1. Один день на то, чтобы стать пиратом.
20 августа 2020 г., 19:51
Легенды всегда преподносятся по-разному. Кто-то рассказывает то, что слышал на корабле, кто-то передает слова из уст в уста, меняя некоторые подробности в угоду мистики или своих предпочтений, а потом эти же легенды печатаются на страницах книг и газет. Многие из рассказов с моря оказались переплетенными небылицами и несуществующими подробностями. А после заботливые матушки рассказывают истории детям перед сном.
То были сказки о грабителях, о проклятиях и последствиях. И учили они тому, что боги помогают добрым людям и наказывают злодеев, запирая на дне морском.
Но в своих старых рассказах моряки, матери и сплетники не упоминали лишь одно.
Море благосклонно к пиратам.
~~~
Мама в детстве часто рассказывала Чуе сказки о морских путешественниках, которые побывали на краю света, между смертью и жизнью, находя неведомые раннее людям сокровища. И конец у всех этих историй был хороший, заставляющий его улыбаться и верить в волшебство. А теперь Чуе двадцать пять, и он капитан пиратского судна. Море тянуло его долгие годы учебы, захватывало дух своими тайнами и размерами, грезило богатствами тем, кто все-таки решится отправиться на поиски сокровищ. Моряки, подчиненные империи, простые рыбаки не решались исследовать море далеко, погружаться в его пучины. Простым служащим на корабле не были положены путешествия. Поэтому однажды Накахара поклялся себе, что станет капитаном и уведет корабль в дальнее плаванье. Возможно, предаст корону. Покинет королевство, которому раболепно поклялся в верности, обещал служить во благо! Но уже тогда Чуя был хитер и самонадеян, скрестивший пальцы за спиной. Уже тогда море тянуло его за горизонт на неизведанные земли, в далекие дали, где солнце светит ярче, а вода голубая, как небо. Где морские глубины таят в себе русалок и сирен, заманивающих в свои сети моряков. А Чуя душой был пиратом с самого детства. У него душа разбойника, грабителя, путешественника, но никак не цепного пса империи. Его гордая юность прошла по теплому песку, касалась кончиками пальца прохладного моря и провожала глазами закат каждый вечер, следила за тем, как корабли покидали пристань, как прощались с моряками их жены. Душа Чуи не хотела этих мокрых прощаний. Она хотела убежать, оборвать все связи, бросится с головой в новые ощущения и приключения. Но еще с детства Чуя понимал, что ему уготовано другое. У него была белая форма матроса — такая белая, что слепило глаза. На его рыжих волосах это даже смотрелось отчасти забавно. Чуя умел завязывать морской узел даже во сне, получил высшие баллы по картографии, выучил все части корабля и с отличием закончил морскую академию. Ведь капитан совсем не тот, кто будет отсиживаться в своей каюте, только раздавая приказы. Чуя понимает, что в будущем ему самому придется встать у штурвала, или самому спустить паруса, что в его жизни могут быть и бунты, и предательства. На судне, на котором Накахара впервые отправился в плаванье, его встретили насмешливые старшие моряки, которые бывали в море уже сотни раз. У корабля было гордое имя Анастасия, у него был красивый новенький корпус, было видно, что такую модель только пробуют запускать в дальние странствия. Его паруса имели молочно-белый цвет, и собирались в верху крепкими свитыми тросами. Также Анастасия имела только одну мачту. Как понял парень, оказавшись на борту, старшие всегда рассказывали новичкам одни и те же байки, пытаясь запугать, чтобы беспрекословно подчинялись старшим. Чтобы выжить. Но Чуя никогда не был из робкого десятка, даже будучи прекрасным учеником, обладая вспыльчивым нравом, он мог полезть в драку. Но на некоторых хватило бы и острого языка. — Иногда можно потеряться в море из-за бури, из-за чего продовольствия не всегда хватает, — после нескольких часов пути, когда Чуя перестал так восхищенно разглядывать голубую гладь воды и ощущать морской бриз на своей коже, матрос по имени Бенджамин начал рассказывать очередную историю. — Приходится