Две капли воды

      — Ты в последнее время сам не свой ходишь, — задумчиво протянул Тэхен, кусая мороженое. Джин кивнул, сидящий на его коленях.       — Это все из-за… — Чонгук потер лицо умывающим движением, отбрасывая волосы со лба. — Если бы вы только увидели его… Он так сильно изменился.       — Что ты хочешь этим сказать?       — То и хочу, хен. Все, что раньше он ненавидел, сейчас является его жизнью! Блять, он даже ест ебаные пакеты быстрого приготовления, — усмехнулся Чонгук, вспоминая, как застал Пака за поеданием разогретой еды из супермаркета в комнате для отдыха. Весь Пак стал для Чона огромной загадкой, и на место привычной злости пришло… любопытство. Это то, чего так боялся Чон, устроившись на работу и увидев своего бывшего. Он расстался с ним очень давно по собственной инициативе, осознавая, с каким чудовищем встречался, и сейчас, видя, что он совсем другой… Его хочется узнать заново. Знать, что произошло, откуда такие кардинальные перемены и что этому поспособствовало.       — Может, мне подружиться с ним? Просто будем встречаться раз в неделю за пивом, обсуждать футбол или сплетни компании?       — Чонгук, ты дебил что ли? — Вскрикнул Тэхен, впериваясь в лучшего друга раздраженным взглядом. — Вот тебе оно нахуя надо, а?       Чонгук задумался и понял, что вразумительного ответа дать не может. Все, что он мог сказать, это то, что его неумолимо тянет к новому Паку. И сдерживать это становится с каждым днем все сложнее и сложнее.       — Блять, только не говори, что ты опять втрескался в этого ненормального, — потрясенно прошептал младший Ким, прикрывая раскрытый в шоке рот ладошкой.       — Нет! Господи, нет конечно, — Слишком резко вскрикнул Чонгук, вытягиваясь в струнку.       — Вот и забудь о нем. Кто старое помянет, тому глаз вон, — нравоучительно выдал Джин, кидая в воду хлебные крошки, прикармливая уток. А кто не помянет, тому оба, думал Чон про себя, но молчал, щурясь от обжигающего солнца.       Выходные брюнет провел на выделенном ему диване, зависая в интернете. Он пытался найти своего бывшего в сетях, но работники компании были подписаны только на официальные страницы их журнала, да и вряд ли эти страницы были личными. Скорее всего, созданы для пиара, так как в фотографиях были только обложки «Петунии» и корпоративы. На которых Пака он тоже не нашел.       Подогретый тайной интерес за субботу и воскресенье прогрессировал с такой силой, что в утро понедельника Чонгук был готов подняться к дизайнерам, но, вспомнив осуждающий взгляд Тэхена, он прижал задницу к стулу.       Пока Чон проходил внутренний кризис по принятию философии о том, что время быстротечно и люди меняются, Пак менял свои чудаковатые наряды и продолжал спотыкаться о свои ноги, сносить вазы и кулеры и ударяться о двери и любые другие предметы. Спустя еще неделю Чон понял, что ему нравится внешний вид бывшего. Все эти цветастые рубашки и совсем не официальные клетчатые брюки шли парню больше, чем безвкусные, по его мнению, аляпистые брендовые шмотки с огромными буквами логотипа на всю грудь, спину или задницу.       — Помнишь свои серые брюки? В них твои ляжки выглядят так, что мне хочется, чтобы ты придушил меня ими! — До Чонгука донесся задорный смех той самой девушки, что Пак обнимал в кафетерии, и у него не осталось сомнений в том, что эти двое встречаются. Несмотря на то, что девушка была права, Чон бы не хотел быть задушенным ногами. Тем более паковскими.       — Я выбросил их. Даже химчистка не смогла оттереть ту… кровь, — блондин нахмурился, и Чонгук вспомнил бедного несчастного котенка. Намджун доложил в тот же самый вечер, что виновник кто-то из охраны, и штраф ему уже выписан.       — Тогда мы должны купить тебе новые! — В разговоре принимал участие третий, Чон не знал его имени, но знал, что он бухгалтер. Пак постоянно ошивался с этим парнем.       — Может, в трусах пойдешь, а? — Застонала девушка, когда дизайнер, листающий журнал, снова отверг предложенный ему вариант.       Они все находились в комнате отдыха, и Чон знал, о чем идет речь. Вечеринка в компании в честь выхода нового номера и колоссального роста продаж. Он не собирался подслушивать, но раз само все сложилось, почему бы и нет?       — Я вообще никуда не собираюсь идти, ясно вам? Отъебитесь. Найдите себе мужиков на вечер, а меня оставьте в покое вместе с моим недосмотренным аниме, — злобно пробурчал Пак, отпихивая журнал, а у Чонгука в который раз отвисла челюсть. Что он сейчас только что сказал?       От переизбытка обновленной информации парень покинул зону отдыха, поднимаясь на свой этаж. Чонгук 12:16 Он смотрит аниме Тэхен 12:16 Чонгук, ты объебан? Кто, блять, смотрит аниме? Чонгук 12:17 Пак, кто еще то       Ответа долго не было, а Чонгук сверлил дверь их офиса взглядом, будто за ней стоял его бывший. Тэхен 12:18 Слушай, аниме — это искусство Рано или поздно все люди к этому приходят неудивительно, что он тоже дорос до этого осознания Сколько у него айкью был? 200? Чонгук 12:20 161 да, наверное, ты прав Тэхен 12:20 Кончай страдать хуйней и работай Ты туда на Пака поглазеть ходишь, или что вообще????       Чонгук не ответил, пристыженно убирая телефон в карман брюк.       Сам он знал, что собирается надеть на корпоратив, но после услышанных слов бывшего начал сомневаться, а стоит ли и ему там появляться вообще?       Дата празднества была назначена на четырнадцатое октября. Прямо на следующий день после дня рождения Пака, думал Чон. Надо ли ему подарить подарок, или проигнорировать? Будет ли он что-то ждать от него?       Чонгуку пришла в голову идеальная мысль, когда он ехал домой. Он подарит Паку то, что дарил обычно всегда: роскошный букет цветов и цацку. Если он примет подарок, Чонгук поговорит с ним. А если нет… А что, если нет? Что, если ему больше неинтересны прошлые увлечения полностью? Как выяснить то, что грызло Чонгука чуть не с самого начала работы в «Петунии»?       До знаменательных событий оставалось несколько дней, и они пролетели, словно мгновение.

***

      Пак ненавидел свой день рождения. Зэн постоянно пыталась устроить нереальный банкет, будто день рождения не у ее друга, а у самого короля мира, а Юнги весь день задаривал младшего подарками. Ему бы хватило одного, самого маленького и милого. Попробуй объяснить это лучшим друзьям.       — А кто это у нас постарел на год? — В офис к дизайнерам зашла Зэнзэн, сияя ослепительной красотой в кричащем красном платье-карандаше, а в руках ее был огромный букет лилий, скрывающий половину тела. Работники начали ей вежливо кланяться и приветствовать, а Чимин, сидящий в заднице кабинета, красный, словно рак, пытался по-быстрому спрятаться, сгибаясь за компьютером.       — А ну вылезай, ты, невежа! — Голос подруги прогремел над Паком, словно гром среди ясного неба, и он выполз из-за рабочего места, поднимая румяное лицо. Коллеги улыбались ему, наперебой поздравляя с днем рождения.       — Зэн, я же говорил… — Тихо начал Пак, но его прервал Юнги, чуть не с ноги открывший дверь офиса. В его руках была огромных размеров корзина пионов нежно-розового цвета. Все знали о любви Пака к цветам, хоть тот и не был девушкой. Но он был геем, усмехался парень, объясняя свою нетипичную любовь к растительности.       — Придурки, я вас ненавижу, — бухтел Чимин, составляя около стола подарки. Набрав в вазу воды, он поставил на стол букет, обнимая своих друзей. Утром он получил на почту поздравление от начальника, и это означало, что до вечера никто не потревожит его. Как бы не так.       После обеденного перерыва Чимин корпел над новым макетом, который ему приходилось исправлять за нерадивым коллегой, когда его главная головная боль появилась на горизонте. Чонгук стоял на пороге его офиса с охапкой длинных кроваво-бордовых роз, кого-то высматривая. Пак взмолился, чтобы он пришел не к нему. Мало ли, у кого еще был день рождения. Но подсознание подсказывало, что только у него.       — Это тебе, — Чонгук вырос над его столом в мгновение, загораживая обзор заинтересованным работникам. Пак, бледнее листа бумаги, перевел испуганный взгляд на Чона.       — Что все это значит? — Тихо спросил он, не собираясь устраивать сцен и представлений. Не тогда, когда сотни глаз наблюдают за ними.       — Это значит с днем рождения! — Выпалил Чон, и блондин заметил на щеках парня румянец.       О Господи, думал Пак, неужели тупая идея о влюбленности в него Чона Юнги и Зэн была верной?.. Чимин, лишенный воздуха, смотрел на внушительных размеров букет, пытаясь понять, какого хуя сейчас вообще происходит.       — Чонгук… — Чимин растерянно поднялся с кресла, вставая перед парнем. Он был ниже его, и это не облегчало положение. Чимину хотелось выброситься в окно, лишь бы избавить себя от этой ужасно неловкой ситуации. — Мне очень приятно, что ты как-то узнал о моем дне рождения и принес… вот это, — Чимин кивнул на розы, — но…       — Прими как извинение за мое отвратительное поведение. Давай начнем все сначала?       