Пролог
27 июня 2013 г., 23:21
«Это игра. Ни плохих, ни хороших, лишь победитель и проигравший. Ты и я» Bastille —Two Evils
1 июля, 2013 год. 122 дня до смерти Сенатора Бенкса.***
Слабая подсветка большого помещения окрасилась в бледно-голубой цвет, когда автоматические двери приветливо отъехали в сторону, впуская внутрь пришедшую посетительницу. Огромное пространство лаборатории было полностью обставлено высокотехничными приборами, чьи платы и микрочипы хранили в себе все самые темные секреты прошедших экспериментов, проводившихся в этом месте. Можно только представить их цену и количество средств, потраченных на приобретение. Видимо, их хозяин очень заботился об исполнении своих целей. Даже холодные металлические стены, казалось, впитали в себя весь тот ужас и кошмар, происходящий здесь. На экранах центра управления можно было увидеть лишь самую незначительную часть. Здесь все осталось не тронутым, точно так же, как и оставила после своего ухода Карла Радамес. Полупустые бутылки и пробирки с химическими растворами, стопки толстых папок с документами и результатами последних экспериментов, завершившихся провалом. Но эти ничтожные попытки лишь разжигали желания безумной женщины, погубившей не одну сотню жизней. Она продолжала все это, несмотря ни на что. И вот Ада Вонг остановилась в центре лаборатории, окинув все кругом опустошенным взглядом с презрительным отблеском, задержавшимся на капсуле в дальней стороне. Стеклянная камера хранила в себе что-то на подобии кокона, с которыми шпионка сталкивалась ранее. И, как правило, то, что из них вылуплялось, далеко не было похоже на человека или хотя бы его подобия. Это был Её труд. Плоды гнилого замысла. Её работа, которой было посвящено так много средств, людей и времени. Когда в глухой тишине послышался едва слышный звук рвущейся ткани и треска затвердевшей коры, шпионка напряглась, сжав холодную рукоятку своего ТМП. Неясная субстанция, укрывающаяся по ту сторону стекла, зашевелилась, словно кто-то или что-то готовилось вылезти наружу. А секунду спустя среди клейкой слизи появилось нечто схожее с человеческой конечностью. Неужели Радамес смогла добиться столь требуемого результата? Эта мысль всплыла в сознании за долю секунды и тут же взамен ей пришла злоба. — Пора покончить с этим, — голос её был холодным, едва не срываясь на шепот, а рука с оружием поднялась на камеру с существом. Стальная решимость переполняла её, — оставив сочувствие. И человечность… Эти слова прозвучали как приговор. Палец вдавил курок, после чего рой пуль с громогласным шумом покинули дуло ТМП, разбивая вдребезги толстое стекло и впиваясь в слизистую поверхность клейкого кокона, разрывая его оболочку и окрашивая алой кровью прозрачные стены камеры. Существо не успело покинуть свою защитную кору, с едва слышным то ли стоном, то ли визгом погибая от свинца, впивающегося в тело. Когда поочередные залпы сменились глухим щелчком, обрывая оглушающий шум не прерывных очередей выстрелов, женщина извлекла опустевшую обойму, бросила на пол и заменила её на новую. Только теперь оружие было направленно уже на стоявшие компьютеры, пробирки, блоки питания: все это с громким треском разлеталось на части, вместе со всеми данными, хранящимися в них. Еще несколько выстрелов заставили вспыхнуть пару баллонов с газом, и пламя тут же охватило часть помещения, поглощая все вокруг. Все труды горели в ярком пламени боли, лжи и обмана. Именно из-за них все это и произошло. Горячий жар обжигал тело, но Вонг не обратила внимания ни на зловонный запах паленой плоти, ни на едкий дым. Взгляд был прикован к единственному уцелевшему монитору компьютера. Среди открытых окон различных диаграмм и таблиц красовалась совместная фотография двух людей, ставшими виновниками страшных событий, происходящих во всем мире. Такие счастливые, видимо, в предвкушении грядущего успеха, особенно Карла. Настоящая Карла, еще не подозревающая о будущих планах Симмонса. Вонг презрительным взглядом смотрела на лица двух людей: сумасшедшего политического деятеля и порождение его пристрастий, но при этом выглядят они, как счастливая пара. Вот уж действительно неясное противоречие. Фото было сделано довольно давно. Взгляд серых глаз не имел ничего общего с тем, что она увидела в глазах своего клона. В нем нет той дикой ярости, злобы, ненависти, отчаяния и боли, каких она увидела в полыхающих глазах цвета горячего шоколада на том судне в порту. Здесь Карла Радамес еще не успела постичь жестокой правды, награды за свою слепую преданность. В её глазах горит совершенно иной огонек: этот ребячий пыл юного ученого, трепет и… нежность. Возможно даже глупая детская влюбленность, с которой она совсем ненавязчиво приобнимает намного старшего её по возрасту мужчину. Бедная девочка, ей еще предстояло познать жизненный урок: привязанность до добра не доводит, любовь же и вовсе отравляет. Рука Ады потянулась в подсумку за спиной и женщина извлекла «подарок», оставленный для неё лже-Симмонсом. Эта подачка оказалась не такой уж и бессмысленной: самозванка одарила её средством слежения и следила за каждым её шагом, чтобы быть уверенным в удачном выполнении миссии по уничтожения Советника по национальной безопасности. Радамес просто хотела использовать её, чтобы Ада сделала грязную работу собственноручно, тем самым нацепив на себя мишень для BSAA. Вот только даже клон не просчитала все до мельчайших мелочей, и в итоге её конец был не самым радостным. В таких историях не бывает хеппи-эндов. Со всей накопившейся неприязнью и злостью Ада швырнула кристаллический голографический куб, служивший все это время средством связи и миникомпьютером, в сторону мигающего компьютера и поспешила покинуть это жуткое место, ведь здание грозит обрушиться от пожара в любую секунду. В горле все еще стоял горький ком, а глаза неприятно щипало от едкого дыма. Высотное строение в самом сердце Китая полыхало ярким пламенем, готовясь обрушиться в любой момент. Покинуть его прежним способом не получится. Вертолет на крыше был единственным шансом для побега, но теперь придется пойти иным путем и лучше бы ей поторопиться. Ада бросила прощальный взгляд на горящие обломки и развернулась к выходу, но неожиданно мобильник, спрятанные в кармане, издал сигнал. Кто бы мог звонить в подобный момент, промелькнул вполне логичный вопрос в голове, и шпионка достала устройство. Номер оказался не определен, что уже наталкивало на верный ответ. — Снова работа, да? — с некой насмешкой проговорила женщина, оглянувшись назад. В последний раз она оглядывается назад. — Сразу к делу, — одобрительно ответил в трубку низкий голос с болезненной хрипотцой курильщика со стажем, принадлежавший одному из частых нанимателей. — Вот, за что я люблю деловых людей, ни слова на ветер. У меня к тебе есть дело, очень важное поручение, за которое ты получишь оплату, как за полноценную миссию. Что скажешь? Она выждала паузу, хотя в душе была уже согласна. Любая возможность отвлечься от всех минувших события казалась спасительной, не хотелось снова опускаться до самой жалкой ниши в виде алкоголя где-нибудь на окраине Чехии. С того раза она пообещала себе, что впредь никакие жизненные проблемы не смогут заставить её залечивать душевные раны подобным образом. Оглянувшись через плечо, Ада ответила четко и лаконично: — Конечно, мой график как раз освободился. — Я в тебе и не сомневался… — протяжные гудки завершили этот короткий, но интересный разговор. Инструкции прибыли в виде сообщения секундной позднее. К тому моменту Ада Вонг не могла заподозрить ничего дурного. Люциус, человек, чей голос она узнает из тысячи, только что впервые напомнил о себе за последний полтора года. Ничем непримечательный мужчина, приблизительно того же рода деятельности, что и Симмонс, руководил тайной фармацевтической организацией, на которую Ада работала уже много лет. Вернее сказать, он является приближенным помощником Директора. Человека, которого видели в лицо единицы. Это была огромная индустрия, имеющая свои сети по всему миру, притом весьма заинтересованная в технологиях иной, более внушительное по степени своей могущества организации, имеющей свою историю, свои правила и принципы. «Организация» не раз пыталась вынюхать секреты высокотехнологичных технологий «Семьи», подозревая, что та не чиста на руку. В далекие 90-е они обе были единым целым, пока алчность и жадность Симмонса не сподвигла его начать замалчивать некоторую информацию и незаметно присваивать себе большую часть добытых из Амбреллы данных о проводимых исследованиях. А теперь он медленно горит среди обломков башни, прогнивая под действием вируса. Он пожинает свои же плоды, расплачивается за причиненную боль. Снова вернувшись в комнату управления, обвешанную большими погасшими мониторами с трансляцией старых записей экспериментов, Вонг прошла к большому компьютеру, доживавшему