Игра по чужим правилам (II Часть)

«Кто живет надеждой, рискует умереть голодной смертью» Бенджамин Франклин

***

      Тонкие бледные пальцы зарылись в густую шевелюру мужчины, только что перевернувшего стоявший у стенки стеклянный шкаф с хрупким хрусталем в новом приступе судорожных болей по всему телу. Из-за разыгравшегося в океане шторма экстренная эвакуация оказалась крайне затруднительной, вертолет метало из стороны в сторону, а гул двигателя слился с шумом моря, образуя оглушающую симфонию хаоса. Вцепившийся в ремни безопасности в кресле, Люций требовал врача выдать ему что-то, что могло бы облегчить ужасную боль, которая поразила его из самых глубин костей. И она сопровождала его до самого прилета в убежище на территории Новой Шотландии, где он не бывал порядком двух лет.       «Это невыносимо, это просто… Чертов ад!» — проговаривал мужчина сквозь зубы, постанывая от раздражения от неудачи в поиске болеутоляющего. Непутевых охранников он выгнал за дверь. Перебирая полки с медикаментами в спальной комнате временного убежища и роняя их содержимое на пол, он был готов сойти с ума.       — Где-где-где оно, гребанное дерьмо, где?! — взревел он, швыряя мешающуюся одним своим видом фарфоровую статуэтку куда-то в сторону. Насыпая в дрожащую ладонь горстку белых таблеток, он скривился и проглотил все разом, жадно запив водой из мини-бара.       Затем он рухнул в кресло и откинул голову назад, расстегивая верхние пуговицы практически насквозь промокшей рубашки. Он взглянул на свою руку: кожа побледнела, вены вздулись и проступили наружу черной паутиной. Пытаясь определить источник боли, Блэк зажмурил глаза. Его знобило, в груди что-то сжимало в тиски, не позволяя сделать полноценный вдох, словно легкие обмотали колючей проволокой. Сердце колотилось как сумасшедшее — тахикардия. И чем дальше, тем хуже.       Он думал, что элементарный наркотический препарат седативного действия мог прекратить эту адскую карусель и отключить его от внешнего мира. Но заветной баночки с проверенным средством не оказалось на месте, отчего Блэк был готов содрать кожу с лица. Внезапно комнату озарил мягкий желтый свет стоявшего у окна торшера в сопровождении щелчка выключателя. До этого единственным источников света был свет из распахнутого небольшого холодильника, откуда мужчина извлек воду.       Люциус вздрогнул от неожиданности и накрыл глаза ладонью — любое освещение слишком болезненно било по глазам.       — Это не поможет, Люций. Метадон только усугубит, — заветная утерянная баночка прилетела на кофейный столик прямо из-за спины оцепеневшего от ужаса Блэка. Когда он попытался рывком подорваться с места и устремиться к тайнику с оружием, находившегося в противоположной стороны комнаты, чужая рука властно опустилась на его плечо и с невероятной силой впечатала его обратно в обивку кресла.       — А я и не знал об этом месте, — как бы между прочим заметил гость как ни в чем ни бывало, дружески похлопав старого друга по плечу. Тот лишь стиснул зубы, окончательно убеждаясь, что он не ошибся и верно узнал хозяина голоса.       — Джефферсон…       — Сколько времени прошло, Люций, сколько времени, — мужчина обошел кресло и прошел в сторону распахнутого холодильника, словно бы его действительно интересовало его содержимое. Окинув тот скучным взглядом, он достал бутылку коньяка любимой марки, которая у них с Блэком всегда была идентичной.       — Ты…       — Жив? Более чем. Выпьешь со мной в честь долгожданной встречи?       Его тон был до ужаса спокойным, а тон бескомпромиссным.       — Чувствуешь эту боль внутри? — Смит наполнил второй бокал и поставил тот перед Люцием, чей полный ненависти и ужаса от собственной беспомощности взгляд был направлен прямо на него.       — Пожалуйста, Смит, — процедил он, морщась от нового накатывающего приступа. Нечто внутри грозило вырваться наружу вместе с недавно принятыми таблетками. Он был готов умолять, только бы это закончилось. — Сделай что-нибудь, пусть это кончится!       Но Смит не двинулся с места. Лишь опустился в кресло напротив и сделал мелкий глоток в качестве формальности.       — Как считаешь, Люк, — спросил он все так же спокойно, не обращая внимание на болезненные посвистывания корчащегося перед глазами от агонии старого «друга», — Она хотела жить?       Люциус промолчал.       — Ты хотел убить меня, Люций, но не захотел пачкать руки. Ты никогда не любил марать руки, верно?       — Рэндалл…       — Мой отец желал ее смерти, и ты смог убедить его, что цель у вас одна, а это… — на его лице промелькнула кривая усмешка, а рука слегка поправила воротник пальто на груди, где совсем недавно находилась рана от пули. Не той, что была выпущена Вонг. — А это всего лишь несчастный случай, что позволил тебе «убрать» киллера в качестве «наказания», вот только я нашел его. Отец поверил тебе, но скончался от инсульта спустя год.       — Ты… ты солгал мне! — хрипло выкрикнул Блэк в лицо Смиту и залился кашлем.       Смит молчал, наблюдая за мучительным приступом с явным интересом. Сколько времени он желал увидеть, как убийца его семьи заливается кашлем из собственной гнили.       Наконец тот выпрямил спину и взглянул на сидевшего напротив с нескрываемой злобой.       — Ты солгал, когда сказал, что у тебя нет лекарства, Джефферсон. Мы были партнерами, а ты бросил меня. Из-за тебя стало слишком поздно!       — Я не лгал тебе, Люциус, в тот момент у меня его не было, все было только в теории — опасно и не испытано. Я испытал первый прототип на себе, чтобы не умереть от яда, попавшего в мой организм через пулю. Первые испытания нанотехнологий, долгая реабилитация — ты обрек меня на все это, — его тон стал тише от закипающей злости. — Ты убил мою невесту, моего нерожденного ребенка. Ты разрушил мою жизнь, а я… Изувечу твою.       Он поднялся и застегнул пуговицы на двубортном костюме. Затем в его руках показался тот самый пистолет, который находился до этого в выдвижной панели на полке с книгами. Вытащив обойму, Рэндалл извлек из нее все имеющиеся пули и оставил одну. Затем зарядил и положил на стол прямо перед хозяином.       — Я не буду тебя убивать, Блэк. Смерть приходит тогда, когда ее не ждут. Однако ты действительно получил то, чего так отчаянно желал. Все то, что ты сейчас испытываешь — это разрушение твоей раковой опухоли и расщепление побочных отходов. То есть, от рака ты не умрешь, Люций. Ты просто сойдешь с ума, потому что эта боль не прекратится. А это, — он кивнул на пистолет, — твой единственный выход все прекратить.       Затем на его лице появилась усмешка.       — Но ты этого не сделаешь — слишком слаб. Ты всегда был слабейшим из нас.       «Твоим наказанием станет то, что ты так любишь — жизнь» — сказал он на прощание, покидая квартиру через входную дверь. За секунду до того, как дверь закрылась, изнутри послышался отчаянный крик.

