Black Dog

Март 2004 Впустив в дом Джимми, Бетти направилась на кухню, чтобы поставить чайник. В последнее время они не так много общались. После того, как Роберт сбежал от Джимми, он старался как можно реже встречаться со старым другом. Недавно Роберт помирился с Джонси, но всё равно это не означало, что каждый месяц они организовывали барбекю. Да, они ещё записывались с Джимми в Нью-Йорке и исполняли каверы, отдавая дань великим музыкантам, но на этом было всё. Роберт вообще редко застревал в длительных отношениях, предпочитая вечно двигаться вперёд, особенно если это касалось работы. Робби был лидером, и ему сложно было находиться под чужим давлением или влиянием, в таком случае он просто начинал задыхаться и желал только одного — сбежать. Им удалось выстроить партнёрские отношения, в том числе и в студии, но и эта схема часто давала трещину. Роберт был котом, который гуляет сам по себе, самостоятельно принимающим решения, стараясь ни на кого особо не оглядываться. Наверное, поэтому им порой было так сложно друг с другом. Да, Бетти пыталась быть удобной, уютной, спокойной, но у неё тоже была своя жизнь. Она любила отдавать часть ответственности другим, нисколько не считая, что её задвигают на задний план и все делают так, как хотят другие, а её мнение не имеет для окружающих мало-мальского значения. Балет учит полагаться на других, учит лидера видеть, что есть другие и надо думать об общем деле. С Робертом всё было иначе: он сам хотел контролировать всё, в то время как балерину контролирует множество людей. Но он боялся остаться в одиночестве на этом пути и всегда искал соратников, которые могли бы ему помочь в его деле, а ещё он боялся говорить об этом многим людям. Все эти годы он создавал иллюзию того, что ему нравится быть в тандеме с Джимми, но сейчас он старался дистанцироваться от этого, выбирая свой настоящий путь. Бетти сейчас понимала, насколько им было тяжело быть вместе все эти тридцать лет. До того момента, как они решились жить вместе, всё было намного проще. Они жили от встречи до встречи, страдая друг по другу, томясь в разлуке и накидываясь друг на друга, когда встречались после долгих дней ожидания. Но совместный быт всё портит, обнажает всё то, что всегда хотелось бы спрятать и никогда не показывать другому человеку. Бетти было сложно мириться с «тараканами» Роберта; все эти годы она старалась найти компромисс между своими принципами и его действиями, и каждый раз поступалась именно своими принципами. Наверное, если бы не это, они бы давно разошлись. Бетти всегда давала шанс отношениям, когда понимала, что в Роберте есть остаток чувств к ней, но стоило ей начать сомневаться в этом, как ей сразу же хотелось уйти от него. Джимми огляделся по сторонам, явно пытаясь понять, что сейчас происходит в доме друга. — Как жизнь? — Неплохо, — Бетти поправила воротник зелёной рубашки. — А Роберт? — Думаю, вернется часа через два, — Бетти повернулась к Джимми. — Он с девчонками и Джесси уехал. Отдаёт отцовский долг. После смерти отца понял, что чувствуют дети. — А ты как? — А что я? Я любила Роберта-старшего, но… Я не особо понимаю, что чувствует Робби, потому что смерть моего отца прошла мимо меня, — она подала ему чашку чая. — Это Роберт подарил? — Джимми указал на кружевное золотое колечко, такое простое и лаконичное, что с трудом верилось, что это подарок Роба. — Ага, — Бетти засунула руки в карманы широких брюк. — На тридцатилетие. — Помню, когда он потащил меня выбирать гребни из слоновой кости, изрядно достал меня тогда. Ты же прекрасно знаешь, каким скрягой он может быть, а тут такой дорогой подарок. Когда он сказал, что тебе, я впервые подумал: у него это серьёзно. Он дарил подарки и Каталине, и Мишель, но никогда не выбирал их так внимательно. — Ты не меньший скряга. Брал деньги за бензин, когда их не было у Бонзо и Робби, — напомнила Бетти. — В нашей семье только я транжира. Всегда любила тратить деньги на банки да шмотки. — И все же, как там Боб? — Джимми сделал глоток чая. — От него же вообще правды не добьёшься. — Ну, вроде бы нормально. Собирается записать альбом. Он изменился после Мали. Не сильно, но всё же. — А ты? — А что я? Я думала, что он мне всю душу вывернет наизнанку, пока был там. — Ты могла бы остаться дома, — Джимми слабо улыбнулся. — Англия далеко, а Фес ближе, — Бетти посмотрела в окно. — Не знаю, когда привыкну к тому, что он такой беспокойный. — Ты всегда знала, что ему не сидится на месте. И вряд ли вообще когда-то будет сидеться на одном месте. Он, наверное, только на смертном одре