгкая улыбка. Роберт позволил и себе уснуть.

***

Декабрь 1998 — Я ухожу, — Роберт наконец-то выдохнул. Он так долго не мог решиться произнести эти слова, что казалось, будто он никогда не сделает этого. — Почему? У вас же всё прекрасно. — Нет. Мы оба знаем, что альбом продаётся, но не так хорошо, как нам хотелось бы. От нас ждали чего-то иного, — Роберт почувствовал жжение от желания покурить, но быстро себя одернул. Он обещал Бетти, что не будет этого делать, что спустя столько лет всё же покончит с этой привычкой. — Это даже не стоило начинать. — Причина всё же в другом, — отметил Билли. — Ты хочешь записать альбом с Бетти. — Это она тебе сказала? — Роберт хотел, чтобы об этом мало кто знал. — Нет, но это первое, что просится на ум. Она сейчас делает музыку, которая не придётся тебе по вкусу. А хотя… Я не понимаю, куда тебе хочется развиваться дальше, раз ты отвергаешь работу с Джимми. — У Джимми планы позвать Джонси и записать новый материал. Смысла в этом никакого не вижу. Я выдохся за эти годы. Я устал. Мне так надоело исполнять одно и то же. Так надоело пытаться сдерживать этот хаос внутри себя. — Я не буду тебя отговаривать. Просто не думай, что Бетти — это твой запасной вариант. Она изобретательна, но сейчас со стороны видно, что вы немного на разных волнах. — Сейчас я понимаю, что мне тогда не надо было опускать руки и всё же делать дальше что-то своё, — Роберт покрутил кольцо на пальце. — Мне тогда надо было просто пробовать и искать своё звучание. — И снова падать, — спокойно продолжил Билли. — Знаешь, что вас с Бетти на самом деле отличает друг от друга? Она постоянно ищет себя, черпая своё вдохновение в тебе. А ты это не понимаешь и совсем не ценишь. — Я ценю! — возразил Робби. — Не совсем. Твоя жена — умная женщина, но именно ты подкидываешь ей идеи для нового материала. В последнее время она черпала мелодии в своей боли, — Билли встал, оказавшись в столбе солнечного света. — Джимми скажешь всё сам. Думаю, что он поймёт. Никак не возьму в толк, как он тебе всё прощает. И не понимаю, почему он продолжает так же хорошо относиться к твоей жене. — Потому что их объединяет нечто такое, о чём ты не знаешь. Когда-то их связала зависимость и я. До этого они не были друзьями, — взгляд Роберта упал на браслет с сердцем и ключом на его руке. Как всегда, тур по Северной Америке был весьма масштабным. Альбом продавался стабильно, но не особенно хорошо, но их репутация — а также обещание песен Led Zeppelin — по-прежнему помогали заполнять арены и заставляли публику жаждать большего. Та же самая история повторялась на протяжении пятидесяти шоу, и Роберт начал уставать от рутины, от бесконечного погружения в своё прошлое. К моменту финальных выступлений в Европе он был опустошён и осознавал, что у него совсем нет сил продолжать двигаться дальше. Он понимал, что у Бетти всё обстоит иначе. Она со своей молодой группой собирала стадионы, которым были интересны не её прошлые заслуги, а именно настоящие. Зрителей интересовал её альбом, который пусть и продавался чуть хуже предыдущего, но прекрасно исполнял свою роль. В этот раз в Роберте не было никакой творческой ревности к успехам Бетти. Он словно перегорел. Робби купался в тех в кратких и порой несколько неожиданных встречах, которые напоминали ему о тех временах, когда они тайно встречались. Он наслаждался тем, как Бетти стучалась в его дверь, пробиралась в его постель. Он дышал её духами, уткнувшись носом в ложбинку на шее. Ему было хорошо с Бетти, и он не собирался отказываться от этого в угоду прихотям Джимми. — Прости, Джимми, наш концерт в Париже будет последним, — Роберт виновато глянул на друга. Он был ему как старший брат, но как и бывает в