Пак выпучил глаза, оттягивая свой розовый в желтый горох галстук, сглатывая. Он… подкатывает? После того, как в первую встречу обозвал половой тряпкой?       — Это еще не все! — Спохватившись, Чонгук уложил букет на одну руку, свободной доставая из кармана длинную бархатную коробку.       — Ну уж, блять, нет, — Чимин закачал отрицательно головой. Он собирается купить его? Считает, что можно мешать Пака с грязью, а потом… дарить цацки с цветами, будто все в порядке? Чимин чувствовал, как в поджилках бурлит кровь. — Забери все это и проваливай, — отрезал холодно Пак, падая в кресло. Руки его дрожали от злости, и он всерьез рассчитывал в голове сумму, которую ему придется выплатить компании за весь этаж компьютеров в их офисе. Он как никогда хотел раскрасить наглую морду Чона, желательно бы проехавшись после бетоноукладчиком. Чонгук уходить не собирался.       — Прими хотя бы цветы, — расстроенно произнес он, протягивая букет, — я знаю, что ты их любишь, — добавил тихо он, а Пак вылупился на парня, как на идиота. Откуда он, блять, мог это знать?!       — Ты следил за мной? — Прошипел блондин, все же принимая цветы и обнимая их обеими руками, настолько велико их было количество.       — Что? Нет! — Взвизгнул Чонгук, боясь быть рассекреченным. Из них двоих это он не сводил глаз с Пака, чего уж греха таить.       — Извинения будут приняты, если ты никогда ко мне больше не подойдешь. Проваливай отсюда, — рыкнул тихо Чимин, думая, что делать с цветами.       — Извини, — расстроенно произнес Чон, — с днем рождения еще раз.       Пак Чимин ненавидел свой день рождения.

***

      — Матерь Божья!!! Чимин-и, кто это подарил?!       — Господи, они стоят целое состояние!!! Кто-то очень сильно в тебя втрескался!       Чимин закатил глаза, падая телом на столешницу и закрывая голову руками от надоедливых друзей. В офисе никого не было, а стрелки давным-давно перевалили за конец рабочего дня.       — Заткнитесь оба. Я скажу вам, а после этого вы все забудете, поняли меня? — Чимин тыкал пальцем в Зэн и Юнги, угрожающе шипя. Эти двое сгорали от нетерпения. Девушка прыгала около цветов, что были почти с нее ростом, пытаясь сосчитать количество. — Это Чонгук.       Грохот упавших челюстей оглушил Чимина, и он снова спрятался за своими руками.       — ЧЕГО БЛЯТЬ?! — Первым от шока отошел Юнги, придвигая к себе стул и падая на него. — Чон-ебаный-сталкер-Чонгук?!       — Я ТАК И ЗНАЛА!!! Он влюблен в тебя, Чимин-и! Это так романтично!!!       Чимин закатил глаза. Вот поэтому он не встречается с девушками.       — Что ты молчишь, придурок? — Юнги пихнул друга в локоть, и тот соскользнул со стола, матерясь.       — А что я, блять, должен сказать?! — Заорал Пак, чувствуя, как на лбу его надувается вена, — Он притащил сюда эту ебаную метлу, а еще знаете что?! Ебучее украшение, блять, в бархатной коробке, будто я какая-то телка, которую можно задобрить роскошными подарками! — Пак встал из-за стола, начиная наматывать круги у окна. — Он вел себя как гандон с самого начала, даже еще когда не знал меня, а теперь, блять, вдруг воспылал любовью? Откуда он вообще узнал о моем дне рождения?!       — Чувак, ты дружишь с заместителем директора. Ты думаешь, никто ничего не знает о тебе в компании? — Усмехнулся Юнги, и дизайнер фыркнул.       — Не важно. Важно то, что он думает обо мне. Он мог просто подойти и объяснить мне свое сраное поведение, но ему понадобилось устроить этот цирк перед всем офисом! Все весь день только и болтают о том, что у нас с Чоном роман, КОГДА ЭТО НЕ ТАК!       — А ты хотел бы? — Зэн улыбнулась, втягивая аромат роз носом. Чимин был готов прибить ее этими же цветами.       — Вы с ума что ли сошли?! — Всплеснул он руками, — вы, блять, сами видели, как он смотрел на меня!       — Он просто ревновал тебя. Ко мне или к Юнги. Может, к обоим, — мечтательно произнесла девушка.       — Это невыносимо. Я всерьез начинаю думать о том, что этот урод запудрил вам всем мозги.       — По-моему, это ты единственный выпендриваешься здесь, — Зэнзэн скрестила руки на груди, принимая на себя образ заместителя директора и меняя тон. — Парень работает у нас несколько месяцев, и жалобы поступили только от тебя. Коллеги от него в восторге, так же, как и Намджун. Может, стоит пересмотреть свои взгляды по поводу мальчишки?       — Пошел он нахуй, вот мои взгляды. Разговор окончен.

