Лунный камень

— Как ваше здоровье, господин Кан? — сухо проговорил долговязый мужчина с кроличьими глазами. Они постоянно находились в движении, будто что-то выискивая на лице собеседника. — Да не жалуюсь, хотя годы определенно берут свое, — весело ответил толстый старик, ущипнув проходящую мимо служанку за бедро. За столом все рассмеялись, а девушка испуганно потупила взгляд в пол. Сегодня был один из тех вечеров, когда государственные чиновники собирались все вместе и выпивали. Обычно они шли в так называемый «Дом любви», но в этот раз решили собраться у господина Кана, который совсем недавно очень выгодно выдал замуж свою младшую дочь: это застолье было организовано в честь такого знаменательного события. Так как мужчина, предложивший хорошее приданое, жил в другом городе, девушку отправили в новый дом рано утром; дорога была дальняя. Все вещи уложили в повозку, а молодую красавицу усадили в паланкин, приставив к ней двоих стражников и одну служанку. Вестей о ее прибытии еще не поступало, поэтому отец беззаботно расслаблялся на своей веранде: скоро должны были прислать танцовщиц из того самого заведения, в котором господа любили отдыхать. — А почему сегодня с нами нет нашего «многоуважаемого» господина Пака? — пьяным голосом проговорил хозяин дома. — Я бы очень хотел сегодня видеть его здесь. За столом послышались смешки чиновников. Кто-то хитро сузил глаза и растянул губы в пренебрежительной улыбке, кто-то лишь махнул рукой. Все знали, каким отвратительно честным, по их словам, был этот человек. В высших кругах его не жаловали, боясь, как бы император не прознал об их расхищениях казны и взяточничестве. — Господин Пак себя плохо чувствует, — проговорил мужчина с кроличьими глазами. — Ох, вот как, — задумчиво почесал подбородок Кан, — неужели он начинает чахнуть, как и его младший сын? Надо непременно посоветовать ему нашего семейного лекаря; он отлично обращается с иглами, — опять рассмеялся чиновник. Весь стол заинтересованно обернулся к чиновнику Кану: разговор о среднем сыне господина Пака привлек их внимание. Многие любили обсуждать юношу, ведь никто и никогда не видел его лица. Отец ни разу не выводил его в свет и всегда держал дома, ссылаясь на слабость молодого человека. Многие придумывали различные легенды об истинной, по их мнению, причине, почему же второго наследника семьи Пак не показывают людям. Например, самым популярным мнением считается уродство его лица. Совсем недавно эта точка зрения стала еще более распространенный, так как один торговец, проезжавший мимо земельных наделов господина Пака, увидел юношу верхом на коне и в маске, полностью скрывающей его лицо. Молодой человек так был увлечен ездой, что не заметил, как выехал на открытое пространство из леса. Эта новость быстро разлетелась по всей столице. Теперь уже точно практически все были уверены в том, что средний сын господина Пака был страшен, а вовсе не болен. — Да.. — протянул хозяин дома, — дети - наше счастье; если бы моя дочь была некрасива, я был бы очень несчастлив. За столом опять послышались смешки. Господин Кан еще долго мог бы обсуждать семью Пак, но в саду послышался звонкий смех прибывших танцовщиц, и он отвлекся, оголив свои желтые зубы в развязной улыбке. Вечер продолжался в обстановке разврата. +++ Юноша сидел на деревянном помосте, свесив ноги вниз. Он задумчиво смотрел на вечернее небо, охватываемое огненным закатом: такая картина будоражила душу. Рядом с ним лежала маска, которую молодой человек изредка прокручивал пальцем. Сзади послышались торопливые шаги. — Молодой господин Пак, — раздался тонкий голос служанки, — я вас везде искала. Девушка быстро подошла к юноше и уже хотела заглянуть ему в лицо, но резко остановилась, увидев маску, лежащую рядом. — Ох, вы не надели.. Господин Пак, не оборачиваясь, качнул головой: «Да, не надел. Я бы хотел посмотреть на небо без нее. Сегодня такой мягкий ветер: очень приятно, когда он касается кожи лица..» Юноша блаженно прикрыл глаза. Служанка быстро закивала и бесшумно опустилась на колени, сев сзади своего господина; она тоже устремила взгляд к небу и не смогла сдержать своего восхищения: «Как же красиво!» Пак улыбнулся и мягко откинул свою голову на бок: «Порой мы просто забываем, что для счастья достаточно посмотреть на небо». — Господин, можно я запишу ваши слова? — девушка радостно обратилась к юноше. Он легко рассмеялся: «Хана, какая же ты чудная». После протянул руку к маске и положил ее к себе за ворот. Юноша накинул капюшон и встал; девушка видела только его подбородок: все остальное было скрыто тканью плаща. «Иногда так хочется посмотреть! Но старший господин Пак запретил мне под страхом смерти!» — Господин, вы же еще не ужинали, — весело проговорила Хана. — Хотите поесть на свежем воздухе в беседке? Молодой человек кивнул и мягкой поступью направился в сад. Его шаги были такими невесомыми и плавными, что девушка невольно остановилась и стала заворожено смотреть на медленно удаляющуюся фигуру. Сад был чудесен. Господин Пак мягко провел ладонью по белоснежным магнолиям, с которых скатились крупные капли вчерашнего дождя, нежно коснулся лепестков ярких цветов плюмерии, которые подарил ему один иностранный купец, и наклонился к розовому бутону гибискуса, чтобы коснуться его губами. Слуги, приносящие блюда, восхищенно смотрели на юношу, облаченного в легкий плащ; они никогда не видели его лица, но даже это не мешало им думать, что Пак невероятно изящен. Молодой человек сел на шелковую подушку и поклонился мальчику, который стоял рядом. Тот густо покраснел и уперся взглядом себе в ноги. Он должен был передать поварам мнение господина о том или ином блюде; Пак никогда не бранил вкус еды, только мягко пододвигал тарелку мальчику, чтобы тот присоединился к нему. И в этот раз он сделал то же самое. — Я хочу, чтобы ты тоже оценил вкус, — в его голосе послышалась улыбка, пусть ее и не было видно из-за капюшона. Мальчик быстро сел на подушку, которую ему пододвинул Пак, и запустил в рот мясо с рисом: его глаза загорелись, и он чуть было не вскрикнул от восторга. Слегка успокоившись, мальчик серьезно проговорил: «Эта еда сделана хорошо, господин. Думаю, вы можете ее есть». Пак улыбнулся: «Да? Что насчет этого?». Он пододвинул к нему еще пару блюд и стал наблюдать за маленьким слугой, который, признаться, просто обожал те моменты, когда господин трапезничал. На тропинке, выложенной из камня, послышались тяжелые шаги, и юноша увидел своего отца в сопровождении личного стражника. Чиновник махнул рукой, и Хана с мальчиком быстро ушли, оставив их наедине. — Здравствуй, отец. Что-то случилось? — мягко спросил Пак. Он ощущал беспокойность старика, поэтому налил ему в малую чашу слабого сакэ с ароматом сливы. Отец пригубил напиток, и его дыхание стало более размеренным. Он посмотрел на сына и улыбнулся: «Ты единственное, что приносит мне радость. Почему люди так любят лишать других их счастья..» Мужчина грустно посмотрел на юношу и откинул капюшон, чтобы взглянуть на его лицо; стражник быстро отвернулся. Яркие, глубокие глаза синего цвета посмотрели в лицо чиновнику, и старик почувствовал мистическую жизненную силу, наполняющую его. Перед ним сидел необычайной красоты юноша: светлая кожа, нежные губы, темные брови – все это досталось ему от матери, тайной возлюбленной старшего Пака. Чиновник заплакал: на него нахлынули воспоминания о той светлой женщине, которую он любил, и которая оставила ему после себя такого же светлого сына. Пак мягко прижал к себе отца и стал успокаивающе напевать легкую мелодию. — Чимин, — проговорил мужчина сквозь плач, — прости меня, что держал тебя все это время в этом месте, не позволяя общаться с другими людьми. Я так боялся, что тебя захотят забрать.. Юноша продолжал петь и гладить спину старого измученного человека. Он забирал своей песней его усталость. Господин Пак, остановив слезы, привстал и резко посерьезнел. — Чимин, я очень долго прятал тебя от других и продолжал бы это делать. Но император и остальные чиновники изъявили желание видеть моего среднего сына на ежегодном фестивале лунных фонарей. Кажется, они считают, что твое самочувствие улучшилось, раз торговец видел тебя, резво скачущего на лошади. Молодой человек наклонил голову: «Я виноват, отец. Мне не стоило выезжать за пределы