Райский луч в белом аду

Автор Лилия Анатольевна мчалась так, будто за ней неслась сама смерть. Она и группа других врачей ворвались в палату. Ульяна без признаков жизни висела на зарешёченном окне. Её руки безжизненно болтались над кроватью. - Держите её за ноги!- закричала Лилия Анатольевна. Несколько врачей ловко исполнили распоряжение. Женщина стала развязывать петлю. - Теперь- за голову! Тело Ульяны обмякло и легко упало в руки Лилии Анатольевны. Женщина бережно положила её на пол. Вокруг собрались все врачи. - Что же ты делаешь, девочка?- слышно только себе прошептала она. Лицо Ульяны было синеватого оттенка. На шее виднелась странгуляционная полоса. Лилия Анатольевна стала судорожно делать массаж сердца. Ульяна не подавала ни единого признака жизни. Рывок за рывком. Упорный взгляд... Ульяна Меня начал душить страшный кашель. Зрения не было. - Умничка. Давай,- услышала я издалека необыкновенно ласковый голос, который был мне очень знаком. Кто-то держал меня за голову и за плечи. Мне показалось, что я уже нахожусь в другом мире. Я ощущала ласку и заботу. Может быть, та следующая жизнь после смерти действительно существует? Я открыла глаза. Прямо передо мной было лицо Лилии Анатольевны. - Ульяна, девочка, ты вернулась ко мне. Моё лицо исказилось. - Зачем?- прошептала я. Она обернулась к остальным присутствующим. - Так, всем выйти. Я продолжала смотреть на неё с осуждением и непониманием. - Зачем вы меня вернули?- из моих глаз начинали течь слёзы.- Я так хотела уйти. Зачем вы это сделали? Лилия Анатольевна молча помогла мне подняться и вдруг взяла на руки. Это было совсем не так как обычно делали санитары: грубо, на плечо, как мешок картошки. Она взяла меня очень бережно, я бы даже сказала, с трепетом. Так носят на руках мужчины своих любимых девушек. Пока она куда-то меня несла, я наблюдала на её лице удивительные изменения: ни грамма холода в глазах, ни капли издевательской ухмылки на губах. Она сейчас была какой-то другой. - Обними меня за шею,- вдруг услышала я.- Так тебе будет удобнее. Я молча подчиняюсь. То, что она меня спасла, не изменило моего бессмысленного существования. Я по прежнему хотела того же самого. Её кожа оказалась очень нежной, я бы даже сказала приятной на ощупь. Странно, но мы почему-то приближаемся к выходу из больницы. Зачем она несёт меня туда? Решила в качестве наказания оставить меня ночевать на улице? Тёплый свежий воздух врезался в мои лёгкие. Мы оказались в небольшой беседке. Лилия Анатольевна присела на лавку в беседке и усадила меня к себе на колени. Я растерянно посмотрела на неё. Что это за внезапная нежность? Поначалу она просто гладила меня по голове, видимо стараясь успокоить. Мои мышцы начали расслабляться. Мокрым лицом я прижалась к её груди и сразу же почувствовала её руки, сомкнувшиеся на моей спине. Она впервые обняла меня. Это было так крепко, так по настоящему. Мне показалось, что я почувствовала настоящее человеческое тепло. Может, эта женщина была не так уж и плоха. Может, она проявляет ко мне сочувствие. В этой больнице я, на самом деле, совсем недолго, около двух недель, но все люди из внешнего мира начинали стираться из моей памяти. Я больше не думала о Егоре. Ему отныне нет места в моём сердце. Оно раскололось и было пустым. Я помнила и видела только Лилию Анатольевну. Она была то беспощадная и грубая, то нежная и заботливая. Я помнила Мишу и Диану. Они стали самыми первыми и единственными друзьями в моей жизни. Бесконечное количество санитаров. Лилия Анатольевна по прежнему крепко прижимала меня к себе. И хотя я чувствовала себя более спокойно, реальности и пережитого мною предательства это не изменило. - Ты наверняка голодна,- вдруг сказала женщина. Мой живот тут же издал жалобный подтверждающий вой. - У меня кое-что есть для тебя. Неизвестно откуда у неё в руках появилось нечто, похожее на пирожное. Вот чего я никак не могла ожидать. - Откуда? - Домашнее. Специально для тебя берегла. Специально для меня? Ну ничего себе. Я осторожно приняла угощение, и... оно оказалось удивительно вкусным. Я не помнила, когда в последний раз ела такую вкуснятину. А