Esmeralda's Enchantment

      Медленно падали одинокие снежинки на гладь прозрачной воды, и, моментально растворяясь, становились единым потоком, который берёт начало в лесном роднике. По капле, по ручейку собирался быстрый поток, который питал собой озеро, что спряталось среди подножий гор, окольцовывающих «хрустальное зеркало» вдали за несколько десятков километров. Вершины уходили далеко — далеко ввысь, упираясь своими пиками в пушистые, лёгкие, необъятные облака, которые волнами проходили сквозь горы, оставляя за собой дымкой проложенный след. В лучах утреннего солнца, только зачинавшего рассвет, это казалось глазу не чем-то привычным и просто красивым, а было сравнимо с шёлком, вышитом самой искусной рукодельницей. Янтарно — жёлтые облака, вперемешку с сизыми оттенками снежных тучек, отражались в непоколебимой, полностью прозрачной воде. Предрассветный туман уже почти рассеялся, и можно было увидеть всё, что находилось намного дальше вытянутой руки.       Во все стороны простирался лес: могучие ели, старые сосны, соседи их — многолетние лиственные деревья самых разнообразных видов. Малейший ветерок побуждал лес петь свою балладу о долгой истории жизни каждого существа, обитавшего под его защитой, вдали от людских глаз, шелестом каждого листочка создавался гул, вещающий свою многолетнюю историю безмятежного существования. Эхом разносилась песня природы и, отражаясь от каменных великанов, возвращалась еле ощутимым колебанием воздуха. Из-за зелёной стены показался олень, с сонным, но величественным видом прогуливался по высокой и мокрой от росы траве. Редкий снег украшал его густую короткую шерсть. Тихо вокруг. Олень подошёл к воде, она была настолько чистой, что был различим самый мелкий камушек на дне. Редкие, едва заметные волны от ветерка создавали рябь, которая искажённо и по-прежнему детально отображала небесных путников. Безмятежный, он склонился над гладью хрустального зеркала и, выпуская из ноздрей клубы пара от тёплого дыхания.       Не было видно чёткой границы дальнего берега почти идеально круглого озера, она скрывалась за белёсой завесой. Лишь редкие трели птиц пронзали тишину, они пели звонко, но природа всё ещё дремлет. Частые круги на воде, расходясь во все стороны, становились реже, плавнее, но всё равно нарушали покой. Когда первая слабая волна коснулась большого камня, изящная рука коснулась студёной воды, создавая ответное послание в виде расходящихся кругов. Прочитав древнейший язык — язык природы — животное подняло голову и направило свой ясный настороженный взгляд на собеседника.       Слегка припорошеная снегом тёплая накидка, простая, из плотной коричневой ткани, с капюшоном покрывала голову незнакомца, закрывая тенью лицо так, что остался виден лишь подбородок. Простого пошива белая рубашка с длинными руковами и переплётом шнурков на вырезе, поверх которой был чёрный кожаный жилет, подпоясывался широким, но не выглядящим массивным, ремнём с несколькими кармашками и кобурами для ножей, рядом был средний двуручный меч. Плотные штаны, слегка свободные, были заправлены в высокие кожаные сапоги с прочной шнуровкой, доходящей до середины голени. Сумка, лежавшая у ног путника не выглядела потрёпанной и изношенной, как и вся одежда и обувь, но ощутимо, что она сопровождает его долгое время. Из раскрытого кармана в падающих лучах солнца что-то мутно поблёскивало.       Олень не спешил убегать, но и не рисковал приближаться к неизвестному до тех пор, пока парень не вынул из этого раскрытого кармана флейту с высеченными на одном из древних языков рунами. Когда тот подносил её к лицу, животное сделало твёрдый шаг навстречу и из глубин его груди раздался протяжный, громких, гармоничный, сопровождаемый паром, рёв. В воздухе повеяло чем-то далёким, неземным.       Спустя пару мгновений зазвенели в абсолютной тишине пронзающие душу своей глубиной и душевностью звуки. Пение её было наполнено голосами, множеством голосов, яркими красками, которые с музыкой проникали в самые потаённые уголки души. Ощущение, будто что-то заставляет сбросить оковы и лететь, лететь, далеко-далеко ввысь, к тем облакам, кружить в вихре редких снежинок, чувствовать морозную свежесть и просто, закрыв глаза, петь, не голосом, а душой.       Звуки инструмента казались всё громче и ближе, распространяясь рябью на поверхности кристально — чистой воды. Мелодию флейты, казалось, слышал весь лес. С каждым новым вдохом музыканта, каждым вдохом флейты, благородный житель леса делал шаг навстречу, пока его нос, испускающий клубы тёплого пара, не оказался в полуметре от головы путника. Умные и добрые глаза, будто желавшие что-то сказать, устремились на лицо, которое было скрыто.       