леса..» Лицо Чимина помрачнело. — Ох, нет, нет, — быстро проговорил мужчина, — не вини себя. Рано или поздно это должно было случиться.. Время настало, нам придется выйти в свет. Младший Пак замер. Эта новость взволновала его. Кажется, он действительно был не против отправиться во дворец, но отцу не стоит об этом знать. — Ничего, я буду предельно осторожен, — юноша достал маску и слегка помахал ей. Мужчина мягко улыбнулся: «Ты и правда моя единственная радость». — Не говори так, отец, — Чимин поправил свои волосы, — старший брат и младшая сестра были бы очень расстроены, услышав такое. Чиновник расхохотался: «Они слышат это довольно часто, так что не беспокойся». — Фестиваль лунных фонарей начнется уже через неделю. Я узнал о желании императора видеть тебя там слишком поздно.. Нам стоит скорей направиться в главное имение и помочь тебе подготовиться к встрече: нужно будет знать всех чиновников в лицо, а также уметь вести с ними беседу. Старик потер висок. Чимин мягко коснулся его лба, опять забирая напряжение: «Не волнуйся, я справлюсь». Мужчина улыбнулся: «Поехали прямо сейчас, а завтра начнем». Юноша слегка опешил: «А как же вещи? Я же не подготовил ничего». — Хана уже все сделала. Он встал, помогая Чимину подняться. Они направились к паланкину в сопровождении стражника; служанка, собравшая все необходимое, стояла и ждала господ. Люди, несшие паланкин, тронулись, и Пак с легкой тревогой посмотрел на имение, которое никогда раньше не покидал. Его ждало что-то, что пугало, но было так необходимо. +++ В главном имении чиновника Пака творился хаос: юная Ерин и старший наследник Минджун бегали по коридорам дома, играя в салки и попутно пугая слуг. Они резко распахивали двери, разгоняли куриц на заднем дворе, а также утащили с кухни теплый хлеб с медом. Отца не было: он куда-то быстро направился, после того, как получил известия от государственного посла. Девочка в красивом ханбоке подбежала к воротам, увидев, как приближается паланкин отца. Она замахала руками брату, и тот быстро подошел к ней, смотря на людей, несших старшего Пака. Мужчина грузно вышел и кивнул своим детям: Ерин подбежала к нему и крепко обняла: «Папа, где ты был?» Он ничего не ответил, лишь мягко отстранил от себя дочь. После из паланкина показалась еще одна фигура, которой старший Пак подал руку. Ерин и Минджун удивленно смотрели на неизвестного человека. — Здравствуй, Ерин, — послышался мягкий голос. Девочка покраснела и спряталась за ногой отца. Мужчина же рассмеялся с ее действий. — Чего ты боишься, глупая, — слегка подтолкнул дочку Пак, — подойди, поздоровайся со своим братом. Ерин и Минджун замерли: они никогда не видели Пак Чимина, лишь немного слышали о нем от отца. Старший из братьев первый проявил смелость и подошел к юноше: «Приятно познакомиться, меня зовут Пак Минджун». Он неловко завел руку за голову, смотря на человека, полностью скрытого плащом. — Я знаю, — ответил тот с улыбкой, — действительно приятно с тобой, наконец, встретиться. Молодой мужчина залился краской: он ощущал себя очень странно перед братом, которого видел впервые. Вокруг него была такая аура, которая будоражила и приводила в смущение. — А меня Ерин! — выбежала из-за отца девочка. — Ты знаешь мое имя? Она смотрела восхищенно. — Да, знаю, — мягко проговорил Пак. — Думаю, Чимин устал после дороги, поэтому нам стоит дать ему отдохнуть, — сказал старший Пак. — Вовсе нет, отец, — юноша коснулся головы Ерин, — я хочу уделить своим родным время. Хозяин дома кивнул и приказал мимо проходящим слугам принести ужин в беседку у озера. Чимин с сестрой и братом направились туда. Молодой человек сел и откинул капюшон плаща. Минджун застыл, увидев маску. — Чем ты болен? — тихо спросил он. — Эта болезнь вовсе не опасна для окружающих, — спокойно ответил Чимин, будто зная о следующем вопросе, — она очень редка. Мои глаза.. — он остановился, — отец боялся, что надо мной будут потешаться в свете, поэтому я никогда не выходил за пределы своего имения. — Ох, прости, тебе должно быть сложно говорить об этом.. — промямлил Минджун. Обычно дерзкий и активный парень стал очень тихим в присутствии Чимина, хотя