Поиски счастья

      Юнги пытался дозвониться, но слышал лишь гудки. СМС не доходили. Скорее всего, заблокировал. Вот же… У парня сердце то сжималось в совсем крошечный комочек, то неистово колотилось, подобно безумному. «С ним что-то случилось». Мысль слишком надежно засела в голове, чтобы избавиться от нее. Он помнил его улыбку. Еще вчера. Так свежа в памяти. Искренняя. Влюбленная. Он тогда не лгал, прижимаясь так близко, что Мин мог ощущать его пульс и ровное дыхание на своей коже. Он засыпал рядом, притеревшись совсем вплотную. Утыкался носом в шею и цеплялся ручонками за футболку. Он хотел быть рядом. Хотел быть с Юнги. В чем тогда проблема?       Парень кинул подушку в стену, получая в ответ звон и треск посыпавшейся на пол канцелярии. Зарылся пальцами в волосы, безвольно опускаясь на кровать. Все еще пахла Чимином. Он скомкал одеяло, прижимая его к себе и сворачиваясь вокруг него клубком. Будто бы пытался насладиться остатками его присутствия в этой квартире. Он нащупал телефон и снова набрал номер. Ничего. Попытался дозвониться до Тэхёна или Сокджина, но и тут неудача. Эти двое что-то знали. Что-то такое, чего нельзя было знать ему. Ему… Тому, с кем Чимин хотел разделить будущее. Кому хотел посвятить всего себя.       — Хо-тел — по слогам произнес парень и спустя минуту молчания зашелся истерическим смехом, а потом так же резко снова стал серьезным. — Но хочешь ли теперь? Чимин-а… Почему ты ничего не сказал?       Он плохо помнил, как прошли следующие два дня. В какой-то момент он сорвался и поехал к нему. Простоял у двери его квартиры несколько часов. Кажется, даже уснул там. Но даже не услышал и шороха в квартире. Потом долго, очень долго бродил под дождем в парке, куда они часто ходили и где сейчас было столь пустынно и мрачно. Дошел до кофейни, забыв машину в другом районе. Но Сокджин лишь пожал плечами и сказал, что юноша взял выходные из-за проблем в учебе. Ага. Конечно. Юнги видел, как покраснели его уши, забегал взгляд и чуть дрогнула губа. Он солгал. Так нагло и глупо. Он же знал… Прекрасно знал, как его мальчик учился… Любимый едва ли не всеми преподавателями… Всегда усердно трудился. Мечтал закончить с отличием, чтобы найти хорошую работу и обеспечить свою семью. Маленький ангел. Он никогда не жаловался и не просил ничего, хотя знал, что у Юнги есть деньги и он мог бы помогать ему. Ему было неловко даже когда он платил в кафе или за билет. Скромный. Нежный и стеснительный. Такой наивный. Куда? Куда он мог пропасть?       Юнги уснул где-то на лавочке. Не помня сам себя. Только утром, проснувшись от холода, ненадолго очнулся и еле нашел машину. Постарался привести себя в порядок, но снова впал в забытье. Хотел напиться, чтобы хоть немного отпустило, но вместо этого прождал несколько часов у его колледжа, но поймал лишь Тэхёна, который точно так же пожал плечами.       — Разве вы расстались? Ничего не слышал об этом… Он сейчас так завален учебой, что даже со мной почти не говорит, — он пытался притвориться удивленным и обиженным, но Юнги видел в его больших выразительных глазах волнение, испуг и нервозность.       Он знал. Но Мин лишь выдавил из себя кривую улыбку, видимо, настолько ужасную, что юношу даже прошибли мурашки, но ничего рассказать он не посмел. Лишь с дрожащими губами и крепко сжатыми кулаками пожелал чего-то хорошего и поспешил сбежать. Юнги чувствовал себя параноиком. Или помешанным, каким-то невменяемым. Казалось, если бы мимо него сейчас прошли знакомые, они бы попросту не узнали бы его: такой потерянный. Разбитый.       