Под иссиня-черным флагом

      В его руках умирают цветы, они кричат и просят пощады, но Чуя слишком глух, чтобы услышать их молитвы. Он укладывает их на бетонную плиту и проводит кончиками пальцев по камню. Здесь похоронена его мать. Чуя долго думал, имеет ли смысл идти к ее могиле: все-таки, она умерла из-за него, а теперь он рядом, стоит и гладит ее надгробие, словно стараясь утешить. Это могли быть ее мягкие рыжие волосы.       Неужели благоразумие пришло к нему только спустя одну смерть? Только спустя предательство и возвращение домой?       Неужели за двадцать девять лет смертной жизни он так и не понял, что семья это что-то не менее важное, нежели его путешествия?       Говоря откровенно, подобные мысли у могилы матери его пугали. Словно ее смерть заронила в нем сомнения о правильности своего выбора, что впредь никогда им самим не оспаривался? Он умер, но воскрес на корабле, он колесил по свету, а теперь… почему же теперь он только и думает о том, как ошибался?       — Чуя, — Кое мягко зовет его, на лице женщины расползается усталая улыбка. Она держит зонтик, скрываясь от прямых лучей солнца, а Чуя прикасается к копне волос. Горячо. — Пойдем, она все равно тебе не ответит.       Если он ожил в море, могли ли люди воскресать на земле?       — Возможно, — впервые за час Чуя подает голос, — когда она умирала, она думала, что встретится там со мной, — он поднимает глаза к небесам. — Но меня там нет.       — Если это плохое место, — Кое подходит ближе и скрывает их обоих под тенью, — то она будет рада, что тебя там нет. А если хорошее, то она с радостью подождет.       — Знаешь, раньше я думал, что никогда бы не попал туда. А сейчас я думаю, что это будет даже неплохо.       Чуя сжал руку, впившись ногтями в мягкую часть ладони. Взгляд Кое стал странным. Она развернулась и пошла прочь с фамильного кладбища, минуя склеп их отца. Его похоронили в фамильном месте. Кое помнила, как матушка говорила, что он ужасно мрачный и некрасивый, и если им придется выбирать ей могилу, то лучше это будет залитое солнцем место.       — У меня есть кое-что, что я должна была отдать тебе сразу же. Но я долго сомневалась. Сейчас я вижу, что это стоит того, чтобы вернуть тебе.       Чуя почти нагнал ее бегом. Его глаза сверкали, как у всякого мальчишки, которому сообщили о сюрпризе.       — Это сабля отца? Я могу ее получить? — мысль о новой опасной игрушке взбудоражила его, а может быть, он просто искал повод, чтобы перестать строить из себя порядочного сына. — Кхм, точнее я уверен, что это не будет настолько крутым, как та шляпа, что я привез.       — Ах, та потрепанная шляпа с облезшим пером, да-да, припоминаю, — Кое хмыкнула.       Они проследовали по тропинке и вернулись в дом. Чуя еще несколько раз недовольно побурчал на «облезшее перо» его шляпы. Это перо выглядело изумительно, через какие бы погодные условия оно не проходило. Возможно это был один из уговоров Дазая с Акико, и, пожалуй, это была бы самая умная вещь, которую он сделал.       До самой комнаты Кое, Накахара размышлял о том, что могла отдать ему сестра и почему именно сейчас? Наверное, это что-то действительно связанное с его семьей, потому что до этого момента она не была уверена в том, что он останется?       Чуя и сам был мало уверен в этом, но видимо его слова про рай и то самое место, заронили в ее сердце зерно сомнений.       А возможно это были сомнения, как бури, терзавшие его сердце?       Не всякое море всегда спокойно, порой приходит шторм, порой надвигается цунами. И раньше Чуя стойко оставался на берегу, дожидаясь, когда все это само собой закончится. Сейчас его взгляд выискивал спасательный круг.       — Это принесли за несколько дней до твоего приезда. Сначала я подумала, что это идиотская шутка, но выбросить так и не смогла. Сейчас я поняла, что это — предзнаменование.       Женщина несла в руках бутылку. Внутри нее покоилось письмо. Пальцы Чуи, кажется, задрожали.       — Знаешь, от кого это может быть?       — М, догадываюсь, — Чуя протянул руку и взял стеклянный сосуд. Он очень надеялся, что ошибался.       О, Великий Ктулху, он бы не принял извинения в письменной форме. Ни за что. Только трус извиняется на листе бумаги.       — Мне нужно забрать Кёку с урока фортепиано. Если тебе понадобятся чернила, можешь обратится к Уильяму, — Кое потрепала его щеку на прощание и медленно удалилась.       