Black Dog

Ноябрь 2006 Роберт решил приехать в Жирону. Он очень соскучился по Бетти и девочкам. Иногда он чувствовал ревность. Ловил себя на мысли, что ревнует Бетти к этому молодому испанцу, с которым она сейчас работала. С ней не было Томми Вайта или ещё кого-нибудь из её группы, чтобы Роберт мог не переживать за неё. Френн рассказывала о Жироне и о том, как они проводят свободное время. Ей было четырнадцать, и она переживала свою эпоху взросления, пусть они с Бетти и старались сгладить все противоречия между дочерью и окружающим миром. — Как Бетти? — Они с Энрике ушли пить вино и слушать местных музыкантов, — честно отвечала Френн. — Ты не думай, между ними ничего нет. Она всё время ночует дома. — Френн, изменить человек может в любое время и в любом месте, — предостерёг дочь Роберт. — Я знаю. Да ты не переживай. Ей не интересен Энрике как любовный объект. — Она даже не наряжается по вечерам, — услышал он голос Мар. — Просто приезжай, а мы ничего не скажем. Вот Бетти нисколько не ревнует тебя. — Ага, конечно, — Роберт нервно рассмеялся. — Её всегда беспокоили женщины в моём окружении, если они намного моложе её. У твоей матери вагон комплексов по поводу своей внешности. Хорошо, я приеду дней через пять. Договорились? — Ага, — Френн первой положила трубку. У Френн и Мар появилась такая же дурацкая привычка, как и у остальных его детей, — не называть их с Бетти мамой и папой. Раньше Бетти обижалась на то, что Мэгги предпочитает звать её по имени, а к Роберту обращаться «па». Сейчас она относилась к этому намного проще, считаясь с личными границами детей и сохраняя с ними доверительные отношения. Бетти привыкла к этому. Роберт, когда его дети стали подрастать, ясно давал понять, что не хочет, чтобы к нему обращались «папа», даже внуки никогда не звали его дедушкой, ну, если только в минуты детского забытья. Он не хотел, когда был намного моложе, чтобы взрослые дети выдавали его возраст, а теперь не желал до конца стареть, пусть и приближался к отметке шестидесяти лет. С другой стороны, пока Френни и Мар не выпорхнули из родительского гнезда, можно было думать о более насущных, вполне земных вещах, а не о старости. Наверное, поэтому он стал отращивать бородку, которая скрывала, что он не такой красавец, каким его помнили многие. Впрочем, Бетти всегда смеялась над этим. На её фоне Роберт чувствовал себя не такой уж мечтой каждой женщины. Бетти стала просто роскошной дамой: сдержанный минималистический стиль одежды; простой макияж, но при этом всегда скрывающий недостатки и подчеркивающий красоту её глаз и выразительность губ; волосы до плеч, уложенные в объёмную укладку; всё такая же точёная фигура с высокой грудью и рельефными ногами — не то что он сам. Бетти, конечно, постоянно пыталась взяться за него, и у неё многое получалось, но и сам Роберт не стремился выглядеть на двадцать лет моложе. У него не было поводов ревновать Бетти к Энрике Банбери или вообще к кому-нибудь ещё. Бетти всегда работала в мужской компании, в её команде редко бывали девушки. Танцевальные шоу были не в счёт: это вообще по своей организации было совсем иным мероприятием. Но став музыкантом, Бетти записывалась в основном с мужчинами. Если рассуждать с позиции ревности, то получается, все эти парни за ней бегали, а она заглядывалась на них. Но это было совсем не так. Вот и сейчас стоило бы не беспокоиться. Роберт только не понимал, почему запись проходила в Жироне и никто из группы Бетти с ней не поехал. Всё дело было в Банбери: он был испанцем, и ему хотелось работать в родной стране. В октябре Робби вошёл в студию с Элисон Краусс. Подготовка к записи затянулась как из-за трудностей с сопоставлением их графиков, так и из-за разного видения проекта у каждого из них. Элисон хотела сделать кантри. Роберт был склонен записать что-то фанковое и привлечь музыкантов из Нового Орлеана. В конце концов он уступил, чего не мог позволить себе даже с Бетти. На какой-то миг Робби снова ощутил себя не в своей тарелке, почувствовав, как дурные призраки прошлого и их с Джимми отношений снова вошли в его жизнь. Он согласился прощупать почву в столице кантри-музыки и с выбранным Элисон продюсером Ти-Боуном Бёрнеттом. Будучи опытным музыкантом, Бёрнетт собрал первоклассную студийную группу, с которой на удивление было легко работать. Им с Элисон тоже оказалось несложно взаимодействовать друг с другом. Она была очарована Робертом, как и многие другие женщины, а он старался вести себя с ней как со своей подопечной, пусть ей это и не нравилось, и она часто ставила его на место, давая понять, что с ней не получится так разговаривать. Впрочем, Роберту с самого начала надо было понять, что на этой пластинке он будет присутствовать, но не играть роль первой скрипки или же действительно равного партнёра. Равным он становился только с Бетти, которая позволяла ему быть собой с одним простым условием — прислушиваться к ней. — Познакомишь меня с ней? — Элисон подала Роберту чашку чая. — С кем? — С той, кому ты постоянно строчишь сообщения, — ответила она. — Бетти сейчас в Жироне. Обычно мы всегда записываемся в одном городе. Так сказать, контролируем процесс. Ну, кроме пары случаев, когда я не знал, чем она на самом деле занята. — Про неё разные