Esmeralda's Enchantment

~~~

      Мальчик был так мал, но уже познал горечь утраты, кинжалом режущей по сердцу. Депрессия, пустой взгляд недавно весёлого и жизнерадостного Джин-и сопровождали каждое мгновение, когда тот вспоминал дом, соседей, свою любимую лошадь, на которой его учил кататься отец. Вспоминая папу и маму хотелось плакать, слёзы лились сами собой. И, когда не было сил плакать, уткнувшись в мягкую подушку с пером диких перепёлок, он лежал, представлял последние радостные моменты: как подарил цветок, увидал улыбку матери, как катался на плечах отца, как играл, неумело, но складно на флейте.       »… Луна мутно виднелась в вечерних облаках самых разнообразных оттенков красного, жёлтого и розового. Лес утих, но не засыпал, а лишь менял свой облик: шуршащая листва нежно ласкала взор и слух, птицы пели себе колыбельные, просыпались светлячки. Крылатые существа, сопровождаемые собственным светом, поднимались ввысь рассеянным скоплением, и, что очень удивительно, направились к дереву-крепости, где наблюдал за ними парнишка. Казалось, ни один листочек не остался без подсветки. Ночь вступила в силу, глаза закрывались, но сна не было. Тогда Джин вытащил свою флейту, посмотрев на руны, он поднёс её к пухлым губам и играл на ней песню, которую родители вдвоём пели мальчику на ночь… »       Вспомнив об этом, мальчик поднялся на своих маленьких и довольно сильных ручонках, подскочил, выхватил инструмент из кармашка на бегу и ринулся на улицу. Музыка и чистые уже ноты разрезали тишину. Бирюзовое свечение от рун обволокло флейту, затем руки и всего его. Свет был мягким и не очень ярким, но это привлекло внимание нежеланного слушателя. К сожалению, не родителей, для которых он хотел подать сигнал, что он здесь.       Около высохшего дерева в пятистах метрах сверкнули холодным блеском глаза. Темнота сгущалась больше и больше, существо приобрело форму лошади. Могучая фигура испускала чётко видимый клубящийся дым из ноздрей, несмотря на позднее время суток и плохую видимость. Мальчик не мог видеть лошадь за своей спиной, а та в свою очередь бросилась рысью на свет. Подбиралась ближе, раздался пронзительный крик, на который мальчик обернулся и узнал свою любимицу, её было уже трудно сравнить с прошлым её обликом.       Глаза блестели по-прежнему зеленоватым, но уже потерянным и угрожающим светом. За гривой и хвостом тянулись полосы чёрного дыма, от былой светлой пятнистой окраски не осталось ни намёка, и лишь по прежнему содрагалась земля под могучими ногами. Существо мчалось навстречу ребёнку, кажущемуся на её фоне невероятно хрупким.       Джин перестал играть, но свет также окутывал его. Из леса показался силуэт знахарки — та в этот момент бежала на помощь мальчику уже покрываясь алым свечением своей магии — но всё равно бы не успела. Лошадь неслась быстрее ветра, встала на дыбы в метре от мальчишки и окутала темнотой. — Дакота! Это ты, я знаю, Дакота!       Женщина подбежала и уже была готова убить магией тёмное существо, как тьма вокруг начала рассеиваться. Бирюзовый свет вырвался мягкими лучами, окутавшими всё в радиусе метров тридцати. Мальчик обнимал за морду и гладил шею лошади, стоя сбоку от неё, чтобы та могла его видеть. Дакота (индейский — помощница) стояла, склонившись и прижав уши. Песочного цвета вперемешку с тёмно-коричневым грива упала на лицо малыша. — Дакота, ты жива, ты убежала. Как я рад, Дакота!       Колдунья не стала мешать воссоединению, сдерживая слёзы радости, она зажгла пару масляных ламп, подвешенных под крышей. — Джин, надеюсь, с ней ты не будешь, как прежде, унывать. Пока побудь с ней, а потом привяжи и зайди в дом, я кое-что хочу тебе сказать. — Угум, хорошо, Эйна (женское кельтское имя, значение: приносящая радость).       Примерно через полчаса Джин вошёл в дом. Эйна сидела у печи, перебирая собранные травы, отделяя листья от соцветий, корни от стеблей. Он уселся напротив неё, в руках крутил свою флейту и соломинку, видимо, запутавшуюся в гриве лошади. Тепло от печи, свет от лампы, запах трав: мальчик привык к этому за недолгие пять дней, не считая тех, что был без сознания. — Мальчик мой, я знаю, что ты ещё очень мал, но ты видел и делал то, после чего тебя не назвать обычным мальчишкой. Ты знаешь, почему при игре на этой флейте начинает разливаться свет?       Джин отрицательно помахал головой. — Ты не боишься того, что с тобой сейчас произошло? — Нет, Эйна. Мне не страшно и не больно. Это даже немного щекотно. Я просто очень счастлив, что я встретил Дакоту. — А ты заметил, что до того, как твой свет её коснулся, она была чудовищем?       