перестанет заниматься музыкой, — напомнил Джимми. — Надеюсь, на сей раз вы хотя бы не ругались? — Нет. В этот раз обошлось без глобального выяснения отношений. Мы драмой, кажется, переболели. — Поверь мне, Боб не сможет десять лет подряд хранить тебе верность. — Я знаю. Как и ты. — Да, но только это он застрял в отношениях с одной женщиной на протяжении тридцати лет, ещё и двоих детей умудрился ей заделать. В начале февраля Роберт-старший умер во сне. Утром Робби забеспокоился, что отец не спускается завтракать с ними. Ещё вчера он ходил в небольшой поход с Френн, Бобби и Джесси. Те сказали, что это секрет, чем они там занимались и что им рассказал дед. Бетти и Роберт ничего не ответили, зная, как сильно к Роберту-старшему привязаны дети, особенно Бобби. — Дедушка умрёт, — очень тихо сказала Бобби, когда собралась спать. — Что ты сказала? — Робби ничего не понимал. — В этом доме бродит смерть, — Бобби бросилась наверх. — В последнее время она меня пугает, — пробормотал Робби. — Вот только не говори, что это вредные гены Икасы! — он бросил взгляд на Бетти. — У неё душа Френни. Тебе следовало её назвать в честь моей матери, — обиделась Бетти. — Я не знал, что у нас появится ещё и Мар. — Да, после двух моих выкидышей мы оба поняли, что я ни на что не годная. — Я лишь хотел дочку от тебя, — напомнил Роберт. — Но так вышло, что ты решила иначе. И теперь я очень рад, что ты так сделала. У меня тогда ещё теплились к тебе чувства, пусть мне уже и не так нравилась идея обзавестись ещё одним ребёнком. Я понимал, что между нами в тот момент ничего не клеилось. Тогда я был в перманентном состоянии личного кризиса. Я сам не знал, чего действительно хочу, куда мне дальше двигаться, кем быть, как воспринимать себя, как относиться ко многим вещам. Я ничего тогда не понимал и пытался выбраться из этого болота. Меня мало что стало вдохновлять и привлекать. Я начал бояться, что окончательно пойду ко дну. — Признайся, что в тот миг ты почти разлюбил меня? — она обернулась к нему, когда они стояли на лестнице. — Так и есть. Возможно, в том туре с Джимми я гулял бы с девками, а не думал, как ты там справляешься с ребёнком. — То есть, я всё же привязала тебя чувством вины? — То есть, я понял, что всё ещё люблю тебя. Но я был в некотором смятении. С одной стороны, мои чувства к тебе стали угасать, перестав быть такими же эмоциональными, с другой, я всё так же был очарован тобой. Я устал тогда оправдываться за то, что метался по жизни и гасил свои тревоги проверенным способом, и утомился находиться на вулкане, ожидая, что ты соберёшь чемоданы и уйдёшь от меня. Я был готов разойтись с тобой после Марокко, но не был готов к разводу, не хотел в глазах людей выглядеть дважды мудаком, который потерял свои семьи из-за своего беспутного члена. И я благодарен тебе за всё, но во мне больше не было той самой искры, которая вела к тебе. Оттого я и завёл отношения с Лиззи. Но только с ней я понял, насколько сильно привязан к тебе и не хочу тебя терять. Я полюбил тебя снова. — Почему у меня всё не может быть так сложно? — Бетти была на расстоянии вытянутой руки от Робби, но он не решался дотронуться до неё, сделать шаг к ней, чтобы обнять её. — Ты женщина. Вы думаете не о глобальных вещах, а о своей семье. — Однажды я устану тебя спасать. — К тому времени я буду старым и никому, кроме тебя, не нужным, — грустно заметил он. — Ты всегда будешь кому-то нужным, — бросила она и пошла наверх, ошеломлённая тем, в чём ей признался Роберт. Бетти никак не ожидала услышать, что когда-то в прошлом чувства Роберта к ней почти остыли, и это загоняло его в депрессию. Он боялся её бросить, потому что понимал всю ответственность перед ней. Не хотел быть плохим отцом и ещё раз плохим мужем в глазах других людей. Но чёрт! Он всё же разлюбил её. Он просто был рад, что у них будет Бобби. И всё! — Ты дуешься? — Я хотела от тебя уйти, не потому, что перестала тебя любить — мне было невыносимо быть с тобой. А ты просто… Ты просто изображал пылкую страсть, а сам не чувствовал ко мне почти ничего. — Я терял себя тогда, а вместе с этим и свою страсть к тебе, — он остановился позади неё, не решаясь встретиться взглядом в зеркале. — Иногда я жалею, что связалась с тобой. — Иногда я понимаю, что ты намеренно заставила меня влюбиться в тебя, чтобы потом иметь возможность трахнуть тебя. — Я тебя ни к чему не принуждала. Хочу напомнить, что в начале нашего знакомства я была готова с тобой переспать, потому что не могла справиться с твоим напором. И у самой чесалось в одном месте. Я хотела тебя, я