Под иссиня-черным флагом

      Когда его сердце молчало - его разум продолжал говорить. Но сейчас они поменялись местами. Вступая на борт выбранного ими судна, Чуя почувствовал давно утерянное им волнение. Его тело двинулось само, скорее по воле привычки взбираясь на капитанский мостик и прикасаясь пальцами к штурвалу. Он с долей ласки обвел каждый сантиметр.       Море звало его.       Море скучало.       Чуя, оказывается, скучал тоже. В его голове расцветали песни бушующих волн, скрывающих в себе сирен. Свирепые штормы служили усыпальницей богов и городами для русалок. Звуки крушений, мертвая тишина, тяжелый звук пиратской песни — все звуки из его воспоминаний пронеслись в голове теплым нежным бризом.       Да, он определенно скучал.        — Капитан? — голос внизу звучал неуверенно. Он был не так привычен Чуе, даже не напоминал никого с Голландца или его другого знакомого. Это был новый шаг и новый этап, возможно, Чуя бы назвал это новым приключением. Новое начало, открытие, новые люди и маршруты.       Только это «новое» для того чтобы нагнать «старое».        — Капитан! — уже более уверено кричит Сигма, и остальные пираты переводят на него взгляд. Чуя вздрагивает и дергает плечами, стараясь избавиться от шлейфа старых воспоминаний. — Что нам делать? Командуйте… пожалуйста.       Осмотрев людей, большинство из которых были не совсем просветленными в плаванье, Чуя спустился вниз и указал на веревки, привязывающие корабль к пристани. Здесь было как минимум два аристократа, три сироты, один чудик, потерявшийся в трюме с пушками и один только Чуя, способный пояснить или рассказать о плане их действий. Да, в тот момент, когда они доберутся до русалок, им уже нужно будет превратиться в удивительно сплоченную команду.       Ночь обещала быть безоблачной, полярная звезда подмигивала им со своего места, а луна горела так ярко, чтобы кража судна была куда проще.       Да, Чуе определенно не хватало кого-то на подобии Акутагавы.       Не с подобным нравом, но с подобными навыками. Кто-то такой же умелый и опытный. Вдвоем обучение пошло бы быстрее, и следили бы они по очереди. В целом иметь квартирмейстера было роскошью, особенно квартирмейстера умелого и преданного. Нередко зависть или алчность могли побудить команду собрать свои силы против их капитана и сменить его насильно.       Доверять надо с умом.       Даже тому, в кого ты влюблен.       — Я и Николай отвяжем узлы с пристани, остальные в указанных мною местах поднимайте якоря.       Чуя проводит краткий инструктаж по якорям и оставляет это дело на остальных, сам с борта корабля перепрыгивая на пристань. Он даже не чувствует боли в ступнях, когда приземляется. Коля смотрит на это подозрительно и предпочитает спустится медленнее, но безопаснее. Рациональный подход Чуе по душе, однако скорость его рук была выше, поэтому он легко справился со всеми узлами и после кратко пояснил Николаю, как делать это быстро. Наученный опытом, Чуя точно знал, как найти подход к любому узлу.       Следом из воды медленно поднялись якоря. Чуя огляделся. Пристань пустовала, из ближайшей приличной таверны лился свет и песнопения, все отдыхали. Это был не корабль торговой гильдии или не военный корабль какой-либо страны, поэтому за ним не приглядывали так тщательно, как надо было.       Не каждый же день крадут корабли.       Чуя усмехнулся собственным мыслям и забрался на корабль. Кому-то нужно было стоять у штурвала и контролировать выход из порта, но в то же время никто из них не мог заменить самого Накахару на этой позиции. Он ревностно относился к положению штурмана, потому что он чувствовал не только океан, но и весь корабль. И без должного опыта стать хорошим штурманом было сложно.       Оглядев команду, Накахара указал в сторону стоящего по отдалению Эдгара и подозвал его ближе. Он не выглядел сильным, будь на их пути шторм, По вряд ли бы смог вывести их без потери скорости или ущерба кораблю, но пока небо было чистым, стоило попытаться.       — Держи штурвал прямо и не давай ему крутится, — строго указала Накахара. — Если сильно отклонимся от курса, то сядем на мель. И корабля нам не видать, и можем быть схвачены. Постарайся.       И прежде, чем По успел вымолвить хоть слово в свою защиту, Чуя уже скрылся на палубе. Он позвал с собой Ацуши, тот выглядел ловким и прытким и вместе с ним полез наверх центровой мачты. Их корабль был среднего размера, на нем было всего две главных мачты и около шести видов парусов. Взбираясь по фок-мачте, они открыли главный парус, забравшись повыше, Чуя также спустил грот-марсель для лучшего управления. Ветер был не попутным, но начался отлив, поэтому корабль понемногу выходил из порта. Их немного заносило в право.       Внизу Николай и Сигма переглянулись, и, не теряя времени, также залезли на вторую мачту и спустили второй парус. Его натянуло, и их курс еще больше отклонился вправо.       Чуя не стал комментировать. Они должны были почувствовать все сами. Как от одного открытого паруса могло поменять направление судна. Эдгар у штурвала должен был своими собственными руками ощутить, как начинает кренить управление и в какую сторону повернуть. Эта команда не была пиратами, они даже не были моряками. Если они и плавали на кораблях, то только как туристы.       Не было учителя лучше, чем собственная шкура.       — Когда отплывем достаточно далеко, — Чуя мягко приземлился на палубу. — Мы с По составим курс к нужному нам месту. А после я представлю его вам. Правда сообщаю сразу, что плыть мы будем очень и очень долго.       