Глаза мальчика округлились, рука дрогнула, но в голосе не было сомнения: — Вокруг неё было что-то чёрное, но я видел только её, даже слышал, как она плакала и звала меня.       Минута молчания. Треск дров лишь наполнял тишину. — Мой дорогой мальчик, можешь ли показать меч и остальные вещи в твоей сумке? — он кивнул и через мгновение вынул все вещи на кровать. — Ножны и меч, флейта, одежда, маленькие берестяные кусочки с угольком (видимо для игры), небольшая книжка. Хм, наверное твоей мамы.       Знахарка пролистала несколько страниц и, замерев на секунду, повернулась к Джину. Опустилась на колени перед ним, руки положила на маленькие плечики и взглянула в глаза. Ребёнок не дрогнул, он доверял ей. Атмосфера вокруг стала трепетать. — Я знала, что ты особенный, но не понимала насколько. Мальчик мой, я научу тебя всему, что знаю и умею, позволю узнать даже больше. Научу охоте, мастерству боя, научу управлять своей силой! Ты станешь великим! Пройдёт несколько лет и ты будешь готов начать свой путь. — Подождите, Эйна, я не понимаю… — Ты довольно взрослый для своего возраста, ты столько должен узнать и стольких повстречать. Скажу лишь, что наша встреча не случайна. Твои родители знали к кому тебя направить. Я знала твою маму, она одна из нас, могущественная женщина с чистой магией, которая отреклась от вечности ради любви, — её глаза заблестели, но от воспоминаний, или же от слез, что так всё обернулось? — В тебе её сила, и не только. Она и сейчас оберегает тебя своей печатью, — указательный палец нарисовал звезду на лбу дитя, — »…пока любовь ты не найдёшь, ты не познаешь полной мощи своего тела, а сейчас я дарую тебе свою, она убережёт тебя от опасностей. Прости, но с ней же я передам и моё предназначение или же проклятье. Мой Джин-и, ты скоро всё узнаешь, а пока расти беззаботно, я и твой отец всегда будем с тобой и всегда будем любить».       Книжечка, которую недавно листала женщина, раскрылась на странице с этим текстом, ранее скрытым печатью.       Мальчик, будто услышал голос матери и отвечал ей, словно она совсем рядом: — Не переживай, мамочка. Я сильный, я со всем справлюсь, стану ещё сильнее!       Улыбка на лице Эйны не сходила ни на секунду, крепко обнимая его, она сказала, что у них есть ещё два месяца, после чего они должны будут отправиться в путь. Джин своими маленькими ладошками гладил длинные чёрные волосы женщины, успокаивая, как взрослый, который мог защитить и спрятать за своими плечами.       Последующие два месяца, изо дня в день, они тренировались, ходили в лес, Джин научился держать меч, не наклоняясь за ним, уже мог скрывать свет во время игры и также вызывать его по желанию. Не без помощи Дакоты уверенно ездил верхом, но, в силу роста и возраста, не мог сам залазить и слазить с неё, из-за чего часто дулся, когда лошади приходилось сгибать ноги, и тогда Эйна украдкой хихикала от этой картины. Джин мог немногое, но быстро учился.       По истечении двух месяцев они втроём отправились в город, где на окраине Эйна держала свою лавку с лекарствами. С того момента для парнишки началась совершенно другая жизнь. Он помогал в лавке, ранним утром с Дакотой собирал летом травы, днём и вечером тренировался на заднем дворе или за городом. В осеннее и зимнее время хорошим спросом пользовались витаминные сборы из высушенных морозом ягод, кореньев, что сластили, и различных заготовленных пряностей. А весной популярны были молодые побеги, в которых был вихрь жизни и энергии.       Так прошло 10 лет. Уже подросший, он, широкоплечий красивый юноша, преуспел в своих навыках: профессиональное владение мечом, которому позавидует любой королевский рыцарь, сильная магия, которая очень ему помогала, но на людях никогда не использовал.       Дакота была верной помощницей долгие годы, но её выносливость и задор потихоньку угасали, ибо её век длился уже и без того долго. Даже с этим, Джин предпочёл ходить пешком или бегать, нежели другого молодого коня.       Его аметистовый цвет волос был довольно заметен, из-за чего в маленьком городке каждый знал о «сыне знахарки»; девушки часто щебетали о красоте и мужестве парня, особенно о широких плечах и милом лице, добром характере. По этому поводу он часто смущался, когда его одаривали комплиментами как женщины, так и мужчины. Эйна не упускала возможности подтрунить над парнем, вогнать в краску, после чего тот порой был неуклюжим, отчего и сам смеялся заразительным смехом. Казалось, всё идёт слишком стремительно, даже учитывая то, что дни были однообразны.

