Поиски счастья

      Чимин нервничал. Чимин очень-очень сильно нервничал. И именно поэтому уже битых два часа метался по квартире. Скоро должны были прийти родители. А за ними и Юнги. Он решил пока не собирать вещи, дожидаясь одобрения. Но переезд уже был намечен. Да и, по факту, он все это время обитал у Мина, а в свою съемную квартирку приехал только сегодня, и то только ради семейного ужина. Сам ужин, кстати, по большей части готовил Юнги. Которого Чимин около получаса назад выгнал, якобы, чтобы тот подготовился. На деле подготовиться нужно было Чимину. Но о нем все еще напоминал лист, висящий на холодильнике на магните и твердящий о том, что когда нужно выключить, и что добавить за сколько минут до готовности. Об этом же трезвонили будильники, которые старший старательно подписывал, чтобы он уж точно ничего не перепутал. Самое страшное заключалось в том, что родители непременно сразу догадаются, кто это все готовил. И парень совершенно не знал, как они отреагируют на это открытие. Тогда, в больнице, он представил Юнги как друга, боясь открывать свои наклонности слишком рано. А теперь ему предстояло признаться, что солгал.       Стол уже давно был накрыт на четверых, а юноша успел четыре раза переодеться, пытаясь хоть чем-то себя занять, когда в дверь позвонили. Он отворил ее сразу, ибо по счастливой случайности в тот момент делал очередной круг как раз в прихожей. Улыбка хоть и вышла нервной, но была совершенно искренней. Он рад видеть своих родителей сейчас, а не когда они узнали о том, что его обмороки участились, а отведенное время — сократилось. Сердце уже начинало ныть, и Чимин заставил себя откинуть ненужные мысли, чтобы предотвратить более сильную боль. Вдох. Выдох. А теперь можно вести их в комнату и пока отвлечь разговором об учебе: своей и брата. Через минут 20 было готово последнее блюдо. А еще через 5 явился и Юнги. Неловкость, повисшая в комнате, едва не ощущалась физически. Такая вязкая… Неприятная. Чимин чувствовал, как краснел, и краснел крайне сильно, произнося: «Мам, пап, это мой парень. Мин Юнги». Бойфренд на это вежливо поклонился и чуть улыбнулся. Юноша готов поклясться, что в эту вечную минуту, пока родители рассматривали его, он не слышал ничего, кроме бешеного стука собственного сердца.       — Рады познакомиться, Юнги, — улыбнулась госпожа Пак, хотя Чимин ожидал сначала расспросов и претензий.       Обошлось. Либо они решили, что это шутка. Даже чувствуя прикосновения любимого, он не мог унять свою нервозность. Сейчас или никогда. Давай, Чимин, ты сможешь.       — Мы подали документы в ЗАГС, — он неловко поднял взгляд, краснея еще сильнее больше от вины, чем от смущения. — Через неделю распишемся… Я хотел про… — начал было парень, но моментально осекся. — Мы хотели просить вашего благословения.       У Юнги защемило сердце от этого виноватого, тихого голоса. Он такой милый и такой наивный… Смотрел своими большими глазами в надежде, что его поддержат. Как же он счастлив, что мог быть с ним рядом, что мог дарить ему свое тепло и просто заботиться о нем. Маленький ангел. Заслуживал всего земного счастья и всей радости. Как же несправедливо обошлась с ним судьба.       Его родители на секунду перевели взгляды, в которых мелькнуло волнение, на него. Юнги, если честно, самому немного не по себе от того, что пришлось делать все так быстро. Все же конфетно-букетный период тоже важен. Пора нежности и медленного узнавания друг друга. Первая эйфория влюбленности. Они действительно слишком мало времени провели вместе, чтобы сейчас связываться узами брака. Но взрослые лишь кивнули. На их лицах пробежали легкие улыбки и они принялись расспрашивать Юнги обо всем подряд. Частично отвечал Чимин. Ему хотелось доказать и им, и Мину, что он теперь уверен в своем парне и их решении проходить это вместе. В конце концов, раз он решился принять его таким, то вряд ли усомнится в своем выборе, когда с ним все будет в порядке.       Кажется, Юнги им все же понравился. Ответственный и внимательный. Тот, кто точно сможет за ним присмотреть. Так неловко ставить их перед фактом, что жизнь Чимина может быть спасена, но при этом она будет принадлежать не ему. Должно быть, этот выбор крайне тяжелый. И юноша страшно рад, что они это приняли. Он хотел жить. Жить для Юнги. Радовать его подаренными минутами.       — Уже поздно. Останемся тут, — Мин обнял парня, моющего посуду, со спины, кладя подбородок на плечо.       Чимин кивнул. С Юнги тепло. С Юнги комфортно. Вот только он о нем не знал примерно половину. Но ведь это лишь временно? Скорее всего. Ибо даже забираться в кровать рядом с ним и засыпать на его плече стало совершенно привычно и необходимо. Поэтому переезд выдался спокойно. Договор о съеме квартиры как раз заканчивался в этом месяце, и теперь продлевать его не имело смысла. Чимин осторожно вошел в уже знакомую квартиру. Теперь это его дом. А когда на безымянном пальце заблестело кольцо, все и вовсе стало совсем родным. Оставалось самое трудное. И поэтому он едва ли не дрожал, заматываясь в шарф. Конечно, без операции ему жить совсем немного, но и с ней никто не гарантировал стопроцентное выживание. Не так могло пойти что угодно.       — Боишься? — теплые руки легли на талию, а за ними последовал нежный поцелуй в макушку. — Еще рано. Сейчас только обследование. Потом, скорее всего, тебе придется сначала пройти лечение. Твой организм очень слаб…       Чимин кивнул. Юнги занимался исключительно им уже около двух недель, в то время как для него это был первый день без учебы после обморока. Он терял примерно год… Но взамен получал намного больше.       — Я не хочу всю жизнь висеть на твоей шее… Я знаю, что ты меня любишь, но я тоже хочу что-то делать для тебя, — Чимин заглянул в темно-карие глаза, находя в них заботу и поддержку.       — Я не настаиваю, — Юнги с любовью во взгляде провел по его волосам. — Я говорил с твоим ректором. Если ты сможешь сдать тесты, то потом вернешься на тот же поток. Просто попроси Тэхёна записывать лекции более аккуратно. Если захочешь, можешь и на подработку вернуться. В этом нет нужды, но если тебе нравится…       — Ты уже обо всем договорился? — юноша спрятал пунцовые щеки в ткани шарфа. — Ты делаешь слишком много…       — Куда я тебя оставлю такого наивного, малыш? — по лицу парня расползалась улыбка. — Идем, нам пора.       А Чимину уже невмоготу видеть все эти больничные койки и капельницы над собой. Еще хуже бесконечные тесты и анализы, сопровождающиеся усилившийся болью. У него мало времени. Он медленно умирал. А Юнги мог только смотреть на это и с заботливыми поглаживаниями по спине прижимать ближе ночами.       — Еще долго? — очередной громоздкий аппарат, внутрь которого его запихали, порядком давил на психику, а монотонный гул добивал.       — Нет, потерпи еще немного, — отозвался голос врача из динамика.       Юнги сюда не пустили. Он уже взрослый, мог и сам спокойно полежать несколько минут. Ощущения так себе, но все же лучше того, что его ждало впереди.       — Молодец, все закончили. Отклонений нет, — участливая улыбка на лице мужчины, и юноша так рад вернуться в палату.       Дальше следовали долгие и нудные объяснения того, что будет происходить во время лечения, как это повлияет на него, какие были риски, почему это необходимо и еще куча всякой информации, сводившейся к тому, что если этого не предпринять, он умрет. Казалось, Юнги все это интересовало намного больше, нежели его самого. Чимину же просто хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, но впереди были несколько месяцев пребывания под постоянным наблюдением врачей, а потом еще чуть больше полугода «домашнего ареста» с повышенными вниманием и заботой со стороны Юнги. Не то чтобы он на это жаловался… Но с самого момента их знакомства от отношений бо́льшую выгоду получал именно он. Мин же только тратил свои силы и время, почти постоянно находился рядом.       Первый день процедур только-только закончился, как Юнги уже ушел: если пианино не убежит, то бизнес вполне мог. Чимин так даже чувствовал меньше вины. По крайней мере, не все внимание парня сосредоточенно на нем одном. Один раз ему даже удалось уговорить того сходить развеяться, правда, часа через два он вернулся жутко взволнованный и немного пьяный. Ему было легче быть рядом и видеть, что происходило с его малышом. Поэтому больше он особо не уходил дальше буфета. Раз в два дня ездил домой и по вызову являлся в офис, если то было нужно, даже по несколько раз на дню. Аргументы о том, что Чимин вполне в состоянии сам посидеть, пока не закончится рабочий день, на него не действовали, сколько бы юноша ни старался.       — Хэй. Все хорошо. Ты молодец, Мини, — Юнги ласково улыбнулся, теребя его волосы. — Молодец, Мини…       Юноша мягко улыбнулся в ответ. Домой. Всего на пару недель, и чтобы потом снова вернуться, но он и этому рад. Немного времени перед тем, как придется испытать свою удачу. Белошерстная красавица с радостью встретила хозяина в приюте, да и к Чимину проявила ласку. Холли оставалась там не в первый раз, но вернуться домой была рада не меньше Чимина.       Уже привычная квартира встретила запустением. Кроме Юнги тут несколько недель никто не бывал. Да и он сам если и был тут, то совсем недолго.       — Хён… — тихо позвал Чимин, прижимаясь ближе, и от дрожи в его голосе Мин даже убавил громкость телевизора. — Мне страшно. Очень.       — Знаю, малыш, знаю. Но так надо… — «я тоже боюсь» осталось несказанным, чтобы не пугать его еще сильнее. — Эта больница лучшая в стране. И хирург тоже опытный. Провел десятки сложнейших операций на сердце, потеряв лишь одного пациента. С тобой все будет хорошо.       — Но шанс всегда есть…       — Да, солнце. Но мы должны попробовать. Я не хочу доживать остаток в одиночестве.       — Ты можешь найти кого-то, — Чимин постарался сделать голос безразличным, но его волнение выдал учащенный пульс. — Ты богат, красив и молод. А еще внимателен и заботлив. Кто не согласиться быть с тобой?       — Тебе напомнить, как ты сбежал от меня тогда, в кофейне? — Юнги улыбнулся с легкой насмешкой в голосе и поцеловал в нос. — Хочу тебя. Ведь я люблю тебя. И только тебя.       — Ну, а если…       — Все будет хорошо, Мини. Доверься мне, — Мин потрепал его по плечу, стараясь отогнать подобные мысли, и выключил телевизор, после гася и свет в комнате. — А теперь спать. Завтра важный день. Сладких снов, милый.       — Сладких, хён…       Чимин поежился, устраиваясь в объятиях. Юнги он верил. Но также и чувствовал его волнение. Ему самому было боязно, но приходилось успокаивать Пака. Юноша вздохнул. Мин прав, он это знал. Риск вполне оправдан и даже необходим. Он просто должен пройти через это, чтобы прожить счастливую жизнь рядом с Юнги.       — Молодец. Я тобой горжусь, — Мин улыбнулся, поправляя его шапку.       — Ты говоришь так, будто я совсем ребенок, — юноша надул губы, стараясь увернуться от заботливых рук.       — Конечно, мой милый мальчик, — Юнги хотел потрепать щеки, но заметил грозный взгляд и сменил настрой. — Прости, ты сейчас не в настроении… Пойдем?       Чимину совестно за свое поведение, но он ничего не мог с этим поделать. Уже завтра утром ему предстояло лежать на операционном столе. Было слишком страшно для всех этих нежностей. В любой другой ситуации он был бы рад принять ласку от Юнги, но сейчас хотелось просто сделать все, зависящее от него, и забыть, как страшный сон, а постоянные напоминания только раздражали. Он понимал, что это глупо и Мин хотел лишь поддержать, но молчание и спокойствие были бы куда уместнее. И он безумно благодарен, что парень это понял.       — Нужна еще пара тестов, чтобы мы могли быть уверены, что ничего не изменилось и операция пойдет по плану, — мужчина в белом халате уже несколько минут стоял с бумагами, требующими подписи, и рассказывал примерно тоже самое, что в них написано, при этом не забывая с подозрением коситься на Юнги.       Казалось, была бы его воля, он и вовсе бы не пустил парня в палату, но обручальные кольца здорово мешали. Да и сам пациент чувствовал себя вполне спокойно рядом с потенциальным сутенером. Вера в искреннюю любовь между этими двумя у него почему-то отсутствовала. Один богат. Второй красив, но болен. Схема вполне логична. Жизнь в обмен на жизнь. Как бы только он потом не пожалел об этом выборе… Но подпись поставлена и пути назад нет. Если с юношей что-то случится, решения будет принимать его муж.       — Хё-о-он, — протянул Чимин, немного заваливаясь на бок, едва врач от него отстал. — Достань наушники. Мне вставать лень.       — Провокатор, — проворчал Юнги в ответ на милое похлопывание ресницами, поднимаясь с кресла, чтобы выполнить просьбу.       — Мне не нравилось, как он на тебя смотрел, — фыркнул юноша, беззаботно улыбаясь.       — И ты решил показать эгьё? — парень вопросительно изогнул бровь, толкая первый попавшийся стул ближе к кровати.       — В целом… Да, — совершенно очаровательно в своей наивности согласился Чимин. — Но ведь работает же.       Юнги ничего не оставалось, кроме как закатить глаза. Пак милый. Это отрицать бессмысленно. Особенно, когда он делал такие глазки и дул и без того пухлые губы. Он бы не дал ему больше 15 в такие моменты. Да и в целом Чимин выглядел значительно младше своего возраста. И он настолько нежен и чувствителен, что иногда казалось, будто одно неверное прикосновение могло его сломать. Юнги провел по волосам, любовно целуя в лоб. Весь последующий день он привычно развлекал юношу, стараясь отвлечь от навязчивых мыслей. Он бы дал ему что-то сладкое, это всегда помогало от нервозности, но он с момента прошлой выписки сидел на диