Глава 18
5 марта 2018 г., 14:51
«Величайший акт героизма — стать героем, которого не будут помнить»
Окна комнаты были предусмотрительно заклеены светонепроницаемой пленкой, но горевший свет от нескольких одиночных подвесов позволял увидеть обстановку вокруг. Царствующий минимализм был всюду: от белых пустых стен и полов из темного деревянного паркета до практически полного отсутствия мебели. Качественная отделка и внешний лоск говорили о том, что помещение хранило в себе дороговизну, но не пафосный изыск в виде дорогих предметов декора — лишь стены и окна, да и то не панорамные. Снаружи здание не отличалось от десятка других. Из мебели здесь было лишь самое необходимое: диван из кожи под цвет пола, перед которым располагался кофейный столик, а на стене плазменная панель не самого внушительного размера. На поверхности стола лежало три оранжевых безымянных пузырька с таблетками на дне, а рядом пару ампул и вскрытая пачка инсулиновых шприцов. Все аккуратно и стерильно. Лишь человек, устроившийся на мягком диванчике, нарушал безмятежную пустоту: вместо привычно строгого брючного костюма стоимостью в несколько тысяч долларов на нем красовались лишь черные брюки и обычная майка, которую он по старомодной привычке носил под рубашкой. В сторонке, среди разложенных медицинских примочек, поблескивали содранные манжеты, а сама рубашка ожидающе висела на спинке барного стула, любезно принесенного из кухни. Прежняя оказалась непригодной из-за пятен крови и зияющей дыры на груди, да и осколки стекла изрядно потрепали ткань. Мужчина возраста сорока с мелочью лет впервые казался старше своего истинного возраста: его обычно гладкое лицо поросло щетиной, морщинки под глазами подчеркнула синева от бессонницы — побочного эффекта прописанного препарата от артериального давления. Из-под краев белой майки выглядывали наложенные бинты, оставленные после перенесенной операции по оказанию экстренной помощи по причине пулевого ранения. Подобные процедуры делаются в стенах больницы под наблюдением опытных врачей и хирургов, но необходимость в секретности и полной конфиденциальности автоматически отсекли эту идею. У этого человека была собственная бригада медиков под рукой, а единственный, кому он полностью доверял свою жизнь, владел всеми необходимыми навыками для оказания первой помощи. И именно этот человек сидел рядом с ним на том же высоком барном стуле, задрав рукав свитера по самый локоть, откуда виднелась тонкая трубка. Тонкая прозрачная трубка окрасилась в бордовый, жизнь, перетекающая из одного сосуда к другому через тонкий мост. «Его состояние стабилизировалось, повторное переливание не требуется» — произнес зашедший в комнату мужчина, принеся с собой бронированный кейс для хранения особо хрупкий штампов препаратов из лаборатории. Голос его звучал негромко, хотя слова были верны. Сидевший на высоком барном стуле донор одарил того молчаливым взглядом, выражающим неодобрение подобной врачебной доверчивости — он был готов отдать все до последней капли, если понадобится. Кровь содержала в себе спасительный фермент, так необходимый пострадавшему. Пришелец так же промолчал, оставив на столе кейс. После ввода четырехзначного пароля, он его открыл. На деревянную поверхность столика поочередно опустилось несколько стеклянных капсул с лабораторными пометками на этикетках. Его взгляд на мгновение коснулся неподвижного бледного лица лежавшего бессознательного мужчины, а затем осторожно поднялся к более молодому, но слишком серьезному. В свое время мальчишка лишился отца, и вот на его место он нашел другого, чужого. Однако привязался к нему всей душой. Он так легко мог отнять чью-то жизнь, и так страстно хотел спасти эту… Прошло пару недель. Квартира уже не казалась такой пустой, да и сам хозяин называл ее иначе. Убежищем. Включенный телевизор передавал новости за последние дни. Монотонное бормотание диктора передавало произошедшие события в странах высокой военной активности, затем интервью с каким-то аналитиком с заученным прогнозом о грядущем кризисе в Восточно-Славянской Республике. Очередные столкновения недееспособного правительства с террористами. Палец нажимает кнопку пульта и канал меняется на другой. Повторение утреннего репортажа о событиях на месте действий оперативников BSAA в центральном офисе «Patron Industries». Выданный ордер позволил им приступить к работе чересчур поздно, Служба безопасности успела попасть в здание намного раньше. Агент Малкольм успел, если быть точным. — Что же, давление в норме, общий анализ крови тоже чист. Вы полностью восстановились, сэр, — сообщает зашедший в комнату мужчина в медицинском белом халате. В его руках виднелась свежая распечатка с недавнего итоговых обследования личного пациента. Сам же пациент громко выдохнул, в очередной раз подтянувшись на совсем недавно привинченном турнике. Говорят, с возрастом даже тело былого атлета утрачивает первоначальную упругость, и неизбежно теряет рельеф из-за возросшего коллагена и межмышечной соединительной ткани. Мышечные волокна истончаются и уменьшаются, но физическая форма мужчины сорока с лишним лет не отличалась от молодого рекрута с парой боевых заслуг в рядах армии. Именно им он и являлся в бывалой молодости. Наблюдая за ним, доктор посчитал должным добавить: — Но я бы рекомендовал воздержаться от физических нагрузок в качестве профилактики хотя бы еще на пару дней. — В этом нет необходимости, доктор. — Вы довольно быстро идете на поправку. Мужчина промокнул едва увлажнившийся лоб полотенцем. — Чувствую себя как в двадцать лет, — утвердительно кивнул он и сделал мелкий глоток воды из стакана, — снова как будто в армии. — Тяжесть при вдохе все еще имеется, сэр? — Нет, все работает как часы, — на губах мелькнула едва заметная улыбка, — но проблемы со сном все еще есть. Словно тик часов в груди, сложно уснуть. — Уменьшим дозировку, повышенная активность — один из побочных эффектов, — пару новых пометок в листе, и доктор скрывается в дверном проеме, оставив того наедине с собой. Стоявший на кофейном столике открытый ноутбук подал признаки жизни, привлекая внимание хозяина. В углу экрана показалось уведомления о новом сообщении. «Обыск центральной базы данных системы компьютеров рабочего штаба корпорации „Patron Industries“ был проведен согласно протоколу 0405 по приказу Министерства внутренней безопасности в согласованности с BSAA по причине подозрений в сотрудничестве с биологическим терроризмом и нарушением безопасности