~~~

      В один из прекрасных солнечных дней он отправился в лес на охоту, прихватив лук и стрелы с отцовским мечом, который теперь казался ему намного меньше. Дакота была с ним. Наловив живности, он направился было домой, как позади треснули ветки. Замер. Взялся за рукоять меча и медленно оглянулся, поначалу никого не увидел, но потом из-за деревьев показались двое волков, видимо их привлёк запах крови от тушек животных. Их можно было бы отогнать магией, но было что-то не так. Будто те идут не по своей воле, за ними тянулся дым, который Джин заметил не сразу. В памяти всплыл момент у дома на краю леса. Морозец прошёлся по позвоночнику мелкой дрожью, но желания сбежать не было.       Далее случилось то, чего парень никак не ожидал: волки, сделав несколько шагов на сближение, легли на землю. Скуля и копая лапами, умоляюще смотрели на Джина. Он вспомнил о навыке, которому Эйна научила его, и в следующий момент, окружая себя свечением, направился к животным.       Лошадь встала на дыбы и копытами ударила по стволу высоченного дерева. — Дакота, девочка, успокойся, — погладил рукой по крупу лошади, стоя сбоку, — не переживай, со мной ничего не случится. Скоро пойдём домой, подожди здесь. — погладил по шее, успокоив, и направился к «плачу».       Волки были больше собак в два или даже три раза, хоть и рычали, но парень слышал скулеж. Несчастные глаза просили о помощи. Чёрный дым окутывал тела почти полностью. С опаской протянул руку в их сторону, сохраняя дистанцию. — Я не хочу и не собираюсь причинить боль, — откинул в сторону ножны и лук, подошёл чуть ближе.       Бирюзовое сияние коснулось облака тьмы и то потихоньку начало рассасываться. Как оказалось, волки были изувечены глубокими ранами, которые поблёскивали сочившейся из них кровью. Парень подорвался с места в сторону раскидистых кустов, сорвал несколько растений, и, очистив водой из фляжки на поясе, вернулся обратно. Сопровождаемые мягкими искрами от рук пальцы нежно прикоснулись к ранам, обработали их и заживили полученным от знахарки навыком.       Ещё с минуту полежав, волки набросились на парня. Дакота испугалась, но услышав смех, успокоилась. Те своими шершавыми языками облизывали руки парня, утыкались носами во всё тело. Повалявшись на траве и вдоволь посмеявшись, Джин поднялся на локтях и обратился к волкам как к людям: — Тихо, тихо, ха-ха-х, кто же вас так? Откуда все эти раны? Неужели здешние охотники?       Поджав уши, они взглянули парню в глаза. Его пробрала дрожь. Они сказали о неведомом чёрном существе: двигаясь медленно, оно могло поразить за долю секунды; очертания то ли лап, то ли рук напускали смрад и миазмы на всё вокруг, позади существа оставалась угольно-чёрная дорожка, на десятки метров от которой всё чернело, высыхало и умирало. Стаю волков настигла двойная участь — те нарвались на охотников, за которыми тоже велась охота. Спаслись только эти двое, и то едва-едва. Блуждая по лесу и заживо разрываясь, они скитались долгие дни. Их бы просто убили, будь это обычный человек. Почуяв магию от оружия и предметов, они рискнули. Либо риск, либо агония и смерть. Но, как оказалось, они не ошиблись.       Джина накрыли воспоминания о сне в детстве. Он чётко представлял себе это существо, которое убило его родителей. Он вспоминал, как-то существо сидело на обломках дома и источало смерть. Всепоглощающая тьма крала свет безвозвратно.       Волки пообещали охранять эту часть леса и лишь при намёке на опасность сообщить ему. Провели до границы поля и предлесья. Далее Джин, ведя Дакоту рядом, думал о том, какие вопросы задаст женщине, ведь она знает больше, чем рассказала тогда. Дорога стала каменистой, появились первые окраинные дома, через улицу виднелся дом с лавкой на первом этаже. По соседству была закусочная, от которой каждый день веяло ягодами и мятой от выпечки. Захватив по десерту и несколько яблок для лошади, они зашли во двор, где их уже дожидалась знахарка. — С возвращением, мой мальчик, как провёл время?       Он рассказал о случившемся. — Эйна, скажи, ты ведь что-то знаешь об этой черной материи? Почему от неё столько бед? Как с этим связана моя семья, я? Почему я должен стать «великим»?       