Вернувшись на свое законное место, Чуя приказал По оставить карты в его каюте и принялся за свое рулевое волшебство. Порой он действительно думал, что штурманы — настоящие волшебники. Он мягко выровнял курс и последовал в открытый океан. Через час он обернулся, осматривая полоску земли, которая осталась далеко позади. Удивительно, но не было погони, они даже не слышали возгласов людей с пристани. Или может быть он не слышал?       Шум волн перекрывал любое волнение и любой посторонний шум. Он даже не слышал, чем была занята команда. Он только насторожился, что от шумного Кааджи не было ни звука. Наверное, он уснул в трюме. Или нашел ром и напился до алкогольной комы?       Тишина и блаженство, думалось Чуе, пока Кааджи не вылетел из трюма с криком.       — Там точно кто-то есть! Кто-то схватил меня за ногу! — он сразу же метнулся на капитанский мостик и указал на темное подземелье корабля. От его крика у Чуи метафорически разболелась голова. — Не смотри так! Я говорю правду! Я чистил себе пушки, и хрясь! Чья-то рука обхватила мою голень!       Чуя не мог просто взять и бросить штурвал, чтобы пойти и проверить.       — Управлять умеешь?       — Когда я пытался, то налетел на риф, — отвернул нос Кааджи и упер руки в бока.       — Понятно, — Чуя вздохнул, рассматривая море. Было спокойно.       Вода ночью была мертвого черного цвета, такая же спокойная и такая же ледяная. Временами ему казалось, что столкновение волн о корпус корабля похоже на крики утопающих, но это была только его вдруг разбушевавшаяся фантазия. Ему все равно бы пришлось оставить позицию. Ему еще нужно делать вид, что он должен спать, как человек. На Голландце это было скорее пережитком прошлого и способом скоротать время.       Сделав два шага в сторону трюма, Чуя остановился. Человек, о котором вероятнее всего орал недавно Кааджи, сам показался. Чуя легко разобрал цыплячьего цвета волосы даже при лунном свете. Это был мужчина небольшого роста, у него было крепкое телосложение. Он стоял к Чуе спиной и смотрел в упор на молодых парней. Рампо молча указал на Чую.       — Я же говорил там кто-то есть! — крикнул Кааджи и в его руке щелкнул пистолет. Чуя перекрыл его ладонью и хмуро уставился на человека.       Мда, это неприятности. Ему не хотелось начинать путешествие с убийства.       — Кто ты такой?       — Кто вы такие? — ответил юноша и повернулся на звук голоса Чуи.       Они смотрели друг на друга долгие секунды. Парни замерли на месте, не зная, что будет дальше. Незнакомец выглядел опасно, у него горели глаза для убийства тех, кто украл корабль его команды. Каждое его движение было отточенным движением опытного пирата. Даже при тряске и покачивании корабля у него оставалась уверенная позиция.       Он был настоящим моряком.       — Не верю глазам, — первым сделал шаг на встречу незнакомец. Его голос растерял все стальные нотки и стал растерянным. Чуя бы даже сказал, что такой знакомый незнакомец сам не верил в то, что видел. — Это ты? Кажется, Арахабаки.       Давно забытое прозвище полоснуло Чуе по лицу. Он уже не помнил, когда к нему обращались подобным образом. Остались ли еще живы те люди, Которые помнили его?       Очевидно, один из них был перед ним.       — Я тебя помню, — Чуя кивнул, медленно спускаясь вниз. Они были знакомы по прозвищу. Не по флоту империи.       — Ты и правда ни капли не изменился! Капитан был прав, когда говорил, что такие, как ты, любимы стихией! — Чую почти заключили в объятия, но он немного сдвинулся и отделался похлопыванием по плечу.       — Не только в этом проблема, — Чуя нахмурился, пытаясь припомнить имя мужчины. Вероятно, он был членом команды, которого они считали погибшим или который покинул их, раз он не обращался к нему «Капитан», а только по прозвищу. Вероятно, это было во времена его служению на корабле Фукудзавы. — Миядзава.       — Ты действительно меня помнишь! — молодой человек улыбнулся, а после огляделся. — Значит, это ты украл корабль, да? Ладно, будь это один из этих юнцов я бы их всех связал и развернул корабль обратно.       Кенджи вел себя как активный и молодой человек, но время уже оставило на нем свой отпечаток. Следы морщин и шрамов на его загорелом лице рассказывали истории о путешествиях и странствиях даже после того, как он покинул пиратское судно. Кенджи был сухим и жилистым, но очень сильным. Чуя помнил, с какой легкостью он передвигал награбленный груз. В годы своей молодости он мог метнуть пушечное ядро. Законно ли людям быть такими сильными?       — Чей это корабль? Я не осведомлялся, — Чуя отошел от бывшего знакомого и поправил шляпу. Кенджи ухмыльнулся, словно ответ казался невероятно смешным.       — Помнишь того мерзкого мужика, который набирал для Фукудзавы команду?       Ответ и правда был невероятно смешным.       — Вот так совпадение, — Чуя оглянулся в сторону берега. — Не только за воротник оттаскал, но и украл корабль.       Кенджи солнечно улыбнулся. У него это хорошо получилось. Годы забрали у него безмятежность, но подарили рассудительность. Честный был обмен?       Чуя не уверен, но хочет верить, что это было так.       — По сути, — деловито заявил Кенджи, - Я обязан связать вас и отправить корабль обратно в порт, - он усмехнулся, - но своего капитана и я терплю с трудом.       Чуя уловил намек в его голосе и подошел ближе. Кажется, у него был только один шанс, чтобы заиметь такого сильного союзника, иначе бы Кенджи сошел на ближайшей остановке. Они не были близкими друзьями - Чуя бы даже не вспомнил о нем, если бы он сам его не узнал первым. Все складывалось слишком хорошо. Почему такой человек вдруг решил объявиться и изъявить желание поплыть с ним?       Когда слишком много хорошего, где-то обязательно прячется подвох.       Или темная полоса сменилась на светлую? За все хорошее приходится платить.       - В таком случае, может быть ты присоединишься к нам? - Чуя постарался максимально дружелюбно улыбнуться.       - Звучит, как хорошее предложение, - согласился Кенджи. Он осмотрел команду и сделал пару шагов в сторону Ацуши и Сигмы. — Еще зеленые, ну ничего, натаскаем вас.       Чуя кивнул. Теперь, когда он вернулся, море подарило ему союзника в честь возвращения. Ему казалось, что Миядзава покинул их сразу после смерти Фукудзавы, но все равно его запомнил. Кенджи был таким же опытным, как и он.       — Тогда займешься завтра обучением? — Чуя поднял голову, чтобы ветер обласкал его лицо. — Постой у штурвала, пока я с картографом составим маршрут.       Кенджи кивнул и хлопнул его по плечу. Дружеский жест, который нормальному человеку показался бы болезненным. Но Чуя только усмехнулся и скрылся в капитанской каюте.       В каюте, разложив горы карт на полу, стоял По. Он выбирал, какая из них подойдет лучше. За время, пока Накахара отсутствовал, мореплаватели открыли еще одни острова или континенты. Казалось, что мир был бесконечным, каждый раз они находили что-то новое.       По выглядел задумчивым. Он метался взглядом от одной карты к другой, а после шептал себе под нос. Чуя громко шагнул вперед, от чего парень дернулся и оглянулся. Его взгляд смягчисля, а плечи расслабились, но еще не доходили до того уровня «расслабления», говорящего о безоговорочном доверии.       Правильно, парень, — думал Чуя, вставая рядом с ним.       — Нам важна только эта часть, — Чуя указал на огромный материк, закрывающий почти всю карту. — И добраться нам нужно вот сюда.       Его пальцы указали на Японию. Брови Эдгара поползли вверх, но он присел перед картой и прочертил на ней два наиболее рациональных пути. Через холодные проливы и через теплые моря Индии. Один путь казался намного короче, но…       — Разве в это время года, для нас не будет проблемой пересечь океан без происшествий? Там очень холодно. Обычное судно не пройдет.       По кивнул, но покачал головой.       — Лучше рассмотреть все варианты, не так ли?       Рассматривая этот подход, Чуе согласился. Он присел рядом, указывая на места, где им нужно будет совершить остановки, чтобы пополнить припасы и запасы питьевой воды. Прежде, чем попасть на корабль, днем Чуя потратил весь мешок с золотыми монетами на воду и продукты, которые сейчас покоились в трюме, но хватило бы этого максимум на месяц. У них также не было кока, который бы сумел приготовить все для команды.       Да, в плане организации, он скучал по Голландцу.       — Покажу эту карту команде. Когда достигнем Японии, я достану для тебя новые карты. Поэтому трать эти, как душе угодно, — Чуя добросердечно махнул рукой и взял их конечный вариант.       Когда он выглянул наружу, все были заняты делом. Оставить Кенджи временные бразды правления было верным решением, потому что их корабль плавно двигался вперед, Николай и Ацуши драили палубу, Кааджи был привязан к мачте, а Рампо и Сигмы нигде не было видно.       — Где остальные двое? — Чуя поднялся на капитанский мостик, вставая рядом с Кенджи. Тот пожал плечами, ухмыльнувшись.       — Разбирают жрачку в трюме, нельзя же ее всю в одном месте хранить, — Чуя кивнул на его слова и перевел взгляд на береговую линию. Без остановок им плыть около нескольких недель, а весь путь до Японии составлял полгода. — Этот наглый долго сопротивлялся, но я сказал, что привяжу его рядом с Кааджи.       — Ты о Рампо, наверное, — Чуя потер переносицу. — Ладно, не буду вмешиваться в процесс. Нас с тобой также гоняли.       Миядзава улыбнулся, вновь переводя взгляд на горизонт. Волны слегка покачивали их корабль, но по ощущению словно с каждым часом они набирали силы. Возможно где-то рядом проходил шторм, может быть, он двигался прямо на них. Чуя раньше любил штормы, но сейчас не хотел, чтобы он случился с ними так быстро.       Это была бы проверка. Растерял ли он хватку? Если он не смог бы управиться со стихией, та бы снова сочла его недостойным?       — Кстати, я все хотел спросить, — Кенджи больше не смотрел на него и его тон не содержал в себе улыбки. Солнечный свет этого человека спрятался за следующими холодными словами. — Ты проклят? Или мертв?       Если кровь все еще текла в теле Чуи, то сейчас она замерла. Если бы Чуя был еще жив, сердце бы билось у него в горле, оставаясь вязким комом. Но ни крови, ни сердцебиения, Чуя не чувствовал. Он был спокоен, как бы не хотел оставаться взволнованным. Мертвое хладнокровие было тем, что он хотел иметь при жизни, и чего лишиться после смерти.       Его сердце уже давно не ускоряло ритма.       — Не отвечай, я сам отвечу, — Кенджи вздохнул. Он все еще не смотрел Чуе в глаза, словно мог прочитать ответ по ним и разочароваться. Возможно он хотел, чтобы Чуя опроверг все его слова и рассмеялся над глупыми предположениями мужчины, говоря, что просто такая наследственность, поэтому он ни капли не изменился.       — Валяй, мне интересно, к чему ты пришел.       Чуя привалился поясницей к бортику. Повернувшись в сторону океана, он прикрыл глаза, отдаваясь на волю случая. Мягкий ветер ласково гладил его по щекам, как родная мать, убаюкивал и обещал избежать бурь. Ветер потихоньку менялся, и надвигающиеся где-то в тысячах километрах бури повиновались ему, как верные вассалы. Разрушительное войско из грозы и молнии меняло курс, оставляя обломки на съедение океану. Забытые завоеватели стремились напомнить о себе близ чужих берегов.       — Один из твоих юнцов сказал, что вы направляетесь к русалкам, — Кенджи начал свою цепочку мыслей. — Чуя, ни русалки, ни ведьма, к которой они могут тебя отвести, не вернут тебе жизнь.       — Я знаю. Я не за этим.       Они наконец-то встретились глазами.       — Не знаю, чего ты хочешь добиться, но ты хорошо подумал?       — Недостаточно, чтобы отказаться, — Чуя усмехнулся. — И я обещал показать этим парням русалок. Так что, будь что будет.       История его мертвой жизни не то, чем он собирался делиться с Миядзавой. Он может думать себе, что угодно, но у Чуи есть цель и команда, а это значит, что путешествие продолжиться, пока они не найдут то, что искали. Чуя — мщения, Рампо — похищенную вещь, По — свободу от обязательств, Ацуши — достаток в еде, а Сигма и Коля… что же ищут эти двое? Их цели Чуя еще не знал. Но смотря на них он не мог не ощущать чувство дежавю, словно когда-то с ним уже происходила подобная ситуация.       — Как знаешь, но не обнимайся слишком много, ты как ледник.       Кенджи вновь продолжил управление судном. Чуя инстинктивно дотронулся до своих ладоней и не заметил ничего необычного. Возможно он так отвык от тепла живых людей, что свою собственную температуру воспринимал, как нормальную.       — А как прошли твои года?       — Я скитался, очень много скитался…

~~~

      Прошло около месяца с тех пор, как Чуя вернулся в родную стихию. Его команда не задавала лишних вопросов и упорно училась, словно это могло стоить им жизни. Честно говоря, наблюдая за тем, как Кенджи их гоняет, это и правда был вопрос жизни и смерти. Мужчина за десятилетия, проведенные в море посуровел и не отличался мягкостью.       — Моя бабуля лучше драит палубу, чем вы, а она уже с десяток лет на том свете!       Подобные фразы были постоянностью. Сравнивая Миядзаву и Рюноскэ, напрашивался вывод, что второй пусть и был строгим, но ограничивался взглядом или повышением голоса. Но в руках Акутагавы были умелые и опытные пираты, а Миядзава довольствовался зелеными моряками. Он обучал их основам, в то время Чуя забрал себе По, следя за его обучением на месте рулевого. Эдгар также выполнял и остальные обязанности вместе с остальной командой, но чаще всего он смотрел за страданиями своих знакомых.       (Рампо в первую неделю придумал отговорку о морской болезни, жаль, она не сработала.)       Сейчас на капитанском мостике присутствовал только Чуя. В такие моменты он отдавался во власть воспоминаниям и управлял судном на чистой привычке. Вода везде разная. Где-то темнее, где-то светлее. Где-то слияние океана и неба настолько незаметно, что кажется, словно это бесконечная дорога на небеса. Он вспоминал Дазая.       Сложно было о нем не вспоминать, когда буквально каждая частичка твоего тела напоминает о том, что он сделал. Когда человеческое обличие, но мертвое сердце существуют одновременно, когда все вокруг чувствуют голод, а ты только то, какие у них горячие руки. Его тело больше не хранило воспоминаний о прикосновениях, но разум все еще помнил слова. Не слушай голову, слушай сердце — хочет сказать Чуя, но его разум так притягательно говорит о том, чтобы несколько раз ударить подонка, а после скинуть за борт, смотря как его волосы облепляют лицо, а само его выражение становится настолько удивленным, что капитан Голландца более похож на цыпленка, чем на человека. Иногда Чуя думал, что хочет услышать извинения. Порой даже казалось, что одно несчастное «Прости», сможет его смягчить. Но это не было правдой.       Его бы смягчила только правда.       Только ответы.       Только горькие слова о ненужности или слабости Чуи. Другого он не примет.       Он никогда не слышал рассказа о прошлом Дазая, никто не знал, а верные ему Акутагавы делали вид, что не понимали, о каком прошлом речь. Чуя пытался расспросить Гин, но та всегда ловко уходила от темы, она даже не говорила о своей людской жизни, только то, что Рюноскэ всегда ее прикрывал. И даже в письмах после их ссоры, она никогда не раскрывала подробностей. Это был договор? Условия сделки? Что-то, что было способно закрыть Гин рот?       У нее тускнели глаза, когда Чуя рассказывал о себе то, что обычно рассказывают друзья. Словно ей хотелось сказать, но она не могла. Она улыбалась, но взгляд ее оставался потеряно-пустым. Порой ее губы приоткрывались, но с них не слетало ни слова.       У Гин была история, которую ей также хотелось поведать. Но ее проблема была в том, что она делила эту историю с Рюноскэ. А он не был намерен делиться.       Звук разбивающихся волн успокаивал, но среди него Чуя услышал звук стекла. Догадка пронзила его разум, как молния разрезала океан на неравные части. Он подозвал Эдгара и оставил на него штурвал, сам выглядывая за борт. Знакомая бутылка билась о борт корабля.       Потратив немного усилий, Чуя вытащил ту и сразу же скрылся в каюте. Бумага была немного мятая, видимо Гин была взволнована его двумя предложениями, поэтому писала второпях. Она спрашивала о том, что случилось, почему он погибает, когда он возвращается, может быть ему нужны координаты?       В спешке она исписала два листа бумаги с двух сторон, она костерила все, на чем стоит свет. Решение об отправке такого письма было опрометчивым, но зато сейчас Чуя составил сносный ответ. Он также расписал два листа бумаги. Часть денег на провизию были потрачены на чернила, которые покоились на дне ящика его стола. Прежде, чем сесть писать, он убрал шляпу на край. Добытый им приз радовал его разбитое сердце.       Через два часа он скинул бутылку в море и вернулся на исходную позицию. Для месяца практики, По справлялся хорошо. Он был талантливым молодым человеком, которого заключили в цепи аристократии и не пускали пробовать себя во всем подряд. Если бы он больше работал руками, Чуя уверен, он бы стал мастером в своем деле. Эдгар был чутким и внимательным — отличные качества для профессионала.       Впереди показался берег. Их первая остановка. Пришло время ограбить порт.