граждан Соединенных Штатов Америки. Результаты обработки информации с жестких дисков и документации нашим отделом не выявил никаких прямых нарушений уголовного законодательства. Вся информация была изъята и уничтожена» — гласило сообщение. Длинные пальцы глухо стукнули по металлическому корпусу ноутбука в недолгом размышлении над ответом. Спустя нескольких секунд в пустой комнате послышался быстрый стук по клавиатуре, а в окне диалога появился ответный текст: «Запрашиваемый отчет одобрен. Через 24 часа программа „Наблюдатель“ подвергнется настройкам и будет активирована и продлится ровно до окончания задания» Отныне чужие глаза станут его собственными. …Кофейный столик оказался подвинут под самую стену, в той же позиции оказался и диван, убранный на другой конец комнаты, и тем самым освобождая большое пространство в центре помещения. Только застеленный паркетом пол покрывал мягкий модульный мат, какие можно увидеть в самых обычных залах восточных единоборств. На нем были двое, боевая стойка демонстрировала полную боевую готовность, напряженные взгляды устремлены друг на друга. В какой-то момент один из них совершает рывок, сравнимый с прыжком оскалившегося зверя на свою добычу, если бы только «добыча» не являлась тем же смертоносным хищником. Захват шеи для последовавшего бы удара коленом в живот оказался разорван, контратака с проходом через спину, уклон от встречного локтя. Партия в шахматы, фигуры на доске двигаются с немыслимой скоростью. Два бойца с одинаково безупречной техникой заключили друг друга в захват, пытаясь перебороть один другого физической силой. Но не она здесь была решающим элементом, только скорость и хитрость. Именно с хитростью один с усилием наклонился вправо, будто прогнувшись под чужим натиском, а затем резко вывернулся в обратную сторону и перебросил противника через бедро. — Старые трюки все еще работают, — проговорил «победитель», подавая руку более юному спарринг-партнеру. Однако затем ощутил упирающееся в спину холодное острие, схожее с кончиком лезвия ножа. Выдвижной клинок в качестве атаки на крайне близком расстоянии — последний шанс. Обманка, причем элементарная. Снисходительность на лице сменилась досадной усмешкой. Второй спарринг-партнер оказался на ногах и участливо коснулся плеча более старшего партнера в товарищеском жесте. — Ничего, Марко, шанс на спасение должен быть всегда. Противник не оценит жест доброй воли, поверь мне. На этом и сошлись. — Хорошо. Пора узнать, как обстоят дела у нашего общего друга, как считаешь? — присев на диван, мужчина отпил из высокого стакана густую жидкость цвета перемолотой зелени. Забота о здоровье была отвратна на вкус. Пришедший с заветным ноутбуком молодой человек мысленно согласился. «Запрашиваю отчет о работе программы и „Объекта“» — появилось в строке текста. В качестве ответа пришел беспорядочный набор символов, на расшифровку которых программе понадобилось несколько секунд. «…Программа активирована успешно, побочных эффектов не ощущается. Что касается „Объекта“, то его состояние нормализовалось, мистер Ниванс интересуется ровно тем, чем нужно. Контакт с Адой Вонг был восстановлен, сотрудничество оказалось возможным» — Сэр, это так необходимо? — неожиданно донесся голос от единственного находившегося в комнате человека. — Да, Марко. К моему сожалению, так нужно. Норманн знал, что так будет, он и предложил. Так всегда бывает. Омлет не приготовишь без пары разбитых яиц. Не бывает победы без жертв. Все великие войны нуждаются в нескольких мучениках, как говорил Дерек Симмонс. Разница между ним и Симмонсом только в том, что жертвы не считают себя мучениками. Они считают себя должниками и всегда возвращают долг. Но возвращения долга от верных солдат Рэндал Смит всегда ждал с максимальной отсрочкой. «Обеспечьте надзор за Леоном Кеннеди и Рэйчел Бенкс в полной мере» — было последним сообщением того дня.***
Наше время Месть сладка на вкус, но имело отвратительное послевкусие. Когда Пирс спустил курок, он ощутил внутри себя затаившейся трепет долгожданного возмездия. Он не видел, как тело Калуги оттолкнуло назад под мощью угодившей в него пули. Все внимание было обращено к Редфилду, который медленно привстал на один локоть. Его губы сжались в линию, когда он накрыл свежую рану широкой ладонью. Пирс не мог разглядеть со своей позиции степень опасности полученной раны, он убрал винтовку и принялся активно пятиться назад по узкому тоннелю, намереваясь спуститься вниз и помочь капитану. Торопливо перебирая ногами и локтями, Ниванс мысленно отбросил всякие сомнения: плевать, что будет потом, самое важное происходило именно сейчас, в эту самую секунду. Где-то здесь, отрезанные от внешнего мира и в плену какого-то психа с комплексом Бога, за свое существеннее борются люди, хорошие люди. Игра на чужом поле заставляла следовать чужим правилам, которые Пирс вознамерился нарушить. Вылезая из шахты тем же люком, он закинул винтовку на плечо и с готовностью достал пистолет. Треск в ухе застал его в тот момент, когда он выглядывал из-за укрытия и заметил нескольких охранников, направляющихся куда-то в сторону лестницы. «Где ты сейчас находишься?» — послышался в ухе голос Фрэнка Малкольма, заставив Пирса отвлечься от оценки окружающей обстановки и ответить в пол голоса несколько отвлеченно: — Рядом с машинным отделением. Крис сейчас в грузовом трюме, я иду туда помочь ему. — Послушай меня, Пирс, Редфилд справится, я только что разговаривал с ним, — на этих словах Пирс был готов отключиться, дав понять крайне лаконично и ясно свою мысль на счет того, чтобы бросить раненого капитана. Ему не дали это сделать только последовавшие слова: — Агенты Харпер и Кеннеди были пойманы. На нашей стороне все еще есть преимущество, никто не знает о тебе. Ты — наш козырь, понимаешь? С этим Пирс был согласен. Внутри него сейчас велась отчаянная борьба, сомнения и страхи разрывали его на части, с одной стороны были они, а с другой — чувство долга. Пирс Ниванс в первую очередь солдат, который не ставит под сомнения приказы. Вернее, он им был. Сейчас же он обычный человек, с чем смириться у него получилось не так давно. — Но, капитан… — в нерешительности произнес бывший солдат, смотря в ту сторону, куда секундой ранее был готов устремиться сломя голову. — Я позабочусь о нем, — с уверенностью заверил того Малкольм, усомниться в его словах Пирсу не давал один очевидный факт — Фрэнк Малкольм не дает пустых обещаний. — Наша цель не изменилась, уберем Блэка и это все закончится. Мы уже потеряли связь с Вонг, Крис вышел из строя, отряд моих людей разбит. Я хочу знать, что могу положиться хотя бы на тебя. — Хорошо, ладно, — после недолгих потуг над правильностью своего выбора, бывший солдат согласился, — куда мне идти?***