ловить и есть крыс, которые бегают в трюмах. Либо есть тухлую рыбу, если поймать свежую не представляется возможности. Кто-то из новичков побледнел, кому-то стало дурно, но Чуя пользовался свободным временем, которое у него было между драньём палубы и ужином, листал взятую с собой книгу про морские путешествия. И эта новость его ничуть не испугала. — А, ты что думаешь, Чуя, кажется? — перевел на рыжеволосого взгляд Бен, удобно уместившись своей большой тушей на бочке с порохом. У рыжеволосого большая история его родословной начиналась где-то в Японии, из-за чего подобное имя было непривычно для англичан. Накахара скучающе перелистнул страницу в книге, и не отрывая от нее взгляда, произнес: — В таком случае, мне две крысы, а все остальное уже пустяк. После чего трогать старший его уже не решился. Уже во время ужина, другой заядлый моряк по имени Андерс, смело предположил, что потеряйся они в море, то первыми бы съели самых маленьких. Чуя кинул на него взгляд, как на идиота. Внутри него уже зарождалось раздражение, потому что он ожидал абсолютно не этого, когда покидал порт. — Знаешь, я не согласен, — насадив пресное мясо на вилку, ответил Чуя, — в первую очередь стоило бы избавиться от тех, кто ест больше всех. Следом от самых больших — в них мяса побольше, — еда, которую здесь готовили, оказалась во много раз хуже, чем та, что была дома. Но Чуе пришлось привыкнуть и стоически доесть свой ужин. — А уже после оставшиеся будут решать, кто будет следующим. Поблагодарив кока за ужин, Чуя спустился в трюм, откуда попал в место для ночлега. Он выбрал себе гамак, натянутый между двумя деревянными балками и улегся в него. В ту ночь было сложно заснуть под звуки сна других, в непривычной обстановке. Но он чувствовал, что море зовет его. А он, влюбленный дурак, подастся ему. И уплывет. Но такую возможность пришлось ждать, не год, и даже не два. После совершеннолетия только в двадцать два, в очередном порту около берегов Тортуги, в котором им пришлось остановиться из-за предстоящей бури, Чуя краем уха удалось услышать о том, что некий капитан корабля разыскивает себе команду. Все знают, что у берегов данного острова вряд ли останавливается большое количество приличных людей. А раз люди шептались, а не произносили во всеуслышание, то это было судно пиратское. И поддавшись своей слабости, Накахара разыскал бар, садясь в одном из самых дальних углов. Отбор легкий, всего лишь нужно поставить подпись — одну черную закорючку. И этот соблазн, который маячит перед глазами, буквально протягивает ему руку, шепчет на ушко, вот, шанс покончить с этой королевской рутины, отправиться в плаванье свободным человеком. И сжечь все мосты. — Я хочу записаться, — Накахара опирается рукой о стол, и смотрит на крупного мужчину перед собой. В полутьме бара было сложно рассмотреть его глаза, но он стоически вытерпел испытывающий взгляд и лишь раздраженно взмахнул плечом, скидывая его цепкие оковы. — Так что? — Мальчик, — голос мужчины был низким и грубым, а тон, которым он произнес первое слово, — насмешливым. — Подрасти для начала, а уже потом приходи на запись к Фукудзаве Юкичи в команду. Вероятно, мужчина этот предполагал, что имя, которое он произнес, должно было подействовать на Чую отталкивающим способом. Но к его несчастью, Чуя был плохо осведомлен о пиратах, чьи преступления не были напечатаны на страницах книг. Между тем, благодаря своим азиатским корням, Накахара мог похвастаться тем, что выглядел моложе своих лет. Но вот про рост… Он цепкими пальцами схватил обноски пирата за воротник и поднял над столом, прижавшись своим лбом к его так близко, чтобы незнакомец точно заметил, как недобро блеснули чужие глаза. — Мне наплевать, к кому и куда идти на корабль, я просто хочу уехать отсюда, понимаешь? Я хочу стать пиратом. Так что выбирай: либо ты сам записываешь мое имя, либо я разобью тебе нос и свое имя впишу сам, твоей же кровью. Порой Чуя делал или говорил импульсивные вещи, которые возникали в его голове, но