получила тебя. И кто кого ещё сделал своим рабом. — Да, но не ты ли мне сказала: всё или ничего? — Ты мог бы остаться ни с чем, как со многими другими женщинами. — Да, но ты была тогда моим наваждением. Я спать порой не мог, думая о том, что буду делать с тобой в постели. Ты настолько захватила мой разум в первую нашу встречу, что у меня не было никакого другого выхода, как только полюбить тебя. Утром Роберт пошёл в комнату отца. Он не сразу понял, что произошло. Побыв рядом с покойником, он спустился вниз, ощущая комок в горле и как слёзы предательски выступают на глазах. Бетти посмотрела на него и всё поняла. Она подошла к нему и обняла за широкие плечи. Он склонил голову к её плечу, ища в ней утешение. На похороны пришло много людей. Теперь Роберт-старший покоился рядом со своей любимой Энни. Робби снова замкнулся в себе на какое-то время. Он понимал, что смерть родителей — это неизбежность, но всё больше задавал себе вопросы: а что он сделал как отец для своих детей. Он стал уделять им больше времени, вникать в их проблемы, стараться не ссориться. Он очень хотел избежать тех ошибок, какие совершил его отец, когда воспитывал его. Смерть Роберта-старшего больше всего ударила по Бобби. Она замкнулась на неделю и ни с кем не разговаривала. — Нам нужно что-то с этим делать, — Роберт помог Бетти снять пальто. — Ничего, она снова начнёт говорить, — Бетти легко улыбнулась. — Дай ей время. Ей очень тяжело, потому что она была очень привязана к твоему отцу. — Однажды и мы к этому придём, — грустно заметил он. — Ну, я думаю, что мы с тобой ещё отметим пятидесятилетие знакомства, — он тихо рассмеялся в ответ, ощущая, как его напряжение начало таять. Он любил Бетти, понимая, что спустя время её чувства к нему отнюдь не угасли, продолжая быть такими же пылкими. Возможно, Бетти стала более сдержанной в эмоциях, менее склонной к бурному проявлению переживаний, но её натура всё так же оставалась кошачьей, наповал сразившей Роберта в своё время. Это он стал во многом спокойней, несколько сентиментальным и не таким вспыльчивым, как раньше. Это позволяло их отношениях наконец-то стать идеальными: когда секс ещё имел место, просто став немного иным, а эмоциональные качели им просто были уже не нужны. Этим можно было только гордиться. Наверное, поэтому, несмотря на все трагические обстоятельства в их семье, он решил отпраздновать тридцатилетие их знакомства. Нужно было жить дальше, а семейный ужин в баре Мэгги был лишь подтверждением того аргумента, что он ещё жив и его существование наполнено смыслом. Мэгги с радостью откликнулась на его просьбу. Она недавно закончила новый роман, и ей нужно было отвлечься. Намедни она сделала небольшой ремонт в баре, стараясь сохранить уютную атмосферу прошлого, немного обновила меню и переодела работников в новую форму. Прошло уже пять лет, а она так и не хотела приводить в дом мужчину. Даже не знакомила родителей с ухажёрами. Лишь только Белла, хитро поглядывая, рассказывала об очередном «классном парне» матери. Обе девочки, Белла и Луна, были очень похожи на Бетти. Такие маленькие милые котята, но интересующиеся не искусством, а куда более прозаичными вещами. Белла в десять лет мечтала стать хозяйкой бара отца, а Луна — о своей ферме, где можно было бы разводить лошадей. Роберту понравилась идея украсить зал цветами и лентами, пусть это и было очень банально. Он надеялся, что в этот раз они с Бетти не будут ругаться — так, что лучше разойтись — как это было в прошлые разы. Оглядываясь назад, он понимал, что по-другому в то время и не могло быть. Тогда, в Нью-Йорке, устроив сцену при Джимми, Роберт не мог иначе: к сожалению, депрессия Бетти прошла, но её тяга к наркотикам — нет, и всё просто сошлось в одной точке. Когда они тихо поругались в Марракеше, казалось, что их отношения подошли к своему финалу. Они оба не знали, что делать дальше и как им всё исправить. Но сейчас всё было иначе. Они с Бетти стали другими. Они смогли откинуть в сторону все глупости ради них самих. Ради их отношений, которые длились столько времени, и старались сделать всё, чтобы они были вечными. Они изменились внутри, и теперь не придётся выяснять, кто прав, кто виноват. Ужин больше напоминал фуршет, но было так легко и просто. Кармен с камерой в руках ходила за всеми по пятам, стараясь запечатлеть все важные моменты, а дети потихоньку таскали сладости, пока взрослые были заняты торжественными речами и дарением подарков. Роберт и Бетти решили не быть серьёзными. Полные разных надежд, они смотрели сейчас в будущее, которое всё так же