Когда доктор Кроунфорд встретился взглядом с устремившейся в его сторону пылающей парой глаз знакомого ему лишь условно правительственного агента, он ощутил обрушившуюся в желудке наковальню и тут же поспешно отвернулся. Лоб мужчины покрылся испариной, волнение ощущалось электрическими зарядами где-то под кожей. Нервозность ученого особенно четко виднелась в том, как часто он поправляет очки на глазах, пытаясь подтянуть их на переносицу указательным пальцем. Кроунфорд боялся, боялся за себя, за свою семью, за своих детей. Мысль о том, что им может угрожать опасность приводила его в отчаяние, он был готов пойти на все, чтобы уберечь их: даже поступиться моральными принципами. Кто-то посчитал бы его трусом, сверил бы насмешливым взглядом и фамильярно хлопнул по плечу, как делают обычно старшие задиры в любой среднестатистической школе. Кто угодно, кроме мистера Смита. Вот уж кто действительно смог разглядеть в неуверенном мужчине пред преклонных лет потенциал и юношеский задор, готовность принять вызов естественному, нарушить правила самой природы. Смит был опорой, той самой несущей опорой, дарующей равновесие всей конструкции. Сейчас же ученый ощущал ее потерю и всеми силами пытался удержаться. «Господь, дай мне сил» — умоляюще повторял мужчина в своих мыслях, на деле же деловито откашливаясь и отвечая на частые вопросы работников лаборатории с долей раздражения. Как раздражался бы самый терпеливый преподаватель, принимая экзамен у убежденного двоечника. Стоя перед прозрачной доской, исписанной формулами цвета белого маркера, те переговаривались друг с другом, указывая на какие-то определенные расчеты, утверждая, что подобные химические соединения невозможны в науке. Глядя на них, ученый ощущал редкое чувство, уступающее тревоге и стразу — чувство гордости, не без доли здравого высокомерия. Они были далеки от сложной, но до гениальности элементарной разработки, основанной на многолетнем изучении вирусного оружия крупнейшей фармацевтической корпорации «Umbrella». Внезапно опустившаяся на плечо рука рывком отдернула Кроунфорда от всплывших воспоминаниях о былых временах. Заметно вздрогнув, мужчина повернул голову и столкнулся лицом к лицу с естественно бледным лицом Люциуса Блэка, чей вид выражал какую-то неопределенную помесь сомнения и любопытства. Он выглядел, как человек, который долгое время искал нечто очень важное, и только сейчас обнаружил это перед своим носом. И этот взгляд был направлен на только что приведенного в помещение правительственного агента. — Вы знали об этом, все это время? — вопрос прозвучал утверждением. — Что? Люциус повторил уже в вопросительной форме, внимательно наблюдая за напряженным лицом ученого: — Вы знали, что то, что я ищу, — он приблизился ближе, оказавшись плечом к плечу с Кроунфордом, нарочито наклонившись и понизив тон до хрипловатого от постоянного кашля шепота, — находится так близко. Его взгляд указывал на агента Кеннеди. Напряженно оглядывающийся по сторонам в тот момент, он ощутил на себе пристальное внимание и поднял поблескивающий сталью взгляд к его источнику. — Я не… — Доктор Кроунфорд, а ведь я думал, что отныне у нас с вами не будет никаких тайн. — Мистер Блэк, я вовсе не собирался лгать вам, — голос ученого дрожал и грозил сорваться в шепот. — Я имел удовольствия пообщаться с мисс Вонг, и услышал от нее нечто весьма… любопытное, — продолжил мужчина, совершенно по-приятельски положив руку на плечо Кроунфорда. — Что общего между мистером Кеннеди и препаратом, который мы так скрупулёзно пытаемся выявить? Ученый замер в нерешительности, а затем неожиданно взглянул прямо в лицо собеседнику. Он понял: вопрос риторический, отрицание чего-либо может только усугубить и без того крайне шаткое доверие. Из груди вырывается напряженный выдох, но стоило только мужчине открыть рот и озвучить ответ, как послышался шум. Один из охранников осел на пол, схватившись за свою неестественно вывернутую кисть, еще двое оказались застигнуты врасплох. Леон не дал им шанса опомниться: пара точных ударов согнутым локтем по уязвимой шее одному и боковой пружинистый в висок другому. Особенно досталось тому, кто одарил Хелену пощечиной за бранное слово в свой адрес. Агент Харпер воспользовалась возникшей заминкой на мгновение упустивших ее из вида оперативников и вырвала из кобуры одного заряженный пистолет. — Леон! Оружие оказалось в руках Кеннеди спустя пары секунд краткого полета. Вытянув руку в сторону Люциуса, он спустил курок несколько раз, пока не осознал, что пули вонзаются в высокопрочное карбоновое стекло, отделяющее прозрачной стеной лабораторию от небольшого вестибюля. Несколько отметин от пуль образовались на уровне глаз Блэка, смотрящего на агента с пристальным вниманием. На затылок агента Кеннеди обрушился тяжелый подствол винтовки громилы, отчего тот пошатнулся и рухнул на одно колено. Обычный человек бы потерял сознание, мысленно подметил доктор Кроунфорд, наблюдая, как мужчину рывком поднимает одной рукой один из оперативников Люция. Тот заключил его в удушливый захват, с удовольствием передавив шею изгибом локтя с намерением придушить. Леон испытывал странное чувство. Руки словно парализовало, тело стало невыносимо тяжелым, он обмяк в чужих руках точно безвольная тряпка. Снова. Снова! — Проклятье… — прокряхтел сквозь зубы Кеннеди, бессильно пытаясь отдалить впечатывающийся в шею локоть противника для свежего глотка. Он знал, что смог бы дать отпор. Бывало и хуже, Крис был намного более внушительным бойцом, однако сейчас… Почему сейчас он так беззащитен? — Прикончить его, сэр? Громила обратился к своему хозяину. Люций нарочно медлил с ответом. Вырывающуюся Хелену усадили в одно из кресел с ремнями в углу помещения. Там же ее и обездвижили. — Лис рассказал мне, что отдал приказ убрать вас еще при первой встрече — перед похищением малышки Бэнкс. И даже видел лично, как вам нанесли ранение, не совместимое с вашим бодрым состоянием, мистер Кеннеди, — Люциус отступил от доктора Кроунфорда, выходя из-за невидимой пуленепробиваемой ширмы. Это правда. По идее, агент Кеннеди должен был лежать в реанимации или палате интенсивной терапии еще около недели. Однако вот он здесь… Блэк