***

      Сборы перед корпоративом были сущим адом. Все, что бы ни надел Чимин, жестко критиковалось Юнги и Зэн, которые судили наряды по двум критериям: 1) То, в чем Чонгук захочет его трахнуть 2) Все остальное       Чимин не хотел надевать вычурные блестящие тряпки, а друзья ворчали на разноцветные рубашки Чимина и его любимые платочки, броши и запонки, выполненные вручную. В итоге он остановился на небесно-голубой полупрозрачной блузе, а низ дополняли белые обтягивающие брюки и мягкие кожаные оксфорды. Вместо галстука и бабочки на горле его была тонкая серебряная цепь, инкрустированная мелкими еле заметными камушками, которую заставила надеть Зэн. Впрочем, украшение ей и принадлежало. В ушах парня сверкали бриллиантики, идущие в комплекте с цепью.       — Только не порви, когда Чон зажмет тебя в офисах!       — Господи, да трахнись ты с ним сама, он не нравится мне!       — Ага, ври больше, — без энтузиазма буркнул Юнги, укладывая волосы друга лаком, — только, блять, попробуй испортить, руки оторву, — рыкнул он, глядя на Чимина через зеркало. Пак чувствовал себя Золушкой перед королевским балом, а Мин и Ши Тау — его две крестные феи, которым хотелось пережать глотки.       Этот вечер обещал быть ужасным.       Прибыв на официальную часть награждения, раздачу почестей и премий, Чимин и Юнги протиснулись между работниками на свободные места в длинных рядах конференц-зала. Зэнзэн покинула их, занимая место рядом с Намджуном, превращаясь по щелчку пальцев в роскошную леди, роковую шанхайскую тигрицу, внушающую мощь, величие и статность своим внешним видом. Чимин обожал свою лучшую подругу. Но об этом он ей не скажет.       — Хочу надраться. Ты не видел Хоби? — Юнги ел оливки с тарелки Чимина, которые он спихнул в кучу. Он ненавидел оливки. Как и все здравомыслящие люди этой планеты.       — Последний раз видел его с Намджуном. Вон Зэн идет, спроси у нее. Я в туалет, — Чимин допил бокал шампанского, собираясь покинуть друга.       — Осторожней, пташка. Среди зарослей бродит охотник, — заговорщески протянул Мин, и у Чимина на секунду передернуло в желудке. Он начал быстро оглядываться, а когда Юнги заржал, то зарядил ему в плечо и ушел под непонимающим взглядом подошедшей Зэн.       Громкая музыка не оглушала, но скрывала гул чужих голосов, а неоновые подсветки и диско-шары создавали атмосферу вечеринки в их совсем не клубном помещении. По периметру огромного зала были расставлены столы в форме П, посередине был танцпол, а там, где не было столов, на месте сцены теперь был бар.       Чимин лавировал между подвыпившими коллегами, выходя в холодный свежий коридор, вдыхая полной грудью. Он не любил вечеринки, не любил клубы и громкую музыку. В его планах на сегодня было споить друзей и свалить домой под шумок, как он и говорил ранее, смотреть аниме.       До чесотки в руках хотелось умыть лицо холодной водой, но Зэн так долго красила его, что Пак пожалел чужие труды, ополоснув только руки. Разобравшись со своими делами, Пак вернулся в конференц-зал. Как бы теперь найти друзей и избежать Чонгука?       — Где носит твоего кавалера? — Пьяно протянула девушка, лежа на паковском плече. Этому столику больше не наливать, думал про себя Чимин. Один друг готов. Осталось споить Мина.       — Если ты продолжишь тереться о Чимина, то он никогда в жизни не подойдет к нему больше, — фыркнул Юнги, и китаянка понимающе хихикнула, поднимаясь. Чертов Юнги. Блондин снова огляделся, отмечая про себя, что горизонт чист и он в безопасности.       — Отдыхаете? — К компании подошел Намджун, и все встали с дивана, кланяясь начальнику.       — Все просто чудесно, Намджун-оппа, — хихикнула Зэн, и Чимин прикусил изнутри щеку, переводя настороженный взгляд на начальника. Тот выглядел расслабленным, и, кажется, довольным. — С прошедшим днем рождения вас, — мужчина поклонился Паку, и тот поклонился в ответ, принимая поздравление. Ритмичная музыка сменилась на медленную и плавную. — Отчего бы нам не потанцевать, м? — Намджун протянул руку своей заместительнице, и та расплылась в улыбке, принимая предложение. — Чонгук-ши? Как я рад, что смог найти вас сегодня! Хотел лично выразить свое восхищение вами, вы очень ценный работник! — Чимин проклинал про себя всех на свете. — Потанцуете? — Это что, подмигивание? У Пака начались галлюцинации?       Ким-ебаный-Намджун, горе-сводник и его начальник в одном лице, только что подмигнул Чонгуку? Неужели и до него дошли слухи из офиса? Чимин ненавидел себя, свою жизнь и свою компанию. И Чонгука. Особенно Чонгука.       — Согласишься? — Тихо спросил Чон, чтобы не услышал рядом стоящий Ким. Пак пробежался глазами по подруге и начальнику и понял, что они ожидают только его. Проклятье.       — Да, конечно, — Чимин искусственно улыбнулся и принял чужую ладонь, с мурашками осознавая, какой у него идеальный размер. Кисти, разумеется.       Две пары вышли в центр танцпола, и Чимин чувствовал провожающие его взгляды спиной и затылком. Будто они знали о нем что-то большее, чем им следует знать. Пак кипел, когда обнимал Чонгука за массивные плечи в черном пиджаке, и пылал, когда ощущал его большущие ладони на своей талии.       — Ты сделал татуировку? — Чонгук склонился к уху блондина, чтобы скрыть разговор от посторонних ушей. Чимин залился злым румянцем, фыркая.       — Давным-давно уже, кретин, хватит разглядывать меня.       Чон засмеялся, придвигаясь ближе к Паку. От брюнета пахло коньяком, и Чимин выпустил воздух через нос, чувствуя, как чужие руки оплетают его торс, прижимая к горячей груди.       — Ты что, блять, делаешь? Отодвинься, — сквозь зубы промычал Пак даже не вставая на носочки, потому что Чонгук сам к нему склонился, подбородком опираясь на плечо.       — Ты соскучился по мне? — Вместо этого невнятно пробормотал Чон, — А я вот очень.       Ясно, этому столику тоже больше не наливать. Чимин вознес глаза к потолку, спрашивая у штукатурки, за что все ему это свалилось на голову, а еще умолял песню закончиться скорее. Как назло, следующая песня тоже оказалась для медленного танца. Горячность Чонгука начинала пьянить и раздражать, а запах его одеколона перекрыл остальные запахи. Чимин был рад, что ему нравились древесные ноты. Иначе бы его стошнило.       — Все, отпусти меня, маньяк несчастный, — шикнул блондин, когда песня, наконец-то, снова долбила басами. Чонгук нехотя отодвинулся, убрав руки с чужого тела.       — Позволишь мне поговорить с тобой?       — Чонгук, я, кажется, уже сказал отвалить от меня.       — Ты все еще зол на меня?       — Конечно, блять, я зол. Ты вел себя как скотина!       Но ты тоже, думал пьяный Чонгук, тоже вел себя как скотина, не жалея ничьих чувств, кроме своих собственных. Эти мысли он оставил неозвученными, проглотив до лучших времен. Например тех, где Пак рассказывает ему, что, черт возьми, произошло с ним после выпуска из школы.       — В общем, надеюсь, ты меня понял. Я в тебе не заинтересован, прости, — Чимин похлопал парня по плечу, удаляясь к Юнги, который набивал рот закусками.       — Вы смотритесь друг с другом как два короля, — пьяно пробурчал Мин подошедшему Паку. Тот тяжело вздохнул, глядя на одинокого в толпе Чона. Выглядел он и правда будто с картинки. При любых других обстоятельствах Пак мечтал бы оказаться под ним, но случилось то, что случилось, и Чимин не хотел иметь ничего общего с такими засранцами, как Чон.

