The Broken

      Не в том месте, не в то время. Рики понял, что снова оказался не в том месте и не в то время, когда ему в лоб полетела бутылка. Если уж у кого и имелись какие-то таланты, то его сомнительной сверхспособностью было умение регулярно влипать в самые разные… скажем так — неприятности, оказавшись не там, где стоило бы находиться. Казалось, он даже родился не в том месте, не в то время. Не у тех родителей. Не на той планете. Впрочем, в этом тухлом райончике любое место было дерьмовым местом, любое время — дерьмовым временем.       Рики с грехом пополам увернулся и замер, осыпанный градом острых осколков, прикрывая руками голову. Пицца, которую он так спешил доставить горячей, валялась на полу. На коробки, перевязанные лентой с аккуратным узлом — Алекс все делала аккуратно, зачем-то подумал он, — успели кого-то уронить, причем, кажется, уже не раз, и из разодранного картона жутковатым ливером вываливались раздавленные помидоры и пепперони.       Оглушенный, он рухнул на колени, бестолково мотнув головой. Мимо пролетел и вмазался со страшным грохотом в стену здоровяк, смутно ему знакомый: один из соседских упырей, какая-то некрупная шишка среди местных дилеров, что ли. Сейчас громила, ростом едва ли не вдвое выше Рики и вчетверо шире поперек, стек на пол, марая облезлую штукатурку кровищей, и затих, похожий в черно-кожаном «крутом» прикиде на несуразный мусорный пакет. Или на мешок с трупом.       — Я научу каждого из вас почитать тех, кто сломлен! — прорычал устроивший кровавый боулинг, швыряясь вместо шаров людьми, и запустил очередного бедолагу в стену.       Рики обреченно прикинул, успеет ли выбраться из этой мясорубки живым. Пополз было к выходу, не поднимаясь с колен. Что-то подхватило его за ремень и воротник и швырнуло через все помещение. От удара об пол из глаз посыпались желто-зеленые звезды. Он попытался что-то сказать, как-то убедить нападавшего не бить его больше, хотя понимал всю бессмысленность затеи, но воздух застрял в ушибленных легких, а из глотки вырвался лишь придушенный сип. Никак не удавалось вдохнуть — он валялся на полу беспомощной скрюченной креветкой и все пытался схватить непослушными губами глоток кислорода, а на него надвигался бесформенной грозной тучей тот, кто явно собирался одним махом прервать и его страдания, и жалкое существование разом.       — Ваша жизнь — просто сон. Вам не прозреть! — проревело темное пятно, и Рики вновь полетел нелепым кульком, впечатался в стену, рухнул лицом вниз, вывернув плечо.       Кто-то невероятно огромный навис над ним, раздирая одежду на спине когтями. Ткань затрещала, но Рики волновало другое. От нового удара в груди что-то расслабилось, он со свистом смог втянуть в себя глоток желанного воздуха, и в легких тут же болезненно булькнуло. «Мне конец», — подумал Рики. В подтверждение безрадостной мысли снова раздался треск разрываемой одежды, а спину полоснуло острой нестерпимой болью. Рики слишком долго был с болью на «ты», и поэтому привычно прокусил губу, чтобы не заорать. Когда орешь — делают больнее, это он усвоил давно. Он ткнулся лбом в грязный пол, пытаясь подтянуть к себе сломанную руку, когда лопатки вновь ошпарило — будто из него выдрал кусок мяса какой-то дикий зверь. То, что его убивало, и правда было похоже на зверя — оно рычало и бесновалось, прижимая его к загаженному бетону, и Рики принялся считать про себя от десяти и обратно, гадая, на каком счете умрет.       И вдруг все затихло. Он невольно дернулся, когда убийца провел чем-то шершавым по изнахраченной коже. Рики не понял, что это было, и почему не стало больнее.       — Откуда они?       Голос существа внезапно прозвучал почти нормально. Рики с удивлением сообразил, что оно — или все же он? — обводит пальцами неровные рваные шрамы, которые уродовали его спину двумя глубокими бороздами вдоль позвоночника от лопаток до поясницы. Он попытался ответить, но лишь захрипел, чувствуя во рту мерзкий и знакомый привкус металла.       Шею опалило горячее дыхание, когда убийца наклонился над ним.       — Возрадуйся. Ты не похож на тех, остальных. И сердце твое — чистое. Только сломленные заслуживают место в этом мире.       Чудовище выпустило его. Темнота на время отодвинулась. Со светом пришла боль, но ей Рики даже обрадовался — она означала, что он еще жив.       Он лежал среди горы трупов, баюкая изломанную руку, и старался дышать через раз, тихо-тихо, чтобы не вызвать кашель и не захлебнуться собственной кровью, которая жутко подвсхлюпывала где-то в недобро свистящей груди. Лежал, пытаясь удержать меркнущий свет. И не смог.       Сначала на смену боли пришло отупелое онемение. А потом наступила тьма.