Украсть, так королеву...

Мгновение 11 В Хогвартсе Гермиона обычно на Зельях работала практически самостоятельно. Конечно, на уроках у неё были официальные напарники, но вместо помощи или разделения обязанностей для Грейнджер наличие «пары» обозначало, что кроме исполнения собственной работы она должна ещё присматривать за кем-то другим. Ни Гарри, даже если он и избирал стать в пару с ней, а не Роном, ни любой другой одноклассник с Гриффиндора - и это уже не говоря о Невилле Лонгботтоме - не внушали дотошной девочке доверия настолько, чтобы оставить их без присмотра. В пару со Слизеринцами Гермиону обычно не ставили - за что магглорожденная волшебница на самом деле была безмерно благодарна своим преподавателям - а с Рейвенкло совместных Зелий у Гриффиндора не было. Конечно, когда ей пришлось варить зелья в их «Новом мире», Гермионе ассистировали довольно толковые зельевары. Перси, Билл, Джинни - кто бы мог подумать, что «варить с Уизли» может быть в удовольствие - уже не говоря о бывших Рейвенкловцах. А уж те случаи, когда они делали это в четыре руки с Северусом Снейпом… Одним словом, Грейнджер считала, что в своём Новом Мире она расслабилась и разбаловалась, и теперь ей придётся все опять делать самой. Не то, что это её особенно пугало: на втором курсе в женском туалете «оборотное» не само себя варило, и уж тем паче не с помощью Рона или Гарри. Как, к слову, и во время их странствий, но ведь к хорошему привыкаешь так быстро! И отвыкать тоже так не хочется. Поэтому Гермиона была приятно удивлена и ощутила заметное облегчение, когда вызвавшийся ей помогать Драко оказался если и не Северусом Снейпом, то уж ни чем не хуже Перси, Джинни или Билла. И к слову, Слизнорт был прав: у Джинни явно был талант, и пригласил её в Клуб Слизней профессор не в память о Молли Прюэтт. А Драко всем им ни чем не уступал. Более того, Малфой довольно быстро доказал, что сотрудничество с ним имеет явные преимущества. Беременность Гермионы была ещё только в своих начальных стадиях, когда ей пришлось признаться самой себе: день на ногах перед котлом - не самое благодарное занятие для «дамы в положении». Спина и шея быстро уставали, мускулы затекали, а жар от котла в комбинации с физиологическими изменениями её кровеносной системы заставляли давление падать. Впрочем, за исключением последнего нюанса, со всеми этими неудобствами Грейнджер приходилось сталкиваться и раньше. И поэтому она не особенно удивилась, когда спазм в мышцах заставил её, вздохнув, опуститься в кресло и устало потереть шею. Зато испытала истинный шок, когда Драко без лишних слов переместился за её спину и опустил пальцы на затёкшие плечи. А потом Грейнджер уже не могла сдержать срывающихся с губ стонов удовольствия, когда сильные пальцы принялись массировать её уставшие мышцы, каждым умелым движением вызывая бурный отклик. Прикрыв веки, Грейнджер двигалась вслед за его руками, качаясь на волнах удовольствия и ощущая, как с каждой секундой она расслабляется. Как отступают напряжение и усталость, уступая место расслабленности и неге. - Знаю, дорогая, я просто волшебник, - мурлыкнул Малфой у самого уха девушки, которая сейчас таяла в его руках, откинув голову назад и выгнув шею. В ответ Гермиона лишь издала довольно нечленораздельный звук, скорее напоминавший стон. Самодовольно усмехнувшись, Малфой не отказал себе в удовольствии сострить. - Эх, если бы я из прошлого времён Хогвартса только знал, что таким способом можно лишить Гермиону Грейнджер дара речи… - Ты бы делал мне массаж спины и шеи каждый раз, когда мы ругались? - Гермиона приподняла бровь и склонила голову, встречая взгляд Драко. И Малфой был вынужден признать: в её глазах все дьяволята мира отплясывали ламбаду. - А знаешь, я