***

      Опускаясь на огромную глубину, ощущаешь, как голову сдавливают со всех сторон невидимые стены. Черепная коробка грозит треснуть где-то на макушке, каждый шум усиливает пульсацию в висках от повышенного внутричерепного давления, о котором так долго разговаривал врач с медсестрой. В тот момент Рэйчел была слишком слаба, чтобы хотя бы открыть глаза и попросить всех живых и шумных существ покинуть помещение в грубой манере. Но сейчас голоса стихли, и, похоже, времени прошло немало, потому что самочувствие заметно улучшилось, несмотря на жуткую вялость.       На сей раз голоса не казались такими громкими, и не вызывали ощущения наточенных игл глубоко под коркой. Один из них был таким знакомым и близким после всего произошедшего, что Рэйчел впервые захотелось очнуться.       Расколотое на кусочки сознание медленно собралось в размытую бесформенную картину, стоило девушке медленно открыть глаза. Белый потолок неприятно рябил в глаза, что спровоцировало появление гримасы отвращения.       Совсем рядом послышался звук скрипнувшей кушетки, а затем холодную руку накрыла горячая широкая ладонь, слегка сжав бледные девичьи пальцы.       — Рэйчи, как ты себя чувствуешь? — послышался мужской голос, от которого девушка вымученно, но искренне улыбнулась. Ее глаза заметно заблестели.       — Дядя Себастьян, — хрипло выдохнула она, пытаясь приподняться на локтях.       Сидевший на краю больничной кровати мужчина сдержанно улыбнулся и осторожно приобнял племянницу. Та обхватила его шею и вжалась носом в воротник накинутого на плечи стерильного медицинского халата, из-под которого виднелся серый деловой костюм с завязанным на шее галстуком. Стоящий возле дверей в одноместную палату телохранитель отвел взгляд на окно, ненароком став свидетелем семейной идиллии.       В окне, которое выходило в коридор виднелась фигура человека. Леон стоял снаружи в коридоре, на его неподвижном лице показалась едва заметная приободряющая улыбка, когда взгляд девушки устремился в его сторону. Слабо кивнув ей, агент обернулся на звук открывающихся дверей кабинета хирурга, откуда показался накидывающий на себя куртку Крис Редфилд. Его движения были медленными и аккуратными, а голос доктора из глубины кабинета предостерег того о свежести наложенных швов и о рекомендации побыть в покое на ближайшую неделю.       — Спасибо, док, я вас понял, — ответил капитан, закрывая за собой дверь. В его руках виднелась медицинское заключение, которое позже он обязан будет передать в штаб для получения двухнедельного отпускного. Травма оказалась не самой приятной, но вовремя оказанная помощь помогла ему не истечь кровью. Прибавить к этому едва сломанное ребро и минувшую угрозу повреждения легкого осколками.       Увидев Леона, Редфилд спрятал бумажку во внутренний карман куртки.       — А ты легко отделался, — иронично подметил он, подходя к агенту, — как обычно.       — Угу. Тебя когда-нибудь использовали в качестве живой камеры хранения для смертельно опасного органического токсина? — без тени аналогичного юмора ответил Леон. Недолго думая, Крис примирительно поднял руки, в меру возможности нынешнего состояния.       — Я не знал. Должно быть хреново.       — Очень.       — Как девчонка?       Леон обернулся к окну, привлекая внимание Криса к происходящему за ним.       — Она идет на поправку. Уайд заберет ее с собой в Вашингтон, больше ее никто не тронет.       Крис молча кивнул, становясь рядом. Неподалеку в поле зрения виднелся еще один охранник, периодически переговаривающий с остальными по средству связи. Словам Леона можно было верить — девчонка действительно в безопасности.       — Где она? — внезапно спросил мужчина, нарушив повисшую паузу.       Кеннеди издал шумной вздох, после чего отвернулся от кона и облокотился на него спиной. Его руки оказались сцеплены на груди.       — Отошла в кафетерий за кофе.       — Я не ее имел в виду.       …       «Где она? Я не знаю»