Закончив песню, флейта замолкла, оставив после себя ещё долго сотрясавшую пространство вокруг мягкую дрожь, она щекотала что-то внутри, будто пёрышко канарейки, маленькое, мягкое, хранившее в себе голос хозяйки, с дыханием попало в лёгкие, но не причиняя дискомфорта, а наоборот, заставляя чувствовать трепет и определённую на мысленном уровне связь с миром. Пристальный взгляд нашёл отражение в лице неизвестного, рука плавно и решительно потянулась к носу оленя. Ладонь пробирала дрожь от дыхания могучего зверя, ростом превосходившего человека на три головы, рога его ветвились и блестели в бликах отражений в озере. Кожа руки ощутила шершавость короткой мягкой шерсти. Вторая рука потянула край капюшона вниз. Они встретились взглядом.       Приятные черты лица: статный контур, пухлые губы, аккуратный и изящный разрез глаз, подчеркнутый плавностью линий, ровный нос, ровные брови, выразительный открытый лоб, и, что очень необычно для этого мира, аметистового оттенка цвет волос. — Всё хорошо, мой друг. Я не причиню тебе вреда, — сказав своим нежным и мелодичным голосом, начал гладить оленя, — можешь поговорить со мной, о чём хочешь спросить? Не каждый бы отважился подойти к человеку…       Олень поднял уши и приподнял морду. — Да, ты прав, перед тобой не совсем простой человек, я бывал здесь много лет назад, — немного помолчав, улыбнулся, — нет, ты не мог меня видеть. Я был в этих местах задолго до твоего рождения, до рождения твоих родителей… Что там, за горами? Там огромный мир, окружённый океанами, там есть и другие такие озёра, и другие животные, люди. Нет, они не знают этого места, слишком коротка их жизнь, чтобы найти тебя. Много где побывав, я не помню места, которое бы также трепетало душу.       Животное перешагнуло с ноги на ногу, приблизив нос к плечу. На шее красовалось светлое пятно необычной формы. (Родимое пятно?) Медленно и спокойно дыша, олень закрыл глаза. — Эта флейта? Я не знаю, с каких пор она у меня, но насколько помню, она была со мной уже во время первого путешествия… Да, есть в ней нечто волшебное, не из этого мира. Я и сам себя сравниваю с ней, ведь человеческий век на то и век, а я живу, существую многие десятки лет, столетия. Я много видел, много мест посетил, проживал множество жизней… Но почему именно я и для чего, — путник вздохнул, — мне не понятно до сих пор…

~~~

      Маленький мальчик, всегда улыбчивый и шустрый, играл возле дома около ручья. Птицы щебетали звонко и задорно, сидя на ветках раскидистого дерева, листва которого отбрасывала огромную тень. Громкий плеск воды, перебиравшей каждый камень на своём пути, что холодила детские ладошки, перепачканные в пыли. Щеки слегка порозовели от беготни, волосы на макушке, растрёпанные, собрали с собой мелкие соломинки с куста, мимо которого тот пробегал недавно. — Мамочка, посмотри, у меня для тебя подарок! — Что же это, дорогой? — мать ласково погладила дитя по голове, убирая соринки из аметистовых волос. — Под нашим деревом зацвели необычные цветочки, я принёс один тебе. Возьми, мамочка! — личико сияло от улыбки. — Спасибо, мой милый мальчик, — мать улыбнулась на такой милый жест. — Эсмеральда, прекрасный цветок, только необычно, у нас ведь они не растут.       Погладив по плечику мальчика, женщина поднялась и направилась к дому: — Я поставлю твой подарок в вазу, хочу, чтобы и твой отец увидел это чудо. А ты пока поиграй, я позову к обеду. — Хорошо, мамочка. Я буду в роще. Тепло, радость, свобода, греющая душу безмятежность, детские голоса и смех.       Гладкие камушки и выстроганные самодельными ножичками палки старых веток дерева в сочетании с другими подручными средствами и дарами природы были лучшими игрушками для детей, чья фантазия не имеет границ. Все взрослые заняты работой в лесу, полях и в доме. С конюшен доносилось радостное ржание лошадей. Цветники дарили незабываемый аромат, который так запоминается и остаётся в памяти навсегда. Пахло свежим хлебом. Небольшой дом, одна стена которого поросла плющом, всегда, казалось, был таким родным и уютным.       “Родной дом на окраине леса, дом охотника, в котором рос мальчик, всегда был крепостью в глазах невинного дитя. Флейта, с высеченными на ней рунами часто звучала в лесу. Любимое место, обитель детства — огромное старое дерево, переплетённые ветки которого служили прочным гамаком, и небольшое дупло для хранения «сокровищ» — таило в себе множество секретов нашего юного странника, также, в один момент, стало единственным убежищем… Везде сопутствующая флейта была довольно старой, но руны на ней были чёткие, детальные (ювелирная работа), кажется, такое человеку сделать не под силу. В сумерках, пение инструмента будто оживало, оно испускало слабое лазурное свечение, шептало:       «Не бойся, дитя, я не трону тебя. Оберегу, утаю, защищу…»       Мальчику это казалось ничто иным, как голос его мыслей. Детское сознание не находило игрушку опасной или особенной.»       Возвращаясь по лесной тропинке к дому, мальчик заметил высокую фигуру. — Папочка!       Фигура остановилась и направила взгляд на ребёнка. — Джин-и, мой мальчик, что ты здесь делаешь?       Высокий широкоплечий мужчина приятной внешности вышел из тени и подхватил мальчика на руки, усаживая к себе на шею. — Мама велела поиграть до обеда, я пошел погулять и встретил тебя. Радостное лепетание и маленькие ладошки, обнимающие мужчину, заставили того улыбнуться. — Тогда скорее домой, нас уже заждались.       Женщина стояла на пороге и уже дожидалась обоих, заприметив её, мальчик радостно помахал маленькой ручонкой. Они прошли в дом, но не прошло и пяти секунд, как мужчина встал как вкопанный, а взор его пал на цветок.       Мать взволнованно поинтересовалась, в чём дело, в ответ лишь получила: — Она здесь… Немедленно собирайся с Джин-и и бегите в лес.       От этих слов на лице матери показался ужас, и та начала бегать, собирая необходимое. Мальчик лет пяти не мог понять, что происходит и спросил у отца: — Папочка, почему мама собирает мои вещи? Что случилось?       Обеспокоенная улыбка на лице и дрожь в руках почти не выглядели странно. — Сейчас мы начнём одну игру. Вот, — меч в ножнах оказался перед мальчиком, — хоть он велик для тебя, но возьми. Ты с мамой пойдёшь в лес, а я через какое-то время догоню вас, главное — не останавливайтесь, идите на запад. Пообещай, что будешь защищать себя и маму. — Обещаю.       Рука мужчины потрепала волосы мальчишки. — Вот и молодец. Этот меч защитит вас, со временем ты научишься им пользоваться как я, умело, не бойся, всё хорошо, это игра.       Через несколько минут женщина с ребёнком бежали в глубь леса. Смеркалось раньше обычного, напоминало затмение. Раздался неистовый гул позади. Она обернулась, не в силах выносить это, сказала: — Наш папа как всегда что-нибудь забудет, я помогу ему, а ты иди пока к роще, мы скоро придём. Если к утру не успеем, то иди на запад без нас, мы догоним. Ты же у меня умничка, — поцелуй в детский лобик, — меч отца с тобой и моё благословение. Иди, мой хороший.       Родные руки обняли встревоженное, такое наивное дитя, которое не знало, что видит мать и ощущает на своей коже её тепло в последний раз. Она поднялась и, со словами «иди, не останавливайся», убежала в сторону дома.       Конечно же мальчик не дождался родителей. Проведя ночь в своём дереве-крепости он двинулся дальше, надеясь на воссоединение.       Он шёл долго, благо мама собрала в детскую сумку еды помимо вещей. День близился к концу, лес отступил и на окраине равнины, за которой высились горы, стоял домик, небольшой, но выглядел далеко не заброшенным. Мальчик, уставший, двинулся к нему. Дверь не заперта, внутри никого, после долгого пути его сморило в сон.       »… Вокруг кружил вихрь теней и тёмной листвы, лес гол и мёртв, деревня, от которой остались одни каркасы домов, была уничтожена. Тела лежали на земле, изувеченные множеством кровоточащих ран, которые уже высохли. Среди исхудалых трупов были различимы те, которые одеждой похожи были на родителей. Им досталось больше всего… Чёрный сгусток энергии наблюдал из развалин «родного дома». От одного воздуха в том месте появлялись мурашки по всему телу. Пронзительный крик, рёв, напоминающий плач, раздался от «существа», в нём слышится отчаяние вперемешку с жаждой крови…»       Мальчик резко подскочил, оглянувшись, заметил, что спит на кровати, в ногах его сумка, ножны с мечом и… Нет флейты! Он подскочил и в этот же момент на пороге появляется женщина, приятная милая старушка, в руке у неё кувшин с водой. — Ох, дитя, ты проснулся. Я нашла тебя спящим у стены. Ты проспал два дня, — хриплым, но нежным голосом произнесла женщина. — У тебя был жар и кошмары, я принесла воды.       