слухи ходят... — Что она стерва и держит меня на поводке? Элисон рассмеялась в ответ: — Именно так. — Она тебе понравится. У него была такая возможность в прошлом году, когда они с Элисон впервые пели в Штатах. Элисон тогда показался сомнительным выбор песни, но они справились. Бетти с ним тогда не было. Она осталась в Англии, аргументируя это тем, что Мар в пору различных прослушиваний нужна её поддержка. Роберт чувствовал, что Бетти осталась дома именно из-за Элисон. Она ревновала его к ней. — Твоя младшая дочь совсем на тебя не похожа, — отметила Элисон. — Она и на Бетти не похожа. Бетти — это произведение искусства от семьи Роже. А Мар… Похожа на кого-то из Данлеров. У них полсемьи рыжие. — Она чудная девочка, так увлечённая тем, что заставляет её гореть, — Элисон улыбнулась. Френни и Мар приезжали к нему недавно. Они решили провести время с отцом в Нэшвилле, и так нечасто видясь с ним из-за того, что он постоянно был в разъездах. Элисон сразу же взяла их под свою опеку, пусть девочки и относились к ней несколько настороженно в самом начале, но потом Робби заметил, что они довольно быстро нашли общий язык. — Мар всю жизнь находится между двух огней. Между мной и Бетти. Я не планировал её появление на свет, к тому времени мне стало очевидно, что быть рядом с Бетти невыносимо. Но она решила всё иначе. Мар это знает. Вернее, чувствует. И порой задыхается от моей опеки, но после той истории с Хосе… Я не могу перестать думать, что если бы не мой зять, то потерял бы её. Потерял так же, как и Карака. — Ты и настоящим именем её не зовёшь. — Ну, Бетти не спросила меня. Просто назвала дочь Робертой, прекрасно зная, какое у меня отношение к этому. Я единственный, кто так её зовет. Остальные её воспринимают как Бобби, — Роберт сделал глоток чая. — Она безумно талантливая девушка. И безумно странная. Думаю, ты заметила это. — Мне кажется, у неё просто сильно развита фантазия, — Элисон бросила взгляд на Роберта. — Девушки в её возрасте склонны к этому. — Бабушка Мар была странной женщиной, живущей в своём мире. По крайней мере, так говорит Бетти. Данлеры — очень своеобразный народец. Когда ты с ними связываешься, то понимаешь, что попал в секту. С Элисон всё было просто. Она не была такой сложной загадкой, как Бетти; наверное, поэтому Роберту было проще расслабиться и просто работать, ничего не ожидая от этого взаимодействия. Он был восхищён Элисон и иногда даже пытался флиртовать с ней, но она быстро поставила его на место, показав, что он ей неинтересен как сексуальный объект. Не то чтобы Робби задумывался за последние годы об измене — та история с Лиззи его многому научила — это было бы глупо. Но что-то опять начало меняться в нём, и пока Роберт не мог ухватить нить перемен. Он приехал в Жирону, ничего не сказав Бетти. В отеле он её не застал, но Мар знала, где они с Энрике обычно бывали в такое позднее время. Роберт, конечно, устал от перелёта и дороги до Жироны, но всё же ему хотелось найти Бетти сейчас, словно он искал подтверждение факта её измены. Впервые за столько времени он мог себе признаться в том, что его сжигала ревность. Да, он ревновал Бетти к этому испанцу, который был намного его моложе. Он понимал, что всё так же нравится женщинам, но чёрт… Совсем не понимал, а нравится ли точно так же Бетти. Она всегда смеялась над этим, говоря, что её сейчас уже не волнуют волосы без седины и лицо без морщин, но её отношение к своей внешности иногда ставило его в тупик. Бетти всё так же — море комплексов — заботилась о том, какое отражение видит в зеркале: очевидно, ей хотелось нравиться мужчинам. А Роберт… Годы мало кого щадят, и то, что людей привлекало в молодости, теряется со временем, а вместе с этим и привязанности становятся слабее. Не то чтобы Бетти заставляла его сомневаться в себе, просто… Роберту казалось, что сейчас она полностью поглощена работой и этим проклятым испанцем, увёзшим её в Испанию. В клубе стоял тёплый полумрак. Сладкий табачный дым заполнял зал, а бодрая испанская речь звучала из каждого угла. Красивая испанка пела на небольшой сцене. Тягучая грустная песня сразу же западала в душу. Роберт принялся выхватывать взглядом парочки, надеясь, что Бетти всё же тут, а не где-то в номере с Банбери. Он вспомнил, как они с Бетти таскались по отелям, когда Фредди был в Англии, а они скрывались от всех. Бетти давно оставила Фредди, но всё равно ощущение, будто она запросто может ему изменить, все ещё теплилось где-то в глубине души. Наткнувшись взглядом на Бетти и мужчину у барной стойки, Роберт вздохнул с облегчением. Они о чём-то говорили, Бетти смеялась и потягивала вино. На минуту она повернула голову к Робби, и их взгляды встретились. Немного помедлив, Бетти улыбнулась, а потом что-то сказала своему спутнику и направилась к Роберту. На ней было свободное платье из струящейся серой ткани, мягко обтекающее изгибы её тела. — Что ты тут делаешь? — спросила она, лишь только спустя некоторое время потянувшись к Роберту и легко целуя его в уголок губ. — Хотел увидеть тебя, — просто ответил Робби. — Я думала, что ты увлечён работой, — это прозвучало без какой-либо обиды. — Увлечён, но я соскучился по тебе. Она потащила его знакомиться с Банбери. Энрике оказался славным парнем, обаятельным