Идеальный враг

— Варя? — Мне уже пора, — она садится на край кровати, легонько сжимая одеяло. — Раз ты в порядке, то мне незачем здесь находиться. — Варя… — Кроме того, я думаю, что тут есть, кому за тебя беспокоится. Её взгляд падает на пол, где валяется упаковка от использованного презерватива. Он делает судорожный вдох, оказывается, всё может стать ещё хуже. Она уже собирается встать с кровати, но крепкая ладонь сжимающая запястье, не даёт уйти (чего ей сейчас очень хочется). — Влад, — она проговаривает сквозь стиснутые зубы. — Отпусти, мне больно. — Сядь на кровать и выслушай.       Ей не хочется… Но она знает — уйти он ей не даст. Варе не хочется ему подчиняться, но ей кажется, намного проще сейчас сесть и выслушать всё то, что он ей скажет. После этого она, молча, уйдет, схлопнув в себе всё то, что хочет вырваться наружу. После этого она вновь подумает о нём в хренпоймикакой раз. После этого вновь захочется вскрыть вены.       После. Она подумает обо всём этом после. — Да, я трахался с другой, — раз.       Она закрывает глаза. — И если ты хочешь услышать правду, то я трахался с другими, — два.       Внутри всё рушится. — Да, я получал удовольствие, — три.       Она срывается и вскакивает с места. — Хватит! Варя вырывается, когда он вновь хватает ей за руку и тянет на себя. Ей хочется сбежать, но Влад зажимает её около стены прямо перед выходом из комнаты. — Ты хотела услышать от меня правду, так почему сбегаешь? — Отпусти, — она шепчет одними губами. А Владу вдруг становится не по себе. Она больше не сопротивляется, стоит, вжавшись в стену и не поднимая на него глаз. Ему страшно. Он причиняет ей столько боли (опять). Но это ожидаемо оказывается единственным выходом. Пусть она потом возненавидит его. Пусть ударит. Пусть уедет, больше никогда не вспомнив о его существовании. Но не сейчас. — Да, я трахался с другими, — он выдерживает небольшую паузу, словно собираясь с мыслями. — Пытаясь забыть тебя. Она поднимает на него глаза такие пустые и безжизненные, смотрит будто бы сквозь, но он чувствует, что она ждёт его последующих слов. — Я трахался, получая пустое удовольствие даже от самого головокружительного секса. Я трахался, не помня имени ни одной из них. Грязный секс без единой эмоции. Мне было противно от своих действий, но это помогало мне хотя бы на некоторое время выкинуть тебя из головы. Да, я трахался, но при этом я начинал дико сходить с ума об одной только мысли, что было бы, если бы ты сейчас тоже с кем-то. Варя медленно переводит взгляд, явно ожидая продолжения, она смотрит прямо в глаза, словно пытаясь там найти ответы на все свои вопросы, и Влад уверен, его сердце просто не способно биться быстрее, чем в этот момент. — Я действительно сошёл с ума там, на остановке, когда от одного поцелуя голова кругом пошла. А сейчас… Да ты просто всё перевернула уже в который раз, всё с ног на голову поставила. Ты на секунду воскресила нас обоих, что бы потом снова убить. И знаешь что, я готов умирать хоть каждый день, ведь мне до сих пор кроме тебя никто не нужен. Слов больше не осталось, в принципе, как воздуха, поэтому тирада, произнесённая на одном дыхании, прерывается. Влад выдыхает несколько раз, нужно пополнить запас кислорода, а после его хватка слабеет и он, сдавшись, отпускает её руку. Ей так хочется уйти. Пусть идёт. Вот только Варя больше не спешит уходить, она лишь безвольно сползает вниз. Спину неприятно охлаждает при соприкосновении с голой стеной. Влад, словно отзеркаливая всё её движения, делает то же самое. Ему становится на секунду неловко. За всё произошедшее и сказанное. Сердце совсем скоро пробьёт грудную клетку. Кажется, ещё чуть-чуть и он сойдёт с ума только от одного её вздоха и этого напряженного молчания, от которого уже начинает пульсировать в висках.       Страх Неприятно и болезненно скручивает внутри. Комок подступает к горлу. Интересно, в аптечке есть успокоительное?       Паника Влад замирает. Сейчас он ждёт. Ждёт её ответа. — Почему?       Такой банальный вопрос. — Потому что при любом раскладе я выберу тебя.       Такой банальный ответ. Интересно, он её устроил? Её ладонь мягко касается щеки, заставляя развернуться к ней всем телом, и каким бы сильным не было желание, он хочет, чтобы Варя сама сделала выбор. Они застывают на небольшом расстоянии друг от друга. — Не представляешь, как же сильно я мечтаю тебя убить, — Варя, нарушая молчание первой, приподнимает уголки губ, в его глазах пылает ярость, и она уверена, что в отражении её глаз так же разгорается огонь и он, наверняка, это видит. — Не представляешь, как же сильно я мечтаю сделать с тобой то же самое, — Влад проводит рукой по её волосам, и залипает ненадолго, внимательно всматриваясь в её лицо.       Как же я тебя ненавижу. — Вспоминаешь, где презерватив завалялся? — Варя усмехается в своей манере, а Влад понимает насколько попал. Ему, кажется, этого и не хватало. Бесцеремонно он закидывает Варю на плечо, а после грубо кидает на кровать. Она встречает его таким же прямым взглядом, полным чистой ненависти и отчаяния.       Они смирились. Не смогли найти что-то получше, поинтересней. И вновь оказавшиеся губы на (не)чужих губах — самое правильное, что происходит в эту ночь. Поцелуй долгий, мокрый, они не спешат продолжать. Пока не спешат. Никто не думает о завтрашнем дне и о том, что будет с утра. Об этом чуть позже, потому что способность думать на время утрачена. Впрочем, как и самоконтроль. Поэтому всё последующее происходит слишком быстро: нетерпеливые прикосновения, они крепче прижимаются друг к другу, это больше походит на борьбу.       Кто проиграл из нас двоих? Варя почти рвёт его домашнюю футболку, отбрасывая её в сторону, и оставляет болезненные укусы на его теле. Влад порывается быстрее раздеть и Варю (окончательно), но пальцы путаются в застёжках, и она сама помогает ему, аккуратно взяв его руки в свои. Он напрягается, прикасаясь торсом к её груди, пока убирает пряди волос с её лба и старается не смотреть ей в глаза. Ему кажется, что если это случится, то он попросту забудет, как дышать, а сейчас это и так даётся с большим трудом. Он спускается ниже, поудобнее устраиваясь меж её ног и оглаживая бёдра, водит языком от одной ключицы к другой, проделывая похожую пытку, что недавно устроила она. Её рваное дыхание опаляет шею, он боится сорваться. В полумраке он видит, как она кусает губы, пытаясь не издавать никаких звуков. На нижней губе выступает капля крови, его язык проходится по месту болезненного укуса, а во рту снова чувствуется металлический привкус. — Я хочу тебя слышать, Варя. Она казалось, не слышит его, дышит урывками, подставляясь под каждое его прикосновение, выгибается в спине ещё больше, когда его шершавая ладонь проходится по внутренней стороне бедра. — Не. Дождёшься. Произносит еле слышно, но он слышит, продолжая водить рукой по разгорячённой коже и спускаясь к животу лёгкими поцелуями. Вторая рука болезненно сжимает правую грудь, отчего Варя выгибается ещё сильнее, зажмурив глаза, вновь до крови прикусывая губу и умоляя себя молчать. — Скоро сдашься, милая. — Пошёл к чёрту! Ей хочется произнести это как можно твёрже, но выходит плохо. Влад, приподнимаясь на локтях, нависает сверху, заворожено осматривая всё её тело. Она позволяет ему смотреть, но сама глаз не открывает, не хочется видеть его самодовольную улыбку.       Отчего-то вдруг всё кажется мерзким.

***

Она мечется по простыни, кусая язык и губы, когда Влад медленно входит и на секунду замирает, словно давая свыкнуться с ощущениями обоим. Его глаза полуприкрыты, ему слишком хорошо, но почему-то от этого не легче. Он медленно двигается внутри. Слишком медленно. Варя мечется под ним, он старается не смотреть, но словно прикован. Влад никогда не верил в гипноз, но что с ним тогда творит Варя, если не это. Она полностью теряет контроль слишком внезапно, когда Влад чуть ускоряется, попутно наклоняясь и почти невесомо целуя её шею. С губ срывается громкий стон, и он на мгновение замирает.       Послышалось? Или… Самоконтроль давно ушёл по своим делам, следом их покинул разум. Теперь уже окончательно и бесповоротно. Варя слезает, перекатываясь и внезапно оказываясь сверху. — Варя, — он шепчет удивлённо, или восхищённо, понять уже невозможно. — Закрой рот. Варя припадает губами к шее, вновь водит языком, заставляя его тело дёргаться, словно от ударов тока, ладонями он хаотично водит по её телу, стараясь запомнить все прикосновения, всю её. Крышу срывает окончательно, когда Варя медленно насаживается, растягивая и без того слишком мучительное удовольствие. Тела почти в агонии бьются друг о друга, но этого оказывается мало. Чревоугодие выходит за все пределы разумного, кажется, сегодня они внесли в свою копилку грехов ещё один. Слишком жадные поцелуи, до омерзения громкие и мокрые. В висках пульсирует так, что боль отдаётся по всему телу, заставляя его содрогаться снова и снова. И больно, и хорошо одновременно. Разве так может быть? Они не знают, просто у Влада уже кружится голова, кажется, он близок к предобморочному состоянию. Отдалённо он слышит, как её крики начинают отдавать хрипотцой. Она несколько раз произносит его имя, с томными вздохами, после — с проглоченными окончаниями, всхлипывающими гласными и с самым потрясающим ритмом на свете. Наконец, тело обдаёт ещё большим жаром, в висках шумит кровь, он открывает глаза, и в память твёрдо впечатывается Варя, именно такая, с растрёпанными волосами и сбившимся дыханием, закрытыми глазами и румянцем, судорожно выкрикивающая его имя. Затмение. Он сжимает её кожу до красных отметин, и чувствует тупую боль, когда она впивается ногтями в кожу. Жарко, липко, странное болезненное наслаждение. До сорванного голоса, до поплывшего (окончательно) сознания. — В душ? — Было бы неплохо.