***

      …Леон не лгал. Он не мог знать, что в нескольких сотнях километрах отсюда, в окружении серых стен, запаха дешевого растворимого кофе из дымящегося стаканчика, Вонг сидела за столом и перебирала едва уловимыми движениями кистей звенья стальных наручников. А снаружи несколько старших агентов переговаривают между собой, напряженно ожидая наставления «свыше».       «Не разговаривать, не контактировать» — таков был единственный приказ, пока в комнату для наблюдения за допросом не вошел тот, при ком агенты невольно выпрямились как по команде смирно. Он попросил в немедленной форме покинуть помещение.       Вонг не впервой было находиться под заключением, только если обычно подобный эпизод был тщательно спланированным и «отыгранным», то сейчас она находилась полностью во власти случая. Она не знает, что будет дальше. Она проиграла, ее поймали. И собственное отражение в зеркальном окне, какое бывает в каждой подобной комнате, сейчас было готово насмехаться над ней.       Звон тишины разрушал учащенный стук крови в ушах, на лице — не единой эмоции. Ее взгляда не удостоился даже вошедший в комнату агент, коих здесь было как грязи в Африканской деревушке.       «Малкольм»       Она даже не взглянула в его сторону, он же, в свою очередь, не сказал ни слова. Мужчина отступил, пропуская внутрь кого-то еще. Краем глаза шпионка заметила высокую фигуру в длинном пальто и пустыми руками. Первый торопливо ретировался, второй остался на месте, не спеша вступать под белый свет свисающей с потолка подвесной лампы.       …       «Я не знаю, где она, Крис. Она просто исчезла. Она всегда так делает»       …       — Ты здесь, да, Смит? — от долгого молчания голос показался осипшим.       Пришедший промолчал, только отозвался медленными шагами в сопровождении стука каблуков начищенных ботинок о бетонную поверхность, с которым он приблизился к столу. Скрип отодвигающегося стула.       Мгновенно Ада изучала его холодным взглядом. То же лицо, покрытое ухоженной щетиной, скулы заострились из-за несвойственной худобы после длительного курса восстановления. Густые темные волосы и тонкие губы со слегка отдернутым уголком в намеке на усмешку.       — Давно не виделись, Ада. Хотя для меня — тот день был все равно что вчера.       «Жизнь — так забавна и непредсказуема, еще вчера ты гнался за одной тенью, а сегодня оказывается, что она была твоя собственная. Он пытался изловить тебя, используя все свои ресурсы, идя на любые жертвы, и все ради того, чтобы важная ему информация не попала в чужие руки.       …       — Вонг, — снова зовет он из темноты, на что идущая по темной безлюдной улице женщина оборачивается в пол оборота. Цепкий взгляд устремился в сторону голоса, но там никого не оказалось. На длинной улице никого, пару источников света на две ее противоположные стороны находились слишком далеко, чтоб осветить этот участок. В этот момент проезжал огромный грузовик с беззвучной мигалкой на крыше кузова. Стоило ему поравняться с девушкой, как секундный оранжевый яркий огонек осветил участок, куда был брошен ее взгляд, и этой секунды хватило, чтоб показать невидимого пришельца, чей голос показался ей таким пугающе знакомым. Пистолет не заставил себя долго ждать.       — Ты, — она не выглядела удивленной, но была, — все еще жив? Тогда почему я все еще жива?       Мужчина в длинном пальто стоял неподвижно, его руки были спрятаны в карманы, но под прицелом пистолета он их медленно вынул и продемонстрировал их пустоту.       — Я пришел сюда не драться с тобой, Ада. Я не хочу убивать своего потенциального союзника.       Послышался щелчок снятия предохранителя.       — Союзника? — в ее вопросе слышится ясная насмешка сквозь холодный ветер. — Ты пытался убить меня, Смит. Такое сложно забыть.       — Древняя история.       — Это было несколько дней назад.       — Сейчас все иначе. Я ошибочно полагал, что ты отдашь информацию о моем проекте Блэку, я не мог этого допустить. Но теперь я вижу, что мы на одной стороне, а вести войну в одиночку — крайне изматывающе. Начни исправлять исправлять мировое зло, и в итоге неминуемо станешь его частью.       Возникла пауза, он просит ее опустить пистолет. Она молча улыбается краем губ и спрашивает, с какой стать ей это делать. На что он отвечает, что в в свою очередь отведет снайпера, чей лазерный прицел сейчас устремлен ей в затылок. Вонг оборачивает голову и мысленно чертыхается своей невнимательности, которая ей была несвойственна. Смит проделывает условный жест рукой, после чего одиночный огонек с крыши одного из серых зданий исчезает.       — Я не одна, — наконец произносит она, опуская пистолет. Она прячет его обратно в кобуру на поясе. — Но давай включим перемотку. Я присоединяюсь к тебе, мы координируем удар и затем пускаем пулю в голову Блэку. И что дальше?       — Ты победишь.       — Нет, ты вступишь во владения и займешь его место. Так уже было. С Симмонсом.       — Дерек всю свою жизнь отдал этой организации, «Семья» была детищем его предков. А мы с ним были как… братья. И я по праву продолжил жизнь этой организации, только под своим видением. Но я не безумен.       — Не льсти себе.       — …в отличии от Люциуса. Думаешь, он остановится? Он выжжет все, пока не доберется до этой технологии, информация о которой хранится на той флешке. Та самая информация, которую похитила Карла Радамес, и которую он хотел забрать у тебя. Ты же знаешь, что будет, если выиграет он. Судя по тому, что флешка находится все еще у тебя, но то, что ему нужно, я скрываю не в ней       — В каком смысле?       Он молча загадочно улыбается и спрашивает, помнит ли она их общего друга с трагичным военным прошлым.       …       …Пирс Ниванс в это время находился за много километров отсюда, ничего не подозревая, не приходя в сознание под действием капельницы. Металлический стол, на котором он лежал, напоминал тот, на котором разделывают мясо перед тем, как выложить на прилавок. Стены завешены клеенкой, на столике поблизости замоченные в окрашенной кровью воде хирургические инструменты. Подошедший в очередной раз Норманн проверил состояние капельницы и показания кардиомонитора, прихваченного из лаборатории.       …       — …Ты пытался убить его, Смит. Как и Кеннеди, как и меня.       — Если бы я хотел его убить — я бы не послал своего человека спасти его. Я бы никуда его не отпустил, на территории США нет места, где можно было от меня скрыться. Я не собирался убивать его, он мне нужен, как и ты. Но сейчас он не в лучшем состоянии, он должен восстановиться.       — И ты действительно думаешь, что он согласится помогать тебе после всего произошедшего, — ирония даже не скрыта.       — Он не будет знать об этом, но я буду контролировать каждый его шаг. Присматривать за ним и просто ждать. Все мы будем просто выжидать.       — Ты сделал его «Наблюдателем», — догадывается Вонг, сидя посреди пустующего закрытого ночного заведения с яркой неоновой вывеской китайской кухни. Обычно здесь играет негромкая восточная музыка и пахнет ароматным чаем.       «Наблюдатели» — особый вид агентов Смита, которые отличались внедренными в глазной зрительный нерв особым имплантом, позволявшим буквально видеть его глазами. Крайне рисковая операция, так как при подобном вмешательстве в подобный «набор» шел и микрочип, который в определенный момент буквально мог взять под контроль весь головной мозг. Нейрохирургия — излюбленный метод вербовки солдат Смита.       — Так нужно, ты же понимаешь. Я не мог раскрыть себя, Люциус не должен знать, что я жив. Никто не должен. А он — просто средство для достижения цели. На войне чего только не сделаешь для победы»       …       Вспыхнувшие в голове давние воспоминания пронеслись в голове неконтролируем вихрем.       — Было бы очень любезно с твоей стороны, если бы ты помог пораньше.       — Получилось не вполне удачно, мои извинения. Люциус оказался не совсем предсказуем.       — И тем не менее ты и без этого верил, что я верна делу, — она была удивлена подобной доверчивости с его стороны. Теперь она понимает, почему. Жизнь Леона была в его руках все это время. Он мог убить его, но… Все оказалось так запутанно. Он все еще вел свою собственную игру, даже в тени. Он не сказал о том, что все это время приманкой был не Пирс Ниванс, а сам Кеннеди. Вернее сказать, второй оказался всего лишь крючком, на который должен был попасться Блэк. Голова шла кругом, остатки токсина все еще горьким осадком оседали в венах.       — Мы были на одной стороне, помнишь? Враг моего врага — мой друг. И благодарить меня не нужно.       — Почему?       — У нас с тобой не настолько дружеские отношения, чтобы принимать бесплатные услуги. Разумеется, мне нужна компенсация.       Теперь уже пришел черед Вонг слабо улыбнуться.       — Тогда скажи, что я должна сделать, чтобы вернуть долг раз и навсегда.       Он ждал этого вопроса. В его руках показывается какой-то небольшой предмет, который он кидает в ее сторону. Женщина протянула руку, и он со слабым шлепком попал мне в ладонь. Маленькая флешка в форме кристалла. Изнутри его исходило тусклое мерцание.       — Что это?       — Семя мира.       — Что?       — Отчеты, накладные, записи камер и доказательства сговора Блэка с несколькими работорговцами, чей «товар» он использовал в качестве подопытных. Так же там есть доказательства его руководством в деле по убийству сенатора Бенкса. Справедливость восторжествует, не так ли?       — И так же очистит твое имя.       — Как и твое. Никто не знает, что ты здесь, у твоего статуса есть одно преимущество: лишь ничтожное количество агентов знают о твоем существовании. А это, — его рука погрузилась во внутренний карман и извлекла тот самый цифровой носитель, с которого все и началось, — я заберу взамен.       Она не скрывает усталой усмешки. В голове все еще сумбур, мысли едва стыкуются в убедительную логическую цепочку. Он поднимается и направляется в сторону двери. Вошедший Малкольм молча освободил ее от наручников. Ада недоверчиво потерла тонкие кисти с виднеющимися красными полосками после металлических браслетов.       «Я держу свое слово, Вонг», — на прощанье говорит он уже в дверях. Ада молчит, не веря своей удаче. Она пустила все на самотек и попалась. Смит мог кинуть ее за решетку отбывать несколько пожизненных в самой злополучной тюрьме в мольбе о казне, но не стал. А мог просто убить, ему это ничего не стоило. Но не стал.

