Death online 3

      Всем привет! Я — великий и неповторимый Иизакки Онни! А вы чего ожидали? Продолжение той мыльной оперы про п*диков? А вот хрен вам! Я лучше сейчас расскажу вам о своём оркестре. Это будет просто эпик! Намного интереснее каких-то там глупых фанфиков про любовные треугольники.       В общем, у нас в команде практически все бабы. Может, я и не капитан, но точно был бы им, если бы Симфония не являлась обладательницей необычайно мощного голоса. Вот как раз с неё и начну.       Итак, Симфония — очень тихая, спокойная, невозмутимая баба. Вся типа крутая из себя! Может быть, она и сильная, но в дуэли точно бы мне продула, потому что я сильнее всех на свете! Однажды я одалел целую армию противников. Да, я мощный противник! Так, о чём я там? Ах, да! У неё длинные сиреневые косы, розовые глаза. А имидж совсем невзрачный — носит одни только белые шмотки, исключительно платья. Никакого разнообразия! Чёрные полосы на основном её прикиде напоминают мне клавиши пианино, а ведь она как раз-таки играет на фортепиано. Помимо этого она поёт. Симфония — солистка нашего оркестра. И с какого-то ляда она решила, что по этой причине будет капитаном. И меня совершенно не интересует тот факт, что именно она нас всех собрала в этих стенах. Пле-вать! Также мне совершенно до лампочки, что, судя по её словам, она прожила здесь долгую жизнь. Именно поэтому она умеет играть практически на всех музыкальных инструментах мира. Ха, подумаешь! Удивила! Я тоже так бы мог, если был бы ровесником динозавров!       Следующий участник — Селеста — самая заурядная девчонка. В нашем оркестре играет на скрипке. Кроме этого, ничего особенного собой не представляет. Глупый бабский трёп о мальчиках, косметике и шмотках — вот о чём круглыми сутками от неё слышно. А, главное, она ведь не замолкает ни на минуту! Я в курсе всех подробностей её личной жизни, а ведь я даже не общаюсь с ней! При этом имя её покойного бойфренда знаю наизусть. И я её совсем не понимаю. Ну как можно так убиваться целыми днями из-за какого-то жалкого человечишки? Такой маразм! Да и кто её вообще полюбит? На ней же столько штукатурки! Ещё и отрастила себе космы до поясницы светло-русого цвета, одну прядь она зачем-то украшает лиловой лентой — это так бесполезно, у этой ленты нет никакого особого назначения. На сражения надевает лазурное платье. Надевать платье на сражения - ну смешно же! Вообще, у неё куча платьев и туфель — уже пихать некуда. Шкафов не хватает! Да и зачем ей вообще туфли на таких высоких каблуках? Она и так высоченная! И в них она точно как жираф на ходулях. Дылда! В общем, терпеть её не могу! Фу!       И, напоследок, Рафаэль. На самом деле, он парень, но выглядит как баба. Играет на виолончели — у него очень длинные худые пальцы. И сам он сухопарый, жилистый, долговязый. Довольно старомоден не только в выборе костюма, но и в своих жизненных позициях. Одевается, в основном, во фраки, но это его никак не спасает, всё равно на лицо он как баба. У него бледная кожа, точёные скулы, миндалевидные глаза, тонкие губы, острый подбородок, длинный нос, который он постоянно пихает не в своё дело. Овал лица вытянут, по краям его обрамляют вьющиеся пряди волос, остальные заплетены красной лентой в низкий хвост. Ещё и чёлку закалывает девчачьей заколкой! Ну, смешно же! Ну как мне его не обзывать? Хотя вывести из себя его достаточно трудно. По характеру он спокойный и гармоничный до тех пор, пока я не доведу его до кипения — а я это делать умею! Уж можете поверить мне на слово! При этом каждый раз он так забавно краснеет! Особенно когда я говорю ему что-нибудь пошлое или шучу над его внешностью, что я просто не могу перестать делать. Даже если он старше и выше меня, мне как-то по барабану. Всё равно дать отпор у него силёнок не хватит. А наблюдать за его ужимками всегда очень увлекательно.       И, наконец, я! Прекрасный, талантливый, великолепный! У меня ослепительная улыбка, шелковистые светло-рыжие волосы, персиковая кожа, янтарно-красные глаза, потрясающий голос. Я бы мог даже петь вместо Симфонии. И, вообще, никто не сравнится со мной! Я очень могущественный — умею управлять телами людей и делать с ними всё, что захочу. Я обладаю всей мощью! Да если бы я только захотел, то по щелчку пальцев покорил бы весь Тулвилагон! И все бы крутились вокруг меня, вставали на колени и повторяли бы: «Господин Создатель». Но это так скучно, у меня ещё целая вечность впереди, мне бы это быстро наскучило. Так же, как мне наскучила моя серая, ничем не примечательная жизнь на Земле.       Вообще, я жил тогда в Финляндии. Круглый год было холодно и снежно. Один день напоминал предыдущий. Может, там я так ничего и не добился, но зато я умер как герой — спасая свою сестру из пожара. Моё имя запомнят! Либо вспомнят, что я играл в школьном оркестре на флейте. Мне кажется, это самый необычный инструмент, такой же необычный, как и я. Я бы мог ещё много чего про себя рассказать, но мне лень. Так что буду начинать повествование своей истории.        А всё начиналось вот так:       Тихий тёплый день, квестов сегодня не было. И из-за этого та-а-а-к ску-у-учно. Хожу, брожу по дому, как неприкаянная душа, разглядывая эти старинные винтажные штучки, что так любит собирать Симфония. Дом у нас не очень-то большой — негде разойтись. Всё плотно заставлено антиквариатом. Вроде бы и чердак есть, но делать там совершенно нечего. Здание узкое, двухэтажное, стоит почти в самом центре города, плотно прилегая своими стенами к соседним домам. Фасад отделан красным кирпичом, а крыльцо выходит прямо на мостовую, где сейчас гуляют челяди. Я смотрю на них из окон моей комнаты, как раз со второго этажа, не зная, чем же себя занять. Пойду, что ли, подразню этого... патлатого. — Эй, Рафаэль! — он опять копался в саду на заднем дворе, стриг эти уродские розы, за которыми он так любит ухаживать. — Хватит фамильярничать, Иизакки! — озлобился тот, продолжая ровнять кусты секатором. — Ха! А сам-то! — хмыкнул я и добавил. — Опять возишься с этими ничтожными формами жизни? — Уж поверь, они-то намного красивее и добрее тебя. — Да что ты говоришь, хочешь меня задеть? У тебя это не получится, я тебе это гарантирую! — Скорее это ты пришёл, чтобы задеть меня. Так любишь издеваться над людьми? Пойди, поиздевайся над одним подонком, он там, — указал он направление. — В зеркале. — Ха, как остроумно! Умнее шутку не мог придумать, Рафаэль? — он молчал, будто тихо закипал, а я знаю, как он не любит, когда я называю его по имени. — Ну, что же мы молчим, миледи? — Бесишь! Заткнись! — не выдерживает виолончелист, крепче сжимая ладонь. — Ой!       Садовые ножницы царапают ему ладонь и выскальзывают из его рук, падая на землю. Жидкость цвета роз полилась на изумрудную траву. — Рейха! Ты в по... — вырвалось у меня. — Что?! Ты беспокоишься обо мне? — Тебе показалось, придурок!       Я тут же ушёл обратно в дом, но внутри всё кричало: «Перебинтуй ему руку! Он из-за тебя поранился!». Что это? Может быть, совесть? Но я послушался другого голоса, который гласил: «Это же загробный мир — с этим идиотом ничего не случится». Как вы уже поняли, у нас с ним весьма напряжённые отношения.       На следующее утро я проснулся и сразу же заправил свою кровать. Да, в комнате всегда должен быть идеальный порядок. Потом я умылся, оделся в свою повседневную одежду и привёл себя в порядок. — Парень, ты шикарен, — подмигнул я отражению в зеркале.       А потом я пошёл кушать.       Как и предполагалось, вся команда была уже в сборе. Бабы, как всегда, летали по кухне, приготавливая завтрак, если это можно было так называть, потому что Симфония просто-напросто подавала ингредиенты. Всё потому что готовить она не умела. Селеста, вроде бы, каждый день обучала её кулинарии, но, мне кажется, это бесполезная трата времени и сил. Ведь подпускать её к плите было делом опасным. В прошлый раз она спалила полкухни. — Иизакки, ты опять целый час прихорашивался? — возмущалась дылда. — Принцы всегда должны выглядеть ослепительно, детка, — подмигнул я ей.       Могу поспорить, что даже зубы мои заблестели, прямо как в рекламе зубной пасты. — Сколько можно говорить, что ванная не только твоя?! Ты же не баба - столько прихорашиваться! Мне тоже нужно накраситься и причесаться! — всё причитала Селеста. — И не называй меня деткой! — У нас есть вторая ванная, детка.       Из неё даже пар от злости пошёл. А, нет, это от сковородки. Они что, снова что-то спалили?! Я это есть не буду! И краем глаза я замечаю, что Раф на меня злобно поглядывает исподтишка, но при этом пытается не притягивать к своей персоне лишние взгляды. Хотя мне так же было заметно, как он старается подавить желание вмешаться в наш спор. Поэтому я решил, что и он не должен остаться без моего внимания. — Эх, бедняжка. Природа не одарила тебя, да? — с грустью в голосе спрашиваю я. — Ты о чём это опять? — недоумевал виолончелист. — Грудь. Она маленькая. Точнее, её совсем нет, — я пытаюсь нащупать там хоть какой-то намёк на округлости. — Это минус первый? — Я парень! У меня не должно быть груди! — махал кулачками Рафаэль, при этом так забавно отбивался от меня. — Успокойся, зай. Я же знаю, что ты не парень. Но не переживай, маленькая грудь - тоже неплохо. — Иизакки, хватит троллить Рафаэля! Лучше стол накрой! — вступилась за него Селеста. — Не мужское это дело. Кухня - территория бабы. — Грязный сексист! — Ну, правда же! Баба должна готовить и рожать, готовить и рожать. — А мужик тогда должен приколотить наконец-то полочку, что недавно свалилась, — указала она на диагонально повисшую кухонную полку. — Бу, какие вы сегодня все злые.       И, когда еда была готова, все сели за стол. Подпирая рукой голову и увлечённо ковыряясь в своей порции, я наблюдал за Рафом, что от моего взгляда краснел как рак. Хах, я знаю, на самом деле он хочет меня. Ну, а мне резко захотелось сделать что-нибудь, что взбесило бы его. Нога под столом пнула соседскую ногу. Это не я! Она сама! Правда-правда! — Чего тебе, Онни?! — опять морщится. — Рэйха, подай мне соль, — приказным тоном говорю ему я. — Держи, — с явным раздражением на лице парень передал мне солонку.       Снова пинок. — Ну, что опять?! — А теперь перец. — Ты снова надо мной издеваешься?! — эта складочка между его бровей такая милая! — Встань и возьми сам! — Боже, да успокойтесь уже вы! Надоело! Каждое божье утро! — Селеста накрыла лицо ладонью. — А у нас сегодня квест, — резко переменила тему Симфония. — Твою за ногу! Раньше сказать не могла? — чуть не подавился я. — Ну во-о-от, теперь переодеваться надо. — Кстати, есть ещё одна новость! — Селеста вся сияла от радости, я сразу понял, что ничего хорошего это не предвещает. — Я нашла координаты Джинга! — Твоего любовничка, про которого ты нам все уши прожужжала? О боже, этот день не может стать хуже! — Квест будет недалеко от города, в котором живёт команда Джинга, — просияла скрипачка. — И будет связан со свитками. Мы поделимся на группы: я с Селестой, Иизакки с Рафаэлем.       К.О. ФАТАЛИТИ! — Иизакки, ты куда? — У меня раздельное питание. — В смысле? — В смысле - пойду поем отдельно от вас.       Театрально хлопнув дверью своей комнаты, я сел за стол. Что за день?! Терпеть не могу я нашу команду, просто ненавижу! Но музыкант без оркестра ничто... С каждым инструментом атаки становятся эффективнее, особенно если не фальшивят. И я считаю, что я самый нормальный из всех в команде.       