приблизился ближе. Его рыскающий взгляд изучал Леона с головы до пят, но глаза остановились именно на том месте, где скрывались бинты недавней перевязки. На мужчине была куртка, из-под которой виднелся серый лонгслив с высохшими едва заметными проступившими красными пятнами. Он желал убедиться в догадках, нравственная сторона беспокоила его в самую последнюю очередь. — Не поймите меня неправильно, — неясное предупреждение нашло объяснение в последовавшем бесцеремонном жесте со стороны Люциуса. Тот приподнял подол ткани верхней одежды, оголив медицинскую марлю, местами отклеившуюся по краям от кожи. Леон издал сдавленный рык и дернулся, когда чужие ледяные пальцы задели горячую кожу, от чего бритый здоровяк усилил хват на шее. Удивленный взгляд Блэка не заставил себя долго ждать. На месте свежей заштопанной раны виднелась практически затянувшийся порез. При белом свете ламп выглядывали белые хирургические саморассасывающиеся нити. Но гораздо больше внимание привлекли проступающие темные вены, скрывающиеся в глубине тела по направлению к груди. Несколько молчаливых наблюдателей в белых одеяниях даже осмелились выглянуть из укрытия в недрах корпуса, чтобы взглянуть на нечто необъяснимое. — Доктор Кроунфорд, вы понимаете, что происходит? — Да, сэр. — Я едва не лишился последнего шанса добыть чистый образец «К-12», потому что Вы не сказали об этом. — Я не был уверен… — Не смейте лгать мне, Кроунфорд! — повысил голос Люциус, устремив горящие глаза на ученого. Казалось, приказ расстрелять того на месте был готов сорваться с его языка в любую секунду. — Препарат не может существовать в организме носителя так долго! Я знал, что Смит вводил его мистеру Кеннеди, но с того момента прошло слишком много времени, — слова вылетали из рта пулеметной очередью, голос дрожал. — Я-я не мог знать, что он все еще находится у него, клянусь! — И тем не менее, Кроунфорд! — отрезает Блэк, нависая над ученым высокой худощавой тенью. — Вытащите из его тела препарат и синтезируйте. А ты, Лис, тащи его в операционный кабинет! Несмотря на свой болезненный вид, Блэк впервые за долгое время горел живым огнем, надежда снова вспыхнула в его груди. Его эмоции, его жесты выдавали крайнее возбуждение перед получением заветного лекарства, которое сможет облегчить его долголетние мучения. Лис послушно уволок Леона в сторону распахнутой ширмы, за которой располагалось медицинское кресло с аналогичными фиксирующими пациента подлокотниками. Такие здесь были всюду. — Мистер Блэк, вся сложность операции в том, что препарат имеет свойство локализироваться в организме носителя. — Неужели? И где же? — в речи Люция сквозило безразличие. Ему было плевать, откуда им предстоит добыть вещество. Он шел быстрым шагом следом за Лисом, а доктор Кроунфорд едва поспевал следом, продолжая торопливо говорить вдогонку: — Из сердца, препарат скапливается в околосердечной сумке, обеспечивает периодически сильное давление на сердечную мышцу и добывание его — довольно сложная операция. — Прекрасно, доктор, проведите операцию и немедленно. — Но это не делается на скорую руку… — У меня нет времени, возьмите и выкачайте этот проклятый препарат из его груди. — Это очень сложная и кропотливая процедура, с применением наркоза. Она может оказаться смертельно для носителя при любой неосторожности! — Мне плевать, Кроунфорд, — Блэк резко обернулся и взглянул в лицо ученому со всем присущим своей натуре цинизмом, — когда речь заходит о собственном выживании, я готов смириться с любыми жертвами. Выполняйте приказ, иначе займете его место в качестве подопытного. Угроза казалось вполне осуществимой. Упомянутый медицинский шприц оказался в руках, пара вернослужащих вооруженных охранников осталось у входа и сверлили доктора пристальным взглядом в ожидании. Их равнодушный вид словно намекал: нам ничего не стоит спустить курок, один недовольный взгляд начальника решит твою жалкую судьбу. И доктор Кроунфорд решился. Входя в палату, он нерешительно осмотрел принесенный массивный шприц. — Клянусь, Кроунфорд, я всажу эту иглу вам в глаз, если только подойдете! — угроза агента Кеннеди звучала не менее убедительна. На лице ученого отразилась искренняя мольба: — Простите меня, Леон, — его голос звучал негромко, вся свита Блэка и он сам остались наблюдать снаружи, за линией порога распахнутой ширмы. — Я должен сказать… Я как и вы — жертва обстоятельств. Клянусь, сделаю все от себя зависящее, чтобы провести эту процедуры максимально… безболезненно. Но прошу, не двигайтесь, если не извлечь скопившуюся жидкость, ваше сердце вскоре может остановиться. — Не двигаться? Не двигаться?! — Леон был в бешенстве от происходящего. Казалось, не будь он обездвижен, он бы заколол мужчину насмерть этим самым шприцем одним точным ударом острием иглы в горло. Кроунфорд приблизился к нему с неожиданной решимостью. — Нас обоих убьют, мистер Кеннеди, прошу! — медицинский шприц опустился на металлический столик рядом с креслом. Кеннеди не сдавался. Его грудь вздымалась и опускалась, желваки на скулах напряженно ходили ходуном. Но сквозь бушевавшие эмоции пробивался слабый голос разума: в словах Кроунфорда была доля правды. Довериться ему или нет, выбора особо не было. В палате появилось еще пару людей из медицинского персонала. Один из них включил прожектор над креслом, заставив агента прищурить глаза. Еще один замер рядом с медицинскими ножницами, но затем просто разрезал серую ткань, оголив таким образом грудь мужчины. Остатки марли так же оказались содраны окончательно. Рана под ними действительно затянулась с поразительной скоростью, но почему-то легче от этого Леону не становилось. Он все еще не мог понять, что с ним происходит. Доктор Кроунфорд вернулся с каким-то тюбиком, надев предварительно защитные перчатки. Холодный на ощупь крем коснулся горячей кожи, ощущение неприятной влаги медленно сменилось плавной холодной волной, которая покрыла собой большую часть груди. — Это анестетик наружного применения, — пояснил доктор негромко, — я надеюсь, от него будет хоть какой-то толк с таким коротким промежутком времени. Леон сделал глубокий вдох. С каждой секундой это давалось все тяжелее. — Не могу дышать, — хрипло произнес он, уставившись в потолок. — Дышите глубже. Тянуть время и дальше было бессмысленно. Терпение Блэка утекало с каждой секундой. Кроунфорд взял шприц. Леон не понял, в какой момент игла вошла в его тело, и когда слепящие лампы над головой потускнели. Зато отчетливо осознал ту силу, с которой ремни на руках вонзились в кожу.***