тот и был младше. Девочка же восторженно смотрела на его длинные темные волосы. — Можно я их расчешу? — она достала гребень. - Конечно. Тонкие пряди стали рассыпаться в руках Ерин, словно прохладные ручьи: «Хотела бы я иметь такие же волосы!» Чимин обернулся: «А кто сказал, что они не такие? Дашь мне свой гребень?» Девочка протянула ему предмет, и юноша стал мягко проводить им по прядям сестры. Минджун заворожено смотрел на пальцы, ловко перебирающие волосы младшей Пак. Каждый раз, как Чимин расчесывал локоны Ерин, они становились мягче и будто приобретали здоровый блеск. Она коснулась своих прядей и ахнула: «Как у тебя получилось это?» Девочка не могла поверить собственным глазам. Юноша заплел волосы в косу и вставил в нее пару цветков гибискуса, росших рядом. — Ты очень красивая. Всегда мечтал взглянуть на тебя, — проговорил мягко Пак. Глаза Ерин наполнились слезами, и она обняла брата, начав рыдать в его рукав. Минджун удивленно смотрел на сестру, но, кажется, понимал, почему та так расчувствовалась: человек, сидящий перед ним, был словно лекарство, которое так долго искала их душа. Чимин мягко водил по голове девочки и тихо напевал ту самую песню, которую недавно слышал его отец. Ерин уснула на коленях брата. — Не подскажешь, где ее комната? Отнесем ее в кровать. — Ох, конечно! Молодой мужчина вскочил и повел Пака в сторону дома. Чимин положил девочку на мягкую простынь, распустив косу, которую недавно сделал; цветки гибискуса положил рядом, на тумбу. После он укрыл Ерин одеялом и коснулся пальцами ее виска: лицо сестры озарилось, и она провалилась в мягкий сон. Минджун стоял у дверей, заглядывая внутрь комнаты. Когда юноша вышел, молодой мужчина не смог сдержаться и сказал: «Ты необычный человек! Я это ощущаю». Он положил ладонь на свое сердце. Пак легко засмеялся: «Почему ты так решил?» Чимин коснулся его груди: «Ты слишком сильно взбудоражен». После касания старший брат успокоился, напряжение исчезло: «Вот видишь: ты не такой, как все!» — Ты сегодня сильно утомился, как и Ерин. Вам обоим стоит отдохнуть, — улыбнулся Чимин. — Если для тебя я необычный, то мне радостно это слышать. Минджун улыбнулся и неожиданно для себя обнял брата: «Я тоже рад, наконец, с тобой познакомиться!» Этой ночью все поместье Паков спало спокойно; даже слуги, забыв о своих невзгодах, видели яркие, цветные сны. В этот дом пришло умиротворение. +++ Если в поместье Паков пришел покой, то вот в паланкине дочери чиновника Кана царила тревога. Девушка нервно перебирала полы своего дорожного ханбока и беглым взглядом смотрела в окно: там было уже темно, так как наступила ночь, а ехать еще оставалось довольно долго. Лошади с повозкой и люди, несшие госпожу, остановились на перепутье: одна дорога была длинной, но довольно оживленной, так как шла через деревню, другая же шла через темный лес, но значительно сократила бы путь. Девушка указала рукой на более короткую дорогу, и они свернули в гущу растительности, утонув в темноте зелени. Госпожа Кан начинала уже проваливаться в сон, как вдруг услышала резкий треск. — Что такое? — спросила она у служанки. Та выглянула в окно: «Дерево упало». Девушка открыла двери и выпрыгнула из паланкина. Стража смотрела на ствол, не зная, что с ним делать. Она удрученно вздохнула и пнула злосчастное дерево, позволив себе выругаться, забыв о манерах. Но на этом несчастья не закончились. В кронах листвы послышались тихие звуки, и на путников с верхушек прыгнули мужчины, начав отцеплять повозку и уводить лошадей с дороги: произошло нападение разбойников. Стражники встали вокруг своей госпожи, но лесные бандиты быстро смели их с ног. Несколько человек утащило паланкин. Девушка испуганно смотрела по сторонам, пока высокий и молодой парень не взвалил себе на плечо упавшую в обморок служанку и ее саму: она вскрикнула, распугав птиц. — Чонгук, — крикнул один из разбойников, — себе берешь самое лучшее? Юноша рассмеялся: «Это не самое лучшее. После того, как мы побываем на лунном фестивале, такого «добра» у нас будет слишком много, поэтому оно потеряет свою цену». Молодой мужчина удобнее перехватил свою ношу и скрылся в глухом лесу.