Что, например, можно сказать о Селесте? Лучшее определение — Тупая П*зда. Дурочка, которая постоянно говорит о любви, тряпье и прочей девчачьей ерундистике. В случае Селесты — это бесконечный трёп о каком-то дауне по имени Джинг. О том, какой же он, сука, замечательный. Аж тошнит! А ещё она типа из богатой семьи и должна была стать великой скрипачкой, как её мать. Но всё, в чём она преуспела — так это выиграть премию Дарвина. Кажется, она сдохла от стульчака туалета, упавшего на неё с космической станции. Да, да, да! Так и было. Мамой клянусь!       Симфония у нас Серая Мышка — тихая, спокойная, неприметная. Иногда даже кажется, что она одна из тех тупых андроидов, хотя даже у них будет палитра эмоций побогаче. Говорит мало и только по делу. Почти всегда молчит, как будто язык проглотила, но, даже если удосужится вымолвить хоть слово, приходится напрягать все свои слуховые органы, чтобы разобрать её попискивание. Но в этом есть свои плюсы. Любой мужик мечтает о немой бабе. Она и перечить не будет и своим бабским трёпом раздражать не станет. Лепота! Хотя, скорее, ты умрёшь от её кулинарной отравы прежде, чем успеешь насладиться тишиной.       А вот и о Рафе! У меня для него целых два прозвища. Даже не знаю, какое определение подходит ему больше — Скромница Жена или Женоподобный Гомик? Пока не определился. Ему подходят оба варианта. Скромница Жена, потому что он постоянно смущается как первоклассница, когда задевают сексуальные темы. Люблю доводить его до такого состояния, когда у него уже краснеет даже шея. С каждой издёвкой над ним я всё больше поражаюсь его смехотворной мимике. Столько эмоций, и все на одном лице. Потрясающе! Да ему бы в актёры идти и играть бабские роли. А ещё он вкусно готовит. Признаюсь, всегда с большим удовольствием уплетаю его стряпню, а потом прошу добавки. А Женоподобный Гомик... Ну, думаю, здесь понятно. Он уж очень похож на тёлку своим смазливым личиком и длинными волосами. Его бы ещё одеть не во фрак, а во что-нибудь женское и вызывающее, как у шлюшки, и ему можно спокойно идти на панель. О, да! На него был бы большой спрос.       Мы, наконец-то, выполнили этот дурацкий квест и уже направлялись в сторону города под названием Florentis. Как можно было догадаться по названию, здесь очень много цветов! Уютные улочки, выложенные гранитом, красиво оформленные домики и клумбы на каждом шагу. Не город, а один сплошной палисадник! Фу, что за Барби-сити? Мне больше нравится наш городок Sonos Sidera — город поэтов и музыкантов. Тут всегда сумрачно, а на небе висит одинокая луна и россыпь звёзд. Это напоминает мне каамос — финские полярные ночи.       Думаете, как мы тогда ориентируемся когда день, а когда ночь? Всё просто, господа! У нас есть часы. На каждом углу можно встретить красиво оформленные циферблаты. А ещё в Sonos Sidera есть высокая башня, типа Биг Бэна из Лондона. Её называют Filia Nocte. Каждый час из башни доносится мелодия, как из шкатулки, которая разлетается по всем переулкам, заполняя собой город. Поговаривают, что в полнолуние Filia Nocte[1] плачет лазурными слезами, оплакивая одинокую луну. Ну, их же на самом деле три, а у нас всего одна. Наша. Собственная. И имя ей — Диана.       Сами мы живём в центре города, и каждый день можем наслаждаться игрой жителей города, которая доносится с улицы. Конечно же, в каждом доме есть свет, но, помимо этого, по дому летают радужные сферы, очень яркие. Мне всегда лень включать свет и я хожу по дому за этими светлячками. В общем, это очень красивый город. Наверное, самый красивый в Тулвилагоне. Я был бы не я, если бы здесь не поселился! Да я бы даже не стал жить там, где мне некомфортно.       