Украсть, так королеву...

Мгновение первое… Среди пожирателей смерти бытовала версия событий, представленная Тёмному Лорду, как единственно верная и неоспоримая, что предвидеть массовый побег магглорождённых волшебников, членов Ордена Феникса и остальных сочувствующих Сопротивлению после финальной битвы никто не мог. Но это было не так. Во время Последнего поединка, как пафосно любил называть Волан-де-Морт убийство Гарри Поттера, Драко Малфой не сводил глаз с Гермионы Грейнджер. На самом деле, он до последнего надеялся, что предсказание Трелони сбудется, и исход битвы Тёмного Лорда и того, кого с детства называли избранным, будет совершенно другим. Драко даже в душе уже смирился с участью быть заключённым в Азкабан за все свои «геройства» и принадлежность к Тьме, когда зелёный луч Авады из волшебной палочки Тёмного Лорда перечеркнул будущее, предсказанное Трелони, и обозначил начало совершенно другой судьбы для Магического мира Англии. Мрачной и тёмной. Опять чертова Грейнджер, когда-то на пятом курсе вихрем вылетевшая из класса Прорицаний, оказалась права: ясновидящая Дамблдора - просто шарлатанка. Но Салазар великий, как же хотелось, чтобы магглорожденная всезнайка хоть раз в своей жизни ошиблась! И похоже, хотелось не одному Драко Малфою. А ещё Драко лихорадочно пытался придумать, что делать. Из обрывков подслушанных разговоров и откровенных тирад обосновавшихся в меноре Пожирателей смерти Малфой мог прекрасно составить картину будущего Волшебной Великобритании в целом, и судьбу сопротивления в частности. А ещё, он уже слышал от тётушки Беллатрикс о планах создания резерваций для магглорождённых волшебников. Вот только Драко очень сильно подозревал, что Грейнджер уготовлена судьба намного хуже. И сейчас Малфой лихорадочно пытался придумать, каким образом убрать её куда-нибудь подальше от места грядущей расправы. Именно поэтому от внимания Малфоя не ускользнуло, в какой именно момент Грейнджер бросилась к Джинни Уизли, а потом они аппарировали прочь. Драко не знал, смеяться или восхищаться, однозначно почувствовав облегчение, но не предпринял абсолютно никаких попыток остановить обеих: лучшую подругу и девушку Поттера. Даже палочку не поднял. И впоследствии о своих наблюдениях упорно молчал. Как и не предпринял восемнадцатилетний пожиратель смерти впоследствии никаких попыток остановить кого-либо другого, когда волшебники Ордена Феникса и остальные сочувствующие им по одному и группами исчезали с поля боя. Он только чётко понял, что у них были подготовлены на подобный случай порталы. А потом Малфой запрятал эту мысль так далеко вглубь своего сознания, как только мог. Никто из «новой волны пожирателей», ни сам Драко, ни Теодор Нотт, ни Забини – ни один из его однокурсников за довольно редким исключением потом не рвался из кожи вон ловить беглецов, когда через несколько дней Тёмный Лорд издал соответствующий приказ. А ещё Малфой чётко помнил тот день, когда Люциус, вернувшись к ужину, оповестил членов своей семьи, что отныне любая магия, использованная не последователями Волан-де-Морта, особенно в маггловском Лондоне, будет отслеживаться. Ещё в меноре перед отправлением в прошлое они с отцом изъяли эти воспоминания и довольно тщательно просмотрели с помощью Омута памяти, чтобы освежить детали. Именно поэтому, переместившись в прошлое, Драко Малфой с точностью до дня мог сказать, как долго он сам и Гермиона могут использовать магию вне волшебных стен Гриммо 12. А ещё, Малфой прекрасно помнил, что банк Гринготтс был оповещен о смене власти лишь на второй день после финальной битвы. Отец снабдил их перед отправкой в прошлое значительной суммой золотых монет, взятых из фамильных ячеек. Выслушав план Люциуса, Гермиона что-то долго просчитывала в уме, но старший Малфой явно смог успокоить её сомнения. Монеты были изъяты из дальнего хранилища личным поверенным семьи, который если и был удивлен просьбой удостовериться, что даты на них были до Финальной битвы, то виду не подал. А золотые горы, в буквальном смысле этого слова, Малфои обычно в своих хранилищах не пересчитывали. То есть, за следующие одиннадцать лет до их возвращения недостачи не хватятся. Вот только уладить кое-какие финансовые вопросы Драко следовало буквально в этот же день, учитывая, что большинство волшебников были весьма заняты. Кто-то праздновал победу, включая семью Люциуса и большинство знакомых, а кто-то поспешно покидал Волшебный мир. В любом случае, лучшего времени обменять золотые на маггловскую валюту по мнению Драко