От осознания собственной беспомощности Хелена готова была взвыть диким волком. Однако сейчас все внимание охраны было сфокусировано на происходящее в другом крыле. Ей практически удалось освободить правую руку от слабо закрепленного ремня, главное было не подавать вида периодически поглядывающему в ее сторону наемнику. Что-то происходило там, с этой точки Харпер могла лишь видеть спины стоявших позади Блэка прихвостней. Осмотревшись по сторонам в очередной раз, она заметила поблескивающую ручку хирургического скальпеля, выглядывающего из накрытого белым полотенцем тазика с прочим хирургическим набором изощренного стоматолога. В очередной раз подловив момент, когда ее упустят из виду, девушка слегка поддалась вперед и зацепила ногой ножку передвижного столика. Все вышло: освобожденная правая рука быстро выхватила небольшой инструмент и спрятала тот в рукаве водолазки. В следующий момент ее отвлек какой-то шум. Люциус и его свора переместились ближе к палате, где держали ее, что позволило видеть происходящее. Доктор Кроунфорд держал в руках шприц с полупрозрачной жидкостью, который передал одному из подручных лаборантов. «Что происходит?» — пронеслось в голове у агента, пока она пыталась выпрямиться во весь возможный рост в сидячем положении для лучшего обзора. А потом Кроунфорд показался с пистолетом для инъекций. Харпер могла только сделать вывод, что нечто столь нужное и искомое было добыто. И хуже всего было то, что девушка не знала, победа это для них, или поражение. Закатав рукав рубашки, Люций отмахнулся от пропитанного антисептиком ватного диска и приказал ускориться. И вот заветный укол был сделан, казалось, в ожидании замерли все. В первые мгновение ничего не изменилось: Люций оглядел слегка покрасневшее место инъекции и сжал руку в кулак несколько раз. Но затем что-то начало происходить, лицо мужчина изменилось. Его губы растянулись в восхищенном оскале, плечи расправились и спина выпрямилась как при приказе старшины в армии. — Дурни, — донеслось до ее ушей голосом Блэка, — все это время лекарство было у нас перед носом… …Но потом что-то пошло не так. Кроунфорд поспешно попятился прочь. А Люций одарил его непонимающим, даже растерянным взглядом. Он что-то сказал, но девушка никак не смогла расслышать, что именно. Она уже освободила руку и пыталась проделать тоже со второй, когда услышала болезненный мужской крик, перешедший в вопль: «Убить их, убить их всех!» — Какого х… Стоявший в проеме охранник обернулся к ней с полной готовностью выполнить приказ, но, услышав стрельбу за спиной, он отвлекся от связанной, по его мнению, пленницы. Этих пары секунд хватило Хелене на то, чтобы выбраться из оков и устремиться к мужчине. Перехватив его вытянутую руку с пистолетом, агент вонзила скальпель тому в ногу и затем вырвала оружие. Сделала пару выстрелов по ногам возникших перед ней вооруженных людей. Краем глаза она заметила закрывшуюся дверь аварийного выхода. Должно быть, Блэк поспешил ретироваться. Где-то рядом послышались новые выстрелы, агент Харпер выпустила из захвата прикрывающего ее охранника, позволив тому осесть на пол. Она помнила о Леоне, и поспешила к нему, напрочь упустив из виду вбежавшую в корпус парочку подоспевшей нападавшим помощи. Роковая ошибка едва не стоила ей жизни, она поняла это слишком поздно. Произведя пару слепых выстрелов в их сторону, девушка укрылась за одной из многочисленных аппаратур. Лязг пуль доносился в опасной близости от лица, ругательство с собственной некомпетентности цедились сквозь зубы с примесью бранных слов. Спасительный круг показался на глаза в виде аварийной кнопки, которая должна была запереть входные двери в мед корпус, тем самым перекрыв дорогу подтягивающимся сюда наемникам со всех сторон. Однако добраться до неё не было возможности, Хелена поняла это после очередной попытки оценить ситуацию из укрытия краем глаза. Залп выстрелов служебных пушек, одна из которых находилась в руках девушки неожиданно разбавился несколькими одиночными хлопками оружия другого вида. «На игровой площадке появился парень с ещё более внушительной игрушкой. Блеск», — пессимистично пробормотала агент под нос, понимая, что оказалась в ловушке. Но когда выстрелы резко оборвались, девушка осмелилась показаться, выглянув из-за угла через мушку пистолета. Из ее груди вырвался облегчённый выдох, когда она увидела подоспевшего на подмогу Ниванса, порядком запыхавшегося. — Черт, я уж думала, мы тебя потеряли, — призналась девушка и указала на палату, где находился Леон, — быстрее, я включу кнопку тревоги! Повторять дважды не пришлось, Пирс устремился в палату. Однако едва приблизившись к ней, он резко затормозил — на его пути возник ещё один давний знакомый угрожающей наружности. Лис держал его на прицеле, снова, и этот факт явно позабавил. Пирс был готов принять пулю, тело всегда цепенеет в такие моменты. Неожиданно на голову оперативника обрушается небольшой, но увесистый голубой баллон, от чего тот сначала пошатнулся, качнулся, и свалился на пол точно грузный шкаф. Доктор Кроунфорд выпустил из рук импровизированное оружия и испуганно уставился на бездвижное тело, опасаясь, что-то поднимется на ноги и в ярости разорвет его пополам. — Обычно я против насилия, но… Пирс промчался мимо, игнорируя слова мужчины. Гораздо больше его волновало состояние Леона, который подал признак сознания и даже пытался самостоятельно подняться с кушетки. — Тише, спокойно, — подоспевший Ниванс подхватил его под руку, помогая удержаться на ногах. Бледный Кеннеди взглянул на него помутневшими глазами, вглядываясь в лицо. — Это я, Пирс. Все хорошо, но нам надо бы убираться. — Эти увальни сваливают с судна, и нам бы лучше сделать тоже, — агент Харпер влетела в палату. — Как он? — Жить будет, — ответил Кроунфорд, — токсин был полностью удален из организма. — Что произошло с Блэком? — негромко произнес Леон, потирая ладонью место укола на груди, где красовалось заметное пятно от иглы. — Он получил то, что хотел. И приказал убить здесь всех — пора валить, — Хелена была как никогда прямолинейна, никто не стал с ней спорить. Прихватив напарника за вторую руку, они втроем двинулись в сторону запасного выхода, который показал им доктор Кроунфорд. — Это значит, что мы… проиграли? — Нет, мистер Кеннеди, — ответил ученый. — Мы — выиграли.***