почти сразу же забывались, либо убирались в самый дальний угол сознания. И именно то, что происходило сейчас, Накахара позже будет вспоминать, как одну из самых неожиданных своих выходок. Чуя хотел плавать в морях и океанах, наслаждаться чувством свободы, что дарило ему открытое море. Но в его планы не входило становится пиратом. Пусть сейчас он это и сказал, но позже, когда представится возможность, он перейдет на какое-нибудь более тихое судно. Возможно. Пират, чье имя он до сих пор не знал, поправил свою повязку и вывел своим безобразным почерком имя, которое произнес Накахара. На флоту у империи нельзя было соврать, а пираты люди простые: как назовешься, так и будут звать. С этого дня Чуя — Арахабаки. Вряд ли кто-то из родственников догадается, что это он. Может быть, конечно, кроме одного человека…. Но Накахара искренне надеялся, что именно этот человек ни за что не услышит какие-нибудь слухи, никогда не узнает и не поймет. И никогда в нем не разочаруется. С этого дня Чуя считался пропавшим без вести. С этого дня он стал пиратом. И в первую же неделю он был очарован. Обаяние его капитана, его спокойный и размеренный голос, управление командой, веселые вечера с песнями и ромом, что жжет горло. Это было то, что Чуя представлял еще в детстве. Фукудзава сразу же отметил его способности и одаренность, поэтому иногда Чуя занимал место у штурвала. Он никогда не чувствовал себя лучше, чем в тот момент, когда его пальцы ощущали прохладное древо и крепко держали направление. За последующее время плавания Чуя научился держать свою вспыльчивость под контролем, он стал еще более умел в управлении кораблем. Фукудзава своим примером напомнил Чуе о том, что логика превыше всего, и из любой ситуации можно было выйти победителем. И Чуя верил в это, до тех пор, пока Фукудзава не погиб. Это был день, предвещавший крупную добычу. На горизонте показалось торговое судно, видно какой-то богатой европейской кампании, вся команда с предвкушением возилась со всем нужным для абордажа. Чуя не надеялся найти на судне что-то ценное для себя, ему достаточно было бы новой одежды и пары сапог, потому что свои были изрядно поношенными, и подошва у них вот-вот грозилась отпасть. Когда корабли поравнялись, а большая часть матросов вооружилась хищным оскалом, солнце стояло в зените. Все начало происходить в очень быстром темпе, они сошлись якорями, крюки были запущены на торговый корабль, сцепляя. Следом пошли лестницы, кто-то даже прокатился на тросе. Веселый пиратский смех и крики с борта перекрылись звуком выстрела. Все мигом утихли. Среди моряков были охранники. И они были вооружены. Все происходило настолько стремительно, что Накахара несколько потерялся, едва успевая скрестить шпаги с одним, как сразу же с другой стороны подскакивал следующий. Одежда прилипла к телу, голова закружилась от лязга шпаг и металла, от резких поворотов в разные стороны и криков, кто-то вопил, кто-то кидался в воду. Чуя старался сохранить спокойствие. Но эмоции не поддавались контролю, особенно когда слышал звуки револьверов. Или, когда спотыкался о тела людей, на чьих лицах застыла гримаса ужаса. Но время лишь шутливо покачало ногами, никуда не спеша. С начала абордажа и сопротивления едва ли прошло две минуты. Секунды потихоньку капали под ноги, но казалось это слишком медленным. Солнце постепенно клонило закаты, но насколько могло небесное светило сдвинуться за какие-то две минуты? Все остальное для Чуи было словно в замедленной съемке, он поворачивается, и его тело двигается слишком медленно, зато глаза улавливают все четко и ясно. Какой-то моряк нацелил на их капитана ружье. Следом Накахара услышал чей-то крик и не сразу понял, что он свой собственный. Тело двигалось чересчур медленно, но разумом тот ясно понимал. «Не успею», — билось в его голове. И он не успел. Кроваво-бордовое пятно расползлось по одежде Фукудзавы, а сам он успел схватиться рукой за борт корабля, прежде, чем от боли перегнуться через борт, а следом рухнуть в