~~~

      Временами ему хотелось купаться в золоте. Чуя не отрицал, что его детство прошло в роскоши и изобилии денег, но он никогда не испытывал потребность в них. Даже когда он сменил Имперский флот на пиратский флаг, то нужда в деньгах была излишней, потому что все, что нужно, он доставал посредством кулаков и крови. Под крики женщин, завывания детей, и хрипы умирающих. Такова была участь — нужно было жить.       Он не испытывал угрызения совести, но не все были такими, как он. Его молодая команда не могла смириться тем фактом, что им приходилось промышлять такими низкими делами, как грабеж и убийство. У бедняжки Ацуши еще три дня валилась из рук швабра, после того, как его руки скинули человека за борт. На них даже не было крови, но Чуе пришлось положить руку на его плечо, чтобы мальчишка не спрыгнул следом с намерением спасти.       Эдгар и Рампо переносили это с поднятыми головами, но стоя по ночам на палубе Чуя слышал, как оба они ворочались от кошмаров. Кенджи постоянно жаловался, что не может спать от их постоянных ночных криков. Сигма был бледен, но продолжал выполнять обязанности. Он был не из разговорчивых, покладистый и смышлёный. Он встречал смерть — Чуя видел это по его глазам, - но никогда не убивал.       Единственные, кто помимо него и Кенджи справлялись хорошо, были Кааджи и Николай. Но ожидать от пушечного маньяка другой реакции было бы странно. Он первым летел вставлять ядра в пушки, чтобы потопить торговое судно. Ему не был важен груз, его веселил сам факт произошедшей трагедии. Он был похож на морского бога, что устраивал штормы и насылал бури, только чтобы посмотреть на последние мгновения угасающей жизни. Его не интересовали женщины, дети, даже на награбленное он смотрел равнодушно. Он был счастлив только в момент выстрела и несчастен во все остальное время.       С Кааджи было сложно управиться, но благодаря тому, что, Чуя предоставил ему свободу, он выполнял возложенные на него обязанности ради жалких секунд ощущения жизни. Чуя действительно считал это жалким — наслаждаться разрушениями.       С Николаем все было куда более странно. Он действовал хладнокровно, доставал спрятанный за спиной нож и действовал. Он был из тех, кто делал все, ради выживания. Если Сигма видел смерть, то Николай был ее причиной. Жизнь сирот — ужасная, приходилось совершать зловещие вещи, ради выживания и пропитания. Николай взял на себя груз грехов, Сигма не решался ему противиться.       Он подчинялся Чуе, но в его взгляде не было подчинения. У него был корыстный мотив.       Он не был собачкой — хищником, что выжидал момента для того, чтобы наброситься. Он бы перегрыз Чуе глотку, будь там что перегрызать.       Если бы они были пиратской академией, Чуя бы назвал Николая лучшим ее выпускником.       Они достигли берегов нужных островов спустя семь месяцев. К этому времени даже Миядзава перестал кричать.       На островах было свое государство, они именовали себя Япония, и только недавно открыли свои границы для других стран. Они так долго существовали закрыто, что Чуя уже почти забыл, что его корни находятся здесь. Его фамилия служила напоминанием, он также встречал много других Японских имен.       — Наша последняя остановка, — Чуя равнодушно поправил шляпу и указал на место в порту, явно пустовавшее. Им требовался небольшой ремонт, поэтому придется потратить около месяца, чтобы восстановить все потресканные и побитые бока.       Кааджи всегда стрелял первым, но не всегда удачно. Иногда ответный огонь мог их оцарапать или даже повредить, но ничего серьёзного никогда не происходило.       — Я договорюсь о ремонте и куплю карты, а вы можете сходить прогуляться. Вам необходимо провериться, выглядите хуже морских крыс. Встретимся на закате.       Он не смотрел, куда расходится команда, у него были планы. Все-таки, мешок с золотом — серьезный аргумент при спорах с ремесленниками. Умельцы осмотрели повреждения корабля и рассчитали весь ремонт, также материалы, Чуя только кивал и поддакивал, он знал уже сколько всего нужно, но еще раз убедился в правильности своих расчетов. Эх, растрата, еще и парус новый покупать.       Чуя уточняет, где ближайший магазин с бумагой и картами. На деле этот вопрос больше похож на комедию, потому что он пытается объяснить плохо понимающим язык ремесленникам, что ему требуются карты. В итоге те махнули рукой куда-то вглубь города. Прогулки в одиночестве по портовым городам было своего рода ритуалом успокоения. Ему всегда верилось, что в этот раз ничего плохого не произойдет, потому что он ничего и не ожидает. Ни от себя, ни от других.       В Японии местная культура не находит в Чуе отклика. К сожалению, он не чувствует родства, потому что в нем никогда его и не воспитывали. Да и на японца он, как таковой, не похож — только может быть по имени. Но внешностью у него слишком яркая.       А вот Дазай похож.       Чуя не был озабочен его расой или национальностью. За годы плавания такие вопросы становятся бесполезными, но сейчас, находясь в окружении определенного вида людей, мысли сами собой текли в голову. В тот день на суше, когда Дазай был человеком, или же при их первой встречи у него были карие глаза.       Вздохнув, Чуя постарался сменить направление мыслей. Какая разница, какие были у Дазая глаза? Какая разница, что вообще с Дазаем было?       