и импозантным. Они говорили в основном о музыке и вдохновении. Банбери был из другой эпохи, он начал петь в рок-группе в конце восьмидесятых, в итоге оторвавшись от коллектива и начав сольную карьеру. Он и правда был успешным. Женщины, безусловно, сходили с ума по этим тёмным кудрям и глазам, его манере одеваться и тёмным очкам, закрывавшим его лицо. У него впереди была целая жизнь, полная взлётов и падений, но он не производил впечатления той самой разнузданной рок-звезды, какой был сам Роберт тридцать лет назад. Другое поколение, другой язык, другая культурная среда. Они с Бетти вместе пошли в отель и всю дорогу молчали, а Роберт всё гадал, что именно у Бетти сейчас на уме. Вернувшись в номер и перебросившись парой слов с Френн и Мар, они пошли в спальню. — Ты ревнуешь, — легко смеясь, заметила Бетти, когда дверь за ними закрылась. На половину её лица падал лёгкий свет, вторая была скрыта полумраком. Роберту было трудно понять, что последует дальше. — Что? — Ты ревнуешь меня. Это что-то новенькое. Раньше я была ревнивой сукой, а сейчас, оказывается, ты ревнуешь меня к Банбери. — Кошка… — он хотел было ей возразить, но Бетти подошла к нему и приложила палец к его губам. — Раньше тебя забавляло то, что мужики смотрят мне в декольте, и ты лишь пару раз позволял себе устроить мне сцену ревности. — Я изменился с тех пор. — Я не сплю с ним, если ты об этом. Я слишком стара для драм. — Не смеши меня, Элизабет Данлер. Ты как раз не стара. — Я к тому, что переросла бурные ссоры, — она потянулась к нему, сплетая руки в замок на его шее. — В это я слабо верю, моя дорогая. — Тогда пойдём в постель. Роберт не стал спорить с Бетти, да и зачем это было? Да, он ревновал её, но понял, что она вряд ли станет выбрасывать в мусорный бак то, над чем работала столько лет. Впрочем, нет ничего плохого в ревности, сейчас она стала для Роберта пламенем, что подогревала его страсть к Бетти.

***

Декабрь 2007 Бетти выпустила альбом в тот же день, что и Роберт, и журналисты сразу же начали соревнование: кто из них двоих покажет лучшие продажи на старте. Их обоих это вообще мало волновало, но пресса любила жареные сенсации. «Mi Buen Amor» в чём-то была очень похожа на привычный стиль Бетти, но в то же время можно было легко заметить испанский налёт в её музыке. Альбом был полностью записан на испанском языке, и это означало, что скорее всего, он станет хитом в Латинской Америке и США, в штатах с испаноязычным населением. Критика высоко оценила пластинку, ведь продюсером был Банбери, а у него был особый взгляд на музыку. Роберту тоже очень понравилась работа, он даже отметил, как красиво сливаются голоса Бетти и Энрике, пусть всё так же и ревновал её к этому испанцу. Они с Энрике вместе записали гитарные партии, что придавало пластинке ещё больше шика. Многие критики постоянно задавались вопросом: почему Бетти раньше не делала этого? Многие поп-звёзды, имевшие испанские корни, давно записывали альбомы на языке предков, пусть английский и был для них родным, а Бетти словно боялась этого шага. «Pa' dónde se fue», казалось, была из какого-то прошлого Бетти, потому что Роберт чувствовал: это опять о нём. О том, как он когда-то ушёл, оставив Бетти переживать внутри себя одиночество. Но по испанской традиции песня о таких страданиях была очень бодрой, с журчащими переливами гитар. Бетти, правда, отрицала, что это из коллекции её личных эмоций, но Робби слабо в это верил. — Иногда я даже не понимаю, насколько глубоко ранил тебя когда-то. — Мы жили моментом, не заглядывая слишком далеко, — парировала она. Банбери написал текст «Que sí», который передаёт трепет юношеской любви, приключений и радости, спонтанности в отношениях. Он прославлял красоту риска и бережное отношение к сильной связи между двумя людьми, и такая задорная и очень лёгкая музыка выражала опыт первого чувства. Бетти явно вспоминала о том, как в шестнадцать лет влюбилась в Фредди, а Банбери — о своей школьной любви. Самой берущей за живое песней на альбоме была «Mi buen amor» — о любви, которую мы часто теряем в жизни. После выступления на испанском телевидении зрителей спрашивали, что понравилось в исполнении испанской рок-звезды и английской танцовщицы, и многие отвечали: именно эта песня, потому что она задевает нужные струны души, напоминая о том, что по разным причинам исчезает из нашей жизни. Единственным кавером на альбоме стал сингл Los Saicos «Ana». Это была самая перепеваемая испаноязычная песня, и конечно, Энрике предложил Бетти исполнить её, пусть она и была несколько мужской, ведь говорится в ней о том, как один друг увёл девушку у другого, из-за чего и распалась группа. — Эта была первая композиция, с которой мы начали работать, — признался в интервью Энрике. — Мне хотелось понять, правду ли говорят о том, как Белла записывает материал. С ней оказалось интересно спорить, а потом находить общее решение. Вечером мы обычно ходили по клубам и ресторанам Жироны: мне хотелось, чтобы она прочувствовала нашу атмосферу. Пусть Белла и наполовину испанка, но всё же она выросла в чисто английской среде и влияние на неё оказала совершенно другая музыка. Но это слияние английского, американского, испанского и латиноамериканского вышло очень