было туманным и неясным. — Виски? — спросил Роберт, глядя на Бетти. — Да, — согласилась она. Он отвлёкся от своего занятия, перестав ворошить поленья в камине. Плеснув им в стаканы элитный виски, он почувствовал некоторое спокойствие. — Кажется, мы переболели? — голос Роберта дрогнул. Он всё ещё сомневался в том, что они и дальше смогут жить в мире друг с другом. — Нет, — Бетти подняла на него глаза. — Но мы можем работать над собой. — Иди сюда, — он поставил стакан на столик. Бетти в несколько шагов преодолела разделявшее их расстояние, и Робби обнял её, притягивая к себе. — Знаешь, тридцать лет спустя я понял: хорошо, что тогда так и не перешагнул порог твоего дома на Теккерей-стрит. — Почему? — она засмеялась. — Потому что, переспав бы с тобой в ту ночь, я быстро потерял бы к этому интерес. Да, наверное, какое-то время у нас был бы умопомрачительный секс. А потом я бы тебя бросил, как и всех остальных, — честно признался он. — Ты бы быстро подсел на это, — отметила она. — На умопомрачительный секс со мной. Я бы тебя опутала всем тем, что ты всегда так любил. Я бы отличалась от всех тех, кто пал к твоим ногам. — Милая моя, но даже ты не имеешь представления о том, что у меня всегда были дикие проблемы с женщинами. Не все падали к моим ногам, очень многие меня отвергали. Те, кто мне действительно нравился, очень часто не соглашался на связь со мной. А группиз… Я просто их использовал. Брал и пользовался ими. Но я быстро терял интерес к тем, кто был согласен подняться в мой номер. Одноразовый секс прекрасен лишь только в одном случае — если он никогда не повторится. Я видел в тебе это нутро — нутро свободной женщины. Я и не думал, что ты захочешь большего именно со мной. — Ты обещал мне это большее, и я, как та самая жадная сука, решила откусить по максимуму от этого предложенного мне пирога, — его ладони легли ей на талию. — И всё же я бы мог раньше заполучить тебя. — Ты до сих пор не знаешь, как меня завоевать, — она подняла на него глаза. В его взгляде читалось непонимание. — Я женат на тебе. Конечно, я знаю, как тебя завоевать. — Нет, не знаешь, — на её губах расцвела та самая полуулыбка, которая пленила его в первый же вечер. — Ты так это и не понял. Оттого постоянно наступаешь на одни и те же грабли. — Может быть, спустя столько лет ты мне расскажешь? — Напором, Роберт, напором, — Бетти засмеялась. — Всё же так просто. Надо брать то, что ты хочешь, а не играть со мной в кошки-мышки, чем ты занимаешься постоянно. — Тогда, моя кошечка, ты не знаешь, как меня покорить. — О! Это я поняла почти сразу же, иначе бы не заставила тебя столько лет мучиться. Лёгкие победы обесценивают любовь, так ведь? Тебе нравится, когда тебе мотают нервы. Ты очень любишь драмы, чтобы было как с Ширли, но женщина не должна быть такой наглой и глупой. Ты всегда во всех своих женщинах искал её. И я не понимаю, чем вообще похожа на неё. Я никогда не была жуткой собственницей, потому что я не настолько отбитая. — Хочешь, скажу, чем именно ты меня тогда зацепила? — Ты увидел во мне — себя? — он кивнул в ответ. — Я просто заставила тебя постоянно думать о себе. Бетти была права. Некоторые воспоминания о ней были связаны с неким томлением, разливающимся по венам. С тем, как Роберт впервые увидел, как она красила тёмным блеском губы. С тем, как он вытаскивал из её волос гребни, которые сам подарил. То, как держал её маленькие ступни, гладя мозоли от пуантов, а потом надевал босоножки. В их отношениях было слишком много эротического подтекста. Порой его просто не было, но он всё равно его находил. Роберт столько лет пребывал в фантазиях о Бетти, что даже переспав с ней, продолжал находиться в своих будоражащих фантазиях. Он подсел на это. Даже сейчас его мысли в течение всего разговора возвращались к одному: а есть ли под этим платьем бельё, и если есть, то какого оно цвета и из какого кружева или шёлка. — Пойдём? — уловив мысли Робби, Бетти предложила ему отправиться в спальню. Роберт последовал за ней. Он с удовольствием окунулся в чувственный плен Бетти, и когда ему захотелось отблагодарить её, то забрал у неё инициативу. Чуть позже, лёжа рядом с ней, он подумал, что совершенно точно окончательно состарится с этой женщиной и умрёт рядом с ней. С Бетти случилось то, что не могло случиться с Ширли: он нашёл в ней свою спутницу жизни. Роберт не ожидал сегодня увидеть Джимми. В последнее время он старался держаться от него подальше, чтобы прошлое окончательно осталось позади. Джимми бесился от этого, но скрывал свои чувства, понимая, что Роберт не вернётся