Он снова забрел в парк, совершенно не помня, где был до этого, что и кому говорил, кого видел… Сел на лавочку возле пруда. И долго, с каким-то пугающим вниманием, рассматривал круги на кристально-чистой воде. Холодно. Руки мерзли. Конец октября давал о себе знать. Лишь под вечер он устало поплелся домой, вспоминая, что его там ждала пушистая любимица. Она уж точно никуда не пропадет так внезапно и не оставив ответов.       — И тебе привет, — грустно улыбнулся парень, садясь на корточки перед ластящейся кошкой, и провел ладонью по мягкой шерстке. — Долго меня не было, да?       Холли утробно заурчала, довольная возвращением хозяина. Чимин мило с ней смотрелся… Квартира выглядела также, как и до этого, но его не покидало чувство, будто из нее выкачали едва ли не все тепло. Пак редко надевал его вещи и жутко смущался, когда это все же происходило, поэтому немногие хранили память о его присутствии. Юнги сейчас сам себе напоминал маньяка. Одержимый.       — Нужно прекращать с этим… — грустно проговорил в никуда парень, проверяя пропущенные звонки.       Он не являлся ни на пары, ни в офис. И везде могли быть проблемы после его отсутствия, даже не столь длительного. Он рад, что у него был друг, самый лучший из всех возможных, который помогал ему с компанией. Он единственный, кто у него тогда остался, и единственный, кто помог подняться с колен.       Мин вздохнул, закидывая все вещи, которые только надевал Чимин в стирку — чтобы не было соблазна. Завтра с этим разберется, а сейчас нужно поспать. На кровать запрыгнула любимица и свернулась клубочком на его груди. Он ласково улыбнулся и убрал телефон с заведенным будильником. Возможно, ему стоило завтра напиться. Да так, чтоб из головы все вынесло, и потом еще дня два валяться, страдая от ужасного похмелья.       Утром он по привычке пошарил по кровати, но вовремя взял себя в руки. Нет. Хватит. Он уверен, что у Чимина были причины так поступить. Все еще было ощущение, что это он бросает его без поддержки перед чем-то страшным… С чем он один не справится. Но Мин никак не мог придумать способ хотя бы связаться с ним или узнать, где он.       Способ нашелся сам. Он завязывал галстук, неосознанно напевая песню, с которой юноша обычно носился утром по его квартире. Телефон зазвонил, но он взял не сразу. И пожалел об этом, когда увидел на экране высветившуюся фотографию Пака и подпись «мой мальчик». Руки предательски задрожали, но он старался сохранять спокойствие. В трубке раздался женский голос. Сердце ухнуло куда-то очень далеко вниз. Наверное, оно бы даже пробило пол на несколько этажей, если бы только могло.       — Где он? — он ожидал, что голос дрогнет, но тот будто заледенел и не выражал ровно никаких эмоций. — Черт!       Когда вызов прекратился, он резким рывком сорвал галстук, который отлетел куда-то в сторону душевой кабины. Из зеркала на него смотрели полными страха и отчаяния глазами. Должен ли он поехать к нему? После того, как его оттолкнули? Но его хватило не надолго. Наплевав на все приличие, он написал СМС другу, предупреждая, что сегодня тоже не сможет быть там и совещание ему придется вести без него. И уже через полчаса, получив несколько штрафов за превышение скорости и проезд на красный свет, о чем его уведомило приложение на телефоне, он все же был в больнице.       Чимин… Юноша был без сознания, но не выглядел больным. Словно спал. Положение выдавали шевелящиеся губы и изредка вылетающие слова, будто он был в горячке. Юнги подошел ближе, касаясь его руки. Пак будто вздрогнул и на несколько секунд успокоился. Но потом все началось снова. Его не пытались привести в сознание — организм был измотан. Упал в метро, на станции рядом с колледжем. Удивительно, что его не затоптала толпа и он в целом никак не пострадал от падения. Мин сжал кулак свободной руки. Этого бы не случилось, присматривай он за ним лучше. Чимин сжал руку в ответ. Не сильно. Но этого хватило, чтобы привести Юнги в чувства. Сейчас не время заниматься самокопанием.       — Кто вы? — в палату вошла медсестра с сочувствием оглядывая посетителя, но не смея сказать что-либо о состоянии подопечного, пока не удостовериться, что тот имел прямое отношение к его семьи.       — Мин Юнги. Его парень, — произнес он, старательно скрывая беспокойство.       Девушка недоверчиво оглядела его. Он был единственным, до кого удалось дозвониться с телефона юноши — его номер был на быстром наборе. Вряд ли бы о таком стали лгать, но подобное заявление доверия не внушало.       — Юн-ги… Хён… — бессвязно пробормотал юноша, после шепча отрывки каких-то других фраз.       Мин самодовольно улыбнулся. Медсестра теперь была просто обязана поверить, что он кто-то близкий.       — Хорошо, — она вздохнула, переводя взгляд на снова успокоившегося парня. — Он скоро придет в сознание, но мы не можем ничего делать без крайней необходимости или согласия опекуна. Как я понимаю, вы не женаты, — Юнги покачал головой. — Нужно связаться с его родителями. Ситуация складывается не лучшим образом.       Мин кивнул. И терпеливо выслушал все то, что происходило. Какой же он упрямый ребенок. Чимин был болен. Если по медицинским меркам, ничего ужасного с ним не было. Все это устранялось операцией. Проблема заключалась в том, что операция была сложной и крайне дорогой. Его семья просто не могла себе позволить подобного и вынуждена была наблюдать, как он медленно угасал. Ему оставалась пара лет. Но из-за того, что он не проходил даже лечение, пошли осложнения и его срок значительно уменьшился. Он умирал. Медленно. И болезненно. А Юнги даже не заметил. Какой же он… Дурак.       — Юнги-хён… — Чимин хрипло позвал почти задремавшего рядом парня, но тут же осекся, вспоминая свое последнее сообщение. — Что ты тут делаешь?       Голос поддельно холодный, в нем слышится невероятная боль. Еще секунду назад он был готов расплакаться и кинуться ему на шею, умоляя остаться, а сейчас уже почти полностью контролировал свои эмоции, стараясь выглядеть невозмутимым.       — Чимин, я все знаю, — серьезно произнес он, отпуская его руку, чтобы подать воды закашлявшему от пересохшего горла юноше.       Парень смущенно отвел взгляд, признавая свое поражение. Он оттолкнул его. Часами прятался за дверью квартиры, зная, что он сидел с другой стороны. Он видел его. Потерянного. Брошенного. И сердце от этого заходилось в новом приступе невыносимой боли. Чимин не хотел, чтобы он видел его таким. Однако он пришел. И просидел с ним до самого вечера, заботясь и ожидая пробуждения.       Юнги грустно улыбнулся, не позволяя себе касаться больше необходимого. Он видел. Чувствовал, что Паку было одновременно и необходимо это, и боязно. Мин хотел уже заправить его волосы за ушко, но вовремя остановил руку.       — Тебя выпишут через пару дней… Будь аккуратнее в следующий раз. — Юнги замялся и вопросительно посмотрел на него, по новой сжимая его руку в своей. — И… Ты правда хочешь со мной расстаться? Если да, я уйду.       — Разве я нужен тебе после этого? — Чимин смутился и отвел взгляд, чувствуя, что сейчас сказал что-то не то.       — Глупый, — Юнги мягко улыбается и треплет волосы. — Конечно, нужен. Я люблю тебя.       — Прости, — юноша всхлипнул и уткнулся ему в плечо, боясь пошевелить рукой, чтобы не выдернуть капельницу. — Прости меня.       — Все хорошо. Я рядом. Я не уйду, — он приобнял в ответ, стирая второй рукой слезы со смущенного лица парнишки.       — Ты останешься со мной? — Чимин отстранился, почуяв кивок. — Но как же твоя учеба? И компания…       — Я могу давать указания и дистанционно. Да и вряд ли это сейчас потребуется. Пианино и вовсе никуда не денется. А ты, как выяснилось, можешь, — Юнги поцеловал его в лоб, укладывая обратно и накрывая одеялом. — Хочу побыть с тобой.       — Хён, — тихо позвал юноша, пряча взгляд. — Я тоже люблю тебя.       Мин слабо улыбнулся, давая понять, что ему сейчас стоило восстанавливать силы, которых и так было не много. Попытка расставания и на него подействовала не лучшим образом: по словам забегавшего после учебы Тэхёна, он терял сознание 4 раза за эти три дня, что было непозволительно плохо. Юнги устало уронил голову рядом, как бы невзначай принимаясь играться с его волосами, но заранее зная, что юношу это успокаивало. План дальнейших действий созрел давно, а вот его исполнение было не из легких.       Он все же уговорил персонал разрешить ему остаться в палате, а утром принялся наводить порядок. Следовало создать наилучшее впечатление, чтобы первый пункт плана имел хотя бы шанс на успех.       — Здравствуйте, господин и госпожа Пак! — он старался говорить выразительно, но достаточно тихо, чтобы не разбудить по-прежнему безмятежно спящего Чимина, и взглядом попросил выйти за дверь на пару слов. — Я Мин Юнги. Понимаю, это сейчас прозвучит весьма неожиданно, но я парень вашего сына.       На этом моменте он предусмотрено замолчал, давая родителям время принять услышанную информацию. Все же они приехали сюда из другого города совсем не за этим и были порядком ошеломлены подобной новостью. Почувствовав, что первая волна негодования отхлынула, он продолжил:       — Я хотел просить вашего разрешения. Я знаю, в каком состоянии находится Чимин, и что ваше решение будет крайне трудным, но прошу дать мне шанс, — Юнги глубоко вздохнул, чтобы унять зарождающееся беспокойство перед главной частью. — У меня есть возможность оплатить операцию и последующую реабилитацию. И я хочу спасти его, потому что он очень дорог для меня. Но для этого мне нужно право опекунства. Я прошу вашего согласия на брак.       Родители, только отошедшие от шока, снова впали в него. Выбор действительно был не из простых. С одной стороны, Чимин еще совсем молод, чтобы навсегда определяться с выбором. С другой стороны, времени на это самое определение без какого-либо вмешательства попросту не было.       — Он… Знает? — чуть откашлявшись, подала голос госпожа Пак.       — Еще нет. Я не хотел обнадеживаеть его заранее, когда вы можете дать отказ. Он не пойдет на это без вашего позволения, но и без его на то согласия я действовать не буду. Мне нужно знать, что я имею право заботиться о нем, чтобы говорить ему такое.       — Как долго вы вместе? — на этот раз спросил отец, снимая ответственность со своей жены, и без того порядком настрадавшейся от болезни сына.       — Почти два месяца.       — Он любит тебя? — мужчина недоверчиво сощурил глаза: срок был слишком мал.       — Да.       — А если… Если потом это пройдет? Все же вы оба еще молоды.       — Я не стану его удерживать, — Юнги позволил себе поднять взгляд, демонстрируя решимость и искренние чувства в нем. — Я лишь хочу, чтобы он мог жить. И жить счастливо. Позвольте мне позаботиться о нем.       Супруги одновременно вздохнули, смотря через стекло на все еще спящего сына. Тот на несколько мгновений сжался от боли, напоминая, что его время и в правду истекало.       — Сколько времени у нас есть на раздумья?       — Сколько потребуется. Я понимаю ваши сомнения. Но через месяц при такой прогрессивности болезни подготовиться к операции станет невозможным, — Юнги тоже обернулся на палату, где Чимин уже тянул руки к глазам, сонно потирая их. — Но я бы попросил не говорить с ним об этом. Ему не стоит волноваться и принимать таких важных решений. Я оставлю вас.       Мин коротко улыбнулся и вежливо поклонился, стараясь не выглядеть при этом нахально. На кону стояли жизнь и счастье Чимина. Слишком тяжелый выбор. Им нужно быть уверенными в том, что сам юноша не пожалеет об этом и что не останется должен ему свою жизнь. Положение усугубляло то, что спросить его об этом было нельзя, как и убедиться в том, что Юнги исполнит свое обещание и не станет принуждать его.       Он еще раз оглянулся на палату. Чимин заметил его и слабо улыбнулся. Он выглядел смущенным тем, что пришлось волновать родителей. Мин отвел взгляд. Наверное, он мог отойти, пока за ним присматривали. Нужно все же показаться в офисе и обсудить ситуацию с Намджуном. Юнги уверен в своем друге и полностью доверял ему их общее дело. Но основную стратегию деятельности компании им все же стоило обговорить и не по телефону. И, в целом, у него есть пара часов, чтобы съездить и уладить все дела.       Когда он вернулся, родители юноши уже уходили. Мин снова поклонился, чтобы не портить впечатление о себе. Чимин уже явно чувствовал себя лучше. Юнги вздохнул.       — Хён! — юноша, до этого копошащийся в тумбочке в поисках наушников, тут же оживился и подошел к нему с объятиями. — Я думал, ты приедешь только завтра…       — Не хотел меня видеть? — Мин нежно коснулся губами его щеки. — Я принес сладости.       — С-спасибо…       — Как ты? Слабость, головокружение есть? — Чимин покачал головой, забираясь с ногами на кровать. — Не хочу, чтобы ты снова потерял сознание… Послезавтра тебя уже отпустят.       — Ты ходил в офис? Что-то случилось? — моментально угадал он, увидев галстук.       — Нет. Просто нужно было подписать кое-какие документы. Подпись зама на них была бы не столь весомой.       Чимин этому охотно поверил. Да и зачем было лгать о таких вещах? Юнги не выглядел обеспокоенным или огорченным в последние два дня. Хотя Пак чувствовал, что он переживал за него. Но эта решимость во взгляде… Он уверен, что Мин что-то задумал.       — Юнги, — нерешительно позвала госпожа Пак парня, который только открыл глаза и сразу же пошел к автомату за горячим шоколадом по просьбе ее сына. — Мы согласны. Он влюблен в тебя. Пожалуйста, береги его.       — Спасибо, — он слегка улыбнулся.       Они говорили так, будто он прямо сейчас украдет его и запрет в высокой башне, как какую-нибудь принцессу. Хотя отчасти это и так. Ведь ему будет полагаться больше времени, да и видеться с ним юноша станет чаще. Наверное, все будет немного не так, как сейчас.       — Мини? Нам надо поговорить.       — Ммм? — парень с куском пироженого во рту обернулся.       — Такой милый… Я… Не хочу, чтобы ты ушел от меня так быстро, — в глазах блеснул жемчуг, выдавая его волнение и заботу. — Позволь мне помочь тебе, прошу.       — Только не говори, что ты хочешь… — он рухнул на подушку, закрывая лицо одеялом, голос звучал сдавленно, давая понять, что надежда в нем, вопреки словам, зародилась. — Ты и так сделал для меня слишком много. Я не могу… Не могу это принять…       Юнги нервно сглотнул. У него около месяца, чтобы убедить этого упрямого ребенка, и лучше было не тянуть.       — Хочу, чтобы ты был моим, — уверенно заявил он, сжимая руку и вынуждая выбраться из-под одеяла и смотреть в глаза. — Хочу иметь право заботиться о тебе. Хочу прикасаться к тебе и разделить с тобой жизнь… Но… Я не могу этого сделать, пока ты…       — Умираю, — печально закончил парень. — Я тоже хочу разделить с тобой все, но…       -Чимин, -снова твердо, разбивая все сомнения, чтобы убедить довериться и подпустить. — Мне нужно опекунство над тобой. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, а постоянно дергать твоих родителей…       — Свадьба? — Чимин вопросительно поднял бровь, стараясь удержать порыв: ему, вроде как, предложение тут сделали, а он лишь смущенно отвел взгляд. — Я же могу грохнуться от переизбытка эмоций, когда буду целовать тебя там.       — Знаю. Поэтому хочу, чтобы это было чисто формально. Саму церемонию можно будет провести, когда ты полностью поправишься.       — А я… — он замялся, чувствуя, что его мысли унесло куда-то не туда: ему все хотелось простого и тихого счастья, хоть он и понимал, что в ближайшие пару лет это вряд ли возможно. — Я буду жить с тобой? Все это время?       — Да, — глаза напротив на секунду блеснули какой-то слишком светлой радостью, но уже в следующую их владелец сжался от боли, и Юнги не оставалось ничего, кроме как прижать его к себе. — Сердце?       В ответ тихо угукнули, и приступ стал отступать. Мин слишком взволновал его сейчас. Но по-другому поступить он не мог. Есть разговоры, которые должны состояться, какие бы последствия они за собой ни несли. Он вплел пальцы в его волосы, размышляя о том, как бы завтра незаметнее уйти, чтобы вернуться до его пробуждения. Нужно было подготовиться. Поэтому он завел несколько будильников на самой низкой из возможных громкости, искренне надеясь, что его это разбудит. И, о чудо! Он проснулся на четвертом. Чимин недовольно ворочался, будучи явно не в восторге от трели соловья посередине мирного сна.       Когда же Пак соизволил проснуться, он был на месте, как ни в чем не бывало, и собирал вещи перед выпиской. Оных было немного, так как юноша не провел здесь и недели, и к тому же большую часть времени спал. Рекомендации врача он выслушал с кислой миной — видимо, слышал далеко не в первый и да не во второй раз.       — А мы куда? — спросил Пак, с интересом разглядывая в окно незнакомую часть города с заднего сиденья.       — В ЗАГС, — последовал невозмутимый ответ.       — Но… — он начал возражать, но резко остановился, будто ища причину. — Н-но я даже родителям еще не сказал!       — Все хорошо, — он увидел спокойную улыбку через зеркало. — Просто подадим документы. А родителям ты можешь меня официально представить вечером, либо завтра. Мы говорили, пока ты спал. Не думаю, что они будут против.       Чимин перевел взгляд на пустующее сиденье рядом с водителем: там действительно лежала папка. Дотянувшись до нее и распотрошив, он нашел все необходимое, в том числе, и его паспорт и прочие важные бумаги. И где он умудрился их достать? Когда они нужны были самому Паку, ему каждый раз приходилось переворачивать всю квартиру, чтобы найти то место, куда забросил все это несколько месяцев назад. А тут вот, пожалуйста. Мыслей о том, что в его квартиру нагло и самовольно вломились, почему-то не возникло. Он даже позабыл, что у Мина нет ключа и он, скорее всего, взял его.       — Юнги-хён, — тихо протянул юноша уже у нужного им здания. — Зачем тебе это? Мы же знакомы всего месяц…       — Вообще-то, два месяца и два дня, — с шутливым укором возразили в ответ. — И нет, не смотри на меня таким взглядом, я не считал. Просто скачал приложение.       — Для парочек? — тут же сменил свой настрой и улыбнулся Чимин: ответ на первый вопрос был очевиден и читался во взгляде. — Знаешь, хён, ты иногда очень милый. Разблокируй дверь…       — Неа. Поцелуй и тогда пойдем, — на нежно-розовых губах расцвела коронная кошачья улыбка, так что юноше осталось только сдаться.