свои последние минуты. Вся электроника здесь еще функционировала только при помощи аварийного генератора электропитания. Неизвестно, на сколько еще хватит энергии, прежде чем электричество во всем здании не отключится, потому шпионка мигом прильнула к клавиатуре и принялась торопливо набирать команды для поиска файлов с последних экспериментов. Все они были рассортированы по дате. Благодаря главному предохранителю, который она так удачно нашла в кейсе Карлы, необходимости ввода защитных паролей не было, так что и доступ к данным был открыт. И гением—хакером быть не нужно, чтобы скопировать все на жесткий диск и извлечь его из ячейки хранения в корпусе устройства. На мониторе мелькали названия документов, обложки некоторых файлов, предварительные изображения некоторых графических объектов. Сердце женщины замерло, когда она увидела, как начала скачиваться папка с названием «Смит». Она включала в себя несколько каталогов: первая, вторая, третья и четвёртая стадия. Так же там были графические объекты какие—то диаграммы, база данных по биоинженерным исследованиям с вирусом «С», какие—то отчёты, досье и бесчисленное количество привязок к общей базе данных сервера. Если бы она подошла к устройству хотя бы на минуту позже, то никогда и не узнала бы, что украла у хозяйки лаборатории. Ада так же могла проявить больше осторожности и не активировать систему безопасности, и тогда она просто спокойно скачала бы данные с сервера, не обратив внимания на эти, промелькнувшие в общем потоке огромного количества информации. Но судьба распорядилась так, чтобы она заметила именно эти данные. Аду учили никогда не полагаться на шестое чувство или интуицию, которые подсказывали верные решения лишь на первый взгляд и опирались на изрядную долю удачи. Всегда необходимо было прислушиваться к голосу разума, который, в отличие от интуиции мог в первую очередь указывать на негативные последствия тех или иных решений. Сейчас голос разума приказывал шпионке спокойно дождаться завершения загрузки и как можно скорее покинуть подземные помещения. Но она лишь приняла это к сведению. Как и любая представительница подобной профессии, приблизившаяся к разгадке тайны терзавшей её все недолгое, но очень насыщенное путешествие, поддалась слепому инстинкту любопытства. Она снова начала набирать команды. Ада обладала достаточными навыками программирования, чтобы сломать систему безопасности окончательно и бесповоротно. Затем она грубо отключила все процессы, обрабатываемые сервером, кроме своего. Оборудование протестующее шумело, угрожая отключиться в любой момент. Операционная система постоянно предупреждала, что при аварийном отключении из базы данных пропадут не сохранённые данные. Но женщину мало интересовали чужие проблемы, особенно сейчас. Напоследок она залезла в резервное хранилище информации и нашла там объект под названием «Смит». Система услужливо спросила: «Хотите скопировать только этот объект БД или скопировать его со всеми прилегающими и ссылающимися на него объектами БД?» Вонг выбрала второй вариант. Спустя минуту весь процесс был закончен, а данные скопированы на диск, который она уже держала в руках. По словам Люциуса, эти данные стоят намного больше, чем можно себе представить. Но, когда на глаза попалась лишь самая ничтожная часть их содержимого, представление о ценностях резко изменились. Люциус сказал, что когда диск будет у неё, она должна позаботиться о нем. Сейчас им нельзя контактировать, ей нужно залечь на дно, зарывшись поглубже, и не высовывать носа. Что же, она действительно заляжет на дно, но, что касается данных, то теперь она знала лишь одно: они не должны попасть в чужие руки.***
Даже несмотря на то, что солнце уже давно скрылось за горизонтом выстроенных небоскребов великого и пропитанного азартом порочных игр Лас-Вегаса, жизни продолжала кипеть внутри большого города, озарявшего темное небо ярким светом многочисленных казино, бутиков и ресторанов. В одном из подобных заведений сейчас происходила важная встреча, несущая в себе деловые намерения, но это все было лишь формальностью. В стенах самого дорогого и респектабельного заведения города сейчас проходила частное мероприятие, так что и весь огромный зал был практически пуст, а официанты суетливо кружили вокруг одного большого круглого стола, за которым сидели люди. Воздух был пропитан ароматом шуршащих в потных ладонях банкнот и дорогой выпивки