изысканным. Ещё одна типичная латиноамериканская песня «Amárrame» была с несколько двойным смыслом то ли о привязанности, то ли с некоторым сексуальном подтекстом, отчего пресса позволила себе говорить о том, будто между Бетти и Энрике что-то есть. Его это несколько обижало, и было видно, что он не совсем понимал наглость американских журналистов. — Они всегда сочиняли обо мне всякие небылицы, так что забей. Они всегда зарабатывали на мне. Ещё с того самого дня, когда я впервые приехала в Америку, их всех волновало, сплю я с Робертом или нет. Мне почти всех рокеров в любовники приписали. — Но моя девушка бесится от этого, — Энрике сделал глоток воды. — А мой муж бесится оттого, что мы с тобой едем в тур. Чёрт, впервые в жизни он так серьёзно меня ревнует. — У него же было много поводов для этого. — Его это не тревожило, потому что он сам был паршивой овцой, постоянно мне изменяя. Вернее, время от времени. Так что… сейчас для него это непривычно. — «Yo Te Qui» ты про него написала? — Я почти все песни написала для него. А эту особенно. Эту песню Бобби очень любила напевать по дороге из школы. Она постоянно делала это с тех пор, как услышала её во время записи в Жироне. Это начало немного бесить Роберта, но он молчал, особенно каждый раз, как Мэгги объясняла, для кого это песня. — Мэгс, вот лучше бы ты вышла замуж, нежели чем пытаться промывать мне мозги. — Я не собиралась выходить замуж за Себа. Он оказался придурком, который хотел перетащить меня в Эдинбург, а у меня не было планов перебираться туда. — По-моему, ты его недооцениваешь, — отметил Роберт. — По-моему, он мне не подходит. То, что он неплохой любовник, не даёт ему права думать, будто в остальном он тоже хорош, — она закончила складывать книги в шкаф. Многих поражало то, что Бетти смогла написать восхитительные тексты на испанском, пусть Энрике часто их и редактировал на благозвучность, внося свои штрихи, а иногда сам брался за перо и Бетти просто создавала мелодию. В «Primaveral» она описала романтические отношения, которые пережили взлёты и падения, но остались крепкими благодаря глубине чувств. И только Роберт мог узнать: в отдельных моментах это было о них, о том, что знали только они и никто не мог догадаться, что в этих словах — вся их жизнь. Энрике написал «No te fumes mi mariguana» после того, как Бетти за чашкой утреннего кофе рассказала о том случае, когда она сбежала от Роберта, чтобы покурить марихуану с Джимми и компанией. Правда, Энрике рассказывал о любовнике, который случайно выкурил всю марихуану. «Cielito de Abril» — очень нежная и при этом очень грустная. Роберта поразило то, как тонко Бетти и Энрике исполнили песню, делая это полушёпотом, придавшем ей ещё более печальный оттенок. Он видел, как они с Энрике записывали песню, почти не споря, находясь на одной волне. Слово «flaco» — это ласковый испанский термин, означающий «худой» или «стройный», и используется он для описания того, кого любят. По крайней мере, Энрике так постоянно говорил Бетти, понимая, что она пусть и знает язык, но не всё для неё знакомо. «Flaco» снова была о любви, пусть многим критикам и не понравилась, потому что они привыкли слышать Бетти, которая исполняла песни о взрослении, отношениях с отцом и своём месте в мире, но на испанском у неё больше получались стихи о любви, и Энрике был не против. Именно теперь многие поняли, что есть на самом деле кошачья грация Бетти в пении. — Вы всё время так нежно поёте. — Да, но испанский язык не очень позволяет это делать, — всегда смеялась Бетти. — Кто вообще мог подумать, что испанский рок может быть таким лиричным. Кажется, мы все застряли в своих стереотипах. «La Trenza» — о мечтах и потенциале женщины, а также о желании говорящего поддержать и побудить её сиять. Бетти вернулась к своей излюбленной теме для песен, пусть на самом деле это Энрике полностью сделал композицию. Он был вдохновлён тем, как Бетти прокладывала свой путь в этом бизнесе и как она всегда оставалась собой. — Как жизнь и смерть, как тот, кто не сожалеет о потерях. Скажи, это о личном? Я думаю, что ты сейчас находишься в том возрасте, когда многие твои друзья уходят. — Мы все это переживаем, — нашёлся за Бетти Энрике. — «Vendaval» — именно про любовные потери. Нас любили, мы любили, но всё это часто имеет конец. — Я всё так же верю, что от любви умирают, — напомнила Бетти, и испанские ведущие легко засмеялись. — «Palomita» — это о твоих странствиях по Южной Америке? — снова обратилась ведущая к Банбери. — Мне понравилось, что вся мелодия выстроена в стиле вальса. — История серого голубя, который отправляется в путешествие в поисках нового дома. Песня исследует темы миграции, принадлежности и стремления к свободе. Это очень актуально в нынешнее время. — Я много где жила, но сложно променять Уэльс на что-то другое. Хотя наша профессия даёт нам возможность кочевать по миру. Пластинку закрывала «Cuando Era flor», повествующая о стойкости и силе цветка перед лицом невзгод и одиночества — метафора цветка, символизирующего любовь и уязвимость, растущего в суровой и пустынной среде. Это было идеально завершение работы, которую проделали Бетти и Энрике. Эта суета с выходом альбома не затянулась настолько, что можно было бы забыть о событии