***

      Она вышла из штаба Секретной службы через парадную дверь, и ни один человек не покосился в ее сторону. Или это ей так показалось, потому что ее взгляд был устремлен глубоко в себя, воротник пальто поднят, черные пряди волос скрывали добрую половину лица. По словам Смита, Малкольм стер все следы ее существования за последние пару месяцев. А именно, данные ее личности, по которым спутниковая программа Службы могла ее опознать, исходя из анализа изображения лиц граждан на камерах видеонаблюдения. Иначе говоря, теперь она в прямом смысле невидима. Снова безымянный призрак.       Спустя пару дней она стояла в кабине лифта многоэтажной новостройки, большая часть офисов которой еще не были отданы под владение. Стеклянная кабина с сенсорной панелью отражала число этажа, на которой кабина остановилась. Двери открылись.       В руках показалась связка ключей, среди которых мерцал фирменный брелок известной лондонской строительной фирмы. Нужная дверь оказалась незапертой и находилась на самом верхнем этаже.       Здесь было пусто. Пустые помещения, только остатки строительных материалов, которые еще не успели вынести. Огромные панорамные окна, за которыми виднелся завораживающий пейзаж уходящего в закат солнца. Мягкий свет окрашивал холодные белые стены в теплый тон. Она прошла прямо по коридору, стены которого представляли из себя полупрозрачные стеклянные перегородки между выделенными зонами работы для сотрудников разных отделов.       Ее внимание привлекло неизвестный темный силуэт, похожий на человека. И действительно, зайдя в стеклянный проем, она увидела стоявшую у окна фигуру в классическом сером костюме, так гармонично смотрящемся с белоснежной шевелюрой мужчины. Он был абсолютно таким же, каким он предстал в ее галлюцинациях, каким он ей запомнился в их последнюю встречу: худощавое телосложение, прямая осанка, подкупающее обаяние и неотразимая улыбка великого политика.       Она замерла на мгновение, когда он обернулся. Затем приблизилась к нему и… крепко обняла. Сейчас он был настоящим.       — Все закончилось, Ада, — его глубокий голос всегда действовал успокаивающе. — Все это началось с кучки дураков. Теперь все они мертвы.       Они размыкают объятия.       — Рэндалл Джефферсон все еще жив. А Блэк… я не смогла убить его, прости.       — Рэндалл Смит не являлся для меня особой проблемой, он не угроза. Не он был нашей проблемой все это время, все началось с Симмонса. Пойдем, — он развернулся и направился куда-то в одном известном ему направлении вглубь офиса. Шпионка последовала за ним.       Он продолжил, задумчиво смотря на вечерний город за окном:       — Он всегда хотел добраться до верхушки власти, и в конечном итоге начал использовать все те ресурсы, что я давал ему в своих личных целях. Семья и наша организация раньше были одним целым, как ты знаешь, а с приходом Дерека затеялся раскол по националистическим причинам: он желал большего — единого и беспрекословного мирового правительства в лице Соединенных Штатов Америки. Его люди стали управляться сетью без формы и очертаний.        — Что значит без формы и очертаний?        — Они все были лишь малой частью обширного круга, созданного предками Симмонса, наследуемым Дереком и управляемым Смитом. Корпорации, гоняющиеся за прибылью, исследовательские институты, включаемые в военно-индустриальный комплекс, также были частью этого. Они работали за счет бюджета, автоматически выделяемого им нашей программой. Их Сеть покрыла все, начиная с разработки оружия и заканчивая инвестированием в производство и маркетинг. Он создал новый мир, новую организацию. В этом новом мире, больше не было идеологий, принципов, идеалов… И даже того, чем Организация дорожила больше всего — верности. Я доверял Люциусу так же, как доверяю тебе, Ада. Но он последовал примеру Симмонса, даже не вспомнив, к чему того это привело. Осталась только военная экономика основанная на биологическом оружии.       Они прошли в двери из темного дерева и оказались в большом конференц зале, где из мебели был только длинный стол того же цвета. А у тех же огромных окон одиночно стояла кресло каталка с прикрепленным аппаратом, предназначенным для поддержания жизни. Где-то неподалеку послышались посторонние шаги, на что Эрнест успокаивающе положил свою ладонь на напрягшуюся шпионку — никакой опасности здесь нет, всего лишь охрана.       Сидящим в кресле оказался Люциус, от чего Вонг испытала искреннее удивление — его едва можно было узнать. Его взгляд был потухшим и абсолютно апатичным. Во рту виднелась дыхательная трубка, куча проводов и электродов виднелись на его теле.       — Что с ним произошло?       — Не могу себе даже представить, но мои врачи говорят, что это похоже на последствия тяжелой наркотической ломки со всеми вытекающими последствиями. Мы провели процедуру полной очистки организма, начиная с внутривенного введения полиионного солевого раствора и прочих препаратов, но… Восстановить мозговую деятельность не удалось. Он жив, и в сознании, но он не может даже самостоятельно дышать.       