В нерешительности женщина перебирала подол лёгкого летнего платья. — Пойдём в дом, я поставлю чай и расскажу, что знаю… — Итак, на самом деле я знаю лишь то, что твоя мама написала в книге. Что за существо не знала и твоя мать, но знали те, кто дал ей задание покончить с этим. Однако те колдуны — королевские особы и высокопоставленные люди — были убиты первыми. По одному из преданий, пересказанному твоей матерью, лишь через несколько сотен лет родится человек из дворянства, в ком будет заключена душа прародителя, который расскажет о сущности монстра. Твоя мать, как и другие сильнейшие, должны были сдерживать разрушения. Колдунов не хватало, тогда на помощь вызвались немногие из охотников, от любви одного из которых к твоей маме родился ты… Мы с ней росли вместе, но дороги разошлись. Прости, я мало что пояснила, мальчик мой. — Если это так, и если только через несколько сотен лет, то как я доживу до того момента и как узнаю, когда родился тот человек?       Эйна взяла с полки книжечку матери и ту самую книгу с вырванными листами. — Здесь на каждой странице печати, но мне под силу разрушить только некоторые, остальные, как придёт время, ты сам силой своей матери разрушишь. А сейчас…       Женщина положила руку над разворотом с записями, другую над своей книгой. Характерный треск звякнул под рукой.       «Моё дитя, сейчас в тебе больше силы, раз удалось снять защиту, а это значит, что я мертва. Но не грусти, потеря лишь телесно, моя душа в тебе. Пока ты мал для всех подробностей, по мере усиления магии, ты сможешь раскрыть истину, но также и усилится защита на страницы. Ведь чужаки не должны это видеть. Скажу лишь, если слова прародителей верны, то через 600 лет с их смерти, а это **** годы, появится тот, кто пояснит тебе секрет Эсмеральды, такое имя дали чудищу. Почему только познав любовь? Потому как ты порождение любви и потому, что частично в этом причина рождения Эсмеральды. Эти чувства могут прийти внезапно, как к девушке, так и мужчине. Любовь души, а не тела. Как же я люблю тебя и твоего отца… Ты сможешь сохранить жизнь возлюбленного человека, разделив с ним твою вечность. Ты вечен, мой дорогой. Твоя любовь — ключ к тайне. Моя любовь не дала ответа… Стань сильнее, я буду ждать следующей беседы.»       Алый свет отступил от рук Эйны, парень же сидел ни жив ни мёртв. Он слышал голос матери, который заключëн в книге, который чуть не забыл. — Прости, что всё так внезапно, но лучше времени не найти. — Не извиняйтесь, тётушка, ведь ни в чём нет вашей вины. Как мне научиться разрушать печати? — Пока только с помощью неё, — она протянула свою книгу. — На одном из разворотов нет страниц, но это связано с твоей флейтой. Когда, путешествуя, найдёшь их, то раскроешь свою силу, которую тоже взрастишь с нуля. А сейчас время пришло… Думаю, ты и сам хотел мне это сказать. — Да. Я ухожу, но я однажды вернусь. Чувствую, что именно сейчас пора покинуть тебя. Мне предстоит многое узнать, найти себя. — Парень обнял женщину и погладил по волосам, как тогда в детстве. — Прошу, береги себя, Эйна. — Неужели ты наконец без смущения называешь на «ты»? Что я старше, роли не меняет, — потрепала по волосам цвета драгоценного камня, — моя роль исполнена, ты вырос таким замечательным парнем. Эти годы были моим предназначением — вырастить и дать силы для пути. Однажды ты придёшь ко мне, Джин-и, и, надеюсь, расскажешь, для чего мы все были созданы.       Последняя ночь в доме целительницы прошла не скоротечно, будто специально давая шанс вспомнить прекрасные моменты и оставить этот день в памяти. Собрав вещи и выспавшись, на заре он попрощался с Эйной и Дакотой, попрощался с городом и отправился в путь. Слишком уж быстро всё произошло… — Вы помогли мне обрести счастливое детство, я оправдаю ваши надежды. Живите здесь мирно и счастливо.       Когда Джин вышел из города к нему примкнули спасенные волки. Проводив с десяток километров, они вернулись, так как обещали оберегать город.       Путешествие парня только начинается, а уже назревает что-то интересное…