века. Led Zeppelin спустя столько лет выступали вместе. Вечные отказы Роберта сделали подобный факт каким-то особенным, но в этот раз он согласился не просто так, да и решиться для него было не так просто. Завершив работу над альбомом с Элисон, он отправился домой и возродил ещё одну из своих бывших групп, хотя Honeydrippers вернулись без помпы, дав всего пару выступлений. Первое из них, состоявшееся в ратуше Киддерминстера в декабре прошлого года, Роберт организовал, чтобы собрать деньги для одного из своих соседей, чтобы тот мог пройти жизненно важное лечение опухоли головного мозга. Два месяца спустя группа выступила в клубе «JB» в Дадли, чтобы отметить шестидесятилетие звукорежиссера Планта Роя Уильямса, который много лет работал с ним. На эти концерты Роберт пригласил Робби Бланта, а также Энди Сильвестра — оба они были участниками оригинального состава группы Honeydrippers, с которой он гастролировал в восемьдесят первом году, начиная своё сольное плавание. Состав дополнил клавишник Марк Стэнвей, друг Планта, который играл в местной рок-группе Magnum, и ритм-секция, состоящая из двух музыкантов, работавших по совместительству, которых он знал по своему деревенскому пабу. Репетиции проходили в сарае, примыкающем к его дому, и набор старинных рок-н-ролльных и R&B мелодий, которые они разработали, был взят из его коллекции пластинок. Роберт ждал, когда Бетти вернется из Жироны. С ним были Мар и Френни, а в последнее время и Джесси стал много времени проводить у него дома, всё чаще садясь за барабаны. Робби надо было отвлечься от разных мыслей: от своей ревности, от девиц, которые всё так же смотрели в его сторону, от некоторого одиночества. Он совершенно не хотел изменять Бетти, решив для себя ещё в прошлый раз: ему больше не надо наступать на одни и те же грабли. Бетти вернулась лишь на Рождество, поэтому в январе он собрался украсть её у Энрике и отвезти в Мадрид: уж очень сильно он по ней соскучился. Робби оставался в своём убежище в Дженнингсе, пока зима не сменилась весной. Он уговорил Стэнвея, Бланта, а также Роя Уильямса присоединиться к нему в другом его местном начинании — в команде, в которую он вошёл для еженедельной викторины в своём деревенском пабе. Там были мы, обычные парни из паба и команда женщин, которые каждую неделю выигрывали викторину. Если вопрос касался футбола или музыки, Роберт был подходящим человеком. У него такое богатство знаний о музыке до шестьдесят пятого года. Он мог назвать всех игроков каждой группы и песни с каждой стороны их пластинки. К тому времени Бетти вернулась из Жироны: работа с Барнбери уже была позади, чему Роберт искренне обрадовался, собираясь окунуть Бетти в свою привычную рутину. Они с Джимми уже обсуждали этот вопрос — возвращение Led Zeppelin. Ахмет Эртегюн умер в декабре прошлого года после падения за кулисами концерта Rolling Stones в Нью-Йорке. Вдова восьмидесятитрёхлетнего мужчины намеревалась устроить концерт в качестве дани уважения своему покойному мужу и попросила об этом Джимми, надеясь, что тот уговорит Роберта нарушить своё обещание. — Это плохая идея, Бетти. — Почему? — она непонимающе посмотрела на Роберта. — Это всего лишь один раз, а дальше ты вправе не продолжать это. — Ты прекрасно знаешь, что я не особо тяну свои же песни. — Это вполне решаемо, — уголки её губ дрогнули. — Подумай. Да, они планировали сделать что-то столь же лаконичное, как и предыдущие их выступления — несколько песен и всё. В июне они собрались в Лондоне на первую репетицию, и Джейсон Бонэм снова присоединился к ним за ударными. Робби, Джимми и Джонси нужно было стряхнуть ржавчину, но младший Бонэм обладал энциклопедическими знаниями о творчестве «Цеппелина», ему легко было влиться в творческий процесс. Спустя несколько недель Роберт, ощущая раздражение от шумихи вокруг группы, отправился со своей командой Strange Sensation на гастроли по Европе и Северной Африке. О шоу на арене O2 было объявлено в сентябре, и первоначально оно было запланировано на конец ноября. В следующем месяце был выпущен «Raising Sand». Ожидания от него были невелики: показателем успеха Роберта на тот момент был тот факт, что о нём почти бегло, хотя и положительно, была дана рецензия в журнале Rolling Stone. О пластинке Бетти говорила вся испаноязычная пресса. Для них это было целое событие: звезда испанского рока и английская блюзовая певица, а Бетти для них была именно такой, объединились на время. У Роберта немного шевелилась ревность к успеху Бетти, но он решил не зацикливаться на этом, чтобы не наделать ошибок. «Raising Sand» вошёл в чарты США и Великобритании под номером два, и к концу года было продано более двух миллионов копий, во многом благодаря старомодному феномену сарафанного радио. Роберт был этим удивлён не меньше остальных, но при этом его удручала мысль, что у него всё получается, если он работает с кем-то. Раньше локомотивом его успеха была Бетти, а сейчас, выходит, Элисон. Репетиции для шоу O2 продолжались, и идея расширилась до полноценного выступления. Также обсуждался тур. Внутри лагеря «Цеппелинов» вновь всплыли старые противоречия. Робби и Джимми спорили по поводу предложенного сет-листа, и это придавало всему предприятию неприятный оттенок. Роберт