Две капли воды

      — Вам назначено? — С деловитым видом спросил красноволосый парень в очках, когда Чонгук направлялся в офис своего нового начальника. Глянув на табличку на его столе, он прочел: «Чон Хосок, секретарь», а потом поклонился ему, натягивая дежурную улыбку.       — Я — Чон Чонгук, новый редактор.       — Ах, простите-простите! — Секретарь, услышав его имя, сразу же расслабился и сбил с себя весь пафосный вид, начиная рыться в бумажках. Выудив одну, он сунул ее Чону и подмигнул, — Удачи! — И кивнул на дверь начальника, не прекращая улыбаться. Чонгуку показался странным этот парень, но он лишь поблагодарил его и вошел внутрь светлого кабинета.       Выслушав все свои обязанности и распорядок дня, он получил карту здания и отправился на свой этаж. Рабочее место редакторов было на пятом, и там его встретили галдящие девушки, сразу же стихая. Смущенные, они краснели и улыбались, объясняли Чонгуку, что самое вкусное на обед в кафетерии и самые последние сплетни их отдела. Чон пропускал все мимо ушей, лишь мило улыбаясь и кивая. Он не был заинтересован в отношениях, и уж тем более с девушками.

***

      — Слышал о новеньком, а? — Юнги, оттягивая галстук, уселся рядом с Чимином, рубашка которого торчала из брюк, а галстук был перекинут через плечо. Волосы его были в беспорядке, а очки болтались на самом кончике носа.       — Откуда? — Безразлично поинтересовался тот, черкая какую-то отсебятину на красных стикерах широким маркером.       — У редакторов. Намджун нахваливал его портфолио все утро.       — Мне все равно, пока это не дизайнер. Мне надо закончить к вечеру, а у меня не готов даже приблизительный макет, — парень завыл, падая лбом на столешницу, с гулким стуком ударяясь о нее. Несколько работников повернулись в его сторону, но Пак не обращал на них внимания, продолжая стенать.       — Девчонки говорят, что он молодой, — Юнги не оставлял попыток растормошить друга, — а еще красивый. Может быть, он того, а? — Хитрющая морда Мина тянула кофе из бумажной трубки, пока сам он сидел, развалившись в мягком кресле и покручивался туда-сюда.       — Мне надо сдать блядский макет на проверку вечером. Съебись отсюда, если не собираешься помогать, — фыркнул Чимин, продолжая чиркать каракули на стикерах. Юнги заглянул ему за плечо, потом в экран компьютера, а потом хмыкнул:       — Ну и что здесь сложного? — Он отпихнул Пака, выбирая изрисованные бумажки и начиная складывать из них композицию. — Ты уже все придумал. Гениально, правда? — Усмехнулся он, отодвигаясь и давая взглянуть на вариант раскадровки Чимину. Чимин с выпученными глазами пялился на листики, будто они были произведением искусства. Быстро сфотографировав «шедевр», Пак спихнул все в урну и переключился на компьютер.       — Так ты сходишь со мной посмотреть на новенького или нет? — Пробурчал Юнги, явно недовольный тем, что его друг все еще продолжает уделять работе внимания больше, чем ему самому. Чимин тяжело вздохнул и повернулся корпусом к нему.       — Ты отстанешь от меня, если схожу?       — Ничего обещать не могу, надо разведать обстановку, — Мин пожал плечами, а Пак закатил глаза, поднимаясь и сворачивая все программы.       Отделение дизайнеров было этажом выше редакторов — на шестом, а обеденная зона располагалась на первом. Туда они и направились. Чимин даже не пытался привести себя в надлежащий порядок, ко всему прочему закатывая рукава рубашки к локтям. Юнги цыкнул, мол, что с этих дизайнеров взять.       — Возьми мне самгепсаль и две чашки кукси, — Чимин плюхнулся за стол, вытягивая ноги. Юнги нахохлился, но говорить ничего не стал тонсену — спугнет еще.       — Как мы узнаем, кто он? — Спросил Чимин, набивая рот мясом и холодной лапшой. Мин ограничился раменом с токпокки, заедая все это кимчи.       — Я знаю всех редакторов и печатников. Ты знаешь дизайнеров и подсосов Намджуна, думаю, общими силами вычислим, — пожал плечами Мин. Чимин фыркнул — затея тупая, в их компании работает миллион человек. Не миллион, конечно, но прилично.       — Вы уже видели новенького? — За стол парней упала миниатюрная девушка в обтягивающем черном платье с затянутым низким черным хвостом. Лучшая подружка Чимина — Зэнзэн Ши Тау, китайская принцесса организованности всего этого зоопарка. Она являлась заместителем директора, а еще абсолютной сплетницей и занозой в заднице Пака. Он в который раз закатил глаза.       — И ты туда же? — Фыркнул он, продолжая пихать еду в рот.       — Он твой тип, — Зэн проигнорировала недовольства друга, и Юнги присвистнул, дергая бровями и хитро улыбаясь. Ни для кого не было секретом то, что Чимин не трахался целое столетие, а из-за своего скверного характера и дурацких принципов типа «не сплю с кем попало» и «секс должен быть по любви» собирался остаться неоттраханным до конца своей никчемной жизни.       — Какой мой тип? — Парень пытался скрыть интерес в голосе, и девушка ударилась в рассказы, будто сама была влюблена в этого Аполлона.       — Ты прекрасно знаешь какой, Чимин, — заулыбалась она, — Чернющие, словно беспросветная ночь, глаза, размером с Юпитер, ноги от самых ушей с мощными ляжками, талия, словно точили искусные художники, а руки! Ах… — Зэн приложила тыльную сторону ладони к глазам и театрально откинулась на спинку стула, изображая исключительный восторг. — Он мог бы взять тебя, держа на руках, словно ты ничего не весишь, — она хитро стрельнула глазками в покрывшегося румянцем Чимина, и тот навалил еды в рот побольше, чтобы не комментировать сие безобразие. Юнги явно был доволен, похрюкивая и кивая на каждое слово начальницы.       — Я сюда не просто так пришла сказки рассказывать, — деловито выгнула бровь китаянка, — вот, — она плюхнула перед лицом Пака кипу бумаг в скоросшивателе. — Это ты должен отнести редакторам, — хитрая улыбка на ее лице напоминала чеширскую. У Пака волосы на затылке зашевелились.       — Вы оба одержимы мыслями о моей кровати. Может быть, это вам мужиков найти надо? — Нахмурился Чимин, салфеткой вытирая рот и пухлые пальцы.       — Неси редакторам сейчас же, иначе лишу ежемесячной премии.       — Какого хуя, Зэн?!       Но девушки уже и след простыл.       — Расскажи потом, какой он, этот Аполлон, — Юнги подмигнул Чимину и вернулся на свое рабочее место, оставляя Пака злым и недовольным с недоеденным обедом и кучей бумаг.

***

      Когда Пак поднимался к редакторам, мысли его были пусты, и он абсолютно точно не собирался вести себя как нецелованная дева, выискивая кандидата получше. Он просто отдаст бумаги первому попавшемуся редактору и свалит оттуда. Как бы не так.       В огромном офисе стояла гробовая тишина. Чимин замер у дверей, щурясь от яркого солнечного света. У дизайнеров на этаже практически всегда закрыты жалюзи. Сощурившись еще больше, парень пытался высмотреть хоть одного человека, а когда увидел силуэт у окна, сразу же отправился туда, на ходу размахивая тяжелой папкой.