ела ли я такое впринципе? Эта женщина оказалась настоящей чародейкой в плане готовки. Впервые за долгое время я осознала, что её близость, опять же по её инициативе, мне доставляет намного меньше неудобств. Мне даже нравятся её объятия, хоть они и кажутся какими-то не совсем правильными. Я поднимаю голову. Наши лица оказываются слишком близко друг к другу, и она это тоже осознаёт, поскольку слегка отстраняется. Только мне почему-то показалось, что это было как-то деликатно, я бы даже сказала- неохотно. В её глазах ни следа от привычного льда, только- спокойствие. - Можешь не благодарить,- сказала Лилия Анатольевна.- Я вижу, что хочешь. Мне хочется на секунду улыбнуться, но внутренняя горечь и опустошённость не дали мне этого сделать. Не будет больше никогда улыбки на моём лице. Оно не успевало высыхать от слёз. Слезами была пропитана и пижама, и подушка с простынями у меня в палате. Кажется, я за всю жизнь плакала меньше, чем за эти дни. Почему я совершенно не злюсь на неё и позволяю обнимать себя, ведь ещё вчера она весьма радикальными методами выбивала из меня информацию? Всё моё тело ещё болит от пропускаемого через него тока. Бинты на кистях уже окрашены в бордовый цвет. Кажется, они никогда не заживут. - Ульяна. Я вздрогнула от её голоса, хотя она позвала меня тихо и спокойно. - Да? - Скажи: ты усвоила урок? Я посмотрела на Лилию Анатольевну со страхом. Недолго она была милой. Хотела встать с её колен, но она не дала. - Присмотрись: ты была слепым котёнком всю свою жизнь и сейчас продолжаешь быть такой. Я была в абсолютном тупике. Лилия Анатольевна посмотрела мне в глаза, затем её взгляд опустился на мои губы. И вдруг она резко подалась вперёд. Её губы сомкнулись на моей щеке. Поцелуй вышел очень коротким, но таким властным. Я не знала как мне реагировать. Самое интересное, что я не ощутила страха или отвращения. Гамма эмоций сменялась внутри меня за долю секунды. Я испытывала шок, недоумение, удивление, интерес и слабость. Лилия Анатольевна больше не говорила ни слова. Сразу же после своего поцелуя она как-будто бы вернулась к своему изначальному образу. Её руки на моей спине стали жёстче, а потом и вовсе ушли. Я ощутила разочарование. Она бесцеремонно стряхнула меня со своих колен. - Пойдём. Тебе пора. Под локоть Лилия Анатольевна отвела меня в комнату и подтолкнула внутрь. Дверь за моей спиной захлопнулась. Я осмотрелась и поняла, что нахожусь в камере. Здесь было зарешёченное окно, а над дверью висела камера. Красная лампочка на камере мигала. Боль, которая вроде немного стихла, возвратилась с новой силой и теперь её было гораздо больше. Мою грудь просто распирало изнутри. Я не смогла сдержаться. Мой крик отчаяния и потери интереса к жизни разнёсся по всей камере. Он был такой жуткий, что я сама содрогнулась. Я забилась в самый дальний угол. Здесь не было простыней или подушек вообще. Спать предлагалось на какой-то металлической тумбе без каких-либо удобств. Автор - Сколько она уже так сидит?- подал голос охранник. - Больше трёх часов,- ответил его напарник, который следил за Ульяной на записи. - Опять всё по новой? Мне рассказали, что перед первой попыткой суицида она пролежала больше шести часов без движения. - Не переживай. Лилия Анатольевна позаботилась о том, чтобы она больше ничего не выкинула. Охранник подвинулся, открывая экран с текущей записью. - Видишь? Никакой ткани, которую можно использовать. Да и стены гладкие, решётка слишком близко к полу. Ей остаётся только головой о стену биться. Второй охранник засмеялся. - Ну нет. Таких шизиков у нас не было. Да и у двери камеры есть охрана. Главврач больницы сидел за столом и что-то писал. Раздался стук в дверь и вошла Лилия Анатольевна. - Вызывали, Филипп Иванович? - Да, садитесь. Речь пойдёт о вашей пациентке Ульяне Ветровой. - Слушаю. - Лилия Анатольевна, вы наш лучший врач. Мы доверили вам такой тяжёлый случай и ждали результат. Но в итоге личное дело вашей пациентки увеличивается только записями о новых приступах агрессии, попытке побега и попытке суицида. Филипп Иванович выдохнул и посмотрел на врача в ожидании объяснений. - Всё