очень, очень не хотел этого воссоединения. Он, как всегда, несколько раз по этому поводу звонил Бенджи. Он явно опасался, что это снова затянет его в трясину. Поскольку приближалась дата концерта в O2, а репетиции к нему становились всё более интенсивными, Роберту пришлось уйти и продвигать «Raising Sand». Успех альбома потребовал от него больше времени, и это усилило напряжённость вокруг воссоединения Led Zeppelin. — Он точно не соскочит? — Джимми сейчас разводился с Дженной, что было вполне логично, и это заставляло его думать об этом, а тут ещё и Роберт подкидывал проблем. — Я не могу на него давить. — Боишься, что он снова пойдёт искать приключения? — У нас не всё идеально. Опять. Он ревнует меня к Банбери. Хотя, признаюсь, у меня была мысль… — Мне всегда казалось, что именно Роберт — паршивая овца, — усмехнулся Джимми. Бетти чувствовала, как назревает внутренний конфликт. Она старалась не лезть в жизнь Роберта, лишь только когда он просил её, давала ему совет. Трудно было сказать, в чём именно дело, но Бетти старалась следовать за Робертом. Вернувшись из Жироны, она стала везде таскаться с ним, считая необходимым своё присутствие рядом. Мэгги постоянно возмущалась по этому поводу, считая, что так мать добьётся лишь только того, что им с Робертом станет скучно жить под одной крышей. Наверное, они просто перестали жить на одной волне. Впервые за столько лет. Билетов было продано очень много, и смели их за несколько часов — это ещё больше угнетало Роберта. Его раздирали сомнения, но пути назад уже не было. Из-за сломанного пальца Джимми пришлось перенести дату концерта, а компромисс между музыкантами по поводу сет-листа был найден. Бетти прекрасно знала, как Роберт не любит петь «Stairway to Heaven»; он давно её не исполнял и сейчас согласился спеть её в середине шоу, а не финале, как того требовали организаторы. Всё это время подготовки к шоу было сущей мукой, но оно того стоило. По крайней мере, один человек был счастлив. Билл Фланаган смог сделать своё шоу «Перекрёсток» для кантри-музыкального канала. Роберт и Элисон снимались в Нэшвилле в преддверии выпуска пластинки. Выступление было поразительным: музыканты на вершине своего мастерства объединились с двумя выдающимися певцами, чьи голоса сплелись, словно были созданы друг для друга. Именно тогда Роберт познакомил Бетти с Элисон. Он ожидал, что они не найдут общего языка, но всё было иначе. Настороженность Бетти куда-то пропала; они с Элисон проговорили весь вечер за бокалом вина, и Роберт с трудом встревал в их беседу. В основном они говорили о нём, и Робби чувствовал, как Бетти иногда пытается уколоть. Он не особо понимал, что именно изменилось между ними. Но эта последняя работа с другими известными музыкантами из иного музыкального мира что-то перевернула в них, и кажется, у них уйдёт какое-то время, чтобы всё это понять. Шоу было грандиозным. Публика была отзывчивая, а сами музыканты спустя столько лет после распада смогли отыграть концерт так, как делали это в молодости. Они приехали на арену со своими семьями, как это было во время их последнего выступления в Англии, и все были такие счастливые. Напряжение между Джимми и Робертом пропало, и это дало повод всем думать, что это начало новой страницы группы, но Бетти знала, что это не так. — Я к этому больше не вернусь, — как-то сказал Роберт. — Я знаю, — она обняла его сзади. В тот вечер всё казалось возможным, но это была лишь иллюзия. Роберт снова окунулся в домашний заботы и подготовку к предстоящему туру с Элисон. Он снова закрыл для себя прошлое.

***

Август 2008 Роберт никогда не делал пауз, чтобы отпраздновать победу, желая всё время быть в движении и действовать. Тем не менее он сделал исключение. Ему исполнилось шестьдесят, и он отметил это событие вечеринкой. Её характер многое говорил о нём. Это было не блестящее событие, а скорее, неформальная встреча семьи и друзей, состоявшаяся в его деревенском пабе «Голова королевы». Тем более Френн исполнилось шестнадцать, и Робби посчитал эту дату довольно значимой. Она недавно окончила школу и решила проходить разные курсы по дизайну, чтобы спустя некоторое время поступить в колледж. Френн горела работами Александра Маккуина и Джона Гальяно, который на самом деле был испанцем, а не англичанином. У неё уже был парень по имени Стив Морган, который бесил Роберта своим несерьёзным отношением к жизни, из-за чего они с Френн часто вступали в словесные перепалки. И самое интересное, мирила их вовсе не Бетти, а Кармен, которая прекрасно помнила все эти «мужские разговоры» и страхи рассказать всё родителям. Робби организовал установку шатра в пивном саду паба, где поставщики провизии обслуживали шведский стол из индийских блюд. Среди присутствующих друзей были диджей Боб Харрис, бывший гитарист Band of Joy Кевин Гаммонд, а также Перри Фостер, который еще в далёком шестьдесят четвёртом году взял Планта-подростка в качестве певца в свою группу Delta Blues Band. Приехал и Ленни Кравиц: большой туристический автобус его группы застрял на узкой просёлочной улочке, ведущей к пабу. Это было британское лето, и шёл дождь, но Роберту это никак не мешало, он нанял по этому случаю пару стендап-комиков, и они поддерживали лёгкую атмосферу. У него