к нему, и скорее всего, уже никогда. Он пробыл в их доме до утра, отдав вечером диск. Джимми сказал, что это его подарок на их с Бетти юбилей. Оставшись вдвоём, Роберт и Бетти решили посмотреть его. Это были кусочки из архивов Led Zeppelin — те моменты, где Бетти попадала в их поле зрения. Дурацкие препирания в гримёрных, колкие шутки на тему подкатов Роберта к Бетти. То, как они порой вместе курили и о чём-то говорили, а потом Бетти спала на коленях у Роберта, а он сидел неподвижно в этой неудобной позе, охраняя сон своей любимой. И их поцелуи… Те самые, что они не успевали скрыть от публики, когда эмоции настолько били через край, что унять их было невозможно, чтобы всё самое интимное оставить за закрытыми дверями. Кто-то из дорожной команды всегда умудрялся вторгаться в их пространство, бесцеремонно документируя то, что они хотели бы спрятать от всего мира. — Оказывается, уже тогда все знали, что я умру рядом с тобой. — Да ладно! Всем было интересно только одно: когда же мы переспим и через сколько недель я сдамся и буду, как Каталина, бегать за тобой, — возразила Роберту Бетти, поднимая голову с его плеча. — Знаешь, мне надо признаться тебе в одной вещи. Когда мы с Мэгги впервые вернулись из Дженнингса, она задала мне один интересный вопрос. Она спросила: можешь ли ты быть её отцом. И я запретила ей думать об этом. Сейчас она полагает, что сама это поняла, но дело было в другом. Но ты всё равно терпеливо добрался до её маленького сердца. — Иначе и быть не могло, Кошка. Это оказался мой ключ к тебе. Только на все те мучения мы обрекли себя сами.

***

Сентябрь 2005 Многое из того, что произошло в прошлом году, было разрушительным и ужасным. Ближний Восток был охвачен конфликтами в Ливане, Израиле и секторе Газа, а также в Ираке. В декабре цунами пронеслось по Индийскому океану, опустошив целые страны и убив сотни тысяч людей. В тот год Роберт пережил собственную тьму, потеряв отца. В остальном он продолжил свою одиссею. В январе он снова выступил на ежегодном благотворительном вечере местного теннисного клуба в Мидлендсе, чтобы спеть песни Элвиса и Джерри Ли Льюиса с местной группой, а затем разыграл лотерею. В сентябре уже этого года он пожертвовал деньги на установку статуи валлийского короля XV века Оуайна Глиндура в Пеннале — деревне неподалёку от его дома. Он присутствовал на её открытии в небольшой деревенской церкви, заранее попросив организаторов не предавать огласке его присутствие. Имена жертвователей этой бронзовой статуэтки были высечены на круглой мемориальной доске, установленной под ней. При этом Роберт значился просто как «Плант». Он стал много заниматься благотворительностью и привлекал к этим мероприятиям Бетти, считая, что вдвоём им будет интересней. Он также вернулся к написанию песен, работая со своими товарищами по группе Strange Sensation в своём доме в Уэльсе. Оттуда они переехали в студии в Лондоне и на западе Англии, чтобы работать над новым альбомом «Mighty ReArrange»r. Роберт наконец нашёл время связаться с Элисон Краусс. Билл Фланаган из VH1 передал ему номер её телефона, и однажды вечером он позвонил ей домой. Однако их первый разговор был кратким и безрезультатным. Она так и не записала его номер телефона, а он так и не исполнил свою задумку. Роберт впервые за двадцать лет собирался «изменить» своей постоянной спутнице по сцене, но Бетти нисколько не обижалась на это, пусть местами и прорывалась некая ревность. Бетти помнила, как они однажды летом возвращались домой из Лондона и по радио зазвучал голос Эллисон Краусс. Тогда Роберт остановил машину и вышел на улицу; пока они оба слушали этот ангельский голос, пошёл дождь. Всё, до чего додумался Роберт — это снять свою джинсовую куртку и накрыть ею их с Бетти. Капли дождя оставили чёрные пятна от туши под глазами Бетти, и тогда Робби потянулся к ней, чтобы поцеловать в губы; всё это переросло в такую сумбурную и страстную близость, что было уже все равно, что чехлы автомобильных сидений стали мокрыми. Бетти так и не поняла, что именно так возбудило Роберта — она сама или же ангельский голос американской певицы. С тех пор он был одержим Элисон и его всё не покидала идея сделать с ней что-нибудь. В июле прошлого года Логан привёл в их дом свою будущую жену, чудесную девушку по имени Бриджит Смит. Всем было ясно, что дело идёт к свадьбе, а Роберту казалось, что сын принял поспешное решение, но Бетти с Морин переубеждали его, как могли, и он сдался. Тут уж вряд ли останешься железным, особенно если женщины умеют вить из тебя верёвки. — Не знала, что у Логана такая молодая мать, — удивилась девушка, целуя Бетти в щёку. — Я ему не мать. Я его мачеха, если меня можно так назвать. Он не рассказывал, что его отец был женат дважды? Я вторая жена. — Я, наверное, перепутала. Вы Бетти? — её голос дрогнул в некоем сомнении. — Он о вас всегда говорит с такой теплотой, что я подумала: это ненормально — так хорошо относиться к мачехе. — Мы знаем друг друга с его рождения. Одним словом, это я сделала всё, чтобы он появился на свет, — Бетти улыбнулась. — Пойдём в сад. Там как раз стол накрыт, думаю, что скоро все остальные слетятся на свет. У нас в семье сложные отношения, не потому, что мы тут все друг друга ненавидим, а потому, что слишком трудно тут всё устроено. Пришлым сложно сразу же во всём разобраться. — Почему? — Ну, у детей хиппи всегда так. Мэгги, к примеру, не родная сестра Логана, но Роберта считает отцом. Джесси вообще сын Ширли, сестры Морин. Бриджит очень старалась всем понравиться. Она боялась не вписаться в общую атмосферу, пусть Логан и знакомил её со всеми постепенно. Оставалось только настроиться на волну этой шумной и во многом странной семейки, потому что Бриджит понимала: они с Логаном проживут вместе долгую жизнь. И вот в действительности так и случилось — они поженились, пообещав друг другу быть всегда вместе. У Логана начался период поиска себя. Он не хотел и дальше заниматься спортом и думал, что сможет стать музыкантом. Роберт ничего не говорил по этому поводу, лишь только наблюдал со стороны, никак не стараясь повлиять на успех сына. — Знаешь, Логан должен сам себя найти, — как-то сказал он Морин, которая вступилась за сына. — Ты что на это скажешь? — он обратился к жене. — То же, что и ты, — его губы расплылись в улыбке: он понял, что их с Бетти взгляды на жизнь до сих пор во многом совпадают. Можно было ткнуть Роберта носом в историю с Чарли. Но тут всё было несколько иначе, да и сейчас Роберт с ним не работал: ему хотелось всё поменять в своей жизни. Кармен же была только рада этому, но для Чарли это означало, что он может заняться чем-то иным, словно тесть давал ему свободу и возможность самому выбирать, что делать дальше. Бетти тоже никак не помогала Мэгги в её карьере. Мать и дочь всегда словно дистанцировались друг от друга. Они выбрали разные языки общения с публикой, и их творчество могло пересекаться разве что в образах, поэтому они старались никак не влиять на продажи книг или пластинок друг друга. Свадьба состоялась в Лондоне. Гостей было немало, а Роберт исполнил пару песен, после чего позвал на сцену Бетти, чтобы показать всем: он всё ещё не остыл к ней как к своей партнёрше по творчеству. В тот чудный день они снова были счастливы, пусть реальная жизнь всегда и напоминала о себе: мир вокруг них стремительно менялся, и было не совсем понятно, в какую сторону. Робби в этом году исполнилось пятьдесят семь, но он уже давно понял, что бессмысленно оглядываться назад и вспоминать, каким был когда-то. Гораздо интересней было наслаждаться настоящим. — Дети потихоньку начинают выпархивать из родительского гнезда, — сказал Роберт, когда они с Бетти оказались в Роуз-Хаусе. — Скоро и Френн соберёт свой маленький чемодан и отправится жить в Париж или ещё куда-нибудь. Думаю, у меня есть ещё лет пять спокойствия. — Это неизбежно, — Бетти подошла к нему сзади, положив ладони на плечи, а потом прислонившись щекой к его плечу. — Скоро она начнёт водить мальчиков. — Вот это только через мой труп! — Вспомнишь о своём дробовике? — напомнила она о взрослении Кармен. — Кто знает. — Ох, милый, тебе придётся смириться с тем, что в нашем доме мы однажды останемся вдвоём. Дети будут приезжать иногда, а мы — радоваться этому. — Мы с тобой дома сидеть не будем, — отрезал Роберт. Бетти была согласна с ним, ведь она прекрасно понимала, что они не будут постоянно стоять на одном месте. В этом году они оба выпустили по пластинке, и если Роберт выдал нечто новое для себя, то Бетти экспериментировала мменьше и была более сдержанна, однако более лирична. Недавно с её студией связался испанский рок-певец Энрике Банбери, чтобы ему сделали видео на «Lady Blue». Бетти согласилась, потому что давно наблюдала за Энрике, но особо не вникала в его творчество. Она сняла видео в своей эстетике, получив большое удовольствие от общения с Энрике. Он был намного младше неё, пел когда-то в группе, но сейчас занимался сольной карьерой. Энрике был не из тех, кто ради большой популярности отказывался от пения на родном языке, поэтому его очень любили в Латинской Америке. — Говорят, что вас