любой семье, между родственниками случается разлад. Иногда они не сходятся в базовых вещах. — Ты уходишь из-за Бетти? — спросил Джимми, ощущая, как пропасть между ними снова стала расти. — Не совсем. Я устал, Джимми. Мне надоела эта рутина. Мне осточертело нести на плечах груз прошлого. Я хочу делать что-то совсем другое, — Роберт кинул взгляд в сторону Бетти. Она оживлённо с кем-то трепалась по телефону. — Я хочу заниматься чем-то другим. — А потом ты снова захочешь вернуться ко мне, — спокойно заметил Джимми. — Ты всегда так делаешь. Всегда после того, как у тебя всё рушится, ты бежишь ко мне. Ты не умеешь иначе. — Мне надо подумать, хочу ли я работать с тобой дальше или нет. Но гастролировать пока у меня нет ни малейшего желания. Джимми был прав. Прав в том, что Робби всегда возвращался к своему запасному варианту, когда ему казалось, что он зашёл в тупик. Он так делал после неудачного тура тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, и после провала в тысяча девятьсот девяносто третьем. Он каждый раз пытался использовать Джимми, чтобы самоутвердиться и доказать всем, что он ещё не списан в тираж и способен на всё. Так же было и с его изменами. Это были звенья одной цепи. Одни и те же причины разных по сути событий. Но Джимми был прав, утверждая, что когда у Роберта появится жажда, то он вернётся к нему. А значит, нужно найти свой голос. Нужно найти свой способ существования, чтобы не разрушить всё то, что у него есть. Он больше не может плыть по течению, уже пора где-то окончательно бросить якорь. Их с Чарли встречала Морин. Бетти неделю назад вернулась в Англию. Морин рассказывала о том, что происходит дома, явно чувствуя, как многое изменилось в Роберте. Ему было уже пятьдесят, и в нём жил всё тот же неуёмный пыл, жар, который стал с годами чуть потише, но всё такой же с переменчивым ветром. Наверное, от этого они с Бетти постоянно ругались и всё никак не могли прийти к некоему согласию. Но надо было отдать должное Бетти, она продолжала терпеть Роберта и его выходки. Хотя… Морин улыбнулась: это её муж первым решил закончить их брак, ей же надо было только согласиться с этим. Это он испытывал неудовлетворение от положения вещей и обжимался по углам с Бетти, отрицая то, что они любовники. Морин пыталась понять, что именно сейчас изменилось в самом Роберте, но пока только приглядывалась. — Закинешь нас в Миддлмей, — попросил Роберт. — Там сейчас Кармен, а я хочу увидеться с Мэгги. Она же у нас теперь звезда. — Она неплохо со всем справляется, — Морин поймала в зеркале хмурый взгляд Роберта. — Вы с Бетти опять поссорились? — Нет, просто решили покайфовать от отношений без особых обязательств, — Чарли с трудом скрывал усмешку. — Я посмотрю на тебя, когда ты с женой будешь знаком полжизни и как станешь изобретать новые эмоции. — Какие отношения без обязательств?! Вы женаты, — Морин не понимала, что происходит. — Вот ты не знаешь, как мы скучаем по той поре, когда… — Ты мне врал, что едешь по делам, а сам тащился к ней, — угадала Морин. — Я понимаю, что тогда вам было максимально хорошо, но туда уже не вернуться, а отношения должны постоянно развиваться. — А я не хочу снова наступить на те же грабли. — Мне кажется, Бетти уже поняла, что тебя ничто не исправит, и ей бесполезно пытаться тебя переделать, — Морин свернула в сторону фермы Мэгги. — Всё тебе мало, Роберт, вечно подавай разные блюда, но у тебя, к сожалению, выбор сильно ограничен. — Это почему? — Потому, что у тебя одна жена, а не гарем. У Мэгги с Хосе дома было, как всегда, уютно и тепло. Мэгги совсем повзрослела, и Роберт это понял, взглянув на неё всего лишь раз. Вряд ли именно материнство так изменило её, скорее всего, дело