всё так же болела спина, за что он вечно получал нагоняй от жены, но Бетти всё никак не могла заставить его хотя бы иногда заниматься вместе с ней растяжкой. Мар лишь только смеялась над этим. В свои тринадцать она была мудра не по годам и всё больше становилась похожа на ирландскую фею: такая тонкая, воздушная, маленькая, хрупкая девушка, которую вовсе не надо было защищать. Но Роберт пытался её опекать, отчего Мар бесилась, хлопая дверью и уходя подальше от дома. — Ты так ничего не добьёшься, — частенько говорила ему Бетти. — Ей тринадцать, и она считает себя взрослой. — Ты сама говорила, что в балете полно похотливых мужиков. — В балете больше геев, чем нормальных мужиков, — парировала Бетти. — С Мар всё в порядке. В ней гораздо больше адекватности, чем во Френн. Френн всю жизнь будет влюбляться снова и снова, пока не встретит того самого, который заставит её повзрослеть. — То есть, этот придурок Стив не первый? — Конечно. И вообще, что ты хотел? Она очень красивая и очень харизматичная девушка. Свой магнетизм она взяла от тебя. А то любят иногда всякие твои родственники говорить, что я нагуляла детей неизвестно от кого. Мы с Френн договорились, что она не будет ложиться в койку с парнями, не подумав. — Больно она тебя будет слушаться. — Меня она слушается, — напоминала Бетти. — А тебя дочери уже боятся. — Почему? — Ты сам у них спроси. — Я перегибаю палку? — вдруг осознал Роберт. — Да! — выпалила Бетти. — Я привыкла, что не вмешиваюсь в твои отношения с детьми. Я вообще привыкла быть всегда на вторых ролях. Я знаю, из-за моего вранья Мэгги никогда не станет мне доверять, как мне хотелось бы, и вечно будет бегать к тебе за советом или за помощью. Джесси не воспринимает меня, как Логан. Но почему-то Кармен и Логан больше довлеют ко мне. А знаешь почему? Я была их отдушиной. — Я не думал, что так задеваю тебя, — Роберт поднял на неё глаза. Роберт не особо гонялся за молодостью, но всё же решился сделать подтяжку лица. Бетти ничего не сказала по этому поводу. Она ничего с собой не делала, пусть раньше и хотела. Роберт удивлялся, как ей до сих пор удаётся так молодо выглядеть. Конечно, секрет был прост: Бетти всё так же тренировалась, не давая себе поблажек, набрала немного веса, чтобы лицо не осунулось и морщины не так сильно читались на её лице, тратила много денег на свою красоту. И вот, глядя на неё, Роберт часто ловил себя на чувстве восхищения. У него была такая красивая жена, что ему было просто стыдно стареть и дальше рядом с ней. Она всё так же смотрела на него — влюблённо и страстно — пусть между ними и пробежала чёрная кошка. Их отношения немного охладели, каждый стал жить своей жизнью, и Роберта это бесило. Бетти не хотела возвращаться на орбиту его жизни, она была увлечена тем, что вызывало у него интерес, но никак не сближало их. Единственное место, где они всё так же были едины — постель. Да, они стали меньше нуждаться в сексе, но по-прежнему хотели друг друга. Это означало, что их отношения отнюдь не умерли, а просто стали какими-то другими. Семья Роберта разрослась в последнее время. У Логана уже были дети — двойняшки, что было редкостью для их семьи — прекрасные Таллула и Харлем. И славу Богу, что Логан не стал продолжать эту дурацкую традицию: никто из внуков Роберта не носил его имя. Хотя… тут нельзя быть ни в чём уверенным, ведь Джесси ещё не вступил во взрослую пору, да и Френн с Мар однажды выйдут замуж. В выходные перед своим днём рождения Роберт принял приглашение стать почётным вице-президентом «Вулверхэмптон Вандерерс» — футбольной команды, которую он поддерживал на протяжении пятидесяти пяти лет. Это было одно из лучших событий в жизни Роберта. — Ты такая красивая, — он нагнулся к Бетти, шепча ей на ухо. — Я часто этого не замечаю. — Замечаешь, — она подняла него глаза,глядя поверх бокала вина. — А ещё я тебя ревную, старый идиот. — Я знаю, — он удивлённо посмотрел на неё. — Я не в той кондиции, чтобы изменять. — Ну… — У меня никогда ничего не было с Банбери, пусть в первую нашу встречу я и думала об этом. — Почему ты думала об этом? — Роберт замер, ожидая самого худшего ответа. Да, он уже не так молод, но ему хотелось думать, что только он может заводить Бетти. — Не знаю, — уголки её губ дрогнули. — Я верная жена. — А я… — Ну, сейчас тебе возраст не позволяет вести себя так беззаботно. Они-то не знают про твою больную спину да прочие проблемы. Как узнают, так интерес к тебе пропадёт. Сразу же. — Ты меня ещё любишь? — К чему такие вопросы? — Бетти засмеялась. — Порой мне кажется, что мы отдаляемся друг от друга. — Я люблю тебя и всегда, по сути, любила тебя одного. — Фредди явно не в счёт. — Фредди был моей юношеской влюблённостью. А тебя я любила. Всегда, — она коснулась его щеки. Борода заколола ей руку. — Я не знаю, сколько нам отвела времени жизнь, но хочу, чтобы всё оставалось прежним. — Значит, так и будет. — Нет, — протянула она. — Только не с тобой. Ты даже при смерти не будешь сидеть на месте. Кстати, с днём рождения, — Бетти потянулась к Роберту, целуя его в губы. — Споёшь сегодня? — Может быть, — она засмеялась. Роберт обнял её, но всё равно не получил ответа, что же сейчас творится с ними. Он надеялся, что время снова расставит всё по своим местам.

***

Июль 2009 — Ты когда-нибудь была во дворце? — спросила Бобби, поглядывая на Бетти, спокойно достающую украшения из шкатулки. — Нет, не была, — Бетти быстро надела простые серёжки с жемчугом. — Мой дед там был. У него есть орден. Честно, нашей семье это никогда особо не было нужно. — Это почему же? — Санни переглянулась с Бобби. — Потому что мы ирландская аристократия, такая древняя, что её уже не раз одаривали, пусть и гордиться порой нечем. Сегодня они ехали на приём в Букингемский дворец. В этот вечер принц Чарльз вместе со своей женой исполнял обязанности хозяина вечера, раздавая награды. Все знали, как он любил рок-музыку, потому что вырос на ней. Принцу было столько же лет, сколько и Роберту, и конечно, он любил Led Zeppelin. Роберта несколько тяготило всё это. Награды от короны. Приём. Вся эта суета. Он не любил всё это, пусть и был женат на самой настоящей аристократке. Но он не мог отказаться от назначения командором Британской империи за вклад в развитие музыки. Это был не дворянский титул, но вполне весомое обозначение его заслуг перед английским обществом. Это одновременно трогало и вызывало некоторые внутренние противоречия. Хорошо, что принц Чарльз забыл все резкие высказывания Бетти в адрес королевской семьи и решил позвать всё семейство Роберта на приём. Бросив взгляд на Бетти, одетую в бежевое платье, Робби увидел, насколько величественной она стала с годами. В обычной жизни Бетти была простой и доступной для многих людей, но в светском обществе она как будто замыкалась в себе, вспоминая всё то, чему её учила Диана. В тот вечер она была весёлой и спокойной, аккуратно делая глотки шампанского, чтобы не испортить бежево-розовую помаду. Дети тоже были с ними. — Френн, я подумал над тем, чтобы отпустить тебя с Логаном в Лондон, — Роберт стал разглядывать мысок своих туфель. — Кармен в твоём возрасте уже жила с Бетти в Роуз-Хаусе, поэтому мне придётся дать тебе воздуха. Только без глупостей. — Я всего лишь рисую, — Френн хитро улыбнулась. — Да, только все смотрели на твоё платье и явно хотели узнать, кто же его сшил. Робби помнил, как Френни бралась за кисти, когда была маленькой. Тогда её совсем не занимали иголки и нитки, но со временем интересы переменились. Наверное, тут ещё была заслуга Стеллы Маккартни, дочери Пола. Та, увидев как-то рисунки Френн, сразу же сказала, что ей надо задуматься о профессии дизайнера — вот так девушка и взялась за иголки и катушки ниток. Роберту было сложно отпустить Френни, но она стала взрослой и ей было пора искать свой путь. Он спокойно смотрел, как Логан пытался построить карьеру музыканта и у него не получилось стать новой рок-звездой. Робби всегда молчал по этому поводу и не заставлял заняться чем-то серьёзным, аргументируя тем, что теперь у него двое детей, и пока Бриджит позволяя Логану искать себя, то можно было оставаться спокойным за сына. Джесси тоже больше интересовался музыкой, предпочитая периодически путешествовать, а потом возвращаться в студию; он работал с известными музыкантами, оставаясь в их тени. Ширли это совсем не нравилось, но она предпочитала молчать. Деньги Роберта позволяли чувствовать себя спокойными за своё будущее, оттого им не надо было гнаться за своей мечтой. Роберт смирился с тем, что дети покидали дом, обзаводились своими семьями, а их дети вырастали. Санни было уже почти шестнадцать, а Белле в этом году исполнилось пятнадцать. Вот-вот и они начнут идти своим путём. — О чём думаешь? — Бетти подошла к нему. Они находились во внутреннем дворе дворца, где делали протокольные фотографии. — Так, о прозе жизни, — его губы расплылись в мягкой улыбке. — Надеюсь, что ты всем доволен? — Почему ты об этом спрашиваешь? — он удивлённо посмотрел на неё. — Я знаю, как быстро ты устаёшь от суеты. Тур с Элисон, вся эту мишура с премиями. Может быть, ты свозишь меня куда-нибудь? — А куда ты хочешь? — Бетти положила руку на его локоть. — Не знаю, оставляю эту задачку тебе. Вернувшись домой, он с трепетом снимал с неё это простое платье с изящной вышивкой, думая о том, что их постель в последнее время превратилась в тихую гавань. Впрочем, они столько лет были знакомы, что удивительно, как они ещё не перегорели этой страстью. Роберт перебирал шёлк волос Бетти и ощущал умиротворение, слушая, как его сердце постепенно успокаивается. Да, он определённо счастлив. В эту ночь ему удалось прогнать призрак тревог и своё некоторое недовольство отношениями с Бетти. Наверное, они просто пришли к тому, о чём всегда говорил отец. Они стали самыми настоящими мужем и женой, но всё равно на душе часто бывало тревожно. Роберт боялся, что всё больше и больше они с Бетти начинают жить на разных полюсах. — Что бы ни случилось дальше, я всегда буду рядом, моя прекрасная любовь, — прошептал он на ухо Бетти, чувствуя, как она принимает во сне расслабленную позу.