***

      Что за придурок, думал Чонгук, когда помогал собирать рассыпанные листы неряшливому низкорослику. Он пихал под нос парня бумаги, не произнося ни слова. Тот бормотал извинения, и когда бесформенная куча была в его руках, они поднялись, замирая друг напротив друга. Жизнь ненавидела Чонгука, иначе быть не могло.       Чон въедался острым взглядом в пухлые губы Пака, в его горбинку на носу и выкрашенные в белый волосы, в цветные линзы и растрепанную рубашку, будто он был школьник-хулиган, а не офисный работник. Чонгук никогда не видел его таким… неопрятным. Раньше его волосы были уложены по последней моде, а одежда выглажена на сто раз. Волна отвращения обдала Чона с головы до ног, и он сморщился, будто увидел перед собой жабу, отпрянув назад. Замешательство на знакомом лице злило и раздражало. Неужели сделает вид, что не узнал?       — Выглядишь, словно половая тряпка.       Чимин задохнулся, услышав едкое замечание в сторону своего внешнего вида. Он понимал, что он не похож на фотомодель, но все знали, что… что дизайнерам позволены вольности в этой компании! Насколько надо быть наглым и невоспитанным, чтобы незнакомого человека тыкать носом в его внешний вид! Вся растерянность Чимина обратилась в десятикратную злость, и он фыркнул, скривив сухие потрескавшиеся губы.       — Знаешь, ты тоже не такой Аполлон, что о тебе тут жужжат. Сделай операцию по уменьшению своего задиристого носа, может тогда что-то дальше него увидишь. Ах да. Это вам передала Ши Тау-квачжанним*, — и он выпустил из рук тяжелую стопку листов, заставив их снова разлететься по полу. Под искрящимся взглядом взбешенного редактора Чимин удалялся с прямой спиной, пуская в ход свои бедра, выписывая ими восьмерки. Будет знать, как вести себя со старшими!       Когда дверь за Паком захлопнулась, он зарычал и танком отправился на свой этаж, проклиная чертового Юнги, Зэнзэн и весь женский род, что не затыкает свои рты о проклятом новичке.       Настроение его было изгажено еще сильнее, чем было ранее, и он закончил работу раньше благодаря Мину, с которым он не собирался сталкиваться как минимум неделю, лишь бы не рассказывать о чудовищном новом работнике «Петунии».

***

      Чонгук тоже оставшийся день кипел и варился за столом в собственном соку и яде, пыхтя над принесенными бумагами. Их нужно было перепроверить и отдать обратно в отдел дизайнеров. Так вот теперь кто он, думал Чонгук, фыркая себе под нос. А раньше он себе и представить не смог бы, чтобы кто-то вроде его бывшего занимался дизайном, предпочитавший всему прочему точные науки, таблицы и расчеты.       — Отнесешь наверх? — Чонгук мило улыбнулся какой-то девушке, протягивая готовую папку, — с меня приятная компания на ужин, — он подмигнул ей, и та растаяла, счастливо закачав головой, словно болванчик. Иногда на руку такая популярность среди женского пола.       До конца рабочего дня все было тихо и гладко. Пару раз его приходил проверить начальник, уточняя, со всем ли он разобрался и не нужна ли помощь, попросил коллег заботиться о Чонгуке, а также не наседать на него, прекрасно понимая, что такое красивое личико будет нарасхват. С мужчинами у редакторов было туго, к сожалению.       — Как первый день, Кукстер Банни? — Чонгука встретил Джин на кухне в фартуке, который порхал туда-сюда над поздним ужином. Тэхен должен был вернуться с работы с минуты на минуту.       Чонгук временно ютился на гостинном диване у друзей, пока сам не встал на окрепшие ноги. Он многим благодарен Кимам, и не мог себе представить жизни без этих двоих.       — Отстой, — пробурчал парень, запихивая в рот крекер из миски.       — Я дома! — Раздался громкий голос Тэхена после щелчка дверного замка. — Ну, как первый день? — Парень в куртке прошлепал прямиком к Джину, обнимая его за талию и чмокая в обе щеки и губы, будто они были женаты десять лет.       — Вы не поверите, с кем я теперь работаю, — разбито выдохнул Чонгук, сидя за обеденным столом и смотря в одну точку. Друзья озадаченно на него обернулись.       — Ну уж точно не с президентом Кореи, — усмехнулся Тэхен, снимая куртку и усаживаясь напротив.       — Не могу придумать ни единого варианта, кто бы мог работать в журнале и это бы тебя расстроило, — Джин почесывал затылок, облизывая деревянную лопатку.       Прежде чем сказать следующие слова, Чонгук набрал побольше воздуха в легкие и выдал скороговорку:       — Тот, кого нельзя называть.       Повисла удручающая тишина, и лишь шкворчащее масло на сковородке было безучастным.       — Чего, блять? — Пораженно выдохнул Тэхен, заглядывая в глаза друга, пытаясь понять, правду он говорит, или у него начались галлюцинации.       — Я даже разговаривал с ним. Он сделал вид, что не узнал меня сначала. Все такая же стерва, — желчь сочилась из Чонгука, и его дыхание сбилось, а на лбу надулась вена. Джин, словно курица-наседка, пихнул ему под руку стакан с ледяной водой.       — И кем он работает там? — Спросил Тэхен, когда Чонгук допил воду. — Он же собирался в науку податься, какого хрена… журнал? Еще и «Петуния», созданный для самых чокнутых фриков и фанатов аниме?       — Я, блять, не имею ни малейшего понятия, — пожал плечами Чон, вспоминая низкого парня, — ты помнишь, как он раньше выглядел? — Ким принял задумчивый вид, а потом кивнул.       — Да его в гробу не забудешь. Сорока сорокой.       — Он не был накрашен, и теперь он блондин, который не гладит одежду и выглядит как самый настоящий фрик.       — Чего? — В этот раз разинул рот Сокджин, помешивая варево в кастрюле. — Что с ним произошло?       — Божья кара, надеюсь, — фыркнул Чон, — только она и меня настигла. Снова.       — Собираешься уходить?       — Еще чего! Мне нужны деньги и хорошая работа, «Петуния» — то, что мне нужно для хорошего старта. У Намджуна отличная компания, я наработаю стаж и смогу податься в более рейтинговые журналы.       — А о чем вы разговаривали?       — Я назвал его половой тряпкой, — расстроенно выдохнул Чон, — я просто не ожидал его там увидеть, поддался эмоциям. Такого больше не повторится. Отныне для меня его не существует!       — Вот это правильно. А теперь дуйте мыть руки, у меня все готово. — Джин разогнал парней, начиная накрывать на стол.