Кажется, она так и задумывала с самого начала. Ужасная женщина.       Она бросила его здесь одного. Наедине с этим. Наедине с неизвестностью, возможно с осколками сердца, которое превратят в мелкую стекольную крошку.       Спасательный круг уплыл от Чуи в другом направлении.       Теперь Чуя тонул.       Он поднялся в свои покои, задумчиво сжимая горлышко бутылки. Он еще не знал содержимого, но уже заведомо его ненавидел. Он оставил бутылку на столе и достал письмо. Сначала бумага покоилась в его руках некоторое время, потом он сел в кресло и медленно развернул содержимое.       Первым, что бросилось в глаза был красный цвет. Все содержимое письма было написано красным цветом. Кажется, это была кровь.       «Не выбрасывай бутылку», — это было начало письма. Чуя видел почерк Дазая раньше, но сейчас это был не он. — «Я выменяла ее у морской ведьмы, и не хочу, чтобы она пропала так просто. НЕ СПРАШИВАЙ, что я отдала. Это было что-то неважное, раз я рассталась с этим так просто.»       Это была Гин. Чуя даже почувствовал долю разочарования и это чувство подсказало ему, что он надеялся, что это от Него. Он ждал на берегу, ждал несколько месяцев, и сейчас, получая письмо от возможно единственного человека, который скучал по нему на том проклятом корабле, он посмел разочароваться.       Почерк у Гин был ровный и мелкий, возможно, с непривычки она давила на перо слишком сильно, нежели было нужно. Изначально Чуя думал, что в нем будет много мечтательных завитушек, но даже здесь Акутагава умела удивлять. Проклятые кровавые буквы впечатывались в пергамент.       «Если бы ты знал насколько я зла. Наверное, стоит выкинуть меня в воду, и та начнет испаряться, а все из-за этого», — дальше шла волна непроходимой брани, некоторые из ругательств Чуя видел впервые, да и слышал тоже. Гин была не девушкой, она была Женщиной, выросшей среди пиратов. Женщиной с большой стальной буквы «Ж».       «Ладно, не будем об этом», — Чуя прямо чувствовал, как Гин усмехнулась на этом моменте. — «Лучше напиши, как у тебя дела. Чем ты занялся? Я не знаю, где это письмо может застать тебя, но может быть ты снова отправился в путешествие? Я бы хотела тебя увидеть, но понимаю, что в нынешних обстоятельствах это невозможно.       Знаешь, твой приключенческий дух заставил меня пойти на такое безрассудство — я просто ужасно разозлилась и на брата, и на Капитана, но теперь уже ничего не изменишь, не так ли? В целом, у меня все хорошо. Правда есть тут маленького рода неприятность…»       Чуя посмотрел на конец предложения и подумал о том, что у Гин просто не может не быть неприятностей, после ее столь строгого поведения. Но ему было приятно, что хоть кто-то на том корабле заступился за него, когда его нет рядом. Когда он сам не может.       Проклятые буквы исказились на следующих словах.       «Тачихара узнал о том, что я девушка».       Чуя машинально вскочил с кресла, а после опустился обратно. Он стал уверять себя — Тачихара не так плох, и вероятно, все на корабле будет в порядке.       «Но он никому не сказал», — Чуя кивнул, подтверждая свои мысли. — «Мне все еще неловко. И хотелось поделиться с кем-то, а с Рюноскэ не получится, сам понимаешь».       Гин писала еще несколько абзацев про то, какая атмосфера на судне, как они провели последние несколько дней. Кажется, она долго думала над тем, что написать в письме, а потом долго не могла его закончить. Возможно, она также долго сомневалась, отправлять ли его?       Но вот Чуя не задумывался. Он попросил Уильяма принести ему чернила и сел писать. Он давно не писал каких-либо писем, и даже давно не рисовал чертежи кораблей. Он отодвинул ящик стола, там сверху покоились светлые листы бумаги. Он до сих пор помнил, как часами составлял свое будущее судно, на котором исчезнет. В итоге он так и не смог накопить сумму, чтобы построить собственный корабль.       «Привет, Гин. Рад был получить от тебя письмо. Отвечая на все твои вопросы: я отправился домой и дела у меня в порядке. Я встретил сестру, племянницу. Говоря откровенно, я в смятении».       Чуя посмотрел на две ровные строчки и потер пальцами переносицу. Он думал, рассказать ли подруге о том, что ночью он больше не видит свои костлявые руки, или тогда она точно уничтожит что-нибудь на корабле?       