Ада молча кивнула, глядя в мутные светлые глаза давнего знакомого. Сейчас он был похож на безвольную тряпичную куклу, с которой можно было сделать всего, что только вздумается. Не так давно на его месте была она.       «Смит таки добрался до тебя, Блэк. — злорадная мысль посетила ее. Ее дополнила другая, от которой по спине пробежал холодок: — Могло ли произойти нечто похожее с Леоном, не введи я ему дозу «Омеги»? Что было бы, окажись все иначе?..»       — Знаешь, — голос Эрнеста отвлек от тревожных мыслей, — даже при всей подпорченной крови между нами… Забавно… Теперь, когда я вновь встретился с ним лицом к лицу… Ненависть пропала. Все, что я чувствую, это глубокая тоска. И жалость.        — Люциус действительно так ненавидел меня? Или… — ее глаза встретились с глазами Эрнеста. — Он боялся меня? Я думала, за этим всем стоял ты. Что ж, теперь уже поздно его спрашивать. Да все и так встало на своим места.       Мужчина подходит к креслу и кладет свою руку на спинку.        — Знаешь, я был знаком с Озвеллом Спенсером. Он был достаточно сложным своей философией, но он сказал мне однажды вот что: «Все имеет начало, но начинается не с «единицы». Все начинается до нее… в хаосе. Мир рожден из нуля. Момент превращения нуля в единицу, это момент, когда жизнь начинает расцветать. Из одного появляются два… Два становятся десятью… Десять становятся сотней. Возврат к единице ничего не решит. Пока остается ноль, единица вновь перерастет в сотню. А значит нашей целью было стереть все — в ноль». Конечно он говорил в контексте всего человечества, безумная идея о вмешательстве в человеческую природу с целью ее улучшить. Даже могучая Семья когда-то начинались с одного человека. Желания этого человека росли, раздувались. Поглощенная технология начала манипулировать экономикой. Мы, наша Организация, осознали слишком поздно, что создали чудовище. Мы помогли превратить ноль в сотню. И мы должны обернуть Его обратно в ничто.        Ада подходит к креслу сзади. Ее рука касается кнопки подачи кислорода в тело Люция, а затем раздается едва слышный писк. Тело сидевшего «оживает» и начинает дергаться в судорогах.       Эрнест обнимает его.        — Прощай, старый друг. Твое время пришло.       Безвольное тело затихает и оседает в кресле спустя несколько секунд. Люциус Блэк мертв.       — И что ты собираешься делать с нами?        — Ты уже дважды уходила от меня в прошлом. Сегодня… Будет третий. Ты свободна.        — Я не ожидала от тебя услышать это. Ты знаешь, я никогда не думал о тебе… как о лидере нашей Организации, никому неизвестном и таинственном. Но я всегда уважала тебя как солдата… И как человека. Именно поэтому я всегда была верна той системе, которой ты руководишь.        Мужчина грустно смотрит на Аду, но на его губах улыбка. У него был вид человека, погрузившегося в приятные воспоминания из далекого прошлого.       — Помнишь нашу первую встречу? Поначалу, я считал тебя дочерью, которой у меня никогда не было. Когда я впервые увидел тебя, ты казалось надломленной и испуганной. Я хотел оберечь свой маленький цветок, но ты никогда не была какой-то орхидеей из теплицы, Ада. Пока ты росла, я видел, как разгорался огонь в твоих глазах и какой уверенной становилась осанка. Ты была самым грозным созданием из когда-либо живых. И пока другие видели только безжалостного манипулятора, я видел намного больше. Сколько времени уже прошло? Почти два десятка лет. Тогда ты не знала, кто такой я, а я не знал, кем станешь ты.       — Да, я хорошо помню ту встречу. Слишком много чего изменилось с того момента.       Она наблюдала за тем, как пара рядовых агентов погружают мертвое тело в черный мешок. Еще двадцать лет назад она боялась оказаться однажды в подобном, но сейчас действительно все изменилось. Теперь люди оказываются в таких мешках из-за нее. И все еще слышимый голос в голове подсказывает, что только одного человека это «проклятье» все еще обходит стороной, но надолго ли? И эта самая мысль отравляет ее вот уже пятнадцать лет.       Ты убийца и в этом мы схожи.       — Ты ведь все равно вернешься к нам, Ада, — услышала она сквозь нахлынувший водоворот мыслей. — Вернешься по собственной воле. И даже Он не сможет тебя остановить. Мы оба это знаем. Так уже было. И так будет.       Только сейчас она замечает, что Эрнест протягивает ей служебный телефон, какой она получала для личной связи с ним. Такой она получала каждый раз, когда «сбегала», следуя порыву оказаться рядом с Кеннеди. Даже когда он сам об этом не подозревал. Пока Леон не был в курсе дел Организации, он не был для нее угрозой, и это была одна из главных причин, почему она не могла находиться рядом с ним дольше, чем ей самой хотелось бы.       Она благодарно кивает, забирая устройство связи из его ладони.       — Кто знает, — говорит она уже в дверях, не оборачиваясь, — возможно, в этот раз будет по-другому. Прощай.