***

      — Ты точно его ни с кем не перепутал? — Юнги жевал панкейки, макая их в сладкий сироп. Чимин сидел хмурее туч. А все потому, что спустя несколько дней до него все же добрался Юнги со своими сраными расспросами. Осталось дождаться Зэн, которую он придушит собственноручно. А вот и она!       — Доброе утро, девочки! Как настрой? — Запыхавшаяся девушка шлепнула тяжелый поднос на стол, сразу же нападая на еду. Чимин иногда начинал гадать, а не сидит ли их заместительница начальника на наркоте? Какой человек в здравом рассудке будет ходить с вечно сияющим настроением?       — Если ты еще хоть раз подумаешь о том, что из нас с Чонгуком получится классная пара, или хоть раз просто упомянешь его проклятое имя рядом со мной, я придушу тебя, вытащу твои кишки и свешу их с самого высокого окна этой ебучей компании, чтобы птицы клевали их, — змеей прогремел Чимин, нападая на подругу. Та выпучила глазенки, переводя испуганный взгляд на Юнги.       — Что произошло? — Прошептала она, будто Чимина тут и не было вовсе.       — Новенький обозвал его половой тряпкой, — Мин загоготал, вспоминая рассказ друга, за что получил крепкий удар в бедро, застонав.       — Ты приставал к нему? — Зэн перевела свои раскосые глаза на Пака. Тот смотрел на нее исподлобья, раздумывая, где лучше разделывать ее труп.       — Я принес ему ебучие бумаги, которые ты мне дала. Я уронил папку, он помог все собрать, а потом он пялился на меня, словно шизик. Я даже слова вставить не успел, как он… «Ты выглядишь, как половая тряпка!», — Чимин искаверканно сделал пародию, чувствуя, что снова закипает. — Да он свой нос видел?! Им огород пахать можно!       — Тише ты, не ори, — шикнула Зэн, шлепая Пака по ляжке. — Ты не выглядишь, как половая тряпка, Чимин-и, — хихикнула девушка, прикрывая губы ладошкой.       — Ну спасибо, блять, — парень вздохнул, глянув на свой костюм. Сегодня на нем были бежевые брюки в коричневую клетку, ярко-голубая рубашка и кислотно-желтые туфли, в цвет которым была бабочка-галстук, сидящая не у горла, как положено, а торчащая из нагрудного кармана, смятая. Верхние пуговицы горловины были расстегнуты, а кончик воротника испачкан чернилами от ручки. Волосы его снова торчали в разные стороны. Вообще-то, Чимин не был неряхой. Он любил ухаживать за собой, красиво выглядеть и одеваться, но работа была его вторым домом, и он, коротая длительные часы в рабочем кресле, полностью расслаблялся, отдаваясь атмосфере. Чимин любил копаться пальцами в своих волосах, когда думал, снимал галстук или бабочку, когда вдохновение настолько поглощало его, что нечем было дышать, и снимал обувь, вместе с ногами забираясь в кресло. Однажды Юнги свистнул его туфлю, вот смеху-то в офисе было. Несмотря на все, Чимин думал, что выглядит мило со всем этим творческим беспорядком на себе. Но не настолько плохо, чтобы… Ох, этот Чонгук просто отвратительный, невоспитанный, невежественный нарцисс! Если бы Чимин был ростом под потолок, уверенности бы у него тоже было в себе куда больше, чем сейчас со своими метром с кепкой. Даже низкий Юнги-хен дразнил его, хотя все девушки офиса все еще оставались ниже Пака. Слава Богу, думал он, иначе ему пришлось бы купить ходули.       — Это все равно очень странно, — деловито заметила девушка, снимая с кончика вилки кусок моркови накрашенными губами, — девочки-редакторы рассказывали мне, что он очень вежлив, обходителен и внимателен. Слова против не скажет, поможет, объяснит. Душка, в общем!       — Может быть, дело в том, что у меня член, а не пизда между ног? — Фыркнул Чимин. Он ненавидел такой тип людей. Они пускали пыль в глаза женщинам, словно павлины махали своими бесполезными хвостами, получали все, что хотели, только благодаря смазливому личику и длинному языку.       — Ты намекаешь, что он гомофоб? — Выгнула бровь девушка.       — Да он сам на педика похож! Во всяком случае, я ему ничего не говорил.       — Чимин, вся компания в курсе. Особенно после Карлоса, — цокнула китаянка, тихо хихикая себе под нос. Чимин тяжело вздохнул — она была права. Все знали, что Пак Чимин, двадцатисемилетний дизайнер, перся по мускулистым ляжкам и члену в заднице.       — Да не важно, блять, кто я. Мы сейчас об этом мусоре говорим, — Чимин замер, поднимая глаза. Они сидели далеко от входа, но зрения его хватило, чтобы узнать в широких плечах виновника его появившейся мигрени. Чон Чонгук шел, окруженный своими коллегами. Девушками, разумеется. Пак ощутил обжигающий взгляд парня лишь на секунду, но вмиг ощетинился и зарычал, зло пихая картошку в рот.       — Выглядел и правда не очень дружелюбно, — серьезно выдал Юнги, запечатлев переглядывания между новеньким и его другом.       — Может быть, мне надо его приструнить? А, Чимин-и? Он еще не знает, как я выгляжу, думаю, он прижмет свой хвост, если я поговорю с ним, — игривость Зэн тоже сошла на нет, когда она проследила за грозным Чонгуком.       — Не надо, ты мне мамка, что ли? — Вздохнул парень, — сам разберусь.       — Знаю я твои разборки! Если сломаешь еще хоть один компьютер, будешь менять всему этажу, понял? За свой счет!       — Да не буду я драться, не ори ты, — отмахнулся Пак, задумчиво глядя перед собой. — Этот говнюк не стоит моего внимания.       Зэн не поверила Паку, но замолчала. Они мужчины, разберутся сами. Чимин не маленький мальчик, правда что.