было в том, что она наконец издала свой роман и сейчас, купаясь в лучах своего первого настоящего успеха, осознала, как сильно изменилась её жизнь. Кармен с Мэгги воспитывали детей, всё так же сохраняя свою детскую дружбу, пусть они сейчас и жили в разных городах, но всё равно держались за руки, поддерживая друг друга в самые трудные минуты. Роберт остался на ужин, пусть это и вызвало массу вопросов. Почему это он не летел домой, чтобы увидеть жену и детей? Все пошутили над колкой фразой Морин о свободных отношениях, но ничего больше не сказали. Мэгги вызвалась отвезти Роберта в Дженнингс. Ей самой не терпелось поговорить с отцом, поделиться с ним своими радостями и тревогами. Пока она заводила машину, Роберту пришлось отбиваться от детских приставаний. Внуки чуть не дрались за его внимание, несмотря на то, что он никогда не делил их на любимчиков и нелюбимых. Санни, как самая старшая, была чуть более сдержанной, а вот Луна с Кэсси вечно перебивали друг друга в надежде завладеть дедом единолично. Одна только хитрая Белла просто села рядом с Робертом, положив голову к нему на локоть и крепко обняв за руку. Они с Мэгги молчали какое-то время, словно не знали, что сказать друг другу. Дорога от Миддлмей до Дженнингса была короткой, и можно было не успеть поговорить о многом. — Ты как? — вдруг спросил Роберт. — Всё хорошо. Учусь справляться с известностью. Впрочем, у меня совсем другая слава. — Это точно, — согласился он. — Как вы с мамой? — Мэгги робко посмотрела на него. — Всё хорошо. Пока мы просто… — он запнулся, подбирая слова. — Встречаетесь время от времени, — закончила Мэгги, выбрав наиболее мягкое выражение. — Если это можно так назвать. — Ей это уже надоело, — Мэгги прищурилась. Они с Бетти явно совсем недавно встречались. — Она сама это сказала? — удивился Роберт. — Да, так и сказала. Сказала, что хочет, чтобы ты занялся работой и перестал трепать ей нервы своими бабами. — У меня не было в этом туре баб, — зачем-то стал оправдываться Роберт. — А что ещё она сказала? — Что останется жить с тобой под одной крышей, если ты будешь себя хорошо вести. — А я плохо себя веду? — засмеялся Роберт. — Думаю, что вся эта лабуда про свободные отношения, как пятнадцать лет тому назад, была лишь только для тебя. Ну, чтобы ты понял, что теряешь. Ладно, не маленькие, сами разберётесь. На самом деле мама никогда по-настоящему не хотела от тебя уходить. — Но почему-то об этом она всегда думала, а не я, — возмутился Роберт. — Па, не давай ей повод сомневаться в себе, вот и всё. В Дженнингсе поздним вечером всегда было спокойно, если, конечно, удавалось уложить вовремя в постель Френн и Мар. Фло сказала, что Бетти уехала куда-то и непонятно, когда вернётся, а вот Френн и Мар, перестав притворяться, что спят, пошли висеть на отце. Роберт был рад этому вниманию, но ему хотелось увидеть Бетти. Услышав, как к дому подъехала машина, Робби ринулся к окну. Он отодвинул штору. За рулём был Логан, а Бетти сидела рядом. Она, наверное, была в Лондоне, судя по количеству покупок. Его сын, которому было почти двадцать лет, всегда был очарован Бетти. Тут можно было поискать повод для нездоровой и неадекватной ревности, но Робби всегда замечал, как они по-дружески относятся друг к другу. Никаких идиотских поводов для ревности. Логан и Бетти вместе вошли в дом, продолжая о чём-то говорить. — О, папа вернулся, — выдохнул Логан. — Привет, — Бетти первая потянулась к мужу, целуя его в уголок губ. — Будешь ужинать? — Я был у Мэгги и поужинал там, — Роберт пытался понять, что именно промелькнуло на лице Бетти — раздражение или же нечто другое. — Хорошо. Как она там? — Ты же с ней виделась недавно, — Робби легко засмеялся. — Да, но