из бара. Поверхность дубового стола покрывала белоснежная скатерть, сверху стояло по несколько бутылок далеко не дешевых алкогольных напитков, содержимое которых было разлито по бокалам. Множество тарелок с самыми разными блюдами. Встреча в самом разгаре и в воздухе уже витал дымок дорогих сигар. — Вчерашняя сделка прошла как нельзя гладко, но стоит подумать о последствиях наших действий, — сообщил пожилой мужчина, являющийся одним из действующих руководителей научного комплекса, в котором проводятся разработки новых технологий по биоинженерии. Альфред Скотт возглавлял исследования, которые должны были вывести людей на новый уровень. Разработки корпорации Амбрелла успешно помогали им в этом, пока не стала известна новая технология, появившаяся у другой организации, отношения с которой весьма натянуты. Нанотехнологии одержали верх над разработками в области биологических исследований и проявили куда лучшие результаты. Невероятные с научной точки зрения. Однако этот прорыв требовал немыслимых денежных затрат, которые запросто могут окупиться с приходом успеха или привести к банкротству в случае неудачи. С этим появилась возможность менять клеточную структуру человека, излечивать смертельные раковые опухоли, внедриться в мозг или нервную систему, полностью подчинив волю человеку себе. Несколько лет назад они сумели воссоздать один из заброшенных проектов Амбреллы, целью которого было создания сверхсолдата, послушного и безвольного, который будет исполнять приказы без раздумья и колебаний. Вот только делиться этим «Patron industries» явно не собиралось. Рэйндел Смит, которого в их кругах знали все, лично заявил им об этом при их последней встрече. По этой причине требовались спонсоры и инвесторы, кои и собрались за этим большим столом. Ради одного крупного проекта ныне покойной Корпорации. — Этот эксперимент затратил треть от прибыли за прошлый год, — продолжил он, не отрывая глаз от колоды карт в своих руках. Комбинация уж больно выигрышная, хоть и играют они на интерес. — Прибавьте к этому два зафиксированных несчастных случая в центральной лаборатории, я пришлю вам чек из химчистки. — Что-то серьезное? — полюбопытствовал его собеседник, выразив в своем вопросе соболезнования лишь из солидарности. Он тоже работал в фармацевтической деятельности, только занимал должность ведущего ученого в частной лаборатории, напрямую взаимодействующей с BSAA. В их совместном проекте он занимался поставкой биологического материала, в данном случае, телами павших или зараженных солдат. — Мы работаем в такой отрасли промышленности, где любая ошибка может стоить еще одного массового заражения, здесь любая неточность не допустима, тебе ли не знать! — Я знаю, Бартон. Один из испытуемых напал на ученого, но я смог все уладить. Наука еще не раскрыла нам все возможности человеческого мозга, но, как оказалось, химические воздействия на некоторых его полушариях порождают поистине непредсказуемые результаты. Неконтролируемую первобытную агрессию, например. — Все еще не могу свыкнуться с тем фактом, что американское правительство не подозревает о том, что происходит с их пропавшими без вести солдатами на передовой в Афганистане, — встрял в беседу вернувшийся за стол мужчина в сером двубортном костюме. На это мистер Бартон ответил, ничуть не смутившись своей прямоты: — Правительству плевать на людей, никого не будут интересовать последствия, если они увидят ожидаемый результат. — Господа! Мужчина, сидевший во главе стола, стукнул по ножке бокала вилкой, привлекая внимания и предотвращая грядущий спор. Люциус и сам знал об отказе Рэндала к взаимному сотрудничеству, но не хотел начинать весь этот бедлам снова. У этого человека была ценная информация, технологии, опережающие в своем развитии их. Много лет назад Смит глубоко вцепился когтями в самое сердце секретов корпорации Амбрелла, когда та была еще крупнейшей фармацевтической структурой в мире. Он и его организация выкачивали самые разные результаты исследований, ведущихся на тот момент до момента самой катастрофы в Раккун-сити. Когда все замолчали, устремив взгляды на него, Люциус приветливо улыбнулся всем присутствующим товарищам. Если бы он мог, он бы даже поднялся на ноги для пущей важности. — Господа, — снова обратился он, но на этот раз менее громко, — у нас есть отдельное время, которое мы посвящаем решению проблем, не так ли? Сейчас же мы собрались здесь по иному поводу, верно, сенатор Бенкс? Мужчина перевел взгляд на пожилого джентльмена, одетого в темно—синий костюм и высветившимися с возрастом волосами. Сенатор до этого сидел молча, следя за их рассуждениями, но не спеша озвучивать свои. Конечно, причина подобной молчаливости была известна Люциусу. Не осуждение, скорее просто ощущение человека, оказавшегося не в своей тарелке. Отсутствие крепкого плеча Джефферсона сказывалось, из всех присутствующих они общались наиболее близко и Люциус об этом знал. — Вы совершенно правы, мистер Блэк, — кивнул тот в ответ, покручивая серебренную вилку с наколотым мясом, — за последние несколько месяцев много чего изменилось. — Именно, Норан, — кивнул мужчина, а затем обратился и уже ко всем остальным: — И эти перемены больше не могут оставаться без внимания. Джефферсон ошибается, если считает, что только он один может знать все тайны и держать все под собственным контролем. Недовольство за столом сменилось одобрением и Люциус поднял бокал: — А сейчас, — объявил он, — я хочу выпить за человека, который поможет нам сделать шаг к этим переменам. Этот тост в вашу честь, сенатор. Бокалы, наполненные самыми разными дорогими напитками, звонко чокнулись в центре стола, вот только лицо самого виновника, для которого и прозвучало это громкое высказывание, не выглядело таким уж радостным, как у остальных. На его лице светилось замешательство, бессмысленно скрытое натянутой улыбкой, что и заметил Люциус. — Господа, продолжайте застолье, — улыбнулся он, с усилием поднимаясь со стула, — а я лично поздравлю сенатора с днем рождения его жены. Ради этого же мы все здесь собрались. Люциус подошел к Бенксу в сопровождении фамильной трости из красной древесины и позолоченной изогнутой ручки, наклонился к нему и попросил пройти с ним на балкон. На это предложение тот ответил согласием, ведь у него самого появились вопросы, и они оба покинули большой стол. Сзади послышались голоса вновь развернувшейся дискуссии. — О чем вы толкуете, Блэк? — тут же последовал вполне логичный вопрос, когда мужчины вышли на большой балкон, где никто не мог бы их услышать. — О каких таких переменах вы говорите, да еще и с моей помощью? Люциус едко улыбнулся, покачивая бокал с виски в руке: — О переменах, которые дадут нам достойное оружие против наших врагов, сенатор. И которые смогут спасти мне жизнь. Вы же прекрасно знаете, о чем я говорю. — Знаю, но ничем помочь вам не могу, — нахмурился Бенкс. — Джефферсон не знает о нашем сотрудничестве, но то, о чем вы просите — невозможно. — Нет ничего невозможного, — возразил Люциус, продолжая пристально разглядывать лицо собеседника. Бенксу шел уже пятый десяток, а его лицо уже покрылось глубокими морщинами, а серые глаза потускнели, утратив прежний решительный отблеск готового на все ради родных семьянина. — Неужели вы не понимаете, что любая утечка информации спровоцирует целую операцию по выявлению предателя и не пройдет и шести часов, как предатель будет выявлен… Люциус устало закатил глаза, отпив глоток виски из бокала: — Вы боитесь за свою семью, Бенкс? — Да. Да, боюсь! Не делайте вид, что не знаете, на что способен Джефферсон. — Я прекрасно знаю, что он может, — покачал он головой. — Мы все убедились в этом еще восемь лет назад, не так ли? Бенкс хотел что-то сказать, но осекся сию же минуту. Люциус продолжил: — Вы же помните, каких усилий нам стоило, чтобы внедрить к нему в доверие нашего человека, заставить поверить как самому себе? Вы помните это, верно? — Да, я помню, — тихо проговорил мужчина. — Она проявила высшую степень профессиональной некомпетентности, такое трудно забыть. Речь шла об Аманде Ленокс, агенте, чьей задачей было втереться в доверие к Смиту 8 лет назад, чтобы затем выявить секреты его организации. Эта операция планировалась долгие месяцы, рассматривались любые мельчайшие детали. Было сделано все, дабы миссия прошла успешно. Но в какой—то момент все изменилось. Они рассматривали все варианты возможных проблем, но позабыли об одной, о появлении которого не мог предугадать никто. Агент под прикрытием проникся теплыми чувствами к цели, что не очень понравилось Люциусу. Все стало под удар, потому последовал немедленный приказ. Говард Джефферсон, отец самого Рэндала, первым начал подозревать что-то неладное в пассии своего сына. Но, ясное дело, отпрыск не желал слушать отца, на чьем поводу всегда шел. И это и послужило сигналом к немедленным действиям. Было