Сидевший на слишком близко придвинутом кресле мужчина пристально наблюдал за реакцией пленницы, в то время как Люциус покинул их порядком двадцати минут назад. За все это время она не произнесла ни слова, но ее глаза были открыты. Мужчина в белом халате не был уверен, находится ли пациентка в сознании или видит сон наяву, приборы отслеживания физического состояния были давно отключены Блэком в виду своей без надобности. По сути ему было приказано сидеть здесь в роли… кого? Сиделки? «Семь лет, Гарри, пора бы и привыкнуть», — вздохнул врач в странном диалоге с самим собой, снимая с себя халат, который он повесит на вешалку у двери. Затем его взгляд упал на наручные часы, сверяясь. Настало время для очередной дозировки препарата, приказ велел не позволять пленной прийти в себя. Набирая в шприц содержимое крошечной колбы, мужчина краем глаза глянул на окна в коридор, мысленно подмечая их пустоту. Приставленного охранника видно не было. Хорошо это или нет — вопрос спорный, но подобный расклад его отчасти устроил. Он приблизился к женщине, чей взгляд по-прежнему был устремлен в пустоту. Мужской взгляд невольно скользнул от карих глаз по аккуратным чертам лица, слегка приоткрытым губам и вниз по тонкой шее. Вопиющий непрофессионализм, доктор Форд сглотнул накопившуюся во рту влагу и пощелкал пальцем по цилиндру шприца, намереваясь ввести инъекцию. Всплывшие в голове мысли порядком отвлекали. «Ладно, — снова обратился неясно к кому мужчина, собираясь духом, — я знаю Люциуса довольно давно. К этому можно привыкнуть» Качнувшись на стуле, мужчина приблизился ближе к креслу и коснулся предплечья пленницы, чтобы развернуть внутреннюю часть локтя под иглу. Но стоило только острию иглы коснуться нежной женской кожи, как возникший шум из коридора отвлек внимание доктора. В дверях возникла угрожающая фигура, обладателя которой Форд по началу даже не признал. Мужчина среднего роста, среднего веса, немного смуглая кожа с заметными светлыми рубцами от старых боевых шрамов. Тяжелый взгляд желтоватых глаз, едва видных сквозь прилипшую ко лбу жидкую прядь каштановых волос. Калуга выглядел смертельно бледным, но не менее угрожающим, как и обычно. Даже несмотря на подсохшую на губах кровь, виднеющиеся содранные костяшки на здоровой руке и расползающееся кровавое пятно в левой части грудины. На последнее доктор Форд обратил особое внимание, даже отложив полный шприц на столик рядом. — Подлатай-ка меня, Гарри, — несмотря на очевидную слабость в ногах от потери крови, Калуга не выдавал очевидной боли во всем теле. Его взгляд был плавучим, как резиновая лодка в бушующем во время шторма океане. — Что произошло? Как ты здесь оказался с такими увечьями? Только взглянув на того, Форд мог определить очевидное пулевое ранение и высокую вероятность сломанных ребер с возможным осложнением дыхания. В таком случае его вопрос был вполне оправдан. — Я везунчик. Быстрее, я не хочу заставлять ждать капитана Редфилда. — Хорошо-хорошо, — недовольно нахмурился доктор, отъезжая на стуле ближе к шкафу с медицинскими медикаментами. — Но тебе нужно как минимум хирургическое вмешательство, переливание крови… У тебя дыра в груди, если ты не заметил. Я вызову санитара. Облокотившись всем телом на дверной проем, Калуга наконец огляделся и замер, стоило взгляду наткнуться на кушетку за приоткрытой ширмой. Лицо мужчины заметно оживилось, а сам он напрягся. — Что ты с ней делаешь? — Мистер Блэк приказал следить за ней, и не позволять прийти в себя, — ответил Форд, доставая на стол приспособления хирурга. — Он ввел ее в состояние сонного паралича, или что-то в таком духе. Хотел что-то узнать из ее прошлого. Калуга промолчал. Невозможно было понять по его лицу, о чем он думал. Закончив подготовку, Форд торопливо крутанулся на табурете по направлению к женщине, а в его руках снова показался шприц. С появлением Калуги он едва не забыл о ней. — Форд, это необходимо? — подал голос наблюдавший, чей взгляд казался мрачнее обычного. — Это приказ, я не могу его нарушить. Калуга, несмотря на весь свой изувеченный внешний вид, выглядел так, словно в любой момент мог сорваться с места. И впервые за долгое время его не беспокоило, ослушается он приказа или нет. Ему было приказано истребить всех нарушителей на корабле, кроме нескольких отдельных фигур. И свой приказ он выполнил — тела агентов Малкольма давно прикармливают рыб на дне океана. — Форд… — снова подал голос Калуга, словно давая последнее предупреждение. — Погоди секунду, — неожиданно попросил доктор, заметив нечто странное в поведении пациентки. Губы женщины медленно двигались, произнося нечто едва слышно. При этом ее взгляд все еще был устремлен в пустоту. — Что она говорит? — спросил он у Калуги, будто тот мог что-то расслышать с дальнего угла кабинета. Ее руки все еще фиксировали ремни, но мужчина не без опаски приблизился с ней еще ближе, наклонившись. Прислушавшись, он смог разобрать: «…ты ошибся. Когда повернулся ко мне спиной» — если до этого самого момента ее глаза казались остекленевшими и безжизненными, то сейчас они были более чем живыми и горели пламенем. Причем ледяным, пробирающим до костей. Форд не успел осмыслить сказанное. Лишь только опустить взгляд вниз, на ее руки. Свою роковую ошибку он осознал слишком поздно: ремень правой руки пленницы оказался расстегнут. Форд рванул вперед, в попытке успеть затянуть тот обратно, однако было слишком поздно. Освободившаяся правая рука шпионки перехватила его собственную, вторая тоже оказалась на свободе. Прежде чем мужчина успел что-то сделать, Вонг притянула его к себе и одним простым движении свернула тому шею. За раздавшимся хрустом последовал звук упавшего тела. Вонг даже ни моргнула глазом. А молча наблюдавший за всем этим Калуга даже ни шелохнулся. Он смотрел на ее лицо и пытался увидеть в нем нечто, что видел раньше. Почему-то сейчас ему казалось, что человек перед ним был чужим. — Ада? — наконец донеслось с его стороны едва не шепотом. Каждое слово теперь давалось с трудом, кислорода в повреждённом легком не хватало с каждым новым вздохом. Действие препарата заканчивалось, топливо было на исходе. Калуга умирал, и прекрасно это знал. Она молчала. Ее взгляд был устремлен куда-то в сторону, задумчиво и отчужденно. В нем читалась какая-то апатия. Собравшись с силами, мужчина оттолкнулся от стола для перевязки, на котором сидел все это время. Он сделал пару нетвердых шагов и рухнул на колени прямо перед ней. — Ада, — более твердо повторил он сквозь зубы, терпя жгучую боль в груди. Ее взгляд резко впился в его лицо. Прошла секунда, две. Оба молчали, напряженно всматриваясь в лица друг друга, будто в поиске чего-то. Он очнулся первым, медленно протянув левую руку к ее лицу, чтобы убрать спавшую черную прядь. Сколько трепета от хладнокровного убийцы. Несмотря на заметную дрожь в пальцах, в его жесте было столько осторожности, словно он пытался разминировать ядерную боеголовку. Вонг была по-прежнему непоколебима. Лишь стоило его ледяным пальцам коснуться ее щеки, как она сама наклонила голову навстречу его ладони. Калуга замер, когда ее ладонь накрыла его собственную. — Что ты сделал с Редфилдом? — спросила она шепотом, рубанувшим повисшее молчание. Она спрашивала как человек, которому было по правде плевать, но не спросить считалось бы им дурным тоном. Все с тем же безразличием. Губы мужчины дрогнули. — Оставил в трюме с дырой в брюхе, мы не закончили. Но… — он осмотрел себя и слабо качнул головой с горькой усмешкой, — боюсь, он так и не дождется меня. Она молчала, на лице по-прежнему невозможно было уловить и намека на эмоции. Только глаза, в которых мужчина пытался что-то прочесть. Некогда опустевшие, теперь они вспыхнули лихорадочным блеском. Ее руки аккуратно легли на его лицо, большие пальцы с какой-то нежность очертили линию скулы, подмечая очевидную кривизну некогда сломанных костей. Калуга прикрыл глаза, пытаясь продлить этот момент как можно дольше. Давно позабытое тепло от чужих рук оживило в нем нечто давно погибшее глубоко внутри. Сейчас он снова ощутил себя двадцатипятилетним наемником со своими юношескими мечтами и многообещающими перспективами на службе. Тем же, кем был тогда, когда впервые встретил Аду Вонг. — Ты сделал все, что мог, — услышал он словно из-под толщи воды. — Но я все равно смогла тебя достать. Дерек. — Что ты сказала? С трудом открыв глаза, он взглянул на нее с непониманием. Она схватила брошенный на столике шприц и вонзила тот ему в шею, вжав палец в поршень. Глаза оперативника округлились, а он сам завалился на спину, распахнув рот в попытке заглотнуть воздух. Опустевший шприц все еще торчал из кадыка. Неторопливо поднявшись с кресла, Ада наклонилась к мужчине в попытке отыскать в его карманах нечто напоминающее оружие. На её лице по-прежнему не было ни одной эмоции, когда она взглянула в покрасневшие глаза извивающегося в агонии Калуги с холодным безразличием. Он пытался что-то сказать, это было видно по шевелящимся губам. Но она не слушала. Только обернулась уже в дверях, стоило мужчине затихнуть.***
Ранение казалось несерьезным, до тех пор, пока ноги предательски не утяжелились, да и само тело утомилось после выматывающего противостояния с усовершенствованным полукиборгом. Редфилд облокотился всем телом на проем металлических дверей, давая себе короткую передышку. И снова он взглянул на зажатую рукой колотую рану, через которую сквозь ткань просачивалась кровь, пачкая пальцы липкой влагой. Выглядело хуже, чем ощущалось, а потому останавливаться он не стал. Тело Калуги исчезло, остался только кровавый след, обрывающийся в противоположной стороне пути, которым следовал Крис. А двигался он в сторону выхода на палубу, куда ему приказал продвигаться Малкольм. По его словам, дочь сенатора была жива, как и Леон с Хеленой. «Двигайтесь к выходу на палубу, люди Блэка покидают судно и нам здесь тоже задерживаться не стоит, за нами скоро прибудут» — сообщил агент в рации, обращаясь ко всей группе по общему каналу связи. После отключения глушилки связь с внешним миром стала возможна, и теперь сюда направлялся канвой Секретной службы. Обыски, аресты, допросы — здесь будет жарче, чем на горячей точке. Крис не верил, что все закончится так скоро. Мыслями он был уже там, дома, на твердой земле. А телом здесь — в шумной заднице огромного судна, от которого на милю несло смрадом химикатов и чем-то еще. Нога задела какой-то хлам при очередном шаге. Крис завалился вперед, успев только подставить правую руку вперед, чтобы избежать соприкосновения лица и пола. Второй он пытался приостановить кровотечение. «Проклятье» — прорычал капитан, решив немного отдохнуть. Он осторожно отполз к стене, прислонившись затылком. Где-то неподалеку послышались торопливые шаги и голоса, Крис осторожно отодвинулся за единственное имеющиеся поблизости укрытие в виде огромного передвижного ящика, доверху наполненным грязным бельем. Приложив палец к гарнитуре в ухе, Крис сплюнул накопившуюся во рту слюну с металлическим привкусом: — Я неподалеку от выхода на вертолетную площадку и… Я немного задержусь. — Крис? — в наушнике послышался голос агента Харпер. — Где ты сейчас? Редфилд бессильно осмотрелся: по обе стороны длинный коридор, никаких условных обозначений. — Понятия не имею. Что с Блэком? — Сбежал. Кроунфорд с нами, мы уходим по южному коридору. Экипаж судна сбит с толку, даже охране нет до нас никакого дела. К разговору подключился Малкольм: — Я сейчас на капитанском мостике, капитан сообщил, что барский вертолет покинул взлетную площадку около десяти минут назад. — Но Блэк приказал убить всех. — Экипаж здесь тоже люди, агент Харпер, а вооруженные наемники удрали в первую очередь, их здесь было не так уж и много. Охрана теперь сама по себе. Остальной же экипаж готов добровольно сдаться и даже готов на сотрудничество. — Крис, ты можешь попросить помощь, пока не поздно! Но Редфилд не ответил. Его состояние балансировало между сознанием и темной пустотой. Рука прижимала к ране лоскут ткани, который мужчина из последних сил смог достать из корзины. «Крис? Крис!»***
Капитан судна оказался весьма смышлёным человеком, как посчитал Малкольм. В нем преобладали два крайне полезных качества: он не хотел проблем и его убеждения менялись по мере возникновения этих самых проблем. По этой причине он охотно пошел на сотрудничество, стоило увидеть удостоверение Секретной службы. Лайнер связался с Береговой охранной, Вашингтон заявил о скорой эвакуации отряда, состав которой не озвучивался. И поскольку операция все еще носит статус секретной, никто и не в курсе о причастности к ней давно покойного по официальным фактам бывшего солдата, капитана антитеррористической организации или беглой международной преступницы. Что уж говорить о двух агентах DSO, прибывших сюда лишь благодаря обстоятельствам. — Ей нужен врач, есть кто-то на этом судне? — спросил агент у рослого мужчины средних лет в форме капитана. Конечно речь шла о Рэйчел, которая успела прийти в себя, но чувствовала и выглядела одинаково паршиво. Это стало ясно сразу