бы не отказалась. А ещё по центру Зелий. Вот прямо вижу эту картину… - Ха, ха, как смешно, - Драко закатил глаза, хоть уже и не мог сдержаться: ментальный образ мгновенно возник перед глазами. Да, сцена это была бы ещё та: Драко Малфой по центру класса или во время их обменов любезностями на повышенных тонах вдруг деловито подходит к Гермионе Грейнджер и начинает массировать плечи. Картина маслом! И довольно горячим… - А если серьезно, Малфой, то это было просто умопомрачительно, - внезапно произнесла Грейнджер охрипшим голосом и обернулась к супругу. Её лицо теперь не отражало ни капли сарказма, зато в потемневших глазах с расширенными зрачками уже зажигался совсем другой огонь. На лету уловив изменившееся настроение Гермионы, Драко склонился к самому её уху, опаляя кожу горячим дыханием, а слух - не менее пламенными словами. - Не желаете ли, чтобы я продемонстрировал вам ещё кое-что умопомрачительное, миледи? - Что вы имеете в виду, милорд, - мурлыкнула в ответ явно принявшая правила игры Грейнджер. - Прошу, расскажите, что именно вы подразумеваете… - Давай я лучше покажу, - выдохнул Малфой у самых её губ и, одним движением подхватив на руки, отнёс в супружескую спальню. Мгновение 12 Во время беременности Гермионы Скорпиусом Драко не прекращал интимных отношений с супругой. В какой-то момент Грейнджер даже удивилась этому нюансу: в детстве перечитавшая огромное количество исторических романов, магглоророжденная девушка была абсолютно уверена, что волшебная аристократия, во всем остальном прочно застрявшая в Викторианской эре, наверняка придерживалась и ложного убеждения об опасностях секса, когда дама находится «в положении». И оказалась неправа. Драко не отказывал ни себе, ни ей в ласках и плотских утехах вплоть до рождения Скорпиуса. Конечно, он был предельно нежен и аккуратен, даже более, чем раньше, но по-прежнему доставлял матери своего будущего ребёнка наслаждение практически каждый день. Впрочем, Драко на деле оказался верен своему слову, в каком-то смысле данному Гермионе ещё по её прибытию в Малфой-менор: он действительно не увлекался «экстримом» и не находил для себя ни малейшего наслаждения в причинении боли. А также каким-либо образом унижении партнера в постели, нужно сказать, к огромному изумлению Грейнджер, с детства привыкшей к его подколкам. Это было огромным открытием. В их спальне Драко всегда превращался в нежного и заботливого мужчину, внимательно следившего за малейшими проявлениями реакции своей партнёрши, и способного вмиг подстроиться под её особенности. Или просто предпочтения Малфоя и Гермионы настолько совпадали? Будучи пленницей менора, похищенной чистокровными волшебниками ради продолжения их рода, и как ей тогда казалось, исключительно ради произведения на свет наследника, Гермиона не особенно тогда задумывалась о подобных нюансах. Как и старалась этой самой близостью особенно не наслаждаться. Зато теперь, когда Малфой, не задумываясь практически ни на мгновение отправился с ней в прошлое и всем своим поведение показывал, что на самом деле его выбор остановился на ней далеко не из соображений расчёта, Грейнджер уже не могла закрывать глаза на очевидное. Да и затыкать уши тоже: ведь Малфой не скрываясь твердил ей о своих чувствах практически ежедневно. Гермиона буквально и фигурально теперь плескалась в лучах его любви и на волнах нежности, которые её супруг щедро показывал каждое мгновение. Лёгкие поцелуи, которые Драко мог мимоходом подарить девушке, проходя мимо, и которые ни разу не преминул оставить на её губах при любой возможности даже во время их совместного приготовления зелий. И при этом ещё и умудриться сделать это в такой момент, что даже не отвлекал её от процесса или сбивал