Чуя останавливается около магазина и долго рассматривает витрину. Книжный магазин расположился между двумя палатками с фруктами, а на его витрине красовался чей-то рисунок. Чую это зацепило и ему захотелось зайти: по ощущениям он сто лет не читал книги, но это почти греховно — отказывать себе в такой мелочи.       В книжном все немного иначе, чем он привык у себя на родине. Он разглядывает корешки. Он не умеет говорить по-японски, даже в порту рабочие ломано отвечали ему на английском, это было преградой. Может быть в Японии могли быть какие-то полезные сведения, которые теперь пройдут мимо него.       — Так и знал, что найду вас здесь! — веселый голос застает Чую со спины и он лениво поворачивает голову, чтобы рассмотреть двоих мужчин. Рампо в несколько шагов преодолевает расстояние между ними и смотрит на полки. — Интересные книги, «Ханабуса Итчо», кажется.       — Ты знаешь японский? — вместо приветствия Чуя спрашивает напрямую. Рампо был смышлёным малым, у него был багаж знаний и острый глаз.       — Да, поверхностно, — Рампо махнул рукой, словно в этом не было ничего особенного. — Выучил, когда родители встречались с торговыми партнерами.       «Гений», — мелькнуло в мыслях Чуи, а по его спине пробежался холод.       — Асаи Реи, Акико Йосано, Оно Оцу, — Рампо продолжил читать, лениво опираясь о плечо Чуи. Будь у них отношения поближе, Рампо и вовсе бы расплылся на его спине, как на самой удобной подушке. Но Чуя — капитан, а он подчиненный, и это единственная субординация, которую они должны соблюдать.       Акико Йосано. Чуя где-то слышал это имя. Он рылся в памяти, как в поисках сокровищ. Между его рыжих бровей залегла хмурая складочка.       «Удачи, молодой Граф», — напомнило ему сознание.       «Ах, прекрасная леди Акико», — голос Марка расползся в его голове вязким пятном.       Акико Йосано. Ведьма. Как он мог забыть имя той, к которой направлялся?       Чуя снова осмотрел книгу. Он не мог быть уверен, но одна теория поселилась в его голове, она была логичной, но не имела под собой абсолютно никаких оснований, кроме имени на обложке.       — Слушай, Рампо, — Чуя начал издалека, но после мотнул головой. — Ты можешь прочитать название книги, вот этой.       Он достал книгу, которую запомнил, как принадлежащую авторству Йосано Акико. Рампо дерзким движением забрал ее и вгляделся в текст. Ему бы стоило купить очки, но кажется, тот только притворялся для более важного вида. Рампо часто прикидывался дурачком, строил дурацкие выражения лица и делал свой голос выше, но проведя с ним более полугода, Чуя пришел к выводу, что это была только маска. Под ней скрывался холодный блеск глаз и жадность.       У Рампо действительно был непомерно жаден — от сладостей в порту, до вещей, которые канули в океан. Он убедил Чую, что вещь, которую украли русалки заменит тысячу найденных сундуков с сокровищам, но это было неправдой.       — Да, это просто. Уверен, вам понравится, — на лице молодого человека расползлась улыбка. Следующие слова заставили Чую потерять дар речи. Они были пророческими. — «Сборник легенд о Морской ведьме и их анализ».       У Чуи подкосились ноги. Ему казалось, что это дурацкое совпадение свело все логические цепочки к одному консенсусу. Старая подруга Дазая, — морская ведьма, — на самом деле знала его еще при жизни? Они вместе выросли и решили… забрать в свою власть океан? Один стал капитаном корабля, а другая — повелительницей магии? Их близкие отношения объясняются… общим прошлым?       Голубые глаза стали рыскать по полкам, словно могли что-то прочитать. Иероглифы его слепили, вычерчивали в разуме схемы, соединялись между собой в рисунки — они застилали Чуе взор.       — Ты не можешь спросить про книги Дазая Осаму? — Рампо покачал головой. — Почему?       — Я умею читать, но ни слова не могу произнести, — Рампо посмеялся. — У меня не было преподавателя для этого.       — Тогда можешь попробовать найти эти книги здесь?       — Это какой-то важный для вас автор, Капитан? — в разговор осторожно вклинился По. Он молча наблюдал за ними около входа. Он наделся, что разговор быстро закончится, и они с Рампо вернутся на городской рынок. По хотелось приобрести парочку памятных вещей, как он всегда делал в любом порту.       Его не отпускали в путешествия. Картограф, который ни разу не покинул родного края — не смешно ли?       — Что-то в этом роде.       Отмахнулся Чуя, постукивая пальцами по бедру. Если Дазай нашел Йосано после того, как та написала свою дебютную книгу, то у него должна была быть информация, и она либо изложена в подобной книге, либо же с предоставленными доказательствами. И больше всего Чуя склонялся к первому, потому что в Дазае была эта поэтическая нотка, он был прекрасным рассказчиком, поток его мыслей напоминал течение реки, такое же плавное начало, возможно бурный конец, но Дазай был похож на того, кто смог бы написать что-то такое же фантастические или запредельное. Дазай был…       — Нет, здесь такого нет, Капитан, — Рампо прервал поток мыслей и вернул книгу на полку. — Мы пойдем, а вы стойте здесь и думайте-думайте~       Чуя посмотрел им вслед и рассеяно снова взял книгу в руки.       Это было доказательство.       Чуя вернулся в порт вечером. Он позволил затащить себя в бар, наблюдая за тем, как молодые люди веселятся и пьянеют. Его голова была забита другими мыслями с начала дня и с тех пор он так и не смог расслабиться.