просто не было. Именно поэтому оставив Гермиону наедине с её мыслями, Драко аппарировал в Гринготтс. Не вызывая поверенного, называя имени или даже снимая купленные по дороге чёрные очки и шляпу, обменял деньги, мысленно отметив, что вопросов гоблины не задавали. Даже происхождение такой огромной суммы и необходимость её обладателю маггловской валюты не вызывали вопросов. Или клерк во всяком случае их не задал вслух. Вернувшись на Гриммо 12, Малфой увидел Гермиону практически мгновенно. Похоже, морально и физически утомленная событиями этого дня, который ей пришлось пережить уже дважды, Грейнджер, свернувшись калачиком и не дождавшись его, уснула на единственном очищенном заклинаниями диване. Не в силах скрыть из взгляда нежности, Драко прикрыл её своей накидкой и вызвал из менора того самого эльфа, о котором говорил отец. Казалось, что существо совсем не удивилось, в который раз заставляя Драко задуматься о вбитых в его голову с детства постулатах, одним из которых было более низкое положение домашних эльфов в волшебный иерархии. Кивком головы подтвердив свою готовность служить младшему из Малфоев, который в данный момент слишком очевидно был лет на десять старше, чем тот «молодой хозяин Драко», которого он не так давно оставил в меноре, эльф приступил к своим обязанностям. Вместе со своим теперь уже верным слугой Драко обошел основной жилой этаж особняка на Гриммо 12, отдавая указания. А потом домашний эльф мгновенно приступил к выполнению распоряжений своего господина, и хозяйская спальня была готова к использованию менее, чем через полчаса. Пытаясь не разбудить Гермиону, Драко подхватил девушку на руки и без какого-либо применения волшебства сам отнёс в их новую супружескую постель. Нет, Драко совсем не боялся использовать магию или опасался, что кто-либо их поймает. Он прекрасно знал, что Гермиона и он сам наложили достаточно мощные скрывающие чары, а волшебные стены фамильного жилища Блэков надёжно скрывают их сейчас от любых поисковых заклинаний. Просто Драко хотел почувствовать Грейнджер в своих объятиях, словно ребёнка убаюкивая, когда она настороженно приоткрыла тяжелые веки. Мгновенно Драко поймал себя на мысли, что если она сейчас в полной боевой готовности спрыгнет с его рук и займёт боевую стойку, это станет пощечиной, оправиться от которой будет очень сложно. Впрочем, встретившись глазами с супругом, Гермиона лишь улыбнулась и поудобнее устроилась на его плече. И Малфой выдохнул впервые за этот день свободно и всей грудью. У них действительно было общее будущее вместе, и не только потому, что он изловчился защелкнуть на её запястьях браслеты раньше Нотта. Все также пытаясь не разбудить свое сокровище, Драко опустил её в мягкие подушки и пристроился рядом, аккуратно укрыв их обоих покрывалом. Гермиона поерзала в его объятиях, а потом ровное дыхание супруги, к которому за последние месяцы Малфой уже так привык, оповестило мужчину, что Гермиона крепко спит. Уткнувшись лицом в россыпь пышных волос, Драко последовал примеру Грейнджер. Завтрашний день обещал быть не менее насыщенным и богатым на события, и Малфой очень сильно подозревал, что ему следует хорошенько отдохнуть. Холодная голова и возможность функционировать оптимально должны были быть теперь в приоритете, особенно если учесть, что опасность быть обнаруженными, и не только Псами, поджидала их на каждом шагу. На следующее утро Драко проснулся первым. Осторожно переместившись в постели чтобы не потревожить сон Гермионы, он нежно отвёл в сторону мягкие прядки, во сне разметавшиеся по подушке и сейчас прикрывавшие её лицо, аккуратно заправил их за ухо девушки и невольно задумался. Вчера он имел возможность буквально вернуться в прошлое и не в Омуте памяти, а наяву увидеть Грейнджер такой, какой она была во время битвы за Хогвартс. В тот год, когда они с Поттером слонялись по окраинам Англии, прячась от пожирателей, и пытались найти эти самые Крестражи, чтобы исполнить не сбывшееся предсказание Трелони. Но проблема была не в том, что словно физический нож в сердце, душу пронзило осознание постигнувшей их неудачи. Тёмный Лорд победил. Сейчас Малфой думал совершенно о другом. Имея возможность сравнить восемнадцатилетнюю Грейнджер с той женщиной, с которой он уже не первый месяц делил постель, Драко в который раз убедился в разительных переменах, произошедших с ней. Навсегда исчезла наивная девчонка, когда-то пытавшаяся доказать всему волшебному миру, на что она способна. Гордая гриффиндорка, пренебрежительно относившаяся к своей внешности и только гордившаяся умом и достижениями, канула в лету. Женщина, которая стала его супругой и матерью его сына, наоборот подчёркивала свой внешний лоск. Даже не зная слишком много о маггловских дизайнерах и брендах – Армани был чуть ли не единственным, кого Малфой мог бы назвать, не задумываясь – Драко не сомневался ни на минуту, что вещи, в которых Грейнджер доставили в менор, были именно тот самый «топ бренд». Как и буквально кричали о своей стоимости короткая стрижка Гермионы и макияж. Похищенная им «королева грязнокровок», как выразился изначально отец, после чего ни разу больше не употребил обидное слово, была изысканно утончённый и буквально излучала лоск. – Доброе утро, – послышался сонный голос уткнувшейся лицом в его грудь ведьмы, и Драко встретился взглядом с улыбающейся Гермионой. – Ты меня разглядывал. Сравниваешь с молодым вариантом? Намекаешь, что мне пора начинать пользоваться средствами против старения кожи и морщин? – Восхищаюсь изменениями, которые произошли в тебе за это время, – Малфой нагнулся, нежно дотронувшись губ Грейнджер лёгким поцелуем. – Тем изысканно огранённым бриллиантом, в которой превратился алмаз-самородок. – Мне кажется, – слегка изогнув бровь, Гермиона приподнялась на локте, теперь насмешливо глядя в глаза супруга. – Что я знаю, чем ты будешь заниматься эту декаду. – Любовью с тобой? – Драко придал своему голосу всю надежду и энтузиазм, которые вызывали в нём озвученные перспективы. – Будешь писать любовные романы, – хмыкнула Грейнджер, но потом хитрая улыбка расплылась на её губах. – Хотя твой вариант я тоже не исключаю. На полставки, конечно, мне ведь нужно ещё до конца вычислить некоторые моменты. А ещё, очень хотелось путешествовать, и не только потому, что это моя давняя мечта. Учитывая риск наткнуться в Великобритании на тех, с кем нам сталкиваться совершенно не обязательно, было бы намного безопаснее куда-нибудь исчезнуть за её пределы. – Например? – Драко вновь подхватил пальцами прядку её волос, задумчиво поигрывая ею. Именно так, как он обожал делать в подобные ленивые моменты интимности и неги. – Например, – поёрзав, Гермиона поудобнее устроилась в его объятиях. – Всегда мечтала иметь домик на берегу моря где-нибудь в тёплых краях. Например, в Греции. ОН ведь никогда так и не создал никаких интернациональных отношений, особенно с этой страной. – Отлично, – что-то в сознании Малфоя намекало на связь именно с Грецией, но прежде, чем она окончательно оформилась у него в голове, до конца превратившись в логическую цепочку, Драко уже согласно кивнул. – Я как раз собирался связаться сегодня с маггловскими агентами по недвижимости, чтобы прикупить дополнительный дом, о котором мы говорили. Думаю, можно прямо с утра отправиться в Грецию и приступить к поискам. Цена нас особенно не волнует, – Малфой пренебрежительно пожал плечами, но потом улыбнулся. – А если все выйдет так, как мы задумали, то вернувшись в свое время вполне можем продолжать использовать эту недвижимость. – Но учитывая сроки, на которые мы её приобретаем, твой отец будет доволен вложением своих денег, – произнесла Гермиона довольно серьезным голосом. – Недвижимость ведь только со временем набирает ценность. – Ведьма, которая не только подарила отцу наследника рода, но ещё и разбирается в бизнесе. Люциус должен съесть свою волшебную палочку в подтверждение ошибочности взглядов и позиций. – Как ты можешь? - с ложным ужасом воскликнула Грейнджер. – Волшебные палочки ведь чуть не разумные существа! Впрочем, если Люциус поможет нам свергнуть ЕГО, мне больше никакой другой благодарности не будет нужно. - Он поможет, - вмиг став совершенно серьезным, кивнул ей Драко. - Малфои известны своей гибкостью идей и способностью меняться вместе со временем. И да, некоторые вполне могут назвать это наше с моей точки зрения довольно привлекательное качество обычным «приспособленчеством», - заметив её насмешливо приподнятую бровь, Драко закатил глаза. - Но факт остаётся фактом. Отец не идиот. Хоть и следовал идиотским идеями всю свою жизнь и меня выдрессировал также. - Хорошо, хорошо, - Гермиона вновь поёрзала в объятиях супруга, и мужчина поймал себя на мысли, что в данный момент очень бы хотел изменить планы и не вылезать из постели. Потому как некоторые части его анатомии начинали напоминать о «своих планах». - Что ж, - Драко слегка прочистил горло. - Значит, узнаём о домике на берегу моря в Греции. Признаться, я отнюдь не против не маячить все это время в Англии. Вы готовы смотреть