называют Испанской кошкой, — начал он на английском, сквозь который прорывался испанский акцент. — Меня так муж назвал однажды, — ответила она на беглом испанском. — Моя мать была испанской. Они были разными в восприятии музыки, но в тот вечер после долгой работы проговорили почти до утра. С первыми лучами солнца они выпили кофе, а потом Энрике отвёз Бетти в отель. На минуту ей показалось, что он хочет подняться с ней, и она почему-то решала для себя — поддаться или же сопротивляться. Но Энрике просто довёл её до лифта и оставил там. Эта мысль тогда поразила Бетти: впервые за столько лет она задумалась о такой вещи как измена, и не просто в фантазии, а как призыв к действию. Наверное, и она стала привыкать к тому, что стало в итоге с браком, а может быть, все люди склонны к греху и она не исключение. «The Path Through The Desert» вышла весной вслед за альбом Роберта. Для записи Бетти пригласила пару сессионных музыкантов для модного звука, но при этом она хотела следовать своему стилю и несколько продолжила традиции «Feelin’ Love», снова уходя в яркие басовые риффы. Её группа привыкла к тому, что она постоянно находилась в поисках новых форм, словно не желая топтаться на одном месте, и смешивала романтический рок — как многие назвали её стиль — с новыми для себя жанрами и приёмами. К примеру, «Rhythm of Life» включала в себя элементы ритм-энд-блюза, а ещё Бетти зачитывала куплеты, и эта длинная песня стала неким украшением альбома. «Suwannee Jo» несла в себе глубокий смысл, который находил отклик у слушателей на личном уровне в исследовании темы любви, утраты и ностальгии. Эта волнующая душу песня отправляла слушателей в путешествие самоанализа и размышлений. Текст песни раскрывает сладко-горькую природу любви и то глубокое влияние, которое она оказывает на нашу жизнь, как и почти вся лирика Бетти. «Suwannee Jo», названная в честь реки Суванни во Флориде, служила метафорой течения времени и ностальгии, связанной с ускользнувшими воспоминаниями и моментами, рисовала яркую картину тоски по кому-то или чему-то, чего мы никогда по-настоящему больше не сможем получить, отражала универсальный опыт мимолётности любви. Всё это сопровождалось очень интересной аранжировкой, что отметил Роберт ещё во время записи. Слушая финальную версию, он предложил ещё больше разнообразить эту сложную песню акцентами. Бетти пусть и старалась поднимать сложные темы о взрослении, отношениях дочери и отца, потерях и расставаниях, но не уставала писать тексты о своих чувствах к Роберту. «Lovelight» была одной из таких песен. Восточные барабаны и гитары органично сплелись с западным звуком, не вызывая никакого диссонанса. — Мне, конечно, очень льстит, что спустя годы я всё так же вдохновляю тебя писать песни обо мне, — заметил Роберт, когда они ехали в ресторан. — Тебе это не нравится? — спросила Бетти, внимательно глядя на дорогу. — Мне это очень нравится, просто… — Это слишком слезливо? — уточнила Бетти. — Нет. Ты как автор очень сильно повзрослела. Это очевидно. Иногда я завидую, что во мне нет столько страсти к лирики. — Как говорит Билли, это именно ты подкидываешь мне идеи. — Я такой плохой муж? — на секунда их взгляды встретились. — Ну… — протянула она, — не самый лучший. Это очевидно. — Я тебя разочаровываю? — Довольно часто, — Бетти свернула на другую улицу. — Но я прощаю тебе это. — Значит, я плохой муж. — Робби, ты очень хороший отец и классный любовник, но вот муж ты действительно хреновый. Но кто сказал, что я хорошая жена? Лёгкая «I Believe in Love» тоже вызывала эмоции у публики. Многие верили в любовь, особенно те, кто ещё не стал циничным и не перестал сохранять веру в лучшее. Вот и Бетти не верила в то, что любовь перестала быть для неё смыслом жизни. «Amen» исследовала темы духовности, экзистенциального созерцания и взаимосвязи всех существ, рисуя картину человека, ищущего утешения и спасения от хаоса и суматохи своей жизни. Главный герой смотрит в небо и задаёт глубокие вопросы, выражая ощущение чего-то большего, что он не может полностью постичь. Они жаждут подтверждения и связи, спрашивая, может ли кто-нибудь сказать «Аминь», чтобы обозначить согласие или понимание. Это была очень сложная песня, из-за которой они с Томми Вайтом чуть не поругались, совершенно по-разному видя финальную версию. Песня о шестнадцатилетней девушке Ла Тони «La Tonya», которая познаёт свою сексуальность, когда никто в неё не влюблён, а отец в это время постоянно твердит, что она ещё слишком мала для таких вещей. Мэгги сразу же отметила, что это о самой Бетти и