Поставив рядом с кроватью кувшин, она присела на край кровати и потрогала лоб мальчика. Температура уже вернулась в норму. — Простите меня, бабушка, я зашёл без разрешения. Кто вы? Вы хорошая?       Лицо приняло опечаленный вид, со вздохом последовал ответ: — Ну какая я тебе бабушка, мой ты милый. — мгновение, и внешность изменилась, будто женщина вернулась во времени назад на лет 30, — мне всего лишь 251 год. Это маскировка от нечисти и лишних глаз.       Глаза мальчика округлились, но тот даже не подумал испугаться, его переполняло любопытство: — Вы волшебница?! — Колдунья, сказать точнее, но магией редко пользуюсь. Знахарка больше, лечу болезни травами, но, конечно же, без магии здесь никуда… Ты пришёл с противоположного конца леса, долго же ты шёл, дня три наверное. Ох, нелёгкая у тебя судьба… — Извините, а вы не видели моих маму и папу? Они обещали догнать меня. Вдруг они ушли дальше, пока я спал?       Тяжёлое молчание. –… Мне жаль, но твои родители не придут за тобой, ты это и сам понимаешь. — Но они ведь…!       Не успев договорить, сон промелькнул в невинном сознании, и тот понял, что мамы и папы он не увидит никогда. Слёзы наполнили заспанные глазки, капли скользили по щекам, мальчик неслышно кричал в укушенный большой палец правой руки, чтобы приглушить плачь, но его тихий голос вырывался из груди и тот уже кричал, рыдал и вторил имена родителей, в отчаянии прижимался к женщине. Она гладила мальчика по его аметистовым волосам, как недавно гладила его мама. Обессиленный, он заснул в объятиях незнакомки. — Несчастное дитя, я не могу тебя оставить одного. Я воспитаю тебя, как воспитала бы твоя мать… Ты родился особенным, скоро ты это осознаешь, — в руке она держала флейту маленького Джина, — скоро… Но пока спи.       Она уложила мальчика, умыла его слёзы водой из кувшина и направилась в соседнюю комнату. В одной из книг, давно пылившейся на полке, открыла разворот с оборванными страницами, на клочке которого первые две руны совпали с резьбой на флейте…

~~~

      Запрокинув голову назад, взгляд устремился в утреннее небо. Молчание продлилось недолго. Животное пугливо оглянулось, подскочило и поспешило скрыться в роще. С противоположной стороны послышался детский смех. Высокий куст раскрыл ветки и выпустил из своих объятий ребёнка, то была девочка. Волосы её растрепались от беготни, щеки пылали румянцем, улыбка не сходила с лица. Вслед за ней выбежал щенок, тот неуклюже перебирал лапками и вилял хвостом, не отставая. Они не сразу заметили незнакомца. — Дядя, а вы не замёрзнете сидеть на холодном камне? Мама говорит, что так можно заболеть.       Ну как на такое не улыбнуться? Такая открытость, детская невинность и простота вызывает умиление. Напоминает его в детстве.       Уголки губ приподнялись, отведя взгляд от смущения детской искренностью, в ответ лишь сказал: — Не стоит переживать, даже замёрзнуть не успею. Откуда ты? Ведь далековато от деревни… А разве мама не учила не говорить с незнакомцами? — Мамочка говорила, что здесь безопасно, плохие люди не смогут найти это место. Смотри, мой щеночек хочет к тебе на ручки!       Девочка стояла в двух шагах от незнакомца, щенок подошёл (скорее, радостно припрыгал) к самым ногам и передними лапками упирался в носок сапога. Думаю, от щенячьих глазок устоять невозможно. В следующий момент крохотный, по сравнению с парнем, комочек милоты сидел на ладонях и, радостно виляя хвостиком, лизнул руку. — Смотри, смотри! Ты ему нравишься! Он ещё совсем маленький. Говорю «сиди дома, жди меня», а он бежит следом! — Наверное, ты ему тоже очень нравишься. — Да, он мой друг, я буду всегда с ним, не одену ошейник, он будет бегать со мной. — Но скажи, как ты здесь оказалась? — Мы с мамочкой пришли сюда за цветами. Полевые цветочки тоже красивые, — протягивая из-за спины один, — ромашка, это вам, — смело выпрямляя перед собой руку.       Такой светлый человечек кажется сильнее любого зла на свете. — Спасибо, и правда, красиво. — Цветочек простой, но красивый. Прямо как вы, дядя! — Как твоё имя, малышка? — Асемай. А как ваше? — Моё имя Джин. Прости, Асемай, но мне нужно идти в город «Тысячи путей».       С печалью и одновременно воодушевлением малышка спросила: — Мы ведь встретимся ещё? Мы с щеночком будем ждать.       Улыбка не сходила с лица: — Если то суждено судьбой случиться, тогда всенепременно встретимся, а сейчас прощай.       Спрыгнув с камня, парень отдал в руки малышки щенка, закинул сумку на спину и, поклонившись как принцессе, отправился в путь.