недвижимость, миледи? - Как на счёт чуть позже, милорд, - в глазах Гермионы сверкнул озорной огонёк, и Драко насторожился. Её ладонь скользнула на его бедро, словно Грейнджер собиралась в том споре, который мужчина сейчас проигрывал частям своей анатомии, принять сторону отнюдь не его мозга. - Быть может, это утро мы проведём в постели? Словно в подтверждение его мыслей, Гермиона одним плавным движением переместилась в его руках, оказываясь сверху, и оседлала его бёдра. Малфой невольно округлил глаза: Грейнджер никогда в постели сама не перехватывала инициативу, хоть и не отказывала ему тоже. Когда он однажды спросил, Гермиона лишь холодно пожала плечами: «Зачем строить из себя непонятно что и обиженную невинность?». Девушка считала, что они всё выяснили ещё в первый день ее пребывания в меноре: Грейнджер отдастся ему по своей воле, без всяких принуждений. Зачем плевать в колодец или швырять в пресловутую бочку мёда ложки дёгтя? Из сомнительных принципов? Грейнджер считала это не только нелогичным, но и не продуктивной тратой энергии. Впрочем, подчиняясь его желаниям, быть может, даже давая понять, что ей все это было не противно, сама она близость не инициировала. До сегодняшнего утра. Улыбнувшись его слишком очевидному удивлению, Гермиона склонилась к самым губам мужчины, приятно щекоча щеку длинными локонами. – Или вы возражаете, милорд? Потому что мне кажется, что у меня есть союзники и единомышленники, – ладонь Гермионы сместилась вниз, поглаживая этого самого «союзника», который прежде уже заявлял Драко свои намерения. – Какие могут быть возражения, миледи? Мне кажется, вы уже получили слишком очевидное согласие. И нет, мне совершенно не горит отправляться на поиски домика на берегу моря, когда есть настолько более интересные занятия. – Отлично, – Гермиона нагнулась ближе к его лицу и выдохнула в самые губы. – Потому что я так и не поблагодарила тебя за то, что согласился составить мне компанию в этом путешествии. И вообще оказать помощь во всём. – Только поблагодарить? – бровь Драко поползла вверх, и хотя мужчина намеревался вложить в эти слова только иронию, лёгкая горчинка с долей разочарования всё-таки просочились на поверхность. – А ещё извиниться, что так до конца и не поверила, что ты способен измениться. Вопреки всему, что видела собственными глазами, что чувствовала. – Гермиона, мне не нужны твои извинения или благодарности, – Малфой сжал губы. Конечно, он прекрасно знал, что чувства по договорённости не рождаются, но слова уже вырвались из самых недр души прежде, чем он мог себя остановить. – Не гони коней, Драко, – лёгкая улыбка вновь коснулась краешков губ Грейнджер, а в голосе мелькнули менторские нотки. – Я своих на переправе менять не собираюсь. А сейчас, – оставив лёгкий поцелуй в уголке его рта, Грейнджер переместилась вниз, к шее и плечу. – У нас с тобой, кажется, были несколько иные планы, чем выяснение отношений. Более приятное для нас обоих, смею предположить. Её рука переместилась к тому самому «единомышленнику и союзнику», поглаживания и лаская, и все мысли и сомнения очень быстро покинули голову Драко. Несомненно, благодаря этому маленькому «союзнику» коварной ведьмы. Впрочем, кого сейчас Малфой бы обманывал, если бы утверждал, что всей душой, мыслями и сердцем не хотел того же самого? Меж тем, Гермиона уже освободила его от лёгких пижамных брюк, в которых он обычно спал. Драко прикрыл глаза, когда её пальцы переместились на бёдра мужчины, а сама она, приподнявшись, медленно опустилась на уже готовый принять её член. В это утро Грейнджер не впервые была сверху, но это был первый раз, когда Гермиона сделала это не по его просьбе, не по приказу, а сама. Скользнув руками вверх, Малфой потянул за лёгкий топ, который все ещё был надет на Грейнджер. От кружевных трусиков она давно уже избавилась сама, теперь послушно подняв руки вверх и позволяя мужчине освободить себя от ненужной одежды. Давая ему доступ к соблазнительно подпрыгивающим в такт движениям грудкам, которые Драко уже в следующее мгновение заключил в плен своих ладоней. А потом Грейнджер выгнула спину, наездницей продолжая вести их обоих к вершине блаженства. И Малфой вдруг отчётливо понял, что Гермиона действительно даст им шанс. Что они оба сейчас в самом начале нового пути, на этот, раз без обманов и принуждения способного привести их к счастью. А все эти препятствия и сложности, через которые Драко Малфою уже пришлось пройти, вдруг стали восприниматься лишь как ничего не значащие камушки на широкой дороге.