***

      — Блять, где я мог его забыть? — Чимин, шатаясь, вертелся вокруг своей оси, пытаясь найти свой прямоугольный клатч из грубой холщовки. Единственная вещь, которую ему позволили взять с собой Юнги и Зэн. Чонгук же не будет трахать тебя с сумкой, говорили они. Чимин думал, что и в этой сраной одежде тоже не будет, но молча проглотил ядовитые слова. И вот теперь, когда все были пьяными и веселыми, он потерял свою сумку, в которой лежали таблетки, ключи и кошель. Он собирался наглым образом слинять с тусовки, потому что Мин уже давным-давно сосался с секретарем начальника, а Зэн играла в «правду или действие» с руководством и персоналом. Никто не заметит, если он спокойно поедет спать. Если он найдет свою ебучую сумку.       — Это ищешь? — Чимин бы пропустил фразу мимо ушей, но он знал этот голос и знал, что он действительно кое-что потерял.       — Отдай, блять, сюда. Ты теперь еще и вор? — Зарычал Пак, поворачиваясь к Чонгуку, словно бык к тореадору, готовясь нанести смертельный удар.       — Поговоришь со мной и я отдам, — самодовольно выдал тот, пряча клатч за спиной, — не переживай, не нужны мне твои вещи.       — Я сейчас позову начальника и вызову полицию, если ты, блять, не вернешь мою сумку.       Чонгук знал, на что был способен Пак. Он мог вызвать фбр, цру, или ОМОН, если ему понадобится, настолько он был испорчен, истеричен и дотошен. Но Чонгук встречался с ним, и он знает, что делать, чтобы вовремя избежать катастрофы.       — Не смей орать, понял меня? — Глаза Чона потемнели, и он рыкнул на блондина, в следующую секунду дергая его за руку. Из-за музыки не было слышно возгласов и протестов парня, и когда они оказались в пустом, темном и холодном коридоре, Чонгук отпустил Пака.       — Ты, блять, ебанутый?! Я включу блядскую пожарную сирену, если ты сейчас же не остановишься! Псих! — Чимин тяжело дышал, а в глазах его стоял неподдельный ужас. Сердце его билось в самой глотке, готовое выпрыгнуть нахрен от бешеного ритма.       — Прекрати орать и иди за мной, — низким, металлическим голосом произнес Чон и направился к лифтам. Да хуй с ним, думал Пак, наконец-то он сможет врезать этому ебаному зазнавшемуся Чон Чонгуку. Решительно настроившись, он тяжелым шагом нагнал брюнета, заходя в лифт.       — Мы едем в твой офис, прекрати дергаться, истеричка, — выдохнул Чонгук, заметив, что Пак вжался в угол кабины.       Раньше его бывший никогда его не боялся. Он прижимал свой хвост и успокаивался, но никогда не боялся. Потому что знал, что влюбленный олень Чон позволит вертеть собой, как захочет. Сейчас Гук собирался показать, что вертеть им больше не получится. Он собирался выяснить всю ебучую правду и поставить на место Пака, который какого-то хрена продолжает делать вид, будто не помнит его. Будто не было тех ебучих нескольких лет, когда он сосал чонову кровь и харкался ей, словно мусором.       Лифт пикнул, и парни вошли в паковский офис. Чимин думал, как бы не расхреначить компьютеры. А потом переводил взгляд на Чона и думал, что он готов хоть всю жизнь на Намджуна горбатиться, лишь бы врезать этому придурку.       — Какого хуя тебе от меня надо? — Прорычал Пак, вставая перед Чоном. — Я сказал, что не заинтересован. Будь мужиком и отъебись от меня.       Чонгук рассмеялся, и нервы блондина затряслись от перенапряжения. У него лопнут глаза, если он пару раз не ебнет Чонгуку.       Первый удар пришелся Чону прямо в скулу. Тот растерялся на мгновение, а потом перехватил чужие руки, норовящие оставить еще синяков на его теле.       — Ты когда, блять, научился драться? — Пропыхтел Чон, удерживая парня. Кажется, это подлило масла в огонь. Пак выдернул правую руку из захвата и зарядил в чонов живот. Тот сгорбился, а потом, рыкнув, побежал на блондина, роняя его с ног. Оказавшись под тяжелой тушей редактора, Чимин не растерялся и задрал повыше бедра, начиная сдавливать грудную клетку парня.       — Сука, я не хочу тебя бить, успокойся, — Чонгук хрипел и рычал, пригвождая чужие перекрещенные руки над блондинистой макушкой в замке.       — Пошел ты нахуй, Чонгук, понял?! Пошел нахуй! — Пак опустил ноги вниз, резко расслабляясь, а когда бдительность Чона успокоилась, он резко вскинул голову, лбом ударяя по чужой переносице. Хлынувшая на его грудь горячая кровь мгновенно остудила пыл, и Пак испуганным взглядом вперился в Чона, который пошатывался, все еще нависая над ним.       — Сука, — прошипел лишь тот, и Пак снова задергался, пытаясь вернуть себе свободу. Кровь лилась рекой на белоснежную рубашку Чона и небесную Чимина, пачкала молочный подбородок и малиновые губы парня, но на это никто не обращал внимания. Чимин освободившейся рукой заехал куда-то в бок брюнету, и тот вздрогнул, вжимаясь в парня сильнее. Они тяжело дышали, и в оглушительной тишине были слышны только стук их сердец и хрип бедных легких. К ним примешался третий, самый тихий и еле различимый звук. Чимин тихо пискнул, когда почувствовал вжатый между своих бедер чужой возбужденный член.       Чонгук плечом нависал над лицом Пака, опираясь на локти около его шеи. Пот капал с его кучерявых волос, и он вытер рот пиджаком; кровь остановилась.       Чимин ненавидел свое тело. Ненавидел тело Чонгука и его проклятый член, который не давал трезво соображать. Хотя, о какой трезвости можно было говорить, когда оба были пьяны алкоголем, адреналином и друг другом?       Чонгук знал, что если сделает это, пути назад не будет. Он тяжело дышал, и когда голова закружилась от насыщения кислородом, он, зажмурившись, толкнулся бедрами вперед еще раз намеренно. Он не мог перепутать этот звук ни с чем другим. Это точно был стон Пака.       Чонгук обезумел. Он впился в чужие губы горячим поцелуем, зубами цепляя нежную кожу, и когда не встретил сопротивления, стиснул талию Пака в мощных руках, постанывая тому в рот. Блондин застонал в ответ, раздвигая ноги и обхватывая ими Чона за талию, пытаясь вжать в себя сильнее.       Чонгук был готов взорваться от испытываемых эмоций. Секс с Паком всегда был… бомбой. В прямом смысле этого слова.       — Блять, блять, блять, — шептал себе под нос Пак срывающимся голосом, когда мягко толкнул Чонгука в грудь, чтобы начать расстегивать его ремень на брюках. У Чона помутилось в глазах от картины, которую он видел перед собой. Садистское наслаждение наполнило его грудину, когда он рассматривал красного, растрепанного Пака, в невероятно красивой порванной, залитой кровью блузке с раздвинутыми ногами. Блондин выглядел разбитым, и Чон был уверен, что доведет его до слез своим членом, как это бывало раньше.       — Блять, — снова выдохнул Чимин, когда в ладони его умостился тяжелый мокрый член с прозрачной капелькой смазки на конце, которая сорвалась вниз, оставляя тонкую ниточку и мокрый след на коже Пака. Чонгук зарычал, когда маленькая ладонь, не в силах полностью обхватить его ствол, пару раз проехалась вверх-вниз. Он судорожно стягивал с Пака штаны, и, сплевывая себе на пальцы, раздвигал его ягодицы, проникая внутрь распаленного тела сразу двумя. Оглушительный стон разрезал тишину, и Чонгук почувствовал болезненный укус и скулеж в плечо, шипя от боли.       — Тише, тише, сейчас все пройдет, — тихо шептал Чонгук на ухо Пака, облизывая его и лаская губами, поглаживая трясущейся ладонью пушистую макушку. Чимин дрожал под брюнетом от слез, тыкаясь носом ему в шею. Рыдания рвали его грудь, но он только скулил, зная, что боль отступит, и на ее место придет наслаждение. Просто у него никого давно не было, просто нужно немножко потерпеть.       Чонгук подуспокоился, слушая болезненные стоны Пака, и медленно растягивал его, периодически добавляя слюны, чтобы не порвать. Спустя какое-то время блондин тяжело дышал, спустя еще мгновение глаза его заволокло наслаждением, а из горла стали вырываться тихие, интимные стоны удовольствия, которые можно было услышать лишь низко наклонившись ухом к чужим губам.       По спине Чона побежали мурашки от такого Пака, и он всосался губами в его шею, убирая руку от растраханной дырки.       — Подожди, — Пак остановил Чона, когда тот готовился к проникновению, — у меня… кх, у меня в сумке… есть крем для рук, — тяжело выдохнул Пак, расслабленно раскидывая руки и ноги в стороны.       — Ты раньше не мог сказать? — Пожурил старшего Чон, придвигая к ним несчастную сумку Пака и выуживая оттуда тюбик с кремом. Выдавив его себе на ладонь, он размазал холодную субстанцию по члену, нависая вновь над Паком горой. Тот все еще был румяным и возбужденным, член его лежал на оголенном подрагивающем животе, и в месте впадинки собралась лужица предэякулята. Чонгук застонал и поцеловал парня, сгребая его в охапку и прижимая к себе. Блондин закинул ноги в одной лишь обуви Чонгуку на талию, приближая к проникновению.       — Осторожней, детка, — прохрипел Чон, опуская взгляд между их тел. Свободной от опоры рукой он придерживал свой член, направляя между ног Чимина.       Громкий протяжный стон снова оглушил Чона, когда он сантиметр за сантиметром проникал внутрь, мягко скользя до самого основания. Блондина трясло и он болезненно царапал под пиджаком Чонгука, пытаясь избавиться от дискомфорта.       — Потерпи, потерпи немного, я уже внутри, — прошептал Чон на ухо Паку, из горла которого вырвался первый всхлип.       — Слишком большой, — выдавил он, глотая болезненные рыдания.       Брюнет гладил парня по голым ногам, целовал в шею и лицо, пытаясь отвлечь от боли. Сколько Чон помнил Пака, тот никогда не жаловался на его размер и всегда просил пожестче. Но он не был зверем, и если сейчас его бывшему было больно, он остановится, если тот попросит. Но Пак не просил.       Успокоившийся притихший Чимин на пробу вильнул бедрами и сразу же разразился неожиданной серией стонов. Попал по простате, подумал Чон, и, стряхнув с глаз мешающие волосы, он сделал первое осторожное движение, снова тыкаясь головкой по комку нервов. Блондина под парнем выгнуло, и он обвил шею Чонгука, всасываясь в его рот требовательным, жадным поцелуем.       Чимин не был громким. Может быть, потому что они трахались на полу в их ебаном офисе, а может быть, потому что у Пака сменились предпочтения и в сексе.       Блондин выгибался, был суперчувствительным и ласковым, постоянно целуя Чонгука в открытые участки кожи, перебирал его волосы и просил сбавить темп, когда Чон перебарщивал. Чонгуку сносило крышу от происходящего и он толкался глубже, стараясь доставить как можно больше удовольствия.       — Еще немного… Я почти все, — Пак висел на плечах Чонгука, пока тот трахал его, опираясь на руки. Чонгук сам был близко, поэтому он ускорился, чаще шлепаясь ляжками меж пухлых твердых бедер.       — Блять, детка, — Чонгук закрыл глаза, лбом упираясь в холодный пол и полностью покрывая миниатюрное тело Пака своим, доводя обоих до оргазма.       Они не размыкали объятий, когда все закончилось. Чимин пытался прийти в себя, уткнувшись в чонов пиджак, а сам Чон восстанавливал дыхание. Выскользнув из Пака, он упал рядом на пол, еле держась в сидячем положении и заправляя член в штаны.       Поднявшись, старший зашипел, чувствуя, как горячая сперма течет по его бедрам, и он выудил из сумки салфетки, обтираясь. Натянув испорченные штаны, он шумно выдохнул, не решаясь завести разговор. Теперь он точно нужен был им обоим.       — Знаешь, я, правда, соскучился по тебе, — усмехнулся Чон, загребая пятерней волосы со лба. Чимин нахмурился, — ты так изменился.       — Что ты, блять, несешь? — Раздраженно спросил Пак, проверяя, на месте ли все его вещи. Убедившись, он застегнул сумку.       — Даже сейчас продолжишь делать вид, что не знаешь меня?       Продолжишь… что?       Чимин задохнулся, встретившись взглядом с Чонгуком. Ледяное осознание упало на него глыбой, и он замотал головой, чувствуя, как глаза его наполняются слезами.       — Нет, блять, это не может быть правдой, нет, — Чимин был близок к истерике. Однажды Чон видел его рыдающим, и он нахмурился, не понимая, чем вызвал такую реакцию. Чон единственный здесь, кто должен по-настоящему рыдать.       — Стой! Ты куда, блять… Джисон!