~~~

      — По курсу туман! — сообщает Ацуши, когда спускается из вороньего гнезда.       Что неудивительно — мальчишка попросился туда сам. Он тараторил и избегал взгляда Чуи, но стоило получить разрешение и уверенность наполнила его тело, как морской воздух их легкие. Он хотел делать что-то для команды и в итоге получил роль наблюдающего. С него начинались любые приготовления на судне. Чувство нужности, желанное, настолько ощутимое, что Чуя назвал этого безродного сироту уличным котом.       — Продолжать движение, через сотню узлов мы войдем в него и тогда, — он понизил голос, — всем придется быть предельно-осторожными.        - Капитан, у меня вопрос, - Рампо поднял руку, а потом без разрешения продолжил. - А мы точно сможем их понять?       Чуя задумался. Вопрос был хорошим, но ответ был также прост. Русалки - это магические существа. Для них нет языковых барьеров, как у людей. Тут было все равно, говоришь ты английском или на японском, голоса русалок подстраиваются сами - в конечном итоге, эти существа могли разговаривать и под водой.        - Да, ты сам все увидишь.       Если Чуе не изменяет память, то самый центр русалочьего местонахождения приходится на рифы. Днем их заливает свет солнца, морские девушки и юноши греются на нем. Они красивы днем — настолько похожи на людей, что взгляда не оторвать, но особенно страшны ночью, когда луна освещает их чешую и та переливается всеми возможными цветами, когда их голос звучит слаще в темноте тумана.       В их голосах все чары, а во внешности — Чуя бы сказал, конкретно в глаза, — голод. Русалки и русалы живут глубоко под водой, где нет ни капли света, и поэтому они так сильно скучают по теплу. По теплу людскому, объятиям, по горячей крови, струящейся по жилам. Они утаскивают людей вниз только, чтобы наконец согреться.       Оставив Эдгару приказ о курсе, Чуя ушел на нос корабля. Он всматривался вперед, чтобы сказать всем заранее о приближении нежити-одиночниц. Они были опаснее, чем их большое количество. Когда они были одни, они не размениваются на слова, а идут к своей цели, мечте, заветной надежде.       Но было тихо. Воды были спокойными и принимали их в свои объятия, волны несли их вперед прямо к рифу, около которого туман развеивался и пропускал свет. Его можно было увидеть еще метров за сто. Матросы собрали паруса, и они подошли тихо, почти незаметно.       Чуя не заметил, как все остальные вышли на палубу. У Чуи было средство, чтобы остановить возможную начавшуюся атаку. Эти существа были очень падкими на блестящие вещи. Морские вороны — прозвал их в своей голове Чуя. Они видели блестящую вещь и похищали ее. Были ли это серьги в ушах еще живой женщины — они отрезали ей уши и оставляли погибать, будь то великолепные перстни и бусы, которые они срывали одним движением. Сильнее, чем люди, но слабее, чем морские существа — такими были русалки.       Но была одна вещь, которую эти существа ценили больше всего.       Деньги. Золотые монеты.       Это знание подарил ему Фукудзава, когда они проходили мимо этого рифа еще много лет назад. Он кинул русалкам мешок с монетами и те устремились за ним на дно. Их корабль без проблем покинул бухту, ни одна русалка не открыла больше рот, чтобы завести песню.       Корабль накреняется сильнее вправо, когда они подходят ближе. Резкий звук скрипящих досок привлек внимание существ, но вместо нападения они все скрылись под водой. Трусливо и испуганно они бежали вниз, то ли боясь на самом деле, то ли чувствуя тянущийся за Чуей смрад смертельного проклятия.       Кажется, болтливый язык Тачихары однажды сказал, что у них с русалками напряженные отношения.       Может быть, в прошлом Дазай, или любой другой капитан Голландца до него, сотворил что-то ужасное. Могли смениться поколения, но тяжесть его греха не исчезла.       Не тяня со временем, Чуя кинул горсть монет в воду. А следом еще одну, и еще. Остановившись на пяти горстях монет, Чуя стал ждать. Если никто не покажется, он кинет следующую часть и так будет до тех пор, пока в его мешке не закончится чистой огранки золото.       — Эй, мне нужен проводник, — он крикнул достаточно громко, что находящиеся близко к поверхности русалки могли услышать. Следом за словами полетели монеты. — Я могу отдать еще мешок монет, если поможете мне.       Спустя полминуты ожидания, над поверхностью показалась голова. Брови девушки были нахмурены, а взгляд не опускался с лица Чуи, ища подвох. Одно неверное движение, и она бы уплыла вниз. Возможно, эта русалка была посланницей. Она проверяла обстановку.       — Я не собираюсь даже спускаться, если тебя это успокоит, — Чуя уселся на край борта. — Станешь нашей проводницей? Я одарю тебя золотом, сколько захочешь.       Издалека показалось, что взгляд русалки смягчился, но она в тот же момент ушла обратно под воду. Сбоку над Чуей похихикал Кенджи и Рампо, остальные выглядело удивленно и не могли оторваться от созерцания места, где только что находилась русалка.       — Ничего, в следующий раз получится, капитан, — Рампо похлопал Чую по одному плечу, Кенджи проделал тоже самое с другим.       — Да, Баки, у всех у нас бывают неудачи с женщинами, — сквозь смешки продолжил Миядзава. — Особенно с такими хвостатыми.       Чуя раздраженно скинул их руки с плеч и швырнул остатки монет из первого мешка на рифы. Те со звоном расползлись и покатились в разные стороны, пока в итоге не оказались потеряны в воде. У него больше не было действенного плана, кто же знал, что прошлое людей, которые теперь с ним связаны только косвенно, настолько подпортит ему весь план?       Сокрушаясь, Чуя уткнулся лицом в ладони, хаотично придумывая новое решение проблемы. Им просто нужна была одна русалка, так? Им просто надо было поймать одну из них и заставить — силой или уговорами, — провести до острова ведьмы. Как бы он не старался вспомнить, он бы не смог повторить тот маршрут, даже с поддержкой самого океана, то не смог бы достичь нужной точки.       — Кто ты такой, и зачем тебе нужен проводник, — мужской голос послышался со стороны рифа. Остальная часть команды молча смотрела на то, как только что пустой риф осадило несколько десятков морской нечисти. В самом центре, словно оберегаемый всеми, находился русал. — Отвечай немедленно.       — Меня зовут Накахара Чуя, — слегка поклонился мертвец, — И мне нужно добраться до морской ведьмы. А кто вы?       — Ужас, от тебя разит даже в десятках метрах, — поморщился парень, отбрасывая за спину копну черных волос. — Представь свою команду, и после я представлюсь сам.       Чуя чувствовал на себе десятки чужих взглядов. У них были вертикальные зрачки — почти змеиные, они впивались в каждый сантиметр его тела и ловили каждое движение так отчетливо, что стоило подойти ближе, как первый ряд показавшихся дам опасно скалился.       — Они еще совсем зеленые, тебе не по вкусу, — Чуя хмыкнул. — Кроме, пожалуй, Кенджи, он мой квартирмейстер.       Чуя перечислил всех, кто находился на палубе. Когда он дошел до замыкающего цепочку Кааджи, то не обнаружил его на месте. Все были настолько увлечены Чуей, что не заметили, как в слепое пятно пробрался человек.       — А я Кааджи, — представился вместо Чуи тот. — А ты, я вижу, здесь самый главный. Так слушай, мистер самый большой босс, мой капитан разрешает мне палить из этой штуки в кого хочу и когда хочу, а мы уже и так тут задержались, понимаешь, пока сюда, пока обратно, очень, очень времязатратно. Поэтому давай-ка ты выделишь нам одну из своих соблазнительных рыбешек и на этом мы с тобой разойдемся, а?       Все молчали. Чуе хотелось кричать.       — Ну знаешь, как в море корабли, как моя пуля и твоя голова, давай покончим быстро и эффективно, — Кааджи рассмеялся, словно сказал что-то абсолютно смешное. Но Чуя поклялся себе, что утопит его при ближайшей возможности.       — Да как ты смеешь! — ближайшая русалка постаралась зацепить Кааджи рукой и утащить с собой на дно.       Крик пораженной в руку девушки раздался на весь риф. Русал не шелохнулся, он даже взгляда не отвел от пирата, абсолютно равнодушно обращаясь с раненной. Так себя вести мог только тот, кто намного выше по положению. Только тот, для кого все находящиеся вокруг него существа только пешки.       — Послушай, дорогуша, я же не с тобой разговариваю, верно? А с тем вот важным господином.       Кааджи наклонился к девушке, хватая ее за раненную руку. Большим пальцем он надавил на отверстие, проникая в рану и со сладострастной улыбкой выслушивая ее животное шипение. Ее вертикальные зрачки гневно метались от лица Кааджи до его руки, которая намертво вцепилась в ее.       — Я так жажду крови, что изрешетил бы тебя.       Русалка посмотрела пирату за спину. Его хватка на ее руке разжалась, и она смогла уйти под воду, к ней сразу же подплыли подруги, осматривая ранение и с опаской оглядываясь то на упавшего без чувств пирата, то на юношу, что держал в руках окровавленный камень.       — Он принес множество неудобств, приносим извинения, — Николай склонился в поклоне перед русалом. Тот цокнул языком и махнул рукой, чтобы лежащее тело убрали подальше. — Но, как мы и договаривались, мы все были представлены. Теперь ваш черед.       Русал осмотрел парня и почему-то на его губах расцвела улыбка.       — Мой отец назвал меня Федор, — сказал он с важным видом. — сказал, что ему нравится значение этого имени. Я — первый принц Немого королевства.       — У вашего имени подходящее вам значение, — продолжил услужливо отвечать Николай. Федор все больше располагался к нему, кажется, ему льстило подобное раболепное поведение человека. — «Дар Божий», — ответил на немой вопрос юноша.       Шепот волной прокатился по окружению. Русалки соглашались с высказыванием человека, уверяя, что их Принц — самый настоящий дар морского бога. Чуя заинтересовано склонил голову. Он однозначно должен узнать, откуда у мальчишки из трущоб подобные глубокие знания.       Или это потому что имена у них были похожи между собой? Возможно, это было что-то близкое к культуре Николая, потому что подобному его имени Чуя прежде не встречал.       — А какое же значение у твоего, мальчик? — Федор подплыл ближе и расположил свои руки на рифе, подпирая ладонью голову. Его глаза имени необычный фиолетовый оттенок, Николай видел такое частично в глазах Ацуши, но, что бы полностью радужка была подобного цвета — для него это впервые.       — Победитель народов, кажется.       Принц звонко рассмеялся, от этого смеха даже Чуя находясь в десятках метров заметно расслабился. Если сейчас у Николая получится наладить контакт, то они получат одного проводника, а там дело за малым.       — Эй, капитан, — Федор вновь повернулся к Чуе. — Предлагаю честную сделку за такое отвратительное обращение к Королевской персоне. Если один из вас победит в состязании, то я дам вам проводника. А если нет, то вы отдаете все золото с корабля и в придачу того чудака с пушкой. Мои девочки изголодались по человеческой плоти, а запах его крови кружит голову.       Поразмыслив несколько секунд, Чуя согласился. Это был выбор без выбора. Либо они получат проводника, либо в двух из трех случаев не получат ничего.       — Хорошо, я вызываюсь добровольцем, — Чуя скинул шляпу и кафтан на пол корабля, вставая одной ногой на бортик, как наткнулся на поднятую ладонь принца.       — Если ты приблизишься еще хоть на метр, я точно задохнусь, — поморщился Федор. — И я не говорил, что участника выбираете вы.       Крик застрял у Чуи в горле, потому что Федор одним мощным рывком поднялся из воды и схватил Николая за руку, утягивая за собой в воду.       — Докажи, что ты достоин своего имени, мальчик, — последнее, что услышал Николай, прежде, чем погрузится с головой под воду.       Вода скрыла крики с палубы и смех русалок. Николай почти ничего не видел, но был уверен, что губы русала перед ним по слогам проговорили одно слово.        Вы-жи-ви.