Тем временем, Селеста завела нас в какой-то магазин одежды. Она шопиться что ли собралась?! О, Господи! Дайте мне сдохнуть побыстрее! Хотя, если присмотреться, это же магазин и для женщин, и для мужчин. Может, и мне для себя что-нибудь высмотреть? Вот та рубашечка очень даже ничего. Но тут в руках девушки я замечаю навигатор на голографическом экране которого краснел крестик с пометкой Джинг Йондж, и наши точки уже были совсем рядом с ним. О, Боже, нет! Сейчас начнутся телячьи нежности типа: «О, Джинг! Я так скучала по тебе!», «Селеста? Это ты? Я так рад тебя снова видеть!». Ну или что-то в этом духе...       Около примерочной я заметил щуплого блондина в серой толстовке и серо-синих рваных джинсах. Если верить описанию Селесты — это был он. — Ну как тебе, Дэни? Мне идёт? — улыбался белобрысый мальчишка, показывая одёжку красноволосому парню. — Очень круто. Тебе идёт серый цвет, — ответил красавчик.       Парни лучезарно друг другу улыбались, как семейная пара из рекламы сока. Они почти не касались друг друга, но между ними была такая химия! Ох, ну, что ж, это выглядит уже многообещающе. Что-то мне подсказывает, что сейчас начнётся веселуха. — Джи-и-инг! — ТП бросилась на шею к бедному ошарашенному мальчику. — А? — он был в таком глубоком шоке, что даже не мог ничего вымолвить.       Бедный пацан! Он, наверное, обделался в свои новые штанишки при виде этой страхолюдины. В это время красноволосый злобно покосился на девушку, а потом разорвал её объятия и встал между ними, как шлагбаум: — Не трогай моего Джинга, Селеста! — оу, видимо блондин уже успел рассказать ему об этой фурии. — Он больше не твой! Джинг принадлежит мне! Целиком и полностью! И я тебе ни за что его так просто не отдам!       Я оказался прав, весьма весёлая сценка намечается. Как же интересно получилось — её паренёк скончался перед самой помолвкой, а потом побежал играть за другую команду. Великолепно! Ирония судьбы, да и только. Но, даже так, не понимаю я этих гомосеков, жопотрахи херовы. Может, я и подшучиваю над Рафаэлем на эту тему, но я, в отличие от всех них, не заднеприводный! Но и в этом мире должны же быть убогие, чтобы я мог над ними хорошенько поглумиться. Такие люди делают мой день, и сегодняшний оказался не таким плохим, как я мог ожидать. Это того стоило! Увидеть Селесту одновременно в гневе и в недоумении. Парни, я вас обожаю! — Смирись, Селеста, ты не такая привлекательная, как мальчики, — я попытался поиграть на чувствах окружающих и обратился к зеленоглазому. — А ты красавчик! Как тебя зовут? Не желаешь ли сегодня сообразить со мной на троих?       У той парочки и нашей команды, кроме Симфонии, отвисла челюсть от такого внезапного поворота событий. Но эту уже ничем не удивить. Она была свидетелем того, как я спас Тулвилагон от внеземного вторжения. Да, да, да! Круче этого уже ничего не может быть. И, о боже, как я был рад видеть в выражении лица Рейхи шок, потом гнев, переходящий в гримасу отвращения. — Иизакки! Ни хрена не смешно! Совсем не в тему! И шутки у тебя дебильные! — эта стерва одаривала меня своими самыми злобными взглядами. — А, может, я серьёзно? — продолжаю строить глазки красноволосому. — Тройничок! — воскликнула появившаяся откуда-то синеволосая козявка и крепко обняла нас троих. — Диорама, а ты-то здесь откуда? Опять следила за нами? — спросила в голос парочка геев. — Но вы же такие милые! Как Ди-Ди могла не следить? — и тут девочка обратила на нас внимание. — А кто все эти няшки? — Мы - оркестр Moonlight Sonata, — подала голос лидер. — Я - Иизакки Онни! — тряхнув волосами, представился я. — Эй, красавчик, а ты назовёшь своё имя или нет? Я жду! — Руки. Прочь. От. Дэни. Моё! — тихо закипал белобрысый. — Да, Иизакки, забирай с собой ЭТОГО, а я забираю себе Джинга! — Э, я ещё не сказал, что куда-то пойду! — отозвался он. — Не разлучайте их! На кого я по ночам фапать-то буду? — взмолилась девочка. — Э-э-э-э-э-э? — все тут же посмотрели на синеволосую. — Ну, дурдом, — выдохнул Рафаэль.       