воду. Дальше все покатилось в ускоренном темпе и закончилось, когда вся уставшая команда не привалилась к борту корабля, жадно хватая воздух. Все смиренно молчали, переводя дух после ожесточенной схватки. Голубые глаза обвели оставшихся пиратов. Где-то внизу рыдали оставшиеся в живых прекрасные женщины. Но лучше бы им было затихнуть. У Чуи душа разбойника, грабителя, быть может убийцы, но никак не насильника. У него у самого есть старшая сестра. — И что дальше? Вопрос застревает в воздухе. Чуя поднимается первым, как самый молодой, он еще в растерянности, но он точно знает, что подошва с его ботинка решила отчалить. — Для начала, — начал было Арахабаки, — Я посмотрю, что здесь есть, и возьму себе то, за чем пришел. А дальше посмотрим. Мы ведь… Разве мы не собирались их ограбить? — Да, точно! Парень дело говорит! Вперед! Посмотрим, что здесь уцелело! Выкрики других были ему ответом. Чуя нашел груз под выкрики со стороны женщин, но не обратив на них ни малейшего внимания. Сапоги оказались чуть велики, но это не помешало парню облачится в них. И все началось с них — с сапог… Уже на своем корабле долго решался вопрос: кто же станет следующим капитаном? Началось все с разговора, а закончилось дракой. И если бы не новые сапоги, с твердой подошвой и острым каблуком, Чуя не смог бы сломать столько носов за раз. Он был молод, но уже не юн. В расцвете своих сил, набравшись опыта от предыдущего капитана и впитав знания о море за годы плаванья. Так появился он, самый свободный в мире пират, — Капитан Арахабаки, о чьих маршрутах ходили слухи, но которые никто не пытался повторить.~~~
Даже самые свободные в мире пираты могут лишится своей свободы. Свою Накахара бы никогда в жизни не променял на что-то, ни на деньги, ни на женщин. Потому что ничто из этого не дарило ему столько удовольствия, сколько приносило странствие. Каждое утро он выходил на палубу, поправлял свою капитанскую шляпу, смотрел на карту и компас. Морской ветер ласкал его кожу, а звук бьющихся о борт волн расслаблял даже в самые напряженные моменты. Но даже при всей любви моря к его извечному поклоннику, оно не могло контролировать людей. Поэтому в один момент на них напали. То было раннее утро, солнце едва стало подниматься из-за горизонта, осветляя поверхность воды, как раздались пушечные выстрелы. Капитан сразу же подскочил, но под его ногами хрустнул пол. Пушечные ядра проломили правый борт, подломили балки под капитанской каютой, от чего пол ходил ходуном. За дверью слышались голоса, первые проснувшиеся матросы попытались запустить ответный залп, но вода, просочившаяся в трюм, намочила порох и спички. Кто-то предлагал кидать лестницы, прыгать на чужой корабль, чтобы спастись. Но все это было бессмысленным, потому что пиратское судно стояло намного дальше, нежели могли дотянутся тросы. Чуя рискнул и ринулся к двери, под его ногой проломилась половая доска, но он сразу же среагировал и встал на более крепкое место. Следом он дернул ручку двери и вышел на палубу, смотря на хаос. Пираты бегали из угла в угол, как крысы на тонущем судне, но и то было правдой: их корабль неумолимо шел ко дну. — Успокойтесь все! — гаркнул боцман, от чего вздрогнул даже Арахабаки. Следом его взор обратился к левому борту, где должны были висеть шлюпки на подобную ситуацию. Но из пяти осталось всего две штуки, за которые яростно шла борьба старых и упертых мужчин, которым умирать хотелось в последнюю очередь. Но Чуя знал, окажись они всем скопом на тех точно станут легкой мишенью. Из ружей их легко будет задеть, даже особо целится не будет надобности — Это все из-за тебя! — крикнул кто-то в лицо Чуе, когда тот стянул шляпу со своих волос и откинул ее в сторону. — Если ищешь виноватого, посмотри в зеркало, — съязвил ему в ответ Чуя и оглянулся, услышав еще один звук выстрела. Спустя две секунды корабль накренило влево, снизу-вверх брызнули, словно струйкой крови, корабельные щепки. Судно медленно умирало, его сильнее затягивало в темную бездну моря, оставляя все надежды на то, чтобы продержаться на плаву еще немного. От неожиданности Чую снесло назад, он едва ухватился за трос, крепко вцепившись в него пальцами. Корабль улегся на целый бок, опрокинув бочки и пушки, стоящие на палубе, те, кто не успели ухватиться тоже полетели в воду. Чуя не вовремя обернулся на рухнувшего в воду матроса, потому что следом ему на голову упала огромная полная бочка. После его падения вода окрасилась в алый, а тело затянуло вслед за ядрами на самое дно. Легкие мигом наполняются водой, теряя сознание, Накахара только и успевает подумать о том, как коротко было его путешествие. «Так давай продолжим его, Чуя?» — в голове звучит незнакомый голос, который заманчиво зовет к себе, а мертвому уже терять нечего. В его сознании проносится старая матушкина сказка, древние легенды, бродившие тенью по пиратским барам и россказни моряков-очевидцев. Чуя слышал так много версий, так много историй о корабле, что оберегает океан, переправляет души, умерших в море, обитает в тумане. «Ты хочешь и дальше путешествовать в море?» — конечно, ответил бы ему Накахара, если бы мог. — «В таком случае, добро пожаловать». Голос замолкает, принося чувство облегчения со спокойствием. И с этим ощущением мужчина просыпается. Он резко садится, даже не осознавая, где находится. Перевернувшись и дождавшись, когда лишняя вода покинет тело, Чуя уткнулся в свои руки, ощущая, как дерет горло и горят изнутри легкие. И только после понимает, что должен был покоится на дне морском. Он осматривается, все взгляды на корабле, кажется, обращены на него одного. Чуя неловко прочищает горло и встречает взглядом с живыми карими глазами. Неужели голос в его голове был лишь наваждением умирающего мозга? И те образы, которые на миг нарисовала ему фантазия, те ужасные скелеты, между ребер которых затесались крысы, и их мрачный предводитель, похожий на монстра, неужели все это лишь последствия нехватки воздуха? — Вы… вы спасли меня? — вернув голосу былую громкость, спросил Арахабаки, глазами пытаясь найти пиратский флаг. — Ты умер, Чуя, — тот самый голос зовет его по имени, и Накахара понимает, что иначе и быть не может. — Добро пожаловать на Летучий Голландец. Дрожь скользнула с пальцев на плечи и застряла все тело. Это был не страх, скорее потрясение от того, что он восстал из мертвых. Он, пират, грабитель и убийца, сгинул в море и был возвращен обратно не ужасной морской тварью, а… В своем собственно теле. — Ты боишься смерти, Чуя? — интересуется мужчина, подходя к нему ближе и протягивая руку. У него веселая усмешка на губах и большая пиратская шляпа, украшенная перьями разных птиц. Чуя касается его пальцев, облаченных в белые перчатки и мигом встает на ноги. — Я боюсь, что море окажется слишком огромным, чтобы я успел исследовать его вдоль и поперек. Мужчина молчит и после смеется, придерживая шляпу. В его смехе слышится одобрение, и раз никто не возникает, Накахара понимает — перед ним капитан. — Мне нравится твой ответ. Готов ли ты, Накахара Чуя, сто лет служить на Летучем Голландце в обмен на возможность рассекать море каждый день своего огромного срока? — Готов, капитан, ээ… — Меня зовут Дазай Осаму. И с этого дня приветствую тебя в нашей команде. Чуя оглядел других людей. Те приветственно ему закивали, вместо холодной враждебности, которая могла возникнуть, мужчина ощутил лишь молчаливое дружелюбие. И это не было так странно, будь это корабль из флота империи, но не как судно из легенд. — Познакомься это Акутагава Рюноскэ, квартирмейстер, моя правая рука, моя левая рука, голова, когда моя спит, в общем, — сделав многозначительную паузу, капитан широко улыбнулся. — Первый после меня на этом судне. — Сэр, — подал свой тихий голос брюнет, осмотрев Чую темными глазами. — Вы забыли про правую ногу. — Айй, точно! И правая нога. Надеюсь, Рю, ты проведешь для новичка экскурсию? Думаю, ему стоит ознакомится с кораблем, прежде, чем приступать к своим обязанностям. Теперь Накахара понял, что ему придется начать с самого