тебе она больше рассказывает. — Я разберу покупки, — предложил Логан. — Спасибо, — Бетти похлопала его по плечу. — Пошли, — она повернулась к Роберту, протягивая ему руку. — Так, милые леди, а вы марш спать, а то будете наказаны. — Нет, — топнула ногой Френн. — Вдруг папа снова уедет?! — Не уедет. Я тебе клянусь своими счастливыми гребнями из слоновой кости, а если уедет, то отдам их тебе, — Бетти дотронулась до светлой головки дочери. — Быстро спать. Завтра папа будет дома и он весь ваш, что хотите с ним делайте. Бетти крепко сжала тёплую руку мужа, потянув его в сторону лестницы. Роберт окинул её внимательным взглядом. Она поправилась за это время. Её фигура снова обрела приятную округлость, а лицо не казалось таким усталым из-за видимых морщин. Только спустя какое-то время Робби понял, что Бетти была у парикмахера, который придал форму отросшим волосам, буйно и во все стороны торчащим недавно. Она явно уже не планировала растить их до талии, но всё равно это каре придавало ей некую трогательность, при этом сильно молодя. Закрыв за собой дверь и не включая свет, Бетти стянула с плеч платье из искусственной замши с соблазнительным декольте спереди и сзади. Тёмно-зелёное платье плавно стекло к её ногам. Роберт потянулся к ней, как всегда, зная, что не сможет устоять перед этим натиском. Бетти поцеловала его в губы, сплетая руки на затылке. — Ты так вкусно пахнешь, — нашёлся Роберт. — Не отвлекайся, — она стала помогать ему раздеваться. В такие минуты ничего не существовало за пределами их спальни. Он позволил ей увлечься процессом, а себе — принимать удовольствие. С годами он понял, чем отличается на вкус страсть, которую рождал он, от той, что дарит ему Бетти. Это было два совершенно разных ощущения одного процесса. Совершенно разные осязания одной и той же любви. Бетти всегда знала, что нужно делать, понимала, как всё рассчитать, как сделать так, чтобы каждый получил свой кусочек этого приятного удовлетворения. Она любила так же, как и он, контролировать процесс — быть сверху, самой регулируя скорость и глубину проникновений, глядя в это время ему в глаза, позволяя ему любоваться тем, как она откидывается назад, как выгибается, как колышутся её груди. Это было самое прекрасное зрелище. — Ты куда? — Роберт вынырнул из своих ощущений, когда увидел, как Бетти завязывает пояс на халате, убрав волосы на правую сторону. — На кухню, — просто сказала она. — Вспомнила, что у меня в холодильнике завалялся «Мальбек» и немного клубники в шоколаде. — Так ты сначала не это планировала, — сев в позе йога, заметил Роберт. — А что помешало? — Увидела тебя и поняла, что мне очень хочется трахаться, — Бетти надела домашние атласные туфли. — Ладно. Я просто успела соскучиться по тебе. — Может быть, мы с тобой тогда перейдём к следующей стадии отношений? — их взгляды встретились в полумраке комнаты. — Ну уж нет! — протянула она. — Становиться скучной парочкой — ни за что! — А мне Мэгги сказала… — Вот же сплетница, — Бетти засмеялась. — Мы с тобой муж и жена, а вот отношение друг к другу нам срочно надо менять. Вот я хочу, чтобы кое-что было как в восемьдесят шестом, а ты? — Кошка, я хочу, чтобы ты просто была рядом. Я обещаю, что в этот раз точно исправлюсь. Она подошла к нему. Роберт взял её за руку и кинул на кровать. Теперь была его очередь рождать страсть. Когда всё стихло, Бетти неслышно лежала рядом с ним, явно стараясь привести свои эмоции в порядок. — Знаешь, в тебе скрыто всё. Жаль, что я этого не понимаю. — Знаешь, мы всё же запишем альбом. Вот теперь точно пришло время. Робби поцеловал Бетти между глаз, испытывая к ней благодарность. Он хотел думать, что именно сейчас они открыли новую страницу своей жизни.