И тогда нас пригласили пожить в их хибаре. Но, славу богу, через несколько дней мы вернулись домой.       Вечером я пытался заснуть, но мои мысли не давали мне это сделать. Меня мучили события всех этих дней. Два парня, как такое вообще возможно? Это ведь так противоестественно! Фу, мне бы и мысли не пришло. Что в парнях такого привлекательного? Эти губы? Или янтарные глаза? А, может, длинные смольные ресницы? Острые скулы и подбородок? Иссиня-чёрные кудри? Широкие плечи и эти манящие выступы — ключицы? Подтянутая грудь, кубики пресса, косточки таза и... и... Peijakas[2], Иизакки! Какого хрена?! У тебя же встал! Встал от мыслей о Рафаэле! Может, если он похож на девушку, то это не считается за гейство? И даже так — это всё он виноват! Поэтому сейчас и будет разбираться с этой проблемой!       Я встал с кровати, направляясь в соседнюю комнату. Не постучавшись, зашёл к нему, но его это не разбудило. Дверь закрывать на защёлку не буду - мне как-то фиолетово, если кто-то войдёт. Я делаю всё, что захочется, и не нуждаюсь в чьих-то нравоучениях. И если захочу, то вы*бу его. А мне правда этого хочется? Да, чёрт возьми! Я жажду его! Каждой клеточкой. А я всегда получал от жизни всё! Тем более, с такой могущественной силой, как у меня. Разве кто-то может мне отказать?       Подойдя к кровати, я посмотрел на мирно спящего Рафа. Его распущенные волосы разметались по подушке тёмными волнами, а ресницы подрагивают от того, что он зажмурил глаза. Губы шевелились, но было непонятно, что он там лепечет. Из всего этого ясно лишь одно — ему сейчас снится кошмар. И сейчас он как никогда раньше похож на девушку, особенно в свете луны, что пробивается сквозь тонкие шторки. Разглядывая его, я убеждаюсь, что действительно хочу его - не осталось ни тени сомнений.       Откинув одеяло в сторону и сев верхом, я поцеловал его в шею. Тяжёлый вздох. Хм, а это интересно! Поиграем? Мне так нравится его дразнить. Водя своим языком по его телу, я получал в ответ такие возбуждающие стоны! А ведь ему это нравится! У меня потом на него будет компромат! Жалко, что камеры или диктофона под рукой не оказалось. Что ж я раньше об этом не подумал? Но ничего, и без этого развлекусь. А в следующий раз я обязательно сделаю несколько кадров и развешу по всему дому. Вот девчонки-то удивятся!       Я не слишком аккуратно прикусил его сосок, и Раф резко проснулся: — Онни?! Что ты… — я заставил его заткнуться своей магией. — Ты чего разорался? Ну, насилую я тебя. Что тут такого? А ты расслабься и получай удовольствие. Не каждый же день тебе выпадает такой шанс - переспать с самим Иизакки Онни.       По его выражению лица было понятно, что его не слишком радует такая перспектива. Но кто его спрашивает? — Что? Не хочешь? А твоё тело говорит об обратном, — я указал на его эрекцию. — Как хочешь, чтобы я был ласков с тобой, или ты у нас любитель садо-мазо? На крайняк, можно попробовать и то, и другое.       Не пошевелив и пальцем, я поднял его руки к изголовью кровати, открывая для себя тем самым целое поле для деятельности. Ар-р-р, его беспомощность меня так заводит! Взглядом я пожираю его худосочное тело и провожу своей ладонью вдоль всего его туловища, не забывая пересчитать пальцами все его выпирающие рёбра. И вот уже я добираюсь до его губ, проталкиваю ему в рот свои пальцы и тут же вынимаю — они теперь все в его слюне. Хищно облизываю их, глядя на свою послушную куклу, а ведь это можно назвать непрямым поцелуем. Он так же неотрывно смотрит мне в глаза. И, кажется, в его томном взгляде я различаю нотки удовольствия, что, несомненно, тешит моё самолюбие.       Я продолжаю водить своими руками по его гладкому телу, задевая самые чувствительные места, но он пытается сдерживаться, закусывая губу. — Не-а, неправильно. Кричи во весь голос, сладкий, чтобы мы все тебя услышали, — я лишаю черноволосого возможности заглушить стоны и теперь наслаждаюсь триумфом, поглаживая его член. — Ты уже такой твёрдый и течешь как сучка, ты это знаешь? Тебе, наверное, льстит, что я с тобой выделываю такое, да?       Но это был лишь риторический вопрос, я всё равно не дал бы ему произнести и слова, я разрешаю ему лишь стонать.       Не позволив ему кончить, я перестал водить рукой по его самому чувствительному местечку, пальцем поманив к себе. Тот, конечно же, меня послушался, ведь это всё-таки я сейчас управляю его телом.       Опустив его голову к своему разгоряченному пенису, я приказал: - Соси!       Но он сопротивлялся. У него ещё хватает сил на это? — Кому сказал? Соси! — я резко дёрнул его на себя, отчего тот заглотнул мой член до самого основания, и чуть не подавился, но тут я почувствовал кожей его зубы. — Только не смей кусаться! А иначе я потом тебя сделаю евнухом.       На его глазах наворачиваются слезы, и меня это возбуждает ещё сильнее. Хотя, мне как-то плевать, задохнется он или нет. Всё равно не умрёт от нехватки воздуха. Я бы даже сказал, что у меня появляется огромное желание убивать его и оживлять с помощью зелий раз за разом. И, думая об этом, я крепко вцепился в его волосы пальцами, помогая ему довести себя до оргазма. Меня переполняло неимоверно приятное чувство, окутавшее тело с ног до головы. А он чудесно делает минет! Держу пари - это не первый его член.       Перед тем, как кончить, я хочу выйти из него и забрызгать собой всё его личико, что я и делаю. Высунув язык, он так жалобно на меня смотрит. Один его глаз был зажмурен — его заляпала конча. Она стекает по его щекам, волосам, подбородку, языку — я также не забыл накончать в его похотливый ротик.       Хлопаю по голове: — Хороший мальчик.       Из его рта текла тягучая сперма, а из глаз слёзы. — Ну же, глотай её уже, давай!       По моему приказу он закрыл рот, но не повиновался мне, не стал глотать. Как же вовремя под рукой оказался смычок от виолончели! Я поднял его с пола и надавил ему на горло. — Ну, это же совсем не трудно.       Раф, зажмурившись, глотает жидкость. — Умочка.       Но я всё равно не могу удержаться от того, чтобы не оставить на нём красную полосу резким движением руки. Капиллярная кровь уже набухала на свежей ранке, и я слизываю её с груди. Она так вздымается от его тяжёлого дыхания! — А ты, оказывается, такой вкусный.       Заставляю его вылизать всё, что попало ему на лицо и стекло на простыни. А потом целую его плотно сжатые губы, тут же заставляя их разомкнуться. Сегодня он мой, наконец-то он полностью мой. Я мог в любой момент это сделать, но боялся. А чего я боялся? Ума не приложу. — Пупсик мой, а теперь раздвинь перед папочкой свои ножки, — стоило мне только сказать это, и его похотливые ноги тут же раздвигаются передо мной, словно море перед Моисеем.       Я плюнул ему на анал и принялся разминать его дырочку. Я, конечно, тот ещё садист, но входить сразу без смазки и подготовки в наш первый раз... Я же не полная сволочь, в конце-то концов! И думаю о его чувствах тоже. Но даже так он плакал, прогибался, метался из стороны в сторону - это только больше распаляет мой пыл. — Больно? Потерпи. Ещё немного, и мы сольёмся.       Вынув из него пальцы, я приставил головку члена к проходу. Резко вхожу. Рэйха тут же сжал простыни в кулаки так сильно, что костяшки его рук даже побелели. А его щёки, наоборот, такие красные. И уши тоже. Они у него ещё так нелепо оттопырены в стороны. Хочется укусить за одно из них, а если мне хочется — я это делаю. И, конечно же, шлепаю по его костлявой попке. Он весь дрожит подо мной, руками хватается за мою спину, царапает её ногтями. Похоже, после этого у меня останутся следы. Как у настоящего мачо! Хочу тоже оставить ему отметины на самых видных местах, чтобы все увидели, что это моя собственность, а я всегда подписываю все свои вещи. Поэтому кусаю его за шею и осыпаю её засосами. Он трепещет, не вырывается, я почти не сдерживаю его. Ну, может быть, только самую малость.       