это так, но лечение идёт в нормальном ритме. Агрессивное поведение- не редкость при таком диагнозе. Попытка побега не удалась, суицид- тоже. Сейчас она изолирована от любых негативных действий. - Надеюсь, вы правы. Но учтите, Лилия Анатольевна: ещё один подобный случай, и я буду вынужден забрать её у вас и передать другому врачу. Внешне женщина осталась абсолютно спокойна, но внутри у неё резко стрельнуло. Терять Ульяну она не собиралась. Планы на пациентку были объёмные и грандиозные, и в них точно не входила её потеря- ни в плане лечения, ни в плане жизни. Теперь она её никому и никогда не отдаст. Лилия Анатольевна кивнула и вышла. При мыслях о будущем её лица коснулась загадочная улыбка. Ульяна ещё слишком глупа, а ещё- наивна. Но она, лучший врач больницы, исправит это. Она сделает из перепуганной девочки нового человека. Она улучшит её. Ульяна потеряла веру во всё, но Она её вернёт. Ульяна Безвыходных ситуаций не бывает. Выход найдётся всегда. Просто иногда единственный выход- это смерть. Просто уйти. Мне отсюда уже не выбраться. Меня отсюда никогда не выпустят, да и идти мне некуда. Не имеет значения, когда умирать- всё-равно это произойдёт в этих стенах. В первый раз мне помешали. Я осмотрела себя. На мне была куча ран, живого места практически не было. Ещё одна рана, хоть и очень кровавая ничего не изменит. Пусть мне будет больно. Пусть я даже в рай не попаду. Мне было плевать и на уставившуюся на меня камеру. Я поднялась и подошла к решётке. Металл был очень старым. Казалось, что решёткам в этой больнице не менее сотни лет. Что ж, тем проще для меня. Я вцепилась в железяку и принялась её расшатывать. Раздался жуткий скрип. В ту же секунду с той стороны решётки появился санитар. - Ты чего творишь, ненормальная!? Он грубо стукнул меня по пальцам. Я шикнула и отдёрнула руки. Костяшки пальцев пронзила жгучая боль. - Сиди тихо!- приказал он. Значит, они и сюда поставили охрану. Ну и пусть. Мне теперь всё-равно. Я снова стала расшатывать прутья. - Эй! Ты мало того, что слабоумная, так ещё и глухая!? Санитар снова схватил меня за руку, но на этот раз я сумела сориентироваться и уйти с-под захвата. Мой противник не ожидал этого и по инерции с силой ударил своей рукой по стене. Это его на некоторое время дезориентировало, но ещё кто-то всё видел на камере и уже наверняка бежал сюда. Я рванула решётку с такой силой, что она наконец выскочила. Один её край образовывал невероятно тонкий и очень острый угол. Я медленным шагом отошла вглубь камеры. Одна рука занесла лезвие острой концовкой вниз на вторую руку. Я не смотрела вниз. Никаких мыслей у меня не было. В этот раз они точно не успеют. Последнее, что мне удалось заметить- брызнувшая на пол бардовая кровь. Автор Санитары всё видели и уже бежали к камере. Охранявший Ульяну пытался открыть камеру, но его руки дрожали и ключи постоянно падали. Никто не мог понять как худенькая слабенькая девочка смогла вырвать часть решётки. Она, конечно, была старая. Любой взрослый мужик её с лёгкостью бы сломал, но не эта девочка. Вероятно, её мысли придавали ей сил. Санитары боялись только за одну вещь: Лилия Анатольевна снимет с них головы за то, что они допустили вторую попытку суицида. Женщина уже знала и бежала со всех ног, не видя ничего перед собой. Ульяну лишили возможности повеситься, и тогда она достала себе колюще-режущий предмет и ударила по венам. Целая группа людей ворвалась в камеру. Их взглядам предстало ужасное зрелище: вокруг неподвижной девочки расплывалось большое пятно крови. Кровью была залита рука и одежда. Пальцы сжимали острую железку. Лилия Анатольевна, как и в прошлый раз, кинулась реанимировать Ульяну. Ей на лицо опустилась кислородная маска. - Ну что же ты такая упрямая?