***

      Чонгук сидел в комнате отдыха у окна, медленно потягивая кофе со льдом. В помещении было тихо, немногочисленные работники расслаблялись во время длинного перерыва. Все было хорошо, пока мимо глаз не мелькнул кислотно-салатовый пиджак, опоясанный синим платком, что свисал до самого пола. Чонгук тяжело вздохнул, собирая все свои нервы в кучу. Работа — не место для личных драм, переживаний и выяснения отношений. Тем более с тем, с кем выяснять больше нечего.       Кажется, Пак его не заметил. Он и еще двое парней прошли в другой конец комнаты, оккупируя кофейный автомат.       Он так странно одевается, каждый Божий день думал про себя Чонгук, когда видел все эти кричащие несочетающиеся цвета и вещи на человеке, что раньше носил исключительно гуччи, живанши или баленсиагу. Чонгук испытывал какой-то кризис, наполовину застряв в прошлом, наполовину будучи здесь, двадцатипятилетним Чоном, что давно пережил первую подростковую любовь и залечивший после нее глубокие раны.       Салатовый пиджак развалился на диване, раскинув мускулистые ноги в стороны. Разве у него всегда были такие ноги? Чонгук помнил как сейчас, как он постоянно отказывался от совместных тренировок, говоря, что не хочет уродливую фигуру. Он постоянно сидел на жестких диетах и был похож на тростинку, только вот щеки никогда не уходили с его детского лица. Куда они делись сейчас? Чонгук не заметил, как за разглядыванием высосал весь кофе. Поднявшись, он покинул комнату отдыха, возвращаясь на рабочее место.       В следующий раз Чонгук застал Пака за стойкой регистрации, когда тот, краснея и хихикая, как девица влюбленная, сдавал ключи от своего этажа. Чонгук закатил глаза на эти жалкие попытки заигрывания, проходя мимо и шлепая ключами прямо перед лицом блондина. Тот пискнул и подпрыгнул, и это бы показалось Чону милым, если бы на месте Пака был кто-то другой.       Встреча через несколько дней довела Чонгука до истерического приступа смеха. Он смеялся так сильно, что боялся надорвать живот. После той встречи Чонгук придумал кодовую фразу для нелепого блондина — Фикус на ножках.       Так как в отделе редакторов парней было всего четверо, на помощь пригласили дизайнеров. На чонгуковом этаже девушками была затеяна перестановка, а так же программа «чистого, свежего воздуха», которая подразумевала собой огромные высокие растения в свободных частях помещения. Чонгук передвигал шкафы с документацией, когда заметил его — пыхтящего, красного и растрепанного Пака, которого полностью скрывал высоченный фикус; видны были лишь ножки. Он нес его за края горшка.       — Блять, — услышал Чон, тихонько улыбаясь в своем углу. Он краем глаза наблюдал за мучениями в этот раз желтых носочков, злорадствуя. Сам же Чон без труда лавировал по кабинету с тяжелыми шкафами, двигая их с места на место. Отвлекся он тогда, когда послышались смешки и громкий мат. Чонгук выглянул из-за двери, сразу же ища взглядом Пака. Тот стоял в центре офиса, на ногах и возле него была рассыпана земля, а продырявленный со дна горшок оставался в его руках. Парень не двигался, лица его не было видно, но Чон вспоминал, как он злился раньше, и смех пробрал его с такой силой, что он совсем забыл о том, что это, вообще-то, его бывший, которого он собирался игнорировать. После того случая не только Чонгук прозвал Пака повелителем флоры и беснующейся Амазонкой.       Следующая встреча ввела Чонгука в ступор.       Было уже очень поздно, в компании почти никого не оставалось, поэтому парковка была пустой. Чонгук шел к своей замызганной старенькой машине, когда услышал чьи-то всхлипы. Чувство самосохранения твердило ему, чтобы он мигом садился в машину и ехал домой, но глупое любопытство оказалось сильнее, толкая тело Чона прямо к источнику звука. Плачущим он нашел Пака. Он выглядел до безобразия мило и нелепо в своей рубашке молочно-розового цвета с рукавом выше локтя, серых укороченных брюках в обтяг и красных подтяжках. Круглые красные очки в толстой оправе валялись рядом с Паком, и еще кое-что красное было рядом с его коленями. Парень сидел на холодном асфальте парковки, перемазанный кровью и рыдающий в комок шерсти в его руках. Сердце Чона рухнуло в пятки, а грудь обдало волной страха и ужаса.       — Что там у тебя? — Дрожащим голосом спросил Чон, наклоняясь к ревущему парню. Тот поднял свое красное лицо, а затем протянул дрожащие ладони, на которых лежал мертвый котенок.       — Откуда он… — Чонгук не мог выдавить ни слова, совершено ничего не понимая. Самые ужасные подозрения вертелись в его голове, но он старался прогнать надоедливые мысли.       — Его… — Чимин страшно икал, захлебываясь воздухом, который хватал, словно выброшенная на берег рыба, — его кто-то переехал, я думал… Думал, может, все обойдется, — Пак снова заревел, отворачиваясь.       Чонгук стоял пораженный. Из-за случившегося и из-за самого Пака.       