о её сложных отношениях с отцом, и о том, что она до шестнадцати лет вообще не привлекала парней. Ещё одной песней о взрослении стала «Pearl». Бетти написала о своём пути, о месте женщины в рок-н-ролле, о трудностях, с которыми ей приходилось сталкиваться на своём пути в индустрии, пусть всё и было скрыто за намёками. Это была очень стильная и одновременно проникновенная песня, стрелявшая в самое сердце. После реального случая в Бирмингеме, когда мужчину сбили на глазах его сына и после этого мальчик перестал говорить, Бетти решила выразить в тексте боль этого маленького сердца. Она знала, какие эмоции «Be Somebody» вызывает у Роберта, видя, как он пытается спрятать от неё лёгкие слёзы: он всё так же не мог забыть Карака и всё так же это было его болью. — Это же не ты поёшь «свистки» в этой песне? — спросил Роберт, подавая ей кофе. Бетти провела пальцами по панели микшерного пульта. — Верно, мне не хватает диапазона, — она сделала глоток кофе. — Не принижай себя. У тебя с годами голос не стал грубым или низким. — Видишь ли, я до сих пор не дожила до менопаузы, поэтому мой голос не стал таким, как у большинства — совершенно невыносимым. Бетти не любила чувствовать себя уязвлённой, и уж тем более не любила, когда люди пытались агрессивно навязывать ей своё мнение. Роберт никогда этим не занимался. Он прекрасно понимал, насколько порой она зависима от него и что именно рядом с ним чаще всего она чувствует себя свободной от мнения посторонних. Она даже написала песню с намёками на это. «Free» и не была манифестом полной свободы, а скорее всего, заявлением, что лишь только с Робертом ей удаётся чувствовать себя не обременённой грузом чужих представлений. «God Is Watching», звучавшая в финале альбома, — мощное и заставляющее задуматься произведение, которое заставляет задуматься о более глубоком значении жизни, веры и связи с высшей силой. «Бог наблюдает» говорит о том, что всё, что мы делаем, видно и признаётся Божественным присутствием. В тексте песни рассматриваются темы суда, искупления и поиска истины. Это очень взрослый текст, но Бетти давно не была такой наивной, как в начале своей музыкальной карьеры. Теперь они с Робертом старались гастролировать словно маленькими глотками. Несколько недель в Америке, концерты в Европе. Они пересекались время от времени и разъезжались снова, чтобы успеть соскучиться друг по другу. Они нуждались в подпитке чувств, чтобы страсть всё так же горела, а чувства продолжали тлеть. — Я всё думаю над тем… — Над чем? — Бетти приподнялась на локте. — Когда мы останемся вдвоём в этом доме, то как изменится всё вокруг. Бетти засмеялась — Ты сам сказал, что мы с тобой не будем сидеть дома, — его ладонь легка на её поясницу. — Ты вообще вряд ли сможешь постоянно сидеть на одном месте. Будешь всё так же продолжать свой путь экспериментов. — Хм, как интересно замечено. Мне предложили спеть с Элисон Краусс, — сказал Роберт, чувствуя, как Бетти снова начинает замыкаться в себе. — Если что, она меня не интересует как сексуальный объект. — В это очень сложно поверить, — Бетти откинула волосы назад. — И всё же… У меня есть ты. Остальное уже не так важно. И потом, у неё есть сын, а ещё она, кажется, встречается с кем-то другим. — Утешаешь? — Бетти села, положив голову на колени. — Нет. Но, дорогая моя, мы с тобой должны пройти это. — Твою одержимость ею? — уточнила она. — Нет, мою жажду петь с ней, — поправил её Робби. — Тогда я сделаю ход королевой. Энрике Банбери позвал меня в Жирону. — Зачем? — Не знаю, — Бетти скрыла тот факт, что она думала об измене с этим испанцем. — Возможно, хочет пообщаться, а может быть, и поработать. С ним вся Испания и Латинская Америка работает. — Да, но ты… — А я наполовину испанка, — напомнила Бетти. — Почему бы и нет. Я давно об этом мечтала. Жаль, что именно ты об этом не помнишь. — Прошу тебя, не дуйся. Я всё помню. Я помню, как в Мадриде ты мне говорила об этом. Что тебе хочется быть как Мерседес Соса, — она посмотрела на него, и их взгляды на краткий миг встретились. — Мы подумаем чуть позже, как решить эту дилемму. А сейчас… Она кинулась к нему, сминая всякое его сопротивление и показывая, насколько сильными остались её чувства к нему. До утра Роберт забыл о Банбери. Он не понимал причины некоторого своего беспокойства. Но с другой стороны, зачем он ревнует? Вокруг Бетти постоянно были всякие мужчины, и он никогда всерьёз не опускался до такого низкого чувства. В любом случае их новый путь был во многом непредсказуемым. Известно было только одно: в конце пути всех ждёт смерть.