Бродячий принц.

      С утра, пока Оливер мылся в душе, Флаффи чистил зубы перед зеркалом, молча поглядывая на штору ванны. Мальчик переживал за своего опекуна, собиравшегося найти человека, вырастившего юного бродягу. Не то что бы Коннор мог сделать что-то плохое: именно он всегда вступался за ребёнка, если старшие хотели побить его, но ведь старик не был знаком с Олли, а если и слышал о нём, то от тех бездомных, которым не повезло встретиться с блондином. Мэтт подумывал предложить сходить вместе с ним, чтобы Коннор не испугался и не натворил чего-нибудь, но Дэвин-младший явно не был настроен на компанию в этом деле.       Оливер перелез через борт, вытирая влагу с лица и тела полотенцем. Он быстро надел нижнее бельё и джинсы, затем намереваясь тоже почистить зубы, как вдруг Флаффи, закончивший со своей утренней процедурой, ухмыльнулся и облизнулся, смотря на полуголого мокрого Олли, снял полотенце с его плеч и начал осторожно стирать капли с его тела. У Дэвина-младшего на секунду сбилось дыхание от неожиданности.       — До сих пор не могу поверить, что это всё моё… — тихо мурлыкнул Мэттью, промакивая влагу с плоского живота своего парня, а затем поднял взгляд и довольно посмотрел в бирюзовые глаза своими янтарными, шаловливо переливавшимися в почти инопланетном освещении синих светодиодов. — Ты такой чудесный, Олли.       Блондин шумно выдохнул и немного покраснел, затем мило улыбаясь. Это было одно из немного неумелых проявлений любви и заботы темноволосого, но… он старался. Его никто не учил, а из бульварных романов и не такое вычитаешь.       Мэтт зашёл за спину Оливера и прошёлся по коже частью полотенца, что была посуше. Почему-то музыкант обычно считал, что его лопатки могут довольствоваться и мокрой футболкой. Если летом мальчик лишь закатил бы глаза и покачал головой на подобную выходку, то зимой он боялся, что парень заболеет или застудит себе что-нибудь, поэтому излишне осторожничал.       Наконец, Флаффи повесил полотенце на сушку и обнял Олли. Дэвин-младший ободряюще улыбнулся мальчишке и поцеловал его в лоб, затем бережно затыкая пряди отросшей чёлки за ухо.       — Спасибо, крольчонок. Что бы я без тебя делал?       Мэттью хихикнул, обнажая свою очаровательную щербинку между зубами.       — Олли, пообещай мне кое-что?       — Конечно, Флаффи. Что такое? — бережно проговорил парень, поглаживая мальчика по щеке большим пальцем.       — Когда Энди опять уедет… можно мы целый день будем смотреть аниме и обниматься?       Оливер тихонько засмеялся и вновь поцеловал Мэтта, но теперь в губы.       — Конечно, крольчонок. Только ты, я и ведро попкорна. — тепло произнёс блондин.       — Правда?       — Честное слово. — взгляд бирюзовых глаз стал серьёзнее. — Побудешь сегодня с Энди? Я… очень постараюсь пропасть не на весь день.       — Хорошо. А… можно мне будет пару часиков посидеть с Каем?       — Без вопросов. Повеселись, главное.       — Я постараюсь. — шутливо усмехнулся мальчик, поднимая на мысочки и целуя парня в щёку.       Оливер с трудом представлял себе, как он будет разговаривать с престарелым бродягой, воспитавшим его крольчонка. Знакомство с Флаффи прошло относительно легко: парень влюбился в мальчика, между ними не такая и огромная разница в возрасте, да и музыкант спас его. А как подступиться к человеку, живущему на улице столько лет? Лишь бы не огрел и не убежал куда-нибудь — так порвётся последняя нить, которая помогла бы выйти на непутёвую мать Мэттью и забрать у неё права на мальчика. С другой стороны, Флаффи обмолвился словом, что Коннор — старый джентльмен. Может, годы бродяжничества не вытравили из него хорошие манеры, и Олли не придётся умолять или бегать за мужчиной в три раза старше?       Блондин с трудом нашёл тот самый закоулок, именуемый «Конкин стрит». Люди избегали этого места, но некоторым всё же приходилось срезать здесь свой путь: сплошные старые многоквартирные дома в три этажа, выглядевшие неухоженными — даже кадки с цветами на окнах не придавали им шарма, а смотрелись лишними, как аляпистые пятна. Тёмный камень, облицовывавший строения, затемнял улицу ещё больше, так что раннее зимнее утро ощущалось, словно студёный поздний вечер.       Оливер чувствовал, как его душило это место: в их районе зелено, дома, пусть и многоэтажные, расположены на достаточном расстоянии, так что дороги и тротуар выглядели просторно, даже света больше. Хотелось поскорее уйти отсюда, но парень не мог: он должен был найти бродягу, иначе поиски информации о мальчике затянулись бы на целый день, если не на вечность.       И вот из другого закоулка, шедшего перпендикулярно Конкин стрит, вышел мужчина лет 60-70 в коричневом рваном плаще, скрывавшем его до грязных тяжёлых ботинок. Вокруг шеи был обмотан драный вязаный шарф красного цвета. На лысоватой голове красовалась старая фетровая шляпа, в тени которой старчески блестели небольшие блёкло-зелёные глаза в рамке глубоких морщин на загрубевшей обмороженной коже. Неухоженные седоватые усы скрывали верхнюю губу, подбородок и щёки серели от щетины. Из надтреснутых от мороза губ торчала гордость старика — курительная трубка, составлявшая противоположность с его внешним видом: лакированная поверхность была любовно отполирована и переливалась в тусклом свете, ни единого скола или царапины — к ней явно относились с любовью и берегли. Старый бродяга поставил ящик на землю и опустился на него, затем вытаскивая из-за пазухи грязный берет и кладя его перед собой — видимо, он не хотел использовать свою шляпу в качестве контейнера для милостыни, так что таскал с собой запасную.       Оливер тихо выдохнул, вновь пытаясь сообразить, как начать разговор с Коннором. По мужчине сложно было определить, насколько агрессивно он отреагирует на попытки «белоручки» вести с ним беседу. Да и «джентльмен» в понятии бывшего маленького бродяги могло быть растяжимым: от по-настоящему воспитанного человека, к несчастью оказавшегося без дома, до хоть одного представителя низшего класса, не поднимавшего на мальчишку руку, но готового разорвать любого другого, посягнувшего на его личное пространство. Но… терять нечего. Дэвин-младший вдохнул и выдохнул, затем подходя к старику.       — Доброе утро, сэр! — дружелюбно поздоровался Оливер. — Вы… Коннор?       Мужчина приподнял шляпу в приветственном жесте.       — Чем обязан, юноша? — его ирландский говор ложился на уши жирным слоем, словно сливочное масло — теперь Олли понимал, почему у Флаффи такой акцент, которого бывший бродяга стыдился. В то же время он звучал довольно мелодично и приятно для уха.       — Меня зовут Оливер, я… забрал себе мальчика, сидевшего на Уилби стрит. Темноволосого с янтарными глазами. Он ещё пел на картонке…       Коннор удивлённо посмотрел на парня и радостно хмыкнул.       — Ох, а я-то думал, кто забрал этого мальчишку. Надеюсь, он в порядке и больше не испытывает лишений? Так себе жизнь, когда с рождения на улице.       — Да, я о нём забочусь… Я… хотел бы спросить вас кое о чём. — неуверенно проговорил Оливер.       — Что-то случилось? — мужчина нахмурился.       — Нет. Не вполне. Мне нужно узнать, как звали его мать. Просто… видите ли, я пытаюсь его усыновить, и мне нужно найти как можно больше информации: имена родителей, дату рождения… — парень принялся загибать пальцы при перечислении. Коннор понимающе хмыкнул.       — Не самая приятная история, но да ладно, расскажу, раз в помощь мальчишке… как его звать-то хоть? У него имени не было, насколько я помню. У нас не принято имена давать, если их и не было, а клички к нему не приставали, разве что «белоручкой» все величали. — он усмехнулся.       — Мэттью. — Олли решил опустить довольно эксцентричное второе имя своего крольчонка, чтобы не шокировать мужчину ещё больше.       — Итак… мать Мэттью звали Сэдрин Уорхол, либо просто «Сэдди». И это была самая отвязная разбойница, что мне пришлось повидать на своём веку. — старик выдохнул в воздух кольцо табачного дыма. — Она в страхе весь район держала. Это я сказал Мэтту, что она шлюха: так жить легче, чем с ношей, что твоя мать — преступница. Хулиганство, кражи, драки — и не только пьяные… Сэдди никого не щадила. Один косой взгляд — и под дых прилетает свинцовый кулак. Чертовка. — он покачал головой и удержался, чтобы не сплюнуть от омерзения.       — Чем же легче? — удивился Оливер.       — К проституткам хоть какое-то сочувствие появляется: они на панель не по своему желанию идут. Сэдди же… иначе не умела зарабатывать, кроме как бандитизмом. К счастью, её тут уже давно нет.       Дэвин-младший оторопел: он представлял историю матери мальчика намного печальнее, что она забеременела от какого-нибудь любителя острых ощущений, а потом не смогла позволить себе оставить ребёнка и не хотела числиться матерью-кукушкой, притащившей новорождённое дитя в приют, поэтому ей пришлось выбросить Флаффи. Но такого поворота он не ожидал. Не то что бы он знал имя Сэдрин Уорхол, но описание деяний дамочки не внушало ничего, кроме отвращения и страха. Впервые за всё время Оливер обрадовался, что от его крольчонка попытались избавиться.       — А как она вообще забеременела? От кого? Может, вы знаете? — продолжил Олли, стараясь скрыть смятение.       — Не знаю, юноша. Не представляю себе, с кем она могла крутить шашни и как вообще выносила ребёнка со своим образом жизни. Но раскаяния за то, что она принесла свёрток с ребёнком и положила его в контейнер, у неё не было. — старик насупился. — Я подошёл посмотреть — а там дитё, почти новорождённое. Сам понимаешь, я всё-таки человек, а не зверьё какое-то — не смог оставить мальчишку. Забрал. С горем пополам его выходили и выкормили: у нас была одна мамаша, у которой отняли ребёнка, потому что он жила на улице, а молоко-то никуда не делось. — Коннор покачал головой. — Мальчишка будто жил всем назло. Как одуванчик в асфальте.       От рассказа у Оливера на душе вновь заскребли кошки: сам факт, что Флаффи мог погибнуть, и всем было бы наплевать, если бы не Коннор, сильно ударил по нему. А не менее печальная история о том, что его выкормила женщина, которую разлучили с её собственным ребёнком… Ведь это так страшно, что она, наверное, и хотела бы сама вырастить своё дитя, а за бродяжничество довольствовалась только чужим, ещё и от преступницы, которой он оказался не нужен.       — А примерно дату его рождения вы знаете? — Дэвину-младшему всё труднее было скрывать свои истинные эмоции.       — Нет, что ты, юноша. — мужчина махнул рукой. — Это у Сэдди надо спрашивать — и то, она и не вспомнит.       — Но когда вы его хотя бы нашли?       — Осень была, октябрь где-то. — Коннор пожал плечами.       — И последний вопрос: где сейчас эта Сэдди?       — Вестимо где — в тюрьме. Она там уже как года 3 сидит, наверное. Хоть на улицах безопаснее стало. — старик усмехнулся.       — Спасибо вам огромное, Коннор! Сколько вы хотите за…?       Мужчина покачал головой.       — Юноша, я ничего не хочу. Мне просто услышать, что Мэттью наконец-то живёт достойно — в усладу. Для меня-то жизнь давно прошла, а ему всего-ничего. Он бы так не дотянул до двадцатого дня рождения. Поэтому благодарность за благодарность. Я рад, что смог ему помочь в последний раз. — Коннор затянулся и вновь выдул кольцо дыма. — Удачи с усыновлением.       — Спасибо вам. — Олли терпеливо улыбнулся и зашагал в противоположном направлении, набирая номер Кристиана Хэлмана, который дал ему Джимми. Дэвину нервничал: он никогда не видел старшего брата своего друга, но слышал предостаточно историй о нём, чтобы составить своё мнение. Да и вскользь брошенная фраза о том, что полицейский мог попросить «сколько угодно» за свою работу не внушала доверия, но всяко лучше, чем пытаться разобраться с бюрократией и доказательствами того, что самозанятый музыкант мог прокормить несовершеннолетнего мальчишку.       — Я… слушаю… — томно выдохнул Крис в трубку.       — А… привет, я Оливер Дэвин. Джимми дал твой… ваш… номер. — неловко произнёс парень, всё ещё шокированный таким приветствием.       — Я уже думал, что братик пошутил, и никаких звонков не будет. — укоризненно ухмыльнулся Блэк Лотус.       — Прошу прощения, я… — Олли хотел было оправдаться за задержку, но его быстро перебили:       — Тебе далеко до Каванах стрит?       — Полчаса пути. — хмыкнул музыкант, прикидывая дорогу до того места.       — Тогда я жду. Дом шесть, подъезд третий, я выйду на улицу. — и не терпя возражений Крис повесил трубку. Оливер покачал головой и поспешил на Каванах стрит.       Флаффи ненадолго выскользнул из квартиры, пока Эндрю печатал очередную часть своих непутёвых заметок и пытался повторно откорректировать вчерашнее: появление Оливера сбило его с толку, так что Дэвин-старший был более чем уверен, что пропустил кучу ошибок и повторов. Кай, видимо, только и ждал, когда появится его друг, и тоже осторожно вынырнул из-за двери.       — Привет. — Эйон-Моргенштерн улыбнулся и приподнял руку, чтобы помахать.       — Хэй, Кай. — Мэтт ответил лучезарной улыбкой, обнажая свою щербинку.       — Что нового? Как… старший брат Оливера? — блондин пристроился на подоконнике, готовясь слушать рассказ своего друга. Мэттью затараторил, иногда активно жестикулируя и переминаясь с ноги на ногу.       — Мы вчера поговорили, и Энди пообещал меня не обижать. Потом я узнал, что он тоже бродяга, но не как я… был, а по-другому. Он путешествует из-за работы, поэтому нигде не живёт и иногда останавливается у Олли, чтобы отдохнуть. А… потом мы гуляли и катались на коньках. — казалось, что темноволосый выпалил всё на одном дыхании, так что ему пришлось взять пару секунд на передышку и присесть рядом со вторым мальчиком, чтобы не мельтешить перед глазами. — А ты как?       — Мы вчера тоже гуляли втроём. Джимми поднял меня на плечи, и я впервые увидел сосульки и ветки так близко. Они похожи на конфеты. Ещё мы играли в снежки. — Кай улыбнулся своим воспоминаниям.       — Кто выиграл? — Флаффи усмехнулся, тоже вспоминая снежную баталию на первой прогулке в парке с Оливером.       — Мы с папой. Джимми сказал, что требует реванша, потому что у него было невыгодное положение, поэтому мы так легко его обыграли. — мальчик хихикнул и убрал выбившийся локон за ухо указательным пальцем. — Потом папа приготовил нам горячий шоколад и научил меня делать оригами.       — «Оригами»? — нахмурился Мэтт, услышав новое слово.       — Когда складываешь из бумаги что-то. Папа знает много фигур: это его хобби и способ расслабиться.       — А меня научишь? — восторженно спросил Флаффи.       — Конечно. — Кай вытащил свой блокнот и вырвал два листочка. — Я пока только выучил, как складывать сердечки.       — Вау… я мог бы обрадовать Олли, когда он вернётся. — тихонько усмехнулся темноволосый.       Блондин проговаривал и повторял всё так же, как и Джулиан накануне. Мэтт следил за руками и тем, как белый листок бумаги превращался в руках его друга в нечто иное, всё больше обретая форму сердца. Через пару минут бывший бродяга держал в руках поделку.       — У меня получилось! — янтарные глаза зажглись от радости ещё ярче.       — Молодец! — Кай хихикнул и вдруг протянул ему своё сердечко. — Это тебе.       Флаффи удивлённо посмотрел на оригами в небольших руках, немного запачканных краской. Подарок? От друга? Внутри затрепетали мотыльки: какое странное чувство, даже немного в носу закололо. Он о таком и мечтать не смел, разве что в книжках читал, но никогда не представлял себе те искренние эмоции, которые бьют через край, когда дарят что-то, особенно его единственный друг.       — П-правда, Кай? Для меня?       — Да. Мы… друзья, и они дарят подарки. Просто так, знаешь? Чтобы… помнить и выразить, что они важны друг для друга. — чуть стеснительно проговорил Эйон-Моргенштерн. Мэтт крепко обнял его.       — Спасибо, Кай. — он принял сердечко и протянул своё. — Это тоже для тебя.       — Но ты хотел подарить его Оливеру… — слабо возразил бывший калека.       — Ничего страшного, я сложу новое. — темноволосый отстранился и хихикнул, старательно скрывая, что от этого трогательного момента у него покалывало в глазах от невольно просившихся слёз.       — Спасибо, Флаффи. — блондин тоже немного оторопел, но внутри ощутил тепло, убирая подарок в карман. Он понемногу научился принимать подарки от друзей и не краснеть, теряя дар речи, когда Джек приносит ему очередные восхитительные серьги или кулоны.       Наконец отойдя от нахлынувших чувств, Мэттью вспомнил, о чём хотел спросить своего друга… и не только спросить, но и поделиться переживаниями о том, что его раньше не волновало.       — Хэй, Кай… ты знаешь старшего брата Джимми? — смущённо спросил бывший бродяга.       — Криса? Конечно. Он… очень хороший и добрый, даже забавный немного. — мальчик улыбнулся. — А что?       — Олли поехал к Крису, чтобы он помог с моим усыновлением. — Мэтт потёр плечо. — Просто… я не знаю, я боюсь.       — Из-за чего? — удивился блондин. — Крис ничего плохого не сделает. У него такая работа — помогать другим.       — Н-нет, за Олли мне не страшно. За себя, скорее. — он прикусил губу и посмотрел перед собой. — Я ведь… даже не знаю, откуда взялся. И никогда особо не хотел знать. Бывало, что ждал, что мать за мной придёт, но я ни разу её не видел. Просто… что если Оливер узнает обо мне что-то плохое? Что тогда? Вдруг он выгонит меня? — Мэттью испуганно посмотрел на Кая, и в этот раз взгляд выражал не просто страх неизвестности, а отчаяние и вселенский ужас от того, что могло бы произойти нечто непоправимое.       — Почему он должен тебя выгнать? — хмыкнул Эйон-Моргенштерн, потирая подбородок костяшками пальцев. — Это ведь… не твоя вина, что ты почти всю жизнь бродяжничал. Ты не сбежал от родителей, ничего не сделал. Ты сам говоришь, что тебя нашли другие бездомные.       — Д-да, но… может, Олли не захочет возиться с тем прошлым, о котором я не знаю? Например, встречаться с моими родителями и просить их подписать бумаги? И легче будет просто… — Мэтт кивнул на окно и присвистнул. Кай покачал головой.       — Ты зря переживаешь, Флаффи. Оливер не выглядит таким человеком, который легко от тебя откажется. Иначе он не стал бы просить о помощи и пытаться усыновить тебя. — блондин задумчиво посмотрел в потолок, вспоминая произошедшее несколько месяцев назад, что так круто изменило его жизнь. — Я… тоже боялся очень долго, что Джимми выгонит меня, потому что я сделаю что-то не так или не научусь ходить после операции… но этого не случилось, и Джим ради меня помирился с Крисом. М-может, я неправильно всё понимаю, но мне кажется, если кто-то ради тебя готов на подобное, то… это значит, что ты для них важен, и они будут бороться за тебя до самого конца, как бы там ни было. — он вновь посмотрел на Мэтта, и ободряющая улыбка украсила его губы.       Дэвин-младший не наврал, когда говорил, что доберётся до дома Криса за полчаса. Путь выдался неблизкий, особенно через дворы и закоулки того района, где располагалась Конкин стрит. Пару раз музыкант почти потерялся, но быстро находил дорогу дальше. Мрачная атмосфера тех мест, где каждая улица принадлежала паре бездомных, сидевших в разных концах, отступила, будто воздух стал свежее, да и приземистые трёхэтажки сменились высокими современными многоквартирными домами, вроде того, где жил сам Оливер. Разве что оживлённая дорога была поближе, и музыка в наушниках едва заглушала звуки клаксонов и тарахтение автобусов, мчавшихся мимо.       Наконец-то за деревьями аккуратного сквера показались подъезды нужного дома. На крыльце одного из них стоял бледный брюнет со вспышками красных прядей в неряшливых волнах, собранных в неаккуратный хвост. Рукава чёрной толстовки с изображением строения скелета были отдёрнуты и собраны на локтях, несмотря на стоявшую зиму. Нитки в прорезях драных джинс давно порвались и висели сосульками. Босые ноги скрывали чёрные кроссовки, больше похожие на кеды без классических белых резиновых носов, при этом шнурки были радужными. Довершали весь этот ансамбль почти чёрные синяки под глазами и неизменная тлеющая сигарета между пальцами. Оливер ещё раз присмотрелся к этому существу и увидел его ярко-синие глаза, так похожие на глаза Джеймса. Так это и есть его старший брат? Вот это обманутые ожидания: совсем не тот огромный и страшный полицейский, которого представлял себе Оливер.       — П-привет, я от Джимми… — пробормотал Олли, надеясь, что он не обознался. Парень щелчком отправил сигарету в урну и выдохнул в воздух струю дыма, затем приглядываясь к собеседнику.       — Приве-ет… — растянул Крис, довольно улыбаясь, а затем его лицо просветлело от осознания одной вещи: — А я тебя помню! Ты ешь такие же пьянь-печенья, как и я!       На мгновение Оливер оторопел: он никогда не встречался с этим парнем, а тем более не догадывался о том, откуда тот знал про самые его любимые лакомства — крекеры, покрытые шоколадной круглой «пробкой», под которой прятался нежнейший крем с добавлением айриш-крим. Затем вспомнил, как однажды Джимми мимолётно бросил что-то о том, что после их очередных посиделок к нему наведался брат и сожрал все припасённые печенья. Видимо, оттуда Крис Хэлман и узнал о существовании друга у Джеймса.       — Д-да. Я Оливер. — смущённо произнёс музыкант.       — Да помню я, помню. — усмехнулся хакер. — За мной. — он кивнул на подъезд и ввёл код на панели, затем дёргая дверь и пропуская гостя вперёд. Консьерж даже ничего не спросил о том, кого с собой привёл Кристиан, да и при виде странноватого жильца поспешил отвести глаза, чтобы не привлекать к себе внимание.       — А… тебе не холодно в таком виде курить на улице? — неловко спросил Дэвин-младший, пока они поднимались на лифте.       — Нет. Я хладнокровный. — гадко хихикнул Крис. — Приехали. Не разуешься в моей квартире — прибью. — произнёс он с очаровательной улыбкой, открывая дверь в свою скромную обитель. Оливер боязливо пристроился в уголке и снял свои ботинки, затем повесил куртку на крючок, пока владелец стащил свои кроссовки, наступив на задники, и закрыл дверь на два ключа.       — А ванная где? — боязливо спросил Оливер.       — О какой культурный! Все бы такими гермофобами были! — он всплеснул руками. — Первая дверь направо. Я буду по прямой за компьютером.       Оливер зашёл в ванную и помыл руки, при этом думая о том, какую ошибку он совершил, заявившись к Кристиану. Он вроде и выглядел приветливо, но некоторые интонации в его голосе откровенно пугали. Только с тонущего корабля некуда бежать: больше никто не сможет помочь Дэвину-младшему, хотел он этого или нет. Так что плеснув водой себе в лицо, блондин вытер влагу с рук и прошёл в большую комнату по прямой, где на кресле за компьютером сидел Кристиан, поставив одну ногу рядом с собой на кресло. Услышав шаги, хакер развернулся к гостю лицом, неловко помогая себе стоявшей на полу стопой.       — Добро пожаловать в мою обитель пороков и разврата! — Крис широко улыбнулся и расстегнул толстовку, открывая чёрную майку с изображением черепа и россыпи татуировок на теле. — Чем дядюшка Крис может быть полезен другу своего дражайшего младшего братика? — только Оливер открыл рот, чтобы рассказать о цели визита, как Крис указал на стул возле синтезатора. — Поближе подтащи, а то неприлично как-то: ты стоишь, я сижу.       Дэвин-младший про себя отметил, что у парня стояла одна из последних моделей синтезатора Yamaha — PSR-EW425, с 76 клавишами и встроенными высококачественными эффектами для музыки, но ничего не сказал вслух и подтащил стул поближе, оказавшись между компьютером и инструментом.       — Я слушаю. — Блэк Лотус улыбнулся и соединил пальцы обеих рук друг с другом.       — Мне нужна помощь с поиском хоть каких-нибудь документов на одного мальчика. — нервно проговорил Оливер.       — И зачем тебе такая информация? — усмехнулся брюнет.       — Мне… нужно как-то усыновить моего… подопечного. Я боюсь, что однажды мои родители узнают о нас и захотят натравить социальные службы. — блондин чувствовал, как наливается краской от того, что ему приходится иметь дело с чужим человеком, ещё и полицейским. Вдруг он заметил хитрую полуулыбку на лице Хэлмана-старшего, склонившегося к нему поближе.       — Ты же знаешь, что вряд ли докажешь службам, что способен содержать вас обоих, являясь самозанятым музыкантом?       По спине Оливера поползли ледяные мурашки — словно все грехи, дышавшие ему в затылок, притаились за ним и теперь явили себя миру.       — К-как ты узнал?       — Я много чего знаю, дружище. — его улыбка стала приятной, и хакер похрустел пальцами и шеей. — Поэтому… дядюшка Крис опять будет преступать закон, чтобы помочь ребёнку. — он покачал головой и устало усмехнулся. — Эх, пора менять место работы… — он пододвинулся к клавиатуре. — Данные есть?       — Подожди-подожди… — грехи столпились гурьбой, ожидая разочарования от ответа на вопрос, мучивший Оливера всё это время. — Сколько ты хочешь за работу?       Кристиан медленно повернул голову на своего гостя и наклонил её набок.       — Хм… а у тебя деньги есть?       — Да, я собрал всё, что смог…       — Замечательно. — Крис улыбнулся. — Две коробки пьянь-печенья — и сделаю на раз-два.       Дэвин-младший уставился на него, как на чокнутого. Серьёзно? Хакер-правоохранитель, сетовавший на то, что он занимается незаконной деятельностью, просил у него печенье за то, что он продолжает пятнать свою репутацию? Какого чёрта?       — Ты… шутишь ведь? — у Олли дёрнулся глаз.       — Нет. Абсолютно. — спокойно ответил Кристиан. — Я просто эксцентричный. И не люблю брать с людей деньги за то, что спасаю их задницы в благородных делах, вроде этого. — на мгновение он стал серьёзным, но затем в синих глазах вновь появился шаловливый огонёк. — Ещё я страсть как хочу печенек.       — Окей… а у тебя есть магазин поблизости…?       Блэк Лотус помотал головой и горько усмехнулся.       — Я живу в аду, дружище: никаких супермаркетов, только задрипанная забегаловка через три улицы, где ошиваются неприятные типы. Не понимаю, чем я так разозлил босса и своих предков, что мне сказали снять здесь квартиру, но, клянусь, я до смерти ненавижу это место и переехал бы куда угодно, где магазин хотя бы в 20 минутах от дома. — он кисло вздохнул.       — Тогда…?       — Доставка на дом. Ты оплачиваешь.       — Окей, по рукам. — Оливер протянул ему ладонь, на что Крис дал ему пять и достал телефон, чтобы заказать сладкое.       После разговора с Каем Мэтту немного полегчало. По крайней мере, он не так сильно боялся того, что сейчас найдёт Оливер о его жизни. Но мальчика всё также не покидало предчувствие, что тайное окажется не самым приятным.       Он вернулся в квартиру. Энди уже закончил и сидел на кухне, откинувшись головой на стену и закрыв ноутбук. Дэвин-старший хотя бы не чувствовал себя таким убитым, как в первый день приезда — обычно на него обрушивалась усталость от путешествий, стоило просто оказаться в родных стенах, и парень на мгновение задумывался о том, чтобы завершить свою недолгую, но довольно яркую карьеру журналиста и блогера, но после недолгого отдыха вспоминал, что такая работа намного лучше пыльных офисов и нудных коллег, так что отбрасывал эти мысли к чёртовой матери. Парень заметил возвращение мальчика и усмехнулся, приготовившись побыть самой классной сиделкой/другом.       — Эй, Флаффи? — позвал Эндрю. Мальчик вошёл на кухню.       — Хэй. Надеюсь, не отвлёк? — Мэтт виновато улыбнулся.       — Нет, я давно закончил. Скажи… ты ведь тоже играешь на барабанах?       — Только учусь. — он пожал плечами.       — Я когда-то играл в группе с Олли. Хочешь… покажу пару трюков?       У мальчика вновь зажглись глаза: вот этого он точно не ожидал, думая, что Энди вряд ли согласится с ним сидеть и чем-нибудь заниматься.       — Хочу, конечно. — темноволосый закивал.       — Окей… а петь ты тоже умеешь?       Флаффи нахмурился, но кивнул. Он всё ещё немного побаивался своего голоса, когда пел, несмотря на похвалу Олли. Да и неприятно было вспоминать, что его пение некогда приносило ему гроши, за которые он мог спать в тепле, а не ютиться на скамейке и надеяться, что его не загребут в полицию или не убьют. Или последний раз на улице, когда он пел громко, надеясь, что Оливер услышит его, но лишь получил издёвки от других бродяг.       — А Оливер давал тебе слушать наши песни? — загадочно спросил шатен.       — Конечно.       — Помнишь, там был такой звонкий голос?       — Ага.       — Это был я. — Дэвин-старший хихикнул.       — Да ладно! Правда? Это был ты? — янтарные глаза светились, как солнце — настолько мальчик был удивлён и заинтересован.       — Чистейшая. Я тоже мог бы с тобой позаниматься. — парень хихикнул. — Не один Олли здесь умеет играть на пианино, знаешь ли?       — Давай.       Эндрю поднялся из-за стола и кивнул в сторону спален, после чего они вдвоём зашли в комнату Оливера и Флаффи. Решено было начать с барабанов, но, чтобы оценить возможный масштаб катастрофы (пусть Энди и верил, что его младший брат в состоянии обучить игре на барабанах другого человека, он всё равно воспринимал некоторые слова Олли со здоровой долей скепсиса), Мэтт должен был что-нибудь сыграть. Пока мальчик не знал ни одной композиции от и до: его опекун, скорее, показывал отдельные моменты и помогал разобраться с частями песен, которые приходили на ум юному барабанщику. Он волновался, потому что ни перед кем ещё не играл, кроме Оливера. Даже мысль о том, что однажды Кай попросит его показать, что он умеет, заставляла желудок завязываться в узел. Флаффи глубоко вдохнул и тихо выдохнул, затем начал играть «неровным» счётом, как показывал ему до этого Олли. Эндрю явно не ожидал такого уровня умений Мэттью и даже приоткрыл рот в удивлении: он думал, что мальчишка только недавно взял палочки в руки и едва знает, что такое метроном и дроби, но нет, ему почти подвластна сложная часть, которую самому парню не удалось полностью освоить.       Флаффи отложил палочки и кивнул Дэвину-старшему, ожидая шквал критики.       — Господи… ты маленький монстр… и сколько ты барабанишь? — не своим голосом спросил Энди.       — А… по 6-8 часов всё время, что я здесь. — Мэтт пожал плечами. — Всё плохо?       — Нет! Нет, даже не думай себя принижать! — парень покачал указательным пальцем. — Ты знаешь, что я до сих пор не научился барабанить неправильными дробями?       — П-правда? — мальчик удивлённо посмотрел на него, и Эндрю кивнул.       — Ага. Я ведь много лет играю, но у меня мозг не умеет абстрагироваться от половин, четвертей, шестнадцатых и так далее. Как ты это сумел?       — Олли научил. — Мэтт пожал плечами. — А это… я не знаю? — он посмотрел на свои руки. — Просто считаю в своей голове.       — Ты всегда играешь под этот метроном? 60 ударов в минуту?       — Нет. Олли ускоряет его иногда, но я пока путаюсь. Я дошёл до 100 с обычным счётом.       — Окей… ты разминаешься? Или прорабатываешь координацию?       — С трудом представляю себе, что такое «координация». — Флаффи усмехнулся и потёр шею сзади.       — Владение руками по отдельности. — объяснил Энди и нашёл где-то листок А4 и ручку, затем рисуя на нём восемь кругов с цифрами от одного до четырёх в середине.       Он подтащил тумбочку поближе к Мэтту и положил на неё разрисованный листок, затем взял старый смартфон, от которого и работала виртуальная установка.       — Что это? — удивлённо спросил темноволосый, смотря на странные круги.       — Упражнение. Я пока поставлю 60 ударов в минуту, чтобы было полегче. Единица — это половины, двойка — четверти, тройка — восьмые, четвёрка — шестнадцатые. Пока попробуй обеими руками отстукивать один и тот же счёт.       Флаффи кивнул и начал барабанить по листку, как и сказал Энди, не видя в этом ничего сложного — он сейчас смог отыграть непростую партию, явно не оставившую старшего Дэвина равнодушным. Но вот следующее задание оказалось тяжелее, и Мэттью вряд ли ожидал подобное:       — Теперь левой рукой ты играешь половины, а правой — четверти.       Весь внутренний слаженный механизм мальчика рухнул в один момент: обе его руки и нога на педали всегда играли одним счётом, а здесь ему приходилось считать не только за одну палочку, но и за вторую.       — Стоп-стоп-стоп, как? — темноволосый уставился на листочек, а затем перевёл глаза на своего нового учителя. — Покажешь? Пожалуйста?       Эндрю усмехнулся и кивнул, принимая палочки в руки и отстукивая разный счёт обеими руками, затем повышая сложность после каждой минуты. Флаффи впился взглядом в листок на тумбочке, пытаясь понять, как ему отсчитывать за обе руки. Последняя стадия, где правая играла восьмые, а левая — шестнадцатые, убила последние клетки мозга мальчика.       — Теперь понятнее? — спросил Энди, возвращая палочки.       — Да, но нет. Я просто не понимаю, как мне считать за обе руки одновременно, но по-разному. — Мэтт опять посмотрел на свои ладони, словно силясь найти на них ответ на свою дилемму.       — Это и есть координация. Попробуй, потом дойдёшь до автоматизма и перестанешь считать. — дружелюбно ответил Дэвин-старший.       В квартире Криса Хэлмана раздался долгожданный звонок в дверь. Молча сидевший до этого Оливер поднялся со стула и вышел за заказом. Оплатив скудную покупку в две упаковки печенья, парень вернулся в комнату и протянул пакет Кристиану. Тот с торжественным видом выудил одну из коробок, осторожно оторвал картонную полоску, отделявшую его от вожделенного наполнения, затем разорвал пластиковую обёртку и выдвинул лоток с печеньями. Казалось, что на фоне запел ангельский хор, а божественный свет озарил несчастную разорванную упаковку. В носу Блэк Лотуса кольнуло, он тихонько шмыгнул и вытащил первый крекер. Крис и не помнил, когда в последний раз ел эти сладости — наверное, ещё до примирения с Джимми, когда он наведался в квартиру к брату, с неохотой бросавшемуся репликами в старшего. По языку растеклась та самая сладкая начинка с лёгким алкогольно-кофейным привкусом вперемешку с молочным шоколадом и хрустящим крекером. Брюнет мурлыкнул под нос. Оливер, наблюдавший за этой картиной, успел ещё раз пожалеть, что он связался с этим чокнутым копом, но у него самого засосало под ложечкой: он тоже ел эти печенья в последний раз, когда ходил в гости к Джимми до того, как они перестали общаться. Возможно, если бы он сейчас взял одно лакомство, то на него нахлынули бы воспоминания, и он выглядел бы не менее жалко, чем Кристиан. Хэлман-старший прожевал и проглотил первое печенье, затем запил его водой и посмотрел на своего посетителя со странной полуулыбкой:       — Так твой подопечный… — начал он.       — Мэтт. — поправил его Олли.       — …Мэтт и мой племянник подружились, а? — продолжил он, и его выражение лица перестало быть таким пугающим и отталкивающим — скорее, в нём появилась позабытая детская радость и ностальгия по тем временам, когда они с Джимми были неразлучны.       — Да. Они почти каждый день вместе, болтают, рисуют. — Оливер теребил низ футболки от волнения.       — Ав-в-в, как мило. — Крис искренне улыбнулся, затем переводя взгляд на пальцы Дэвина, нервно накручивавшие на себя ткань. — Прекрати теребить одежду. Расслабься и возьми печеньку. — он кивнул на лоток.       — Мне и вправду можно? — удивился Олли.       — У меня задница слипнется от такого количества сладкого, Оливер. — фыркнул Кристиан. — Поэтому бери, я не только для себя их выпросил. И вообще, прекрати нервничать. Из-за тебя нервничаю я и веду себя, как идиот на работе. — Блэк Лотус попытался обиженно насупиться, но на лице у него всё равно сияла улыбка.       — Прости. — с сожалением произнёс Дэвин и всё же взял угощение. От первого же укуса он вспомнил те времена, когда они с Джеймсом сидели и болтали. Как самые настоящие друзья. Тем было бесконечно много: и собственная жизнь, и все несчастья, и бывшие пассии, и их творчество. И они перетекали одна в другую незаметно, без напряжения, так что ребята напару не замечали, как проходило время.       — Так и быть, прощаю. — выдохнул Кристиан, собираясь взять следующее печенье, но вдруг он посмотрел на Оливера. — Окей, начнём сначала. Привет, я Крис. Ты Оливер, я знаю. Джимми звонил мне сколько-то дней назад и предупреждал, что ты должен будешь прийти по поводу своего воспитанника. Насколько я понял, у тебя катастрофа с бумагами на него, да и легально ты ни черта не докажешь, что даже с сотнями фунтов за продажу баз под треки ты можешь иметь ребёнка. Плюс, ты не женат. — брюнет кивнул на руку блондина, на которой не было кольца. — Моя идиотская работа заключается в том, что я должен буду найти непутёвых предков Мэтта и восстановить бумаги из архивов, чтобы пустить их дальше. Идиотская работа Корнелии, моей напарницы в этом деле, — он указал большим пальцем куда-то себе за спину, — заключается в том, что она должна будет заявиться к вам и побеседовать с Мэттом, чтобы понять, что ты чертовски прекрасный опекун, и другого ему не нужно. Я не кусаюсь. Ладно, иногда и только в шутку. Ещё я дебильный эмпат и вижу людей насквозь, поэтому они нервничают, когда я пытаюсь вести себя… смешно, чтобы они не нервничали. С ними нервничаю и я. Всё понятно?       Олли кивнул, не ожидая такую отповедь едва знакомого ему Хэлмана-старшего, но из-за его объяснений стало немного легче дышать и двигаться, да и сбежать уже не хотелось.       — Теперь объясни мне, как получилось, что у тебя в 24 года появился ребёнок без бумаг. — Крис полностью развернулся к нему лицом и всё же взял печенье.       — В декабре я встретил на улице малолетнего бродягу, певшего на картонке. Мне понравились его голос и глаза. Потом я дважды отбил его у других бездомных, пытавшихся ему навредить и выбить бабки за ночлег. Во второй раз всё могло очень плохо для него кончиться, потому что я пригрозил полицией тем ребятам, и Мэтт бы остался без крова. Мне пришлось забрать его к себе. У него не было имени, ему сказали, что его мать — проститутка, с рождения он жил на помойке. — Оливер качнул головой и выдохнул. — А у меня есть чёртовы предки, которые сделают всё, чтобы Мэтт оказался снова на улице, поэтому мне нужна твоя помощь.       — А вот это упрощает и усложняет дело одновременно, потому что в базе жриц любви я могу найти мамашу, но вот безымянный ребёнок — это проблема. — фыркнул Крис, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону той ногой, что стояла на полу.       — Здесь всё не так просто, как оказалось. Поскольку Мэтт не знает ничего о своих родителях или дату рождения…       — Блин, подстава. — Блэк Лотус нервно забарабанил ногтями по столу.       — Подожди, я не закончил. — осёк его Олли, даже сам испугавшись своего твёрдого голоса. — Я с утра поговорил с одним бродягой, который воспитал Мэтта. Как оказывается, Мэтт родился где-то в октябре, а его мать — Сэдрин Уорхол.       Крис вдруг замер с надкушенным печеньем в руке. Затем он положил лакомство обратно в поддон и на мгновение повернулся к компьютеру, прежде чем медленно развернулся лицом к Оливеру, опешившему от странного поведения Блэк Лотуса.       — Ты… хочешь сказать, что у этого исчадья ада ещё и ребёнок есть?! — с каждым словом голос Кристиана становился громче и выше.       — Мне, конечно, говорили, чем она промышляла, но… всё настолько плохо? — он особенно выделил слово «настолько».       Хэлман-старший переплёл пальцы обеих рук и потянулся, хрустнув суставами.       — Окей, вижу, доверять тебе можно, поэтому выложу то, что я знаю. Но дай мне клятвенное, чёрт тебя дери, обещание, что ты или Мэтт никогда не будете искать с ней встречи, иначе я не знаю, что я с тобой сделаю, Оливер Дэвин. — на последних словах Крис чуть не зашипел. — Точно, я не дам тебе права на ребёнка! — краем глаза он заметил печенья и резко закинул в рот надкушенное угощение. — Хотя ты мне неплохо заплатил…       От сменяющихся интонаций у Оливера, вроде бы успокоившегося после «нервного спектакля» Кристиана, снова ушла земля из-под ног. Он почувствовал прилив холода, разлившийся по ступням, словно он вошёл в ледяную воду. Надо ж было одному имени всё так испортить!       — Я… я обещаю! Честно! — умоляюще произнёс музыкант. — Я не хочу, чтобы Мэтт имел с ней хоть что-то общее! А если она ему навредит?! Я… я не знаю, что тогда буду делать! Ему и так досталось от других, ещё и эта Сэдрин выбросила его в мусорный контейнер после рождения!       Брюнет мрачно посмотрел на блондина и прикрыл глаза, тихо выдыхая и разворачиваясь к компьютеру. Открыв базу заключённых, он вбил имя женщины, а затем немного отъехал от монитора, позволяя Олли увидеть то, с чем они имели дело: полицейские снимки и личное дело Сэдрин Уорхол. У неё была короткая стрижка под мальчика, кроме одной тонкой длинной косы на затылке, волосы такого же красно-каштанового цвета, как и у Флаффи. Но на её лице не было ничего мягкого и по-детски милого, как у мальчика — только самодовольная ухмылка. Тёмно-синие глаза выглядели мёртвыми, несмотря на её вид, полный презрения. Худощавая, но крепкая, явно не жившая, а выживавшая.       — Если хочешь знать, то она бы никогда не дала Мэтту нормальное будущее или воспитание. — Крис с омерзением качнул головой. — Я участвовал в её поимке. Конечно, не лично — я не из того отдела, который выезжает на дела — всего лишь устанавливаю слежку и взламываю компьютеры, если придётся. — на мгновение Хэлман даже выглядел гордым за свою работу, но затем продолжил: — Матери у неё не было, воспитывал отец, пока Сэдрин его едва не убила. Её принудительно заперли в психушке за покушение, но она сбежала оттуда через неделю. Все годы кантовалась где попало, «зарабатывала» грабежами, держала в страхе даже местных отморозков. Я не могу представить себе, как тот парень с ней переспал. — брюнет поёжился. — Напомни-ка, сколько лет Мэтту? Примерно?       — 16-17. — ответил Олли, напряжённо вцепившись в стул пальцами и ожидая продолжения истории. Крис в это время придвинулся поближе к монитору и открыл другую базу, затем вбивая имя Сэдрин и примерный период рождения Флаффи. К счастью, Сэдди не додумалась зашифроваться, и в одном из роддомов была сделана запись от 10.10.200Х о том, что у Сэдрин Уорхол и Пола Клинта родился безымянный мальчик.       — Вот тебе и разгадка — Мэтт родился 10 октября. А теперь вторая разгадка, которая поможет раскрыть одну неясность в её деле… заодно прибавим лет 8 за покушение на жизнь несовершеннолетнего, хотя ей со сроками на 20 лет вперёд не только за всё, что она натворила, но и за потасовки и издевательства над сокамерницами, от этого ни горячо ни холодно… — Крис вернулся на страницу с личным делом Сэдди и прокрутил пониже. — Пола Клинта 16 лет назад сожгли заживо. Избили, облили бензином и подожгли. Никто не мог найти того, кто это сделал.       — Он… выжил? — с опаской спросил Олли. Крис лишь помотал головой.       — Ожог 90% тела, болевой шок, смерть спустя час попыток его реанимировать. Сэдрин созналась потом, когда её наконец-то поймали, что это она убила этого Пола Клинта, но о причине не рассказала. Судя по вырезкам из газет и записям полиции, это произошло 13.10.200Х, то есть через 3 дня после рождения Мэтта. Я так понимаю, Сэдрин хотела отдать ребёнка отцу, а тот не согласился, поэтому она расправилась с Клинтом и избавилась от ребёнка. Странно, что никто не заявил об этом. — Крис постучал пальцем по губам. — От кого, говоришь, информация о том, что именно Уорхол выбросила Мэтта?       — От одного бродяги. — Оливер пожал плечами.       — Понятно, боялись, что Сэдрин по их душу придёт за то, что сдали её полиции. — хмыкнул Кристиан, вдруг резко став серьёзным, но не растеряв своего задора: — Скажи, только честно: Мэтт хоть раз проявлял любовь к насилию и жестокости?       — Нет. — Дэвин помотал головой. — Били его, но не он сам. Ему даже аниме с насилием не нравится — он на этих сценах глаза ладонями закрывает и просит сказать, когда всё кончится.       — Тем лучше, он не унаследовал этого от исчадья ада. — Крис устало выдохнул и взял следующее печенье. — После этой истории… не передумал об усыновлении?       — Ни за что! У Мэтта никого нет, кроме меня и моего старшего брата! И он не его мать! Он чудесный ребёнок, очень сильно меня любит, как и я его.       — Чудно. — Крис усмехнулся и открыл новую вкладку. — Что ж, как, говоришь, его полное имя?       Медленно, но верно у Флаффи начало получаться упражнение: он более-менее складно мог переходить с первого на второй уровень, но не дальше. Да и после таких сложных вычислений у него начала побаливать голова, поэтому решено было прерваться и немного отдохнуть, прежде чем Эндрю послушает, как Мэтт поёт.       — Хэй, Энди, можно глупый вопрос? — спросил мальчик, рассматривая Дэвина-старшего.       — Конечно, даже самый глупый. — он усмехнулся.       — А у тебя есть второе имя?       — «Мэдока». Эндрю Мэдока Дэвин. Наши с Олли родители — фрики, но не хотят этого признавать. — парень хихикнул. — Хотя «Оливер Сэккиа Дэвин» звучит получше, чем «Эндрю Мэдока Дэвин».       — Тогда понятно, почему он меня так назвал. — Флаффи улыбнулся: Дэвин-младший просто хотел, чтобы Мэттью был таким же, как и он сам — немного фриком со вторым странноватым именем. Было нечто умилительное в том, что Оливер не обособил своего подопечного, дав ему обыкновенное имя.       — Как?       — Мэттью Юкинэ. — с гордостью ответил бывший бродяга, на что Энди засмеялся.       — Господи, Олли — точно фрик. Зато мы теперь втроём со странными именами. — шатен пожал плечами.       — Энди, а расскажи, каким Олли был раньше? Он правда был злюкой? — мальчик вспомнил обрывки рассказов о том, каким раньше был его опекун. И кто лучше всего мог понять и объяснить, почему Оливер был таким, если не его старший брат, видевший, как младший взрослел? Не то что бы Мэтт хотел сравнить то, что было, и то, что стало, но ему было интересно узнать, почему это случилось, повторится ли это и как ему быть.       — Ну… неприятным, скорее, недотрогой. — Эндрю запутал пальцы в своих волосах и попытался расчесать некоторые спутавшиеся кудри. — Он очень рано начал бунтовать против всего, что говорили и делали родители. И это отразилось на нём, когда он вырос. — парень пожал плечами и фыркнул. — Если бы ты его тогда встретил, то не продержался бы и часу. Я-то с трудом сдерживался, чтобы не влепить ему подзатыльник. — он хихикнул. — Это просто механизм защиты от мира. Оливер боялся, на самом деле. Он не хотел оставаться один, но его характер отогнал всех, кого можно и нельзя. Потом, когда он потерял голос и начал общаться с Джимми, с ним что-то случилось. Как будто рубильник перещёлкнули. Он начал потихоньку открываться. И сейчас, встретив тебя, он раскрылся ещё больше. Во всех прошлых отношениях Олли был ревнивым и агрессивным, но с тобой… это невероятно. Как он смотрит на тебя, как говорит, как прикасается. Такого никогда не было. Да и вряд ли бы мой братик решился бы на подобные выкрутасы с помощью и усыновлением, как с тобой.       — Это плохо? — слабо спросил Мэтт.       — Нет, что ты! Это очень хорошо. Это значит, что он перестал быть эгоистом и нашёл особенного человека, ради которого готов на всё. — Эндрю подмигнул. — Благодаря тебе он стал заботливым и ответственным. И это прекрасно.       — Лишь бы… эта забота и ответственность не улетучилась, когда Олли узнает обо мне что-то плохое. — Флаффи потёр плечо.       — Даже если случилось что-то очень плохое, то вряд ли он теперь от тебя отступится.       Наконец-то оказавшись в своём районе, Оливер замедлил шаг. Они с Крисом быстро заполнили бумаги, которые Хэлман переслал дальше, оставался лишь визит Корнелии и немного помучиться с документами для страховой компании. Но это всего лишь бюрократия. Самый сложный шаг предстоял парню через несколько минут, когда он снова увидит своего крольчонка. Как сказать Флаффи, что его всю жизнь обманывали, что его мать не была заблудшей душой, а выбрала такую судьбу, ещё и убила его отца? Соврать? Промолчать об этом? Мэтт ведь не хотел знать ничего о себе… Может, неведение лучше, чем бремя того, что ты ребёнок преступницы? Нет, так нельзя. Так нельзя. Мэттью должен знать об этом. О том, что Оливер никогда от него не откажется, несмотря на это идиотское прошлое, к которому мальчик не имеет отношения — он здесь такая же жертва, как и его отец.       Вот и дом показался неподалёку. Олли на мгновение остановился, высматривая окна своей квартиры. Флаффи другой, он не Сэдрин, даже не Уорхол. Он Мэттью Юкинэ Дэвин, он Флаффи. Он нежный чудесный ребёнок, который боится насилия и обожает обниматься, который любит играть на барабанах и болтать со своим другом, пережившим не менее страшную историю. Он другой. Он никогда не станет преступником. Оливер сжал руки в кулаки и выдохнул, продолжая идти. Мальчик должен знать правду.       И вот Дэвин-младший незаметно для себя оказался в тамбуре. За дверью приглушённо слышится, как Мэтт поёт с лёгким надрывом в голосе, которого парень ещё не слышал. Оливер как можно тише открыл дверь, чтобы не спугнуть своего подопечного и послушать хоть немного, что с ним делал Эндрю. Его чудный голос, оказывается, умел превращаться в абсолютную бомбу, когда Флаффи вкладывал в него свои эмоции и срывался на лёгкий рык.       — Так-то лучше. Тебе бы ещё почаще делать то упражнение, чтобы не казалось, что ты сидишь в туалете. — усмехнулся Энди, чем заставил мальчишку звонко рассмеяться. Олли усмехнулся и начал раздеваться. Дверь в спальню открылась, и Мэттью чуть покраснел, увидев своего опекуна, бог знает сколько подслушивавшего, как он пел.       — Оу… вау… х-хэй, Олли. — мальчик смутился.       — Привет, крольчонок. У тебя очень красиво получается так петь. — парень нежно улыбнулся и обнял его.       — П-правда? Не обманываешь? — его румянец запылал ещё ярче.       — Не обманываю. Ты молодец. — Дэвин-младший поцеловал его в щёку.       — Спасибо. Но больше так не подкрадывайся. Я… я всё ещё стесняюсь, что плохо пою. — Флаффи хихикнул. — Я… попить хотел. Ты пока раздевайся.       Оливер кивнул. Из спальни вышел Эндрю, хитро улыбаясь. Стоило Мэтту уйти на кухню, как Энди качнул головой.       — И кто знал, что в теле шестнадцатилетнего парнишки скрывается такой потрясающий голос и умение играть на барабанах, как я ещё не научился за столько лет? — старший Дэвин цокнул языком. — А ведь я тебе не поверил поначалу, думал, ты просто им восхищаешься, потому что он твой парень.       — Братик, я музыкант вообще-то. Если бы Флаффи не умел петь и барабанить, я бы сказал, что он не умеет. — устало хмыкнул Олли.       — Ага, конечно, мистер влюблённые музыкальные штаны. — прыснул шатен. — Как всё прошло?       — Очень странно. Но мы оформили бумаги, и я знаю, что у Флаффи день рождения 10 октября. И… один очень нелицеприятный факт. — блондин прикрыл глаза и вздохнул.       — Что-то случилось?       — Да. Но это не касается Флаффи. Он в этом не виноват. Мне… мне очень его жаль, правда. И я не знаю, как ему об этом сказать.       — О чём? Хватит со мной говорить загадками! — Энди схватил Оливера за плечи и посмотрел ему в глаза. — Если ты с ним решил расстаться из-за этого…       — Ни за что, братик! Я его не брошу! Не собирался и не сделаю — сейчас тем более! — фыркнул младший и положил свои окоченевшие пальцы на руки старшего, чтобы тот его отпустил. — Я потом тебе обо всём расскажу, ладно? Мне нужно поговорить с Флаффи. Один на один.       — Если что-нибудь с ним случится… — тихо и грозно произнёс Эндрю.       — Нет, я ничего не сделаю. — Оливер помотал головой. — Дай я хоть руки помою и тоже попью — во рту сладко от печенья.       — Эм… ты с тем чуваком ел печенья?! — шатен удивлёно приподнял брови и пошёл в ванную следом за братом.       — Не поверишь, я забыл, что мы оба любим одни и те же печеньки с айриш-крим. И вот мы их сидели ели напару. — усмехнулся блондин.       — Господи, братик, куда ты ходил?       — На встречу с трёхнутым эмпатом, который, как мне казалось сначала, хотел меня кокнуть. Потом выяснилось, что он просто нервничает, когда другие нервничают. А потом… чёртов сценарий «хороший коп — плохой коп», только «хороший псих — долбанутый псих». — пробормотал Оливер. — Теперь дай я поговорю с Флаффи, хорошо? Ничего плохого не случилось, просто я отвык от общения с людьми, особенно с такими, как Крис.       — Ты мне потом долго будешь объяснять, какого чёрта произошло, потому что после таких рассказов и загадок я очень хочу нажраться успокоительных, потому что моего младшего брата то ли пытали, то ли накормили печеньками. — недовольно произнёс Эндрю, выходя из ванной и скрестив руки на груди. Олли лишь покачал головой, наконец-то вымыл руки и ополоснул лицо. Довольно странный опыт, но теперь он понял, почему Джимми был таким.       Блондин вышел из ванной и поманил за собой Флаффи, чтобы тот пошёл с ним. Мальчик немного напрягся и последовал за своим опекуном в спальню. Почему Энди вышел таким недовольным? Почему Олли выглядит таким измученным? Неужели ничего не получилось? Он отправляется на улицу? Они поссорились, пока он не слышал? А ведь как хорошо начинался день, как приятно было пройтись полотенцем по влажной спине Оливера и позаботиться о нём…       Дэвин-младший закрыл дверь и с жалостью посмотрел на Флаффи. У мальчика ухнуло сердце. Как он надеялся, что это лишь его пустые домыслы, что всё будет хорошо… Парень крепко стиснул своего крольчонка в объятиях. Мэтт оторопел и слегка отстранился, чтобы посмотреть в глаза опекуну. В них стояли слёзы. Только не это…       — Олли, что такое? Ты узнал что-то плохое? Мне… мне нужно уйти? — протараторил бывший бродяга, чувствуя, как ему сжимает глотку от слёз.       — Нет-нет, тебе не нужно уходить, Флаффи. — мягко ответил музыкант и присел на кровать, постучав по матрасу пальцами, чтобы мальчик устроился рядом, но тот помотал головой и вжался в стену напротив него. — Я встретился с Коннором. Он и вправду джентльмен. Ты у него учился говорить?       — Да, у него. — глухо ответил Мэтт. — И? Он… сказал что-нибудь?       — Сказал. Твоя мать не была проституткой. Коннор сказал это, чтобы ты не думал о том, что твоя мать натворила. Она… она преступница, крольчонок.       Мальчик побледнел, как полотно, и присел на корточки.       — Тебе плохо?       — Нет, порядок. — Мэттью помотал головой и посмотрел Оливеру в глаза. — Что там дальше?       — Она была бандиткой, грабила людей, избивала их. И она убила твоего отца. Сожгла заживо после твоего рождения. Наверное, она хотела отдать тебя ему, но он отказался. Её недавно посадили в тюрьму, но вряд ли она теперь оттуда выйдет — она и там многое натворила.       Воцарилась недолгая тишина, и слова Оливера повисли в воздухе. Парень силился понять, как на его подопечный принял эту историю, но мальчик смотрел в пустоту. Принял ли? Кажется, выстроившийся внутри него мирок рухнул.       — В тюрьме, говоришь? — сначала голос Флаффи казался безжизненным, словно присыпанным пеплом и скорбью, но после этого вопроса вновь стал эмоциональным и резким. — Так ей и надо! Лучше пусть гниёт там всю жизнь! Жалкая пародия на мать! — мальчик поднялся на ноги и начал расхаживать взад-вперёд перел своим опекуном, закинув руки за голову.       — Крольчонок… — Оливер хотел спросить, в порядке ли он, но Мэттью продолжил:       — Она меня бросила. Хотела, чтобы я умер. Так ей и надо, знаешь? Так ей и надо… — он вздохнул и повёл плечами, затем остановившись и повернувшись к Олли, но всё ещё держа руки на затылке. — Я всего лишь хотел, чтобы она хоть раз пришла и спросила, жив я или нет, просыпался каждый день ради этого, хотя мог просто выбежать на улицу и закоченеть до смерти. — впервые за их недолгое время совместной жизни Оливер увидел, как вечно блестящие янтарные глаза Флаффи потускнели и начали наполняться слезами. Он всегда казался невозмутимым, но сейчас его разбило. Мальчик опустил руки, сжал и разжал кулаки. — Ну почему? Почему мне досталась такая мать? — он зажмурился, и слёзы потекли по его щекам. — Я… я теперь вырасту таким же? — он открыл свои покрасневшие глаза и с жалостью посмотрел на Олли. — Ты… теперь откажешься от меня? Выгонишь обратно, потому что я буду таким же неуправляемым?       — Нет-нет-нет, крольчонок! — Дэвин-младший подскочил на ноги и бережно положил ладони на влажные щёки Мэтта. — Ты не твоя мать. Не она тебя вырастила. Ты не такой же и никогда таким не станешь! Я тебя ни за что не брошу!       — Обещаешь? — всхлипнул Мэтт, утыкаясь ему в грудь.       — Обещаю, крольчонок, обещаю. — Оливер крепко обнял его и погладил по голове. — Хэй, зато теперь у тебя будут все документы, и я буду твоим опекуном. Нас никто не тронет и не разлучит.