после неожиданного рвотного позыва и дальнейшую жалобу на головную боль. — Большая часть экипажа разбежалось по каютам, сейчас уточню. Может кто-то из медчасти остался, чертовы крысы, — гладковыбритый капитан отличался своим внешним видом от стереотипных бородатых морских волков. Что уж говорить о блестящей лысине на макушке, которая от очевидного волнения покрылась испариной. Пока капитан осведомлялся о положении дел по служебной рации, Малкольм принял вызов от капитана Редфилда. Исходя из разговора, дела обстояли плачевно. Мужчина огляделся по сторонам в поисках Марко, но тот уже покинул помост и вероятно отправился по приказу на зачистку. В лаборатории Блэка осталось много интересного материала для исследования, и не предназначенного для рук чужих федеральных служб. — Камеры видеонаблюдения все еще функционируют? — спросил агент у капитана. — Конечно, но на это потребуется время. Судно все-таки достаточно громоздкое. Малкольм глубоко выдохнул, немного нервно обхватив заднюю часть шеи ладонями. Он дал обещание, что сделает все возможное, так ведь? Так что еще можно сделать? — Предупредите экипаж, чтобы они смотрели в оба, времени очень мало.***
Вонг даже не пыталась укрыться от чужих глаз: пару матросов пробежали мимо нее, едва не задев плечом в спешке. Та даже не взглянула на них. Ее лицо оставалось неподвижным, шаги — не слишком торопливы. Она знала, что Редфилд где-то там, начиная от грузового трюма, и продолжая мелкими следами. Кровавый след в виде некрупных капель оказался весьма надежным ориентиром. Одна за другой, сначала их было мало. Затем их количество увеличилось — тревожный сигнал. Сейчас отсутствие возможности связи с группой ощущалась особо остро. Все происходящее все еще казалось сном. «Интересно, сколько он еще протянет?» — задавалась вопросом шпионка, остановившись на одной из развилок коридоров. Еще чаще всплывал другой: — «Сон ли это?» След оборвался в коридоре обслуживающего персонала: в нос ударил запах химии для стирки. «Он окажется сообразительнее, чем я думала, если остановится где-то здесь, — пронеслась в голове чужая мысль собственным голосом, — здесь куча тряпья для перевязки» Поправив спавшую на лицо темную прядь резким жестом, Вонг заметила выглядывающие из-за перегородки между коридорами ноги, а приблизившись, узнала Криса Редфилда. — Собственной персоной, — едва слышно произнесла женщина не без ироничного подтекста, опускаясь к тому. Ей показалось неутешительно забавным, что интуиция была права и бравый солдат смог оказать себе хоть какую-нибудь помощь дабы задержать кровь. Стоило ей коснуться его прижатой к торсу руки, как его глаза резко распахнулись, а здоровенная ладонь обвила ее шею. От неожиданности Ада не успела даже вдохнуть. Однако, проморгавшись, мужчина заметно успокоился и ослабил хватку. — Признай, Редфилд, ты явно неравнодушен к такому, — выдохнула женщина, потирая покрасневшую кожу. Уже второй раз за всю историю их вынужденного и недолгого сотрудничества. — Где тебя черти носили, Вонг?! Ее ответ оказался крайне неоднозначным: — Разбиралась с призраками, Крис, — от ее произношения собственного имени и промелькнувшей секундой дольше злобной усмешки мужчина замер. Сейчас ему казалось, что с ним разговаривает другой человек, гораздо менее приятный для него самого. Но что-то сказать она попросту не позволила, аккуратно ощупав корпус солдата на предмет других повреждений — Молчи, он знал, куда бить. Странно, что тебя еще не накрыл геморрагический шок. А еще у тебя сломано третье нижнее ребро, но это не так опасно. Она убрала лоскут пропитавшейся насквозь ткани и оглядела виднеющуюся рану. «Колотая, расширенная. Судя по наклону, целился в сердце, но лезвие не дошло. Кровавого кашля нет, значит, легкие не задеты» — личный опыт позволил провести первичный не детальный осмотр. Однако из короткой раны периодически просачивалась кровь, а дыхание Редфилда постепенно учащалось. Тревожные синдромы внутреннего кровотечения. «Думаешь, оно того стоит? Думаешь, оставить его в живых — хорошая идея, „сестренка“? — в голове снова раздались голоса, они не умолкали. Женщина едва заметно напрягла челюсть, пока доставала из корзины уборщика разное пригодное на жгуты тряпье. — Ты же явно не беспокоилась за его жизнь, когда разбалтывала ему о своих темных делишках, а знает он теперь много» — резким движением она разрывает ткань. В таких случаях требуется тампонада, то есть буквальное закупоривание проникающего ранения до оказания дальнейшей медицинской помощи. Она взглянула на Редфилда — его голова лежала на груди, но пульс был. Он все еще в сознании. «Пытаешься выдать себя за здравый смысл, Карла?» — мысленно произнесла шпионка сама себе, мельком взглянув на отражающую поверхность стоявшей поблизости бочки. Недостаток освещения делал ее отражение каким-то… зловещим. Вонг вытащила виднеющуюся в ухе мужчину гарнитуру и прислушалась в динамик. Голос Малкольма сообщил, что сюда направляется вертолет с федеральными агентами. «Сбежать еще не поздно. Оказаться в лапах федералов — плачевная перспектива, не считаешь?» — Крис, как ты? Ответь, где ты! — теперь прозвучал обеспокоенный голос Леона, который она едва узнала. Ада колебалась. Секунды показались вечностью. Взгляд — устремлен на собственное отражение. — Уходи, Вонг, — голос Криса раздался так резко в повисшей тишине, что тело шпионки заметно вздрогнуло. Она посмотрела на его бледное лицо и поняла, что он все слышал. — Уйду, ты же знаешь. — Знаю. Ты всегда сбегаешь, такова твоя натура… Я-я, — он болезненно поморщился, стоило попытаться слегка подтянуться ближе к стене на руках, — не виню тебя в этом. Проваливай, пока можешь. Она медлила. Всего минуту. К тому моменту жгут на торсе Редфилда оказался затянут прямо поверх изрешеченной водолазки. Решение было принято — женщина закинула руку мужчины себе на шею и помогла ему подняться на ноги. Что было весьма непросто с весом Криса. В микрофон она сказала: «Редфилд со мной, и мы ждем прибытия помощи на посадочной площадке» Уже снаружи, когда ветер обдул разгоряченную кожу холодным порывом, а вдалеке показались стремительно приближающиеся два вертолета, глубоко в сознании пронеслась мысль: «Редфилд может думать обо мне что угодно. Но я — не ты, Карла».
Примечания:
А далее эпилог. Не верю, что наконец смогу завершить эту работу, боже, какая жесть... Особая благодарность моему творческому вдохновителю и постоянному собеседнику Георгию. Ну и куда без любимой беты, хех.
