Идеальный враг

                  — Свободна! Рваное дыхание, искусанные губы и пустота. Жестокая, обжигающая, прямо как она. Ненависть. Это всё, что он способен чувствовать сейчас, больше ничего. Разум далеко, не в этом измерении. В этом же измерении остаётся очередная длинноногая блондинка, неспешно покидающая квартиру. Он снова один. В реальность возвращает хлопок входной двери. Но возвращаться ему не хочется. Ведь здесь он давно ничего не чувствует. Здесь он один. А она? Она, наверное, давно с другим и уже забыла о его существовании. Звенит будильник, заставляя вздрогнуть, взгляд на часы заставляет вспомнить о ещё одном бесцельно прожитом дне. Режим давным-давно сбит, но он не переставляет будильник. Семь утра. Новый день, и он будет таким же, как и вчерашний. Зачем причинять боль самому себе? Почему бы не выбросить все напоминания о ней из своей жизни. Может быть тогда, эта самая жизнь, обрела бы смысл. Даже чёртов будильник стал напоминанием. Хочется курить. Желание острое, практически непобедимое. Но зависимость от неё не сравнится с жалкой сигаретой, которой ему так не хватает в данный момент. Зависимость от этой девушки острее, она словно нож, вонзающийся в разгорячённую плоть и распарывающий все жизненно необходимые органы. Иногда начинает казаться, что это одно и тоже. Ведь изнутри режет одинаково больно. Она и впрямь словно нож. Самое острое на земле лезвие.       Гудок, ещё один. — Мне приехать? — Саша на другом конце провода сонно зевает, Влад поднял его своим звонком, это очевидно. Но друг не бросает трубку, не покрывает оппонента доброй порцией самых изысканных матов, нет. Он просто встаёт с кровати, напяливая на себя первую попавшуюся одежду. На вопрос Алёны лишь неопределённо машет рукой, и она понимает. — Я скоро вернусь, — она кивает. — Может, я всё-таки с тобой съезжу? — отрицательный кивок. Алёну он с собой не берёт, Влад не пустит. Даже Сашу — своего лучшего друга с неохотой пускать к себе согласился. Саша приезжал почти каждый день по мере возможности, был рядом, просто рядом и в основном молча. Влад говорил с ним очень редко, никогда не звонил и не писал, Саша понимал. Но сейчас Влад позвонил, пусть и не произнёс ни слова, да и не нужно это было. Саша и так его отлично понял. Всё плохо, пессимистично, зато отлично отражает картину реальности. Сейчас всё очень плохо.       -Коньяк.       -Ты слишком увлёкся алкоголем, не кажется?       -...       -Пить будешь один.       -Всё равно купи.

***

Бессонница, которая стала, кажется, стала уже хронической, больше не мучает. Не мучают болезненные воспоминания, больше ничего не терзает, просто потому что она уже мертва. А он? Он жив интересно? Будильник оповещает о том, что пора вставать. И всё бы ничего. Но она ещё не ложилась. Утро субботы, точно такое же, как и утро пятницы, да и впрочем, одинаковые, как и все предыдущие. — Новый день! Счастливы ли вы сегодня? Гаджет чуть дёрнулся от пришедшего уведомления одного из ненужных приложений. Глаза слепит неожиданная яркость, исходящая от экрана телефона, хотя она на минимуме. Просто её уставшие пустые глаза давно уже не видели света. — Спасибо антидепрессантам, — болезненная ухмылка. Счастлива ли она сегодня? Очевидный вопрос, впрочем, как и ответ. Заставить себя встать с кровати оказалось сложным испытанием для всего организма, пройтись по комнате и размять затёкшие ноги — самой настоящей болью. Но для чего всё это, если она снова ляжет в постель, покрепче закутавшись в плед. Мокрая подушка, она снова рыдала всю ночь. Варя отстраняется, прижимаясь спиной к холодной стене. Интересно как она выглядит? До зеркала идти нет сил и смысла. Лицо горит, глаза опухли от слёз. Тут и без зеркала всё очевидно. Хочется в поле, кричать, бегать, а потом упасть на сырую землю и больше не вставать никогда. И почему она не умерла тогда, ещё в день их расставания? Тогда было особенно больно. И непонятно из-за чего больше. Из-за тупой безысходности, которая и по сей день сводит с ума, или из-за лезвия, распарывающего вены. Варя жмурится, когда одинокий луч света пробивается сквозь закрытые шторы, оставаясь полоской на кровати и падая на руки. Шрамы. Варя морщится, вспоминать о том дне совсем не хочется. В отличие от него она давно уничтожила всё, что их связывало. Но кое-что всё-таки осталось. Шрамы она уничтожить не сможет, вот, что осталось с ней на всю жизнь. Зачем? Зачем её тогда нашли, раздавленную, уничтоженную с лезвием в руке и вскрытыми венами, не контролирующую свои эмоции. Кровь вперемешку с болью и потоком слёз. А дальше больницы. Интересно, друзья рассказали ему об этом? А хотя… Зачем им это. Варя уверена, он давно с другой, радуется жизни, как и прежде. Жизни без неё. Телефонный звонок, прерывает оглушающую тишину, хриплым, сдавленным голосом: -Алло? -Варя? Слава Богу! Почему ты не отвечаешь на звонки и СМС? Мы с девочками чуть с ума не сошли. -Я не слышала (ложь) -Я могу приехать сегодня? -Не стоит. -Ладно, только, пожалуйста, бери трубку, я не так многого прошу. -Я понимаю. -Обещаешь? -Да.

***

      Кто из них чаще вспоминал? Непонятно.       Кто больше страдал? Неизвестно. Всё растоптано. Предано. Отдано за гроши. Пустые признания пустоте, стенам, кому угодно, но не себе.

-Я ненавижу себя за то, что до сих пор не могу забыть его- -Я ненавижу себя за то, что она всё ещё внутри меня-