***

      Здесь было не многолюдно, вдалеке виднелась какая-та пожилая пара, неподалеку орудовал рабочий, подстригавший траву на зеленом газоне. Атмосфера на Арлингтонском кладбище была… Крис стоял перед относительно свежей могилой и смотрел на округлую белую плиту, коих здесь было тысячи. Один человек — одна плита.       Сложно было сказать, какие эмоции он испытывал. Хмурая складка на лбу и задумчивый взгляд, с которым он снова и снова вчитывался в надпись: «Пирс Ниванс. 21 июля 2013 года». Никаких пафосных подписей или лишних слов. В голове сама собой всплывает церемония похорон, вернее, ее отсутствие. Никакой церемонии с почетным караулом и прочими почестями, лишь сухой факт — Пирс Ниванс был похоронен здесь, без ведома родных и близких. В то время Крис не мог в это поверить и едва душу не вытряс у своего руководства, для получения доказательств факта захоронения. В доказательство наличия тела, капитан Редфилд получил на руки официальное заключение патологоанатома с пометкой о том, что тело несет в себе биологическую угрозу и потому подверглось кремации. Но фотографии, сделанные на операционном столе… На них действительно был он.       Редфилд никогда не забудет лица родственников, когда она явился на порог их дома и сообщил новость о его гибели. И о том, каким образом он был захоронен.       Подул холодный ветер, вынудив застегнуть змейку куртки до самого верха.       Крис помнит, как он и еще целый взвод солдат BSAA, вместе с парой старших по званию офицеров стояли на этом месте, чтобы почтить память погибшего товарища. Тогда Редфилду была дана честь озвучить траурную речь, к чему он был не готов, но отказывать не стал.       «Пирс Ниванс пожертвовал собою без пафоса, без торжественных речей о героизме, без сопливой романтики. Пирс Ниванс просто хороший солдат. Пирс Ниванс просто выполнял свой долг, у него хватило мужества пожертвовать собой. Он всегда был тем еще упрямцем, но… именно упрямство сделала его таким, каким он нам запомнился. Он спас мне жизнь»       Он спас мне жизнь.       В руках Криса показалась та самая нашивка, которую Пирс всунул ему в руку за секунду до того, как втолкнуть в кабину спасительной капсулы. Сначала он хотел отдать это на память его дяди, былому ветерану. Но тот отказался, аргументируя это тем, что Пирс явно хотел оставить память о себе именно для капитана Редфилда. А сейчас Крис был готов распрощаться с этим клочком из прошлого, терзавшим его эти полгода. Но когда он услышал голос Пирса у себя в голове в тот момент… Что-то изменилось. Крис мог поклясться, что готов идти дальше.       Заветный клочок ткани остается на каменной плите, а сам Крис уходит по аллее, услышав первый раскаты грома вдалеке.       …Он не мог знать, что за ним наблюдают. Что далекая фигура за массивным стволом дерева — Пирс Ниванс — наблюдал за ним все это время и боролся с невыносимым желанием оказаться рядом с капитаном Редфилдом и сказать ему, что он жив. Сказать всему миру, что он жив. Его взгляд впивается в удаляющуюся громоздкую фигуру, а на плечо мягко ложится женская ладонь в знак утешения. Хелена привезла его сюда по его собственной просьбе.       — Это тяжело, я знаю. Терять близкого человека — будто терять часть себя. Но Крис смог справиться с этим, а теперь и ты должен. Ты должен жить для себя, Пирс.       — Какая же это жизнь, — негромко спрашивает он, смотря куда-то вдаль от кипящих глубоко внутри эмоций. — Когда лишаешься цели, всего того, чему был готов посвятить ее всю… это становится лишь существованием.       — Я испытывала нечто похожее, когда отпускала руку сестры. Держа ее над темной пропастью где-то в грязных катакомбах. В тот момент я поклялась себе отомстить убийце, в тот момент это было единственным, ради чего я была готова двигаться дальше.       Пирс внимательно посмотрел на ее лицо, выражавшее в тот момент гамму чувств. Казалось, сейчас она мысленно перенеслась на полгода назад, в тот самый момент.       — И виновник понес свое наказание, — напомнил он ей, слегка тряхнув за рукав бежевого пальто, таким образом возвращая в настоящее. — Что было после? Как ты преодолела эту… пустоту?       На мгновение она замолчала. После смерти Дерека Симмонса она действительно ощущала пустоту, и была готова отправиться в тюрьму. Потому что ей было плевать на все, в том числе и на себя и свое будущее. Однако все сложилось иначе, не без помощи Леона и Ингрид.       — Знаешь, когда я вспоминаю… Я ненавижу себя за то, что… — ее голос надломился, а во рту появился солоноватый привкус поступающих слез, но она лишь глубоко вздохнула, — Я ненавижу себя за то, что понимаю, что если бы Дебора была жива в том состоянии, в каком была в последние секунды своей жизни… Я не хотела бы видеть ее. Не такой.       — Хелена…       — Я хотела запомнить ее той, которой она была при жизни! Такой она для меня и останется. Я просто знаю, что она хотела бы, чтобы я жила дальше.       — Спасибо.       Он произносит это негромко, но она слышит. Ловит его глаза и видит в них осмысленность. А на губах пробегает тень благодарной улыбки.       — Кстати, — произносит агент Харпер, когда они уже садились в машину, припаркованную у обочины в паре кварталов от территории кладбища, — я поговорила с Леоном и он предложил тебе кое-что.       — Что же? — он тянет ремень безопасности и вставляет ключ в замок с характерным щелчком.       — Это, конечно, не поле боя против террористов, но тоже очень важно. Как оказалось, федеральные службы не владеют никакой информацией об известных BSAA лицах, связанных с торговлей Биологически Опасного Оружия на черном рынке, да и многим другим. Поэтому мы поговорили с Ингрид, она предлагает тебе должность гражданского консультанта в «F.O.S.»* по вопросам безопасности при угрозе биологического терроризма и всего, что с ним связано, ну и помощь для подготовки молодых агентов в защите гражданского населения против БОО. Само собой, анонимность гарантирована. Что скажешь?       Пирс не поверил своим ушам. После всего произошедшего… Так бывает, когда после долгой черной полосы в жизни случается хоть что-то хорошее. Появляется надежда.       Он молчит, но Хелена может видеть в отражении окна играющую улыбку на его губах, от чего не сдерживает и свою. Он согласился. Ты не можешь изменить ситуацию, единственное, что ты можешь изменить, так это то, как ты в ней разберешься. И он получил ответ на свой вопрос, что же он будет делать дальше.       Отныне он будет жить для себя

***

      Побывать в Вашингтоне было одним из вечно откладываемых дел и вечно срывающимся в силу обстоятельств обещанием. Это было вечернее время, солнце уже успело скрыться за горизонтом, а в лицо прохожих дул прохладный северный ветер.       Взглянув на циферблат наручных часов, Леон удостоверился, что времени до назначенной встречи у него еще есть достаточно и расслабленно выдохнул. Стоя на набережной реки Потомака в глуби Джорджтауна, он стоял свесив руки через перила с зажатой в пальцах еще теплой картошкой из ресторана фаст-фуда неподалеку. Все-таки после той странной операции с «изъятием» какой-то дряни из своего тела, агент Кеннеди чувствовал себя намного лучше, только влечение к жирной еде все еще ощущалось, тем временем с последних событий прошло полторы недели.       Скомкав опустевший пакетик, мужчина выпрямился и метко запустил тот в стоявший в пару метров поодаль мусорный бак. Раздавшийся сигнал из глубины кармана курки отвлек его от флегматичного созерцания городской архитектуры. Пришедшее сообщение предупредило, что приготовленная еда для вечера совместного просмотра игры «Нью-Йорк Янкиз против Торонто Блю Джейс» грозит покрыться ледяной коркой, вызвал на лице Кеннеди улыбку, сорвавшуюся в смешок. И все же по пути он решил зайти в супермаркет «24/7», чтобы спустя несколько минут направиться в сторону уютного жилого района с заветным пакетом в руке.       …       «Люди скрывают тайны, время лжет. Материальный мир может исчезнуть в один миг, развалиться как карточный домик. Так было и будет вновь. Мы меняем имена, внешность, образ действий, манеру речи. Мы — оборотни. Постоянства нет. Нет ничего. Есть только ты и твои близкие…»       …       Поднимаясь по ступеням парадной усталым шагом, он заходит внутрь, предварительно введя код для домофона, продиктованный ему из того же сообщения. Аккуратный и ухоженный подъезд оказался на удивление оживленным — группа студентов пронеслась галопом мимо мужчины. Рывком открывая металлическую раздвижную решетку лифта, он заходит внутрь и оказывается на нужном этаже спустя нескольких секунд.       Он стучится в дверь. По ту сторону тишина. Выжидает ровно три секунды и повторяет свою попытку. На сей раз за громоздкой входной дверью слышатся торопливые шаги, а затем дверь распахивается.       — Кажется, поп-корна не будет, — сообщает показавшаяся на пороге хозяйка квартиры, раздраженно стряхивая с футболки крошки сгоревших кукурузных зерен. Леон едва сдержался, чтобы не рассмеяться от комичности, с которой выглядела невысокая и на вид хрупкая девушка в спортивной футболки не по размеру, исключительно домашнего ношения.       — Я предвидел и взял это, — из бумажного пакета показывается большая картонная банка шоколадного мороженного с крошкой печенья, при виде которой девушка заметно веселеет.       — О да, этого как раз и не хватало! — она выхватывает заветную банку и скрывается в дверях квартиры, крича уже из кухни, чтобы Кеннеди заходил побыстрее — до начала матча остались считанные секунды.       — Как ты узнал? — послышалось оттуда же, когда агент уже удобно расположился на диване.       — Всего лишь наблюдательность, агент Биркин, — громко отвечает он, щелкая каналы телевизора пультом с улыбкой. До событий в Китае, они не виделись полтора года по собственным причинам, но Леон хорошо запомнил выбор блондинки в плане десерта. К сожалению, за последние несколько лет подобные теплые дружеские встречи заметно сократились.       — Не паясничайте, агент Кеннеди, не в вашем стиле, — отозвалась Шерри, возвращаясь в небольшую, но уютную гостиную с двумя полными мисками холодного десерта.       Леон молча усмехнулся, забирая тарелку. Блондинка приземлилась на противоположную сторону дивана, чтобы выпрямить ноги, оказавшиеся на коленях мужчины. Всего лишь шутливый жест, с которым Биркин обозначила общее положение более старшего «коллеги» на своей территории. Кеннеди не был против, подобные дурачества лишь окончательно расслабили, заставив наконец отвлечься от мрачных мыслей, беспокоивших его мучительным зудом уже очень давно.       …       «…Остается лишь надеяться, что нам этого хватит»

***

      «Порой кажется, что на войне существует лишь черное и белое. На войне самое скромная пешка должна сражаться так, словно бы победа зависит от нее. И если эта пешка будет идти до конца, то станет угрозой даже для могучих королей. Но война это не черное и белое»       Черный автомобиль марки представительского S-класса гнал на пути из аэропорта по ночной автомагистрали. Прямая, ровная дорога расстилалась перед лобовым стеклом, сидевший на месте водителя мужчина не сводил с нее глаз. В салоне негромко играла музыка, перебиваемая щелканьем клавиатуры сидевшего на заднем сидении хозяина, чье лицо освещал экран открытого ноутбука. На нем — полоса загрузки данных, подходящая к завершению.       …В этот момент за много километров отсюда агент Френк Малкольм наблюдал за аналогичной картиной с экрана своего персонального компьютера в рабочем кабинете штаба Секретной Службы. За считанные минуты до того, как судно Люциуса Блэка заполонили агенты федеральной службы, он успел скачать все данные по его последним исследованиям и разработкам в лабораториях. Вся скрытая бухгалтерия, все закрытые операции в тайне от Эрнеста Раймонда — человека, чьей правой рукой тот и являлся. Для мира он известен в качестве обаятельного общественного деятеля с положительной репутацией даже среди СМИ, но при этом все равно таящий в себе загадочность в личном деле.       Загрузка завершилась. Френк садится в кресло, расстегнув пуговицы пиджака и отправляет сообщение: «все готово, мистер Смит». Затем он откидывается назад, глубоко вздохнув от удовлетворительной мысли о завершении столь длительной миссии.       «Между ними стоит тот, кто никогда не вступает в бой, но всегда выигрывает»       …На губах мужчины отражается очевидное довольство, и он отсылает несколько компрометирующих файлов на нужный электронный адрес, а затем медленно закрывает крышку ноутбука. Настало время вернуть себе былую силу, теперь Эрнест Раймонд лично убедится, что пригрел змею, а его благодарная благосклонность будет весьма полезной. «Семья» уничтожена. Но только чтобы возродиться из ноля в единицу.       «Истинное искусство не в том, чтобы побеждать королей, а в том, чтобы позволить им сражаться, пока не останется лишь один» ___________________________________________________________________ «F.O.S.» (англ. Field Operation Support, досл. «Поддержка полевых операций»)