Неосознанно, Чуя прикоснулся к подвеске. В последнее время он стал замечать, что в моменты сомнений прикасается к ней и ему становится легче. Он ненавидел, что его подарок так на него влияет, но заставить себя попрощаться с ней не мог.       «Знаешь, перед тем, как исчезнуть, Дазай сделал мне два подарка. Точнее, один подарок я честно заработал, ха! Он подарил мне кулон. Он не дарил тем, кто покидает судно, такие? Может быть это какая-нибудь неизвестная мне традиция и он еще в тот момент сказал мне «прощай»? Извини, что спрашиваю об этом».       Чуя почувствовал себя беспокойно, хотелось даже взять новый лист бумаги и начать письмо заново, но любопытство держало его за руку и макало пером в чернила дальше. Любопытство, присущее ему с самого детства, сейчас топило его собственными руками.       «А второй — это его идиотская шляпа. Когда я проснулся, обнаружил только ее рядом. Ужасный опыт, Гин, никогда не влюбляйся».       Он иронично улыбнулся. В конечном итоге, он всегда любил море, а после — того, кто в нем властвует. И за измену морю его и наказали, нет? Морской бог есть, и он вряд ли любит предателей. Даже если это предательство с тем, кто ему служит.       Но из уст Дазая Чуя никогда не слышал про богов. Возможно, и бога морского не было — были только существа, придумавшие себе высшего правителя, как меру устрашения. А может быть Бог просто никогда не показывался, но напоминал о своем присутствии штормами и кораблекрушениями. Может быть, он любитель разрушений и жестоких игр?       Разбитый Чуя — это действительно смешно. Не так ли?       «В общем, неважно. Как дела у тебя? Я не знаю, что буду делать в ближайшее время. Кажется, мне вернули нормальную жизнь. Когда я ночью смотрюсь в зеркало, то больше не вижу костей. Я вижу свое лицо — такое, каким я его помнил. Человеческим. Когда я вернулся на берег, то обнаружил, что в моей голове ни единой мысли о возвращении в море».       Писать кому-то свои откровения для Чуи было в новинку. Но он не мог перестать отвечать на искренность искренностью. Гин сделала ради него столько хорошего, поэтому скрывать что-либо не было смысла.       «Но я еще подумаю. Если честно, ни разу себя не представляю, как примерного домашнего мальчика, хаха».       Чуя отложил перо и оглянулся назад. Перед его глазами была его старая подростковая комната: где-то лежали корабли в бутылках, на книжных полках стояли десятки книг о кораблестроении и не меньше книг о морских путешествиях. А прямо над столом висела огромная мировая карта. Чуя простроил там разные маршруты и пути. У него также был особенный цвет — красный — которым он отмечал пути, которые сам мечтал исследовать.       «Понимаешь, у меня сейчас ни команды, ни корабля. Я даже не знаю, могу ли я умереть? Или вдруг, оказавшись в море, я резко стану живым мертвецом и больше не будет ко мне доверия? Возможно, как только я получу обе эти вещи, то вернусь обратно в море».       Он написал еще несколько вещей, о Кое, о Кеке и о своей почившей матушке. Он впервые, наверное, был откровенен с Гин, хотя скорее удушающее давление воды заставило его быть откровенным с собой. Его разум кричал о родных, но сердце молчало. Чуя был удивлен, ведь обычно оно вело его, ему он подчинялся, но ни любви, ни тоски, никакого знака.       Его сердце молчало.       К тому моменту, когда он поставил свою последнюю точку, внизу послышалось движение и шаги. Слуги суетились, подготавливая ужин. По лестнице на второй этаж слышались грубые шаги, Чуя подумал, что к нему в комнату стремиться мужчина, но под конец звук твердого удара сменился поступью лани. В дверь постучались, а после макушка девчушки показалась из щели.       — Дядя, мы идем трапезничать, — она почти состроила рожицу на этих словах. Ее любопытные глаза устремились к прозрачной бутылке, в которой медленно исчезало письмо.       Кека прошла внутрь и осторожно прикрыла дверь. Теперь ее шаги не были слышны, а сама она не могла оторвать взгляд от таинственной вещицы. Чуя улыбнулся, слегка тряхнув бутылкой.       — Так, что предлагают повара сестрицы? — он убрал бутылочку на край стола под разочарованный вздох племянницы. Чуя понизил голос и доверительно прошептал: — Если сестрица разрешит, то мы с тобой вместе сходим на пристань и кинем записку в море.       Кека сразу же загорелась и закивала, после чего вновь оглушительными шагами унеслась вниз. Чуя последовал за ней, он слышал, как девочка уговаривала матушку отпустить ее. Стоило ему спуститься, как Кое сразу же дала свой положительный ответ. Она считала прогулки полезными. Чуя тоже так считал. Особенно для растущего организма и организма давно не живущего.       — Тебе стоит переодеться, потому что пойдем мы через лес, — заявил Чуя после ужина, намекая на неудобный каблук. — В таком по лесу не прогуляешься.       — У меня нет в этом доме сменной одежды, — призналась Кека, — но я найду обувь поудобнее, дядя.       Через десяток минут она вышла на крыльцо и покрутилась в очаровательных ботиночках. Иметь племянницу — очаровательно, — подумал Чуя. Она была похожа на Кое своими манерами, но в то же время в ней еще не угасла эта детская искра. Хаа…. Он вздохнул, поскольку они с Кое рано перестали ощущать себя детьми. Кажется, в последний раз они по-детски играли в лесу, когда Кое было двенадцать? А после книги, книги, балы, и конечно же море.       Чуя давно не был на старой пристани. Она перестала использоваться лет этак двадцать назад, но он помнил, как видел, как последний корабль покидает ее бухту. Не самая защищенная торговая точка, которая не получила должного развития, и в итоге осталась заброшенной. Для Чуи это было местом уединения. Он любил ездить в рабочий порт, занимало это всего час времени, но он мог следить как двигалась жизнь на золотистом песке.       Заброшенный же порт легко принимал в себя морские несчастья. Но, когда Чуя стал старше и ему нужно было уйти подумать, он приходил именно в это место. Он считал, что, отправив письмо Гин из этого места, он придет к какому-то решению в своей голове.       — Будьте осторожны и возвращайтесь до темноты, — Кое заботливо положила ладони обоим на щеки. — Не заставляйте меня волноваться.       Чуя тепло улыбнулся и после взял Кеку за руку. Кое знала, что тот не допустит, чтобы с ней что-то случилось, но не могла промолчать. Она смотрела, как две ее любимые фигуры исчезают между деревьев и почувствовала неясную тоску. У нее были дела здесь.       Держать траур было проще, чем держать секрет.       Чуя старался вести Кеку по тропинке, сам спокойно переступал корни и следил за дорогой. Он хорошо помнил этот путь, точнее даже его тело помнило. Ноги сами собой несли в тайное место, но он не переставал поглядывать в сторону юной племянницы.       — А когда ты уедешь? — Кека посмотрела на него любопытными глазами.       — Уеду?       — Мама говорила, что ты пират, что не прекращает путешествовать. Но ты уже давно сидишь дома, дядя, — пояснила свой вопрос девочка.       — Ах, насчет этого… у меня ни команды, ни корабля для путешествия, — Чуя пожал плечами, неловко улыбаясь.       Пират, что не прекращает путешествовать, да?..       Кое вряд ли думала, что он был жив, когда она рассказывала такое Кеке.       — Найди команду и укради корабль.       — Что?       Чуя остановился и повернулся к племяннице. Он хотел ее поругать, что такие мысли не должны быть в голове юной леди, но потом осекся, ведь сам вряд ли подходил на образец приличия. Он вздохнул, стараясь перестать думать об этих словах.       — Красть нехорошо, — все-таки пришел к выводу Чуя, что, хотя бы это сказать нужно.       — Но ты уже был пиратом и грабил, я не права? — девочка несколько раз похлопала ресницами, ее большие глаза стали еще больше.       — Я грабил, но это другая ситуация, Кека…       — Почему другая?       — Просто другая.       Чуя махнул рукой на свою попытку объяснить девочке ход собственных мыслей. Возможно, тогда бы он понял, что по-глупому придумывал оправдания, чтобы задержаться дома. В целом это не было на него похоже. В юношестве он действительно хотел украсть судно.       — Тогда построй корабль? — Кека, кажется, не собиралась униматься. Когда рядом была Кое девочка всегда вела себя смирно и тихо, но чем дальше они удалялись от фамильного особняка, тем наглее и свободнее становилась ее речь.       — Это очень долгий процесс, и очень, очень дорогой.       — Разве проблема действительно в деньгах?       Отрезвляющий вопрос повис в воздухе. Чуя остановился на месте, а племянница, увидев впереди между кустов водную гладь, отпустила его руку и понеслась вперед. Чуя наблюдал за ней, а после медленно приблизился следом.       В его голове было пусто, словно целой волной смыло город. Цунами? Определенно.       Если бы этой огромной волне можно было дать имя, Чуя бы определенно назвал ее Кёка Озаки. И ведь действительно…

…разве дело в деньгах?