- прошептала женщина. Один из санитаров попытался разжать её пальцы и достать лезвие, но они словно бы застыли. Толчки на сердце не прекращались, но Ульяна оставалась лежать неподвижно. Медсестра судорожно проверяла реакцию зрачков на свет- её не было. Пульс не прощупывался. Дыхания не было. Все, кроме Лилии Анатольевны, поднялись, прекратив попытки реанимации. Их лица оставались абсолютно спокойными и даже равнодушными. И только лечащий врач Ульяны всё ещё пыталась. Вдруг на плечо женщины опустилась тяжёлая мужская рука. Это был Филипп Иванович. - Хватит, Лилия Анатольевна. Довольно. Она мертва. Мужчина слегка пнул бездыханное тело. - Впервые в вашей практике провал. Мелкая дрянь таки добилась своего. Филипп Иванович довольно мерзко улыбнулся. - Ну ничего. Мы найдём вам новую, хотя и это недоразумение может подпортить нам репутацию. Это случилось, но всё-таки вы действительно сделали всё, что смогли. Не переживайте. Мы всё уладим. Мужчина обернулся к санитарам. - Доставьте это в морг. Потом по тихому избивимся от трупа. Все бумаги уничтожьте. Санитары энергично кивнули. Тут же появились двое носильщиков с мешком для трупов. Ульяну бесцеремонно положили внутрь и застегнули замок. Всё это время наблюдавшая за происходящим Лилия Анатольевна вдруг резко сорвалась и выбежала вон из камеры. Вскоре там не осталось никого и ничего, кроме лужи крови на полу. В больнице воцарилась тишина. Пациенты наблюдали за тем как в морг везут труп. До морга невозможно было дойти, обойдя пациентов. Те, кто находился в этих стенах уже слишком долго и которые не относились к категории буйных, с трудом, но помнили, что трупов не было уже года три. Здесь и раньше случались суициды. Один раз медсестра переборщила с успокоительным, и пациент умер от передозировки. От тел санитары умело избавлялись при первой возможности как и от личных дел. Доказать, что данный человек проходил здесь лечение, было практически невозможно. Миша и Диана тоже видели происходящее. Мише не надо было видеть лица: он всем своим нутром ощутил и понял, кого везут. Друзья Ульяны были в курсе, что побег не удался и предполагали высокую вероятность наказания. Когда по всем подсчётам Ульяну должны были отпустить, она так и не появилась. Миша и Диана искали её во всех возможных местах. Теперь они её увидели. Диана тоже всё поняла. Миша с лицом, подобным маске, сделал несколько шагов назад, а затем вдруг бросился бежать. Диана, не медля, ринулась за ним. Она не могла сейчас оставить Мишу одного, но нога не позволяла ей двигаться быстро. Девочка постоянно останавливалась и лишь мельком увидела как хлопнула дверь палаты Миши. Диана ворвалась внутрь. Миша сидел на кровати и ковырял пальцами стенку. - Миш,- тихо прошептала Диана,- ты не должен держать это в себе. Парень с силой ударил кулаком по кровати, затем ещё раз и ещё. У него не было слёз. Он молчал. Диана держалась лучше. Она обняла Мишу и положила голову ему на плечо. Друзья сидели так очень долго. Голова Миши была опущена. Скулы Дианы дрожали. Наконец парень поднял глаза. Они были наполнены болью и страданиями. - Самая смелая и достойная из всех нас,- прошептал он.- Почему она? Диана не прерывала друга, давая ему возможность высказаться. - С её появлением в моей жизни появился свет. Она не такая как мы. Она лучше. - Да. Это так. - Я отомщу им всем. Эта тварь, которая пичкала её всяким дерьмом и её шакалы, которые издевались как могли. Миша с такой силой ударил по спинке кровати, что пружины на ней пошли ходуном. - Больше они меня не остановят. Я расскажу им, что такое боль. - Думаешь, Ульяна бы этого хотела? Она несомненно желала свободы нам обоим, но не ценой же человеческих жертв. - А я и не собираюсь приносить человеческие жертвы. Диана надолго задумалась над словами Миши. - Между вами что-то было?- наконец осторожно спросила она.- Что-то, что в свободном мире называется больше, чем дружба? Миша вздрогнул. Черты его лица напряглись. Во взгляде, наполненном яростью и желанием отомстить, мелькнул крохотный огонёк нежности. - Между нами ничего, кроме дружбы, не было, Диана. Но разве это что-то значит? Миша попытался улыбнуться, вспомнив лицо своей подруги. - Я не знаю, что думала Ульяна на этот счёт, как она относилась ко мне на самом деле. Мне очень хотелось верить в самое светлое чувство. Это было со мной впервые. - Что было? - Эти чувства. Они поселились рядом со мной с тех пор как я её впервые увидел. Отвечая на твой вопрос, могу сказать одно: я люблю Ульяну!