Когда они встречались, у Чонгука была собака и три кота. Когда они проводили время вместе у Чона дома, то дело не обходилось без недовольных комментариев, типа «убери свою шавку от меня» или «сейчас твоя животинка испортит мою новую рубашку, ты этого хочешь?». Насколько помнил Чонгук, Пак терпеть не мог животных, и в выпускном классе биологии открыто это выразил, когда какая-то бездомная собака покусала его подругу. Там было что-то о том, что всех бездомных тварей надо расстрелять, а остальных животных рассадить по клеткам. Чонгук тогда думал, что закрыть в клетку нужно его самого.       И вот, прошло несколько лет, Чонгук стоит и наблюдает за тем, как бесчувственная скотина Пак рыдает в десять ручьев над задавленным, хрен пойми откуда взявшимся котенком. Не убил же он его собственноручно?        Понимая, что тому еще много времени понадобится, чтобы успокоиться, он отошел и написал начальнику, уточняя, что в таких ситуациях делать. Намджун скинул Чону номер клининговой компании, которая работала на «Петунию», и редактор вызвал рабочего на парковку. Также Ким обещал уточнить события происшествия, проверив камеры наблюдения, и наказать виновника. В глубине души Чонгук молился, чтобы это был не обезумевший Пак.       — Эй… Слышишь, — Чонгук прочистил горло, — оставь его, я вызвал клининг. Сейчас приедут и все уберут.       — Ты идиот, что ли?! — Прорыдал Пак, поднимаясь с колен и вытирая окровавленной рукой щеку. Чонгук снова мысленно помолился, чтобы у усопшего не было никаких заболеваний, передающихся… хоть как-то. Блондин толкнул Чона в плечо, обходя его и открывая свою машину.       — Сука, — рыкнул Чон под нос, проклиная себя. Зачем он, блять, к нему лезет? Это больше не его ебаное дело. Все, что происходит с этим придурком, больше не должно его касаться, но он отталкивает Пака от машины и отбирает кота, положив его на место.       — Не ори, блять, — Чон тащил парня к своей машине, и когда тот, наконец, оказался пристегнутым в заблокированном салоне, спокойно выдохнул.       — Что ты, блять, собирался с ним делать, полоумный?! — Взвился Чонгук, разозленный глупостью Пака. Тот уставился на него, словно на идиота.       — Похоронить конечно, придурок! Что с ним теперь сделают?!       — Собакам на еду отдадут, — фыркнул Чон, отворачиваясь от блондина. Он не имел это в виду взаправду, просто его эгоизм подначивал сказать пакость бывшему. Тот стих, а затем раздался тихий плач и всхлипывания. Молодец, Чонгук, ты опять довел его до истерики.       — Ладно тебе реветь, пошутил я, успокойся. На, вытрись, — брюнет сунул Паку спиртовые салфетки, которые валялись в машине со времен Гитлера, и сам выудил пару из пачки, обтирая ладони. У него хотя бы одежда чистая; дизайнер выглядел так, будто только что кого-то прирезал.       Блондин молча обтерся, а потом пропищал себе под нос, снова поддаваясь слезам:       — Выпусти меня, я хочу домой.       — Поедешь, когда здесь уберут, — отрезал Чон, наблюдая за местом, где они оставили кота. Через полчаса парковка выглядела так, будто здесь ничего не произошло. Чон разблокировал двери, и Пак начал отстегиваться. Он молча вышел из машины, уже не рыдающий, и ушел к своей. Марка ему подходила. Теперешнему Паку подходила. Миниатюрный Фольксваген Жук приятного желтого цвета мягко выехал с парковки, оставляя ошарашенного Чонгука в одиночестве.       После того случая Чонгук стал присматриваться к Паку больше. Что еще изменилось в нем? В его жизни? Следующее замечание снова застало его врасплох.       Чонгук до сих пор не имел никаких дел с заместителем директора и понятия не имел, как она или он выглядел. Произошло все это рано утром.       Чонгук обычно ел жареные тосты с лососем и заедал все сашими из тунца, а потом шел в офис, просиживая в неудобном кресле до обеда, чтобы обожраться сладостями. Сегодня он планировал повторить свой распорядок, но увиденное настолько шокировало его, что парень ограничился холодным кофе на голодный желудок.       Пак стоял у стойки выдачи еды с подносом, а прямо за ним суетилась маленькая девушка, похожая на школьницу. Ее длинные волосы были собраны в высокий конский хвост, а деловой костюм из пиджака, блузы с жабо и юбки-карандаша был идеально выглажен. Чего не скажешь о Паке. Он с самого утра был с привычной теперь растрепанной шевелюрой, в нежно-зеленой рубашке и черных брюках. На плече его висел черный пиджак, из кармана которого торчал снятый галстук.       — Чимин-а! Пропусти меня первой! — Канючила девушка за спиной Пака, подпрыгивая и шлепая того по покатым плечам. Парень смеялся и игнорировал ее, но когда обернулся и вперился в Чона холодным взглядом, обнял за талию и переместил вперед, закрывая собой. Будто Чону была интересна она, а не…       Он что, стал натуралом? Оставшийся день Чонгук перемалывал школьные воспоминания, вздрагивая от каждого едкого слова Пака о девушках. Он не то что не допускал мысли встречаться с ними, он вообще относился к ним как к существам не особо разумным и созданным, чтобы рожать и воспитывать детей. Как будто для этого не надо было иметь мозгов.