начала. Драить полы, помогать с узлами, бегать, как крыса в трюме. Он низший на этом корабле по званию. Акутагава тем временем прошел вперед него, оставив Чую далеко позади. Пришлось нагонять. — Думаю, устройство корабля ты знаешь, пройдемся по людям, — сначала они зашли на кухню. Накахара честно сомневался, что здешний кок готовил хоть на грамм лучше, чем было на его судне. Камбуз не блистал порядком и чистотой, странный протухший запах исходил из одного угла, от чего в голову забрались рассуждения о том, что возможно, здесь едят людей. И это не было такой уж редкостью, такие парни даже были в команде Чуи, пусть с первого взгляда не поймешь, что они немного иных вкусовых предпочтений. — Это Гин, он наш кок. Высокий юноша показался из прохода, поправив маску на лице. Чуя рассмотрел длинные волосы, такого же смоляно-черного цвета, как у Рюноскэ, и после поздоровался, представившись. — А почему Гин в маске? — последовал вполне здравый вопрос после их возвращения на палубу. — До того, как умереть, его нижнюю половину лица съели русалки. Чуе только однажды приходилось встречать русалок, еще, когда он путешествовал под командованием капитана Фукудзавы, они проплывали мимо залива, где они обитали. Волны с шумом бились о скалы, а среди этого привычного звука раздавался звонкий девичий смех. Фигуры женщин сидели на камнях, шепчась, хихикая, кокетливо поводя плечиками. И зрелище это было настолько завораживающим, что у половины моряков появилось желание спрыгнуть за борт. Только Чуя держался, потому что, откровенно говоря, ему никто и не был интересен. Его тянуло море, но никак не морские существа. Пока Акутагава знакомил его со всеми, у Чуи четко сложилось чувство, что он не уверен, путешествует ли корабль действительно. Он всегда рассекал просторы мира, находил острова, строил карты, знакомился с новыми людьми. — А чем вы занимаетесь в целом? — Чуя садится на свободную койку, которую отдали ему. Видимо недавно корабль освободил пачку людей от договора, потому что часть каюты казалась необжитой. — Как в легендах? — А как в легендах? — усмехается Акутагава, скрещивая руки на груди. — Я уже здесь достаточно давно, а легенды штука изменчивая. Когда я был жив, ходили слухи, что Летучий Голландец — корабль с призраками, карающий пиратов. — Корабль, что провожает души, умерших в море. Повисло молчание, брюнет скрестил руки на груди, обдумывая слова Накахары. — Ну, ты прав, в какой-то степени. Но чтобы проводить эти самые души их нужно собрать, — бледные пальцы Акутагавы легли ему на подбородок, показывая задумчивость. — Твою душу капитан тоже поднял со дна морского, не знаю, сколько могло пройти времени. — Какая сегодня дата? — Чуя ощутимо напрягся, а в его воспоминаниях промелькнули лица матушки и сестры. Не мог же он так просто их оставить? До них бы точно дошло известие о том, что судно Накахары затонуло. Чуя еще с детства придумывал себе псевдоним, а заботливая старшая сестрица только поддерживала его, водила на пристань, шила забавные пиратские шляпки и обещала никому никогда не рассказывать об их совместной игре. — Второе апреля, тысяча восемьсот шестьдесят второй. Год и два месяца. Он был мертв год и два месяца. И ничего не почувствовал. Ничего не увидел. После смерти пустота и забвение, темнота, ничего нет, ни рая, ни ада, и даже боги не спускаются к нему. Только корабль-призрак заботится о них, дает право на второй шанс. — В общем, ты пока располагайся, а после Тачихара расскажет тебе о твоих обязанностях. Впервые у нас за долгое время хороший новичок. Чуя угукнул, оставаясь погруженным в свои размышления. Для того, чтобы принимать решения, нужно для начала разузнать побольше. К нему отнеслись дружелюбно, пусть это и судно, кишащее пиратами, людьми, которые убивали и грабили. «Все зависит от капитана», — уверял себя Накахара, сцепив пальцы на руках. И пусть он не был уверен до конца, пусть в его горле застрял ком, а сам вновь задрожал, единственное, чего ему хотелось по-настоящему была свобода.