подстроено, что дорогому отцу столь известного бизнесмена вздумается избавиться от шпионки, и как нельзя кстати нужный человек оказался на горизонте. Владимир Бодровский, в прошлом профессиональный снайпер и наемник Амбреллы, переживший кошмары в Раккун-сити, согласился помочь Джефферсону в устранении Ленокс. Но тот в свою очередь не подозревал, что истинная цель вовсе не шпионка, а его же любимый сын, а чтобы все случилось без каких—либо поблажек, в ход пошел новый токсин — разработка «Организации» на основе яда «Курага», одна капля которого способна убить даже слона, что уж говорить о человеке. Когда снайпер прострелил тело девушки, отравленная пуля угодила Смиту прямо в правое предсердие, задел аорту и тем самым вызвал внутреннее кровотечение, — смерть бы наступила незамедлительно. Но каков же был шок Люциуса, когда спустя пару лет выясняется, что Джефферсон жив, более того, он разыскивает убийцу. Каким образом человек, даже здоровый и крепкий, смог пережить подобное? Люциуса терзал этот вопрос все эти годы, пока не стало известно об одном из давних проектов «Patron industries», посвященному «Цепному псу», а точнее, технологиям, используемых в проекте. Испытуемому вкалывали какую—то сыворотку, полностью меняющую клеточную структуру всего организма под нано—устройства. Эти приборы поддерживали жизнь в Рэндале, искоренили яд в организме и обеспечивал работу нано—машин при излечении поврежденного сердца. Никакой реанимации, никаких капельниц, никаких лекарств и препаратов, нано—устройства делают свою работу, никак не отражаясь на внешнем виде или состоянии хозяина. Настоящий прорыв в медицине 21 века. С того момента Люциус твердо решил прибрать к рукам эти технологии, отчаянно пытаясь воссоздать их из имеющихся знаний и ресурсов, но все тщетно. — Тогда вы и помните наше замешательство, когда вместо холодного трупа увидели этого человека во всех новостях, в добром здравии и памяти! Пусть он и изменился после произошедшего, но в целом остался таким же наглым и самоуверенным типом, пристрастно хранящий в себе ответ на наш главный вопрос. Неужели не понимаете? Нам нужны эти ответы, пока мы еще можем удерживать на мировом рынке. Мы можем заполучить власть и могущество, найти лекарства от неизлечимых болезней. Но для этого нам нужно опередить Джефферсона, использующего эту чудо—технологию в личных целях. Вы — человек, который ближе к нему, чем кто—либо другой из нас. — Вы хотите сделать из меня крота, Блэк! — с нескрываемым возмущением произнес мужчина, расправив плечи. — Я не буду рисковать жизнью ни своей, ни моей семьи! Найдите кого—то другого. Люциус и бровью не повел, но оставил эту горячую реплику безответной, пока сенатор не развернулся и не устремился обратно в зал. — Сенатор Бенкс, — громко позвал он его и когда мужчина оглянулся к нему, он сказал: — а вы подумали о возможных последствиях своего отказа? Тон его был ровным и бесстрастным. Норан Бенкс опешил. Он обернулся лицом к собеседнику, с изумлением и возмущением уставившись на него. Только по лицу пробежала едва уловимая тень от этих слов. — Вы мне угрожаете, Люциус? — Ни в коем случае! Но я не могу гарантировать, что ваши страхи относительно вашего разоблачения могут оказаться напрасными. Впрочем, я могу и изменить свои мысли. Бенкс не потерпел подобного по отношению к себе и тут же ответил, не задумываясь: — В таком случае, ваше разоблачение не заставит себя ждать, друг мой. В тот момент он не понимал, что нужно говорить, а о чем следует умолчать. Вот и сейчас Норан Бенкс даже не подозревает, что только что подписал себе приговор. Себе и своей семье. — Что вы имеете в виду? — улыбка исчезла с лица Люциуса. — Что вы можете мне сделать? — Все, чтобы ваше тело оказалось в гробу раньше, чем это произойдет от вашей болезни. Вы же понимаете, что я имею в виду? — лицо сенатора стало совершенно серьезным. — Если тронете мою семью, то последствия ждать себя не заставят. Мне есть чем ответить. Не дождавшись ответа, мужчина покинул балкон, оставив Люциуса наедине с самим собой. Бокал в его руке затрещал от напряжения, как и зубы, сжатые со злобы. Одним глотком он осушил его и со звоном поставил на каменную поверхность мраморных перил. — Последствия, говорите? — вполголоса произнес он в пустоту, оборачиваясь на огни большого города. В лицо подул прохладный ночной ветерок, приближался сезон дождей. — Верно, сенатор, они не заставят себя ждать…