***

      — Мне кажется, он маньяк какой-то, — настороженно выдала Зэн, когда они привычной троицей собрались за обедом.       — Ага. Тоже заметила, как он пялился на Чимина, да? — Подтвердил Юнги, набивая рот пельмешками. Сам Чимин задумчиво мешал кофе ложкой, пытаясь понять, за что его жизнь так наказала.       — Я понять не могу, что за ненависть такая? — Удрученно выдохнул он, явно уставший от сложившейся ситуации.       — Может, подойдешь к нему поговорить?       — Ага, делать мне нечего. Я просто хочу, чтобы он прекратил на меня пялиться, будто у меня третий глаз во лбу.       — Может, он запал на тебя, и это его тупой план привлечь твое внимание? — Спросил Юнги снова.       — Мы с Чимином намекнули ему, что он, — Зэнзэн кивнула на Пака, — по кискам. Он не отвалил. Так что это вполне логично, — пожала плечами китаянка.       — Я не собираюсь встречаться с маньяком, — с ужасом в глазах пробормотал Пак, — он, блять, сказал, что котенка скормят собакам!       — Он же сказал тебе, что пошутил!       — Нихуя себе шуточки! — Всплеснул руками блондин, — Нахуй пусть идет со своими шутками. Недоразвитый, — на этих словах Пак покинул компанию, отправляясь на свой этаж.