      

~~~

      Письма от Гин приходили каждые два месяца. Чуя не знал, было ли это издержками доставки или же Гин подолгу не могла написать ответ. С каждым новым письмом он чувствовал себя лучше. Однажды, вместе с письмом к нему пришла устрица. Кажется, Гин вознамерилась быть феей крестной, потому что от находящейся внутри жемчужины Кека еще несколько дней не прекращала улыбаться.       Чуя был рад тоже. Наверное. Разумом он понимал, что стоит улыбнуться, но внутри у него была, словно морская бездна, пустота. Солнце давило на него с каждым днем все больше. Он завесил зеркало, потому что из раза в раз отражение в нем не менялось. Ни становилось старше, ни обгорало на солнце.       Раньше, когда он проводил все свое время на пирсе, он возвращался домой совсем не по-аристократически загорелым. И, будучи моряком на палубе, его кожа всегда имела бронзовый оттенок. Он стал бледным только когда умер. И сейчас оставался бледным тоже. Он не набирал вес, сколько бы еды он не ел. И не терял, сколько бы не голодал. Тело не менялось. Даже его чертовы рыжие волосы не росли.       — Проклятье, — почти каждую ночь он сбрасывал с зеркала покрывало и вздыхал. Даже от недосыпа его лицо не менялось. — Интересно, я не могу умереть или сам не замечаю, как умираю?       Чуя помассировал переносицу пальцами. В последнее время ему не хотелось покидать комнату и аппетит пропал. Его душа была больна, но чем — он не знал. Он был отправлен землей или ситуацией? Может быть это чертов Дазай подсыпал в его душу яд замедленного действия?       Чуя провел пальцами по зеркалу, очертил на своем лице длинную полосу, скользнул по шее и остановил свой взор на подвеске. Он убирал ее под одежду и бережно хранил. Такая странная нежность по отношению к безделушке, которую он получил от предателя. Странная нежность, странный Чуя, странные желания.       Он больше не злился. Он вообще больше ничего не…       Это было неправдой.       Его мысли стали спутанней, спустя столько времени болело не только сердце, но и голова. Мысль цеплялась одна за другую, но не приносила результата, он не делал выводов, не решал проблему, временами даже обдумывая целыми днями не мог прийти с самим собой к единому решению. Словно что-то внутри разбивалось на множество осколков.       Бумага и чернила лежали на его столе третьи сутки. Он не притронулся к перу и не садился за стол. Письмо для Гин так и не увидело ни одной строчки.       Он исчерпал себя. Сказать было просто нечего.       Взгляд снова вернулся к лицу. Он был так красив, что дамы соглашались убежать с ним на корабль еще когда он был мальчишкой. С ним знакомились на улице и робко оставляли свои носовые платки со словами, что он может вернуть их позже.       Он был так хорош собой, что сам Капитан Летучего Голландца проиграл ему.       Звяньк.       Осколки зеркала упали слишком громко. С его костяшек медленно начала стекать кровь, но Чуя почувствовал себя на какую-то долю процента легче.       Стоило задуматься о Дазае Осаму, как давно утихнувший гнев возвращался обратно. Он был словно красная нить ведущая его свозь туман. А может быть оставленные на песке следы, которые еще не успел смыть океан.       На звук разбитого зеркала сразу же примчался дворецкий. Была уже глубокая ночь и весь его вид выдавал, что еще пару минут назад он спал в своей комнате. Он протянул Чуе платок и сам стал собирать осколки. Канделябр в руке дворецкого мало чем помогал, поэтому пришлось зажечь все свечи в комнате. Чуя отвернулся к окну и медленно вытащил застрявшее между костяшками стекло. Боль вернула ему ощущение реальности. Тонувший в тоске разум медленно вернулся обратно.       — Передай моей сестре, Уильям, что мне жаль, — Чуя посмотрел на дворецкого с улыбкой. — Только завтра, когда она проснется.       Дворецкий бросил на господина странный взгляд и кивнул, после чего медленно удалился с большими осколками в руках. Чуя отложил платок на подоконник и сел за стул. Уильям зажег свечи у него в комнате, поэтому сейчас, когда тьма была развеяна, Чуя взялся за перо.       Кровавые кляксы ему мешали, но в своем ответном письме он написал всего лишь два предложения.       «Я погибаю, Гин. Я должен вернуться.»

~~~

      Чуя и раньше сбегал из дома. Он всегда брал с собой немного одежды, немного денег, немного еды. Но в этот раз он взял с собой только бутылку, идиотскую шляпу и огромный мешок с монетами. Как показали его множественные вылазки, одежда и еда были бесполезны, если ты собирался попасть на корабль.       Однако в этот раз все должно пойти иначе. Он наберет команду и украдет корабль, отправится в путешествие. Это была спонтанная вылазка, но каким-то образом она вернула ему давно ушедшее чувство легкости.       Ноги несли его в сторону пирса, ночью там собираются отъявленные мерзавцы, особенно в пабах темных переулков. Чуя не ходил в них, поскольку считал, что сброд оттуда вряд ли можно было назвать умелыми матросами. Однако у пиратов все сводилось к нонсенсу, и количество спиртного не мешало им выполнять приказы, порой некоторые действовали даже лучше, чем самые трезвые.       Чуя натягивает шляпу на глаза и проходит в бар. Он садится за один из дальних столиков и заказывает себе рома. Он не собирается объявлять прилюдно, он понаблюдает. На его деньги выстроится толпа, а если он еще и пообещает им корабль, то вероятно огромная толпа бестолочей и не только.       По прошествии пару часов, Чуя отметил нескольких для себя людей. К ним обязательно нужно будет подойти. Например, пара молодых людей за стойкой, которые то и дело бросали на него взгляды. Кажется, Чуя казался им подозрительным? Однако они сами были слишком молоды, чтобы посещать такие места. Им едва ли на вид было двадцать, а возможно они были просто взросло выглядевшими подростками. Беспризорники, что оставляли последние гроши в подобных местах?       Хотя с другой стороны, отсутствие семьи было положительным фактором. Никто не будет тянуть обратно или звать на берег. В этом Чуя бескомпромиссно проигрывал.       Еще несколько моряков притянули его внимание. Они сидели в таких же темных углах, как и он, молчаливо оглядывали всех и каждого, кто находился рядом. Ром в его кружке закончился через десяток минут, поэтому Чуя с громким стуком поставил стакан на барную стойку и попросил еще. Он кинул несколько золотых монет бармену.       — Этим молодым людям тоже, — Чуя добавил еще несколько монет и повернулся к молодым людям. — Хотя вы выглядите слишком молодыми, чтобы пить.       — Мне 20, — блондин с растрепанными волосами подозрительно сощурился. — И я бы спросил вас о вашем проступке, но от бесплатной выпивки глупо отказываться.       У него были пронзительные желтые глаза. Парень рядом с ним отмолчался, но то и дело рассматривал Чую. М? Может быть они встречались? Может быть он видел их детьми? Они казались ему такими же знакомыми. Возможно те ребятишки, которые подбегали поболтать с ним на пирсе.       — Какой вежливый малец, — Чуя хмыкнул и залпом осушил бокал. Вкус был приятным, но опьяняющего эффекта так и не последовало. Даже в алкоголе не утопиться.       — Не могу сказать того же о вас, — блондин отвернулся и взял свою кружку. Он пил не так торопливо, как Чуя. Явно он не пил часто. Это можно было сказать по всем его повадкам. Чуя умел такое различать. — Мы нигде не встречались? Вы кажетесь мне жутко знакомым.       — Вы мне тоже, но я не помню, чтобы мы встречались, — Чуя пожал плечами. Он приподнял шляпу, из-за чего тусклый свет таверны попал на его лицо. Блондин пригляделся несколько секунд, а после покачал головой.       — Нет, не помню, извините за беспокойство.       — Брат, — молчавший все это время второй парень схватил его за руку. — Шляпа…       — Что-то не так с моей шляпой? — Чуя фыркнул.       — Нет просто очень красивая, — второй парень сразу же замолк и уткнулся в свою кружку.       Чуя подозрительно на него посмотрел и на всякий случай поправил шляпу на голове. На самом деле, то, что думали эти двое не имело для него значения. Ему нужна была команда, осталось только завести тему.       Ох, чем ты стал, Накахара Чуя? Раньше бы ты просто предложил им вместе уплыть, а сейчас подбираешь слова.       — На самом деле, — Чуя начал разговор прежде, чем эти двое успеют уйти. Они выглядели как те, что собирались переговорить в стороне, но Накахара решил не давать им ни шанса. — Я ищу команду, чтобы отправиться в далекое плавание.       — Вы капитан корабля? — блондин посмотрел на Чую с недоверием, и тот понял почему.       — Вообще-то, бывший капитан, меня зовут Накахара Чуя. Я хочу украсть чей-нибудь корабль.       Чуя бросил на стойку еще пару монет за следующую кружку алкоголя. Парни рядом с ним замолчали, краем глаза бывший капитан увидел, как те переглянулись.       — Если вы хотите спросить почему, — оба парня посмотрели удивленно, словно их мысли были прочитаны. — То вы молоды. Молодым свойственны авантюры.       — Вы сами выглядите молодым для капитана корабля, — блондин пожал плечами и отставил бокал. — Нам пора, уважаемый бывший капитан корабля.       Они оба спустились со стульев, а Чуя окинул взглядом бар. Почти никого не было, полупустое место. Не должно быть лишних ушей, которые бы их подслушали.       — А что… если я скажу, что меня прокляла морская ведьма и мне нужна команда, чтобы отправится к ней?       Парни застыли. Чуя еще раз их осмотрел. Он много думал, почему они кажутся ему знакомыми. Вероятнее всего, они были одними из тех несчастных выживших на кораблях, мимо которых они проплывали.       В такие моменты, Чуя бросал взгляд на обломки. Еще живые люди. Бьющиеся сердца. Теплые руки.       — Морская ведьма? Ха-ха, легенда, — блондин хмыкнул. Но это звучало настолько неубедительно, что Чуя почувствовал себя оскорбленным.       — Да, легенда. Но легенды появляются из чего-то, правда ведь? — Чуя снова начинает улыбаться. — И морская ведьма, и русалки, и Летучий Голландец…       — Ты видел его? — второй парень вновь подал голос, в этот раз старший не стал его останавливать. — Он существует?       — Как проклятый, я многое видел. И Голландец тоже. Огромный корабль, — Чуя делает глоток. — И Капитан такой высокий, мм…       Чуя натягивает шляпу ниже и старается выбросить из головы дурацкие мысли. Он чуть не назвал Дазая Осаму красивым и обаятельным. Это было бы лишним. Он не знал, как убедить двух ребят перед ним в том, что все эти легенды на деле и не легенды в общем. Интересно, рассказ о Ктулху тоже правда? Морской бог спит на дне? Может быть он потешается, смотря за крушениями?       — Меня зовут Николай, его Сигма, — Николай кивнул на брата. — Мы пойдем с тобой, если ты докажешь, что не врешь.       — Как? — Чуя усмехнулся.       — Одно плаванье. Один конечный пункт, чтобы доказать, что ты не врешь. Что выберешь? Морскую ведьму?       Блондин усаживается обратно. Его поведение переменилось, из голоса пропали осторожные нотки, их место заняло нетерпение и, кажется, любопытство? Молодежь сейчас пошла такой неромантичной и падкой на мистику. Если бы Чуя знал, он бы сразу начал разговор с того, что отвезет их к ведьме или там к Голландцу. Конечно, он не знал, где корабль сейчас, но его местоположение было просто вопросом времени. У него есть Гин. А еще, может быть, человеческая жертва…       — К сожалению, до ведьмы не добраться просто так, — Чуя сделал акцент на слове просто, — Для обычных кораблей нужен проводник. Поэтому, как насчет русалок, м?       Бармен смирил их странным взглядом, но проигнорировал бред пьяных моряков. За годы он наслушался всякого.       — Хорошо, если это действительно будут русалки… мы останемся с тобой.       Николай протянул руку, Чуя ее пожал. Теперь, вместо того, чтобы уходить, братья остались рядом. Они также примечали всех входящих и выходящих. Для команды нужно минимум восемь человек.       — Я слышал, ты сегодня проставляешься, капитан, — на соседний стул от Чуи опустился молодой человек. На его лице появилась довольная ухмылка. Наглым голосом он сделал заказ. — Сидите, болтаете тут о всяком, мм…       — А ты кто? — Чуя выгнул бровь, рассматривая парня. Он не мог видеть его глаз, потому что мужчина держал их закрытыми. Сложно было прочитать, с какими эмоциями он действует.       — Ах да, пардон. Эдогава Рампо, к вашим услугам, Капитан.       — Уже капитан? — Николай подозрительно сощурился, а Чуя поднял руку, чтобы тот не вмешивался.       — Что ж, Рампо. Что тебя привело в ряды моих пиратов?       — Русалки, — в этот момент парень открыл глаза. Холодный блеск зеленых глаз заставил Накахару стать немного серьезнее. Его взгляд был совсем другим в отличие от веселого голоса. — Я услышал, что ты можешь отвезти к ним.       — Все верно, могу, — лояльно кивнул Чуя. — А тебе зачем?       — Они кое-что у меня украли. Я бы хотел вернуть это. Поэтому, если ты действительно можешь доставить меня к ним, я последую за тобой.       — Договорились, я доставлю тебя. Но ты и после будешь ли следовать за мной? — Чуя с сомнением покосился на парня, но за него золотую монету закинул. Раз хотя бы до русалок с ним будет еще один человек, это будет хорошо. Очень даже. Трое за ночь! Успех.       — Посмотрим, но у меня не будет варианта отказаться. И кстати, там у дверей стоит парень, его зовут Эдгар, и он лучший картограф в городе. Он проиграл мне, поэтому отправляется вместе с нами. Это не проблема?       Четверо! Да еще и картограф! Сегодня точно хороший вечер.       — Нет, не проблема. Научим его и поставим штурманом.       Рампо махнул рукой и Эдгар сел на последний свободный стул. Чуя представился и ему тоже. Они обменялись рукопожатиями. Бармен покачал головой, но ничего не говорил. Ему платили, а дальше было не его делом.       — Осталось еще двое или трое и можно будет украсть корабль. Хм, есть кто-нибудь на примете?       Четверо мужчин погрузились в раздумья. Эдгар и Рампо покачали головами. Они выглядели опрятно, из хороших семей. У Эдгара также был родовой герб на кипе карт, а Рампо то и дело проверял время по карманным часам с гравировкой. Чуя это никак не комментировал. У него тоже была благородная кровь.       Но эта кровь никогда не останавливала его перед приключениями.       — Можно позвать Ацуши, — спустя несколько минут молчания, ответил Сигма. — Он немного старше Коли, но парень хороший. Он согласится, если ты его покормишь.       — Если его покормить?.. — Чуя выгнул бровь.       Ах да, что он ожидал от дворовых мальчишек? Действительно, податься в путешествия за еду и выпивку может далеко не каждый. Только тот, кому терять нечего.       — Хорошо, приведете его и там поговорим.       Все это время молчавший бармен наклонился немного ниже к их шайке. Ему нравились их деньги, он говорящим движением постучал пальцами по дереву. Когда под его рукой оказалось несколько монет, он наконец открыл рот.       — Есть один парень, его зовут Кааджи. Он немного псих, но бывал в путешествиях. Его часто выгоняют из команд. Пойдет с вами, если разрешите палить из пушек.       По описанию, вариант не самый лучший. На самом деле, Чуя бы отмел его сразу, если бы выбор был более широким, чем ничего. Порой даже таким субъектам нужно давать шанс. Даже если это минусовой шанс с последствиями в виде взорванного корабля…       — И как нам его найти?       — Он приходит рано утром. Пьет несколько кружек, и я его выгоняю, потому что он начинает наводить беспорядок. В то время и ловите его.       Чуя оставил несколько монет за ценную информацию и поднялся со стула.       — Рано утром я подстерегу этого Кааджи. Думаю, у вас у всех есть дела. До ночи разберитесь с ними. За это время я выберу корабль и придумаю, как нам его захватить. Всем понятно?       Мужчины громко согласились и разошлись. Чуя вышел на берег и сел на пристань. Ему не хотелось спать. Оставалось только дождаться утра и присоединить к их команде Кааджи, после чего они уплывут. Вновь пустятся в странствия. Как раньше.       Руки у Чуи немного дрожали. Предвкушение? Возможно. Два противоречивых желания столкнулись в нем. Чуя прислушался к тому, что кричало громче всего. С каждым днем этот голос становился громче и громче.       Голос просил его вернуться.