концентрацию. После некоторого времени, проведённого в логических размышлениях, Грейнджер пришла к выводу, что это был дополнительный бонус работать с человеком, который сам прекрасно понимал процесс зельеваренье и когда можно было отвлекать, а когда нельзя. А порой Гермиона, просто проходя мимо Малфоя, внезапно оказывалась у него на коленях, и мужчина с довольной улыбкой на губах увлекал её в какой-нибудь очередной водоворот удовольствия. Его руки внезапно оплетали её талию независимо от того, была ли та ещё тонкой или начинала заметно округляться, губы прижимались к шее, впрочем, не останавливаясь там надолго… Малфой прекрасно знал, как и где её целовать, чтобы Грейнджер довольно быстро потеряла связь с реальностью. Да и не только целовать: Гермиона вновь и вновь убеждалась, что все ощущения у беременных женщин действительно обостряются, как и удовольствие. И что Малфой слишком очевидно об этой особенности женского организма прекрасно осведомлен. Одним словом, кто бы мог подумать, что жизнь с Малфоем могла дарить такие преимущества? Раньше - уж точно не Грейнджер, уверенная абсолютно в обратном, но теперь имевшая возможность убеждаться каждый день. Мгновение 13 День, когда миловидная меди-ведьма вложила в руки Драко его маленькое сокровище - новорождённую дочурку Лиру - быстро занял почётного место в категории «самых счастливых» в жизни Малфоя. И ещё долгое время, вспоминая мгновение, когда его сердце вслед за взглядом впервые впитало в себя это крохотное существо, Драко не мог сдержать улыбки. А потом его рука сама потянулась к волшебной палочке, и все ещё на деле Пожиратель Смерти, Драко впервые смог воспроизвести на свет телесного патронуса. Правда, не дракона, как он секретно надеялся, а маленького сверкающего хорька. Ну, естественно. Впрочем, для виду закатив глаза, Малфой лишь счастливо улыбнулся: патронус имел значение независимо от своего обличия. Он символизировал собой не только степень мастерства волшебника и наличие света в его душе, но и просто присутствие счастливых мгновений в его жизни. А Драко Малфой сейчас был абсолютно и безгранично счастлив. Вся беременность Гермионы на этот раз протекала совершено не так, как в прошлый, и Малфой объяснял себе это присутствием вместо их семейного лекаря дружески настроенной, приветливой меди-ведьмы, относившейся к самой Грейнджер исключительно с уважением. Как и отсутствием Люциуса, Нарциссы, дамоклова меча в лице Тёмного Лорда и любой недосказанности. Их отношения на этот раз были открытыми, хотя и не до конца: от самого Драко достаточное количество деталей и нюансов своего плана и прошлого Гермиона по-прежнему скрывала. Но если признаться, положив руку на сердце, Малфой прекрасно понимал причины её поведения и не возражал. Даже сам процесс рождения Лиры разительно отличался от аналогичного мероприятия со Скорпиусом. Например, на этот раз не было рядом пытавшегося командовать парадом Люциуса, а Драко во всем слушался их меди-ведьму, которая в свою очередь сперва осведомлялась о желаниях Грейнджер. Одним словом, все проходило гладко и без проблем. Маленькая Лира, имя которой они выбрали вместе заранее, появилась на свет, не встретив даже тени горечи ни одного из своих родителей. Её комната уже ломилась от игрушек и была под стать принцессе, а каждый даримый ей взгляд был наполнен любовью. - Ох, я уже и без Трелони вижу, что кого-то так разбалуют, так разбалуют… - наигранно покачала головой Гермиона, в очередной раз отметив блаженное выражение на лице застывшего в дверях детской и молча любующегося дочерью Драко. - А я не вижу с этим ни одной проблемы, - довольно пожал плечами в ответ Малфой, и Грейнджер только закатила глаза. Что ж, если уж совсем начистоту, то и она тоже…