Сейчас он такой милый и несчастный, высовывает кончик языка от удовольствия. Похож на тех большеглазых девочек из порно с затравленным выражением лица, которых хочется взять ещё жёстче. И их даже не становится жалко, а наоборот просыпается садистский инстинкт. Хочется заставлять его делать самые постыдные вещи — чтобы он облизывал мои ботинки, сидя на коленях передо мной. Да, малыш, на троне место только для одного человека, но ты можешь сесть ко мне на подлокотник своей попкой. Когда-нибудь я завоюю Тулвилагон, и так мы и поступим. А хочешь ли ты увидеть крах империи в качестве моей правой руки, Рэйха? Я брошу весь этот чёртов мир к твоим ногам.       Он отвернул в сторону своё заплаканное лицо и закрылся руками, но я повернул его к себе обратно, сильно сжав щёки. — Я хочу видеть твоё лицо, когда я кончу, Рафаэль! — притягиваю его за подбородок в поцелуй.       Он приоткрыл глаза и посмотрел на меня. Ох, какой же он красивый! Не настолько, как я, но всё же... Он даже достоин быть рядом со мной. Выпускаю его из поцелуя, а похотливая луна заглядывает к нам в окно, отражаясь на ниточке слюны, что тянется между нашими языками.       Когда я двигался внутри него, мне было непередаваемо хорошо, и по звукам, что издавал Рейха, можно понять — ему тоже это нравилось. Думаю, у него давно не было секса, как и у меня. Уже не говоря о таком хорошем. Я ни разу не видел, чтобы он кого-то приводил к нам в дом, и сам он всегда ночует здесь. Но, вообще, он не слишком давно присоединился к нашей команде. А вот я могу и в переулке перепихнуться по-быстрому. С моей способностью я особо разрешения никогда не спрашиваю, но людей, которые бы меня привлекали, не так уж и много. Тем более, в моём вкусе дамочки постарше. Опытные и зрелые. Мой первый опыт был с училкой английского в нашей школе. О да, она была ещё той горячей штучкой! И с ума сходила по мне. Была даже готова развестись со своим мужем ради меня. Но кто бы мог подумать, что трахать парня будет в разы круче? Ох, он намного уже любой целки! И так плотно обхватывает меня своими мышцами, я чувствую каждую его пульсацию внутри и этот жар... Как маленькая печка. Мне просто срывает башню. — Mä rakastan sua, muru[3]! — с этими словами кончаю я в него.       Как же хорошо, что он не знает финского языка, и я могу говорить всё, что угодно, ни перед кем не оправдываясь.       От оргазма я потерял контроль над своей способностью, и Рафаэль, воспользовавшись этим, оттолкнул меня от себя. — Рейха, ты чего? Разве тебе не нравится? Я же вижу, что тебе такое по вкусу.       Посмотрев вновь на его заплаканное личико, я стал вытирать слёзки, хотел поцеловать, но... получил в ответ пощёчину. — Убирайся! Проваливай! Видеть тебя не хочу!       Рафаэль кинул в меня подушкой. Ах, так? Я такое терпеть не собираюсь! — Эгоист! — выкрикиваю я, да погромче. — Это я-то эгоист?!       Он что-то ещё хотел мне высказать, но я уже вышел из его комнаты, сильно хлопнув дверью. Если я кого-то разбудил грохотом — не мои проблемы. Почему-то я знаю, что он сейчас плачет, и от этих мыслей у меня как-то неприятно щекочет в груди. Что это за чувство? Никогда его не испытывал до этого и не хочу больше испытывать. И вообще, как он мог не кончить? Это просто возмутительно! Да о таком умелом любовнике как я мечтает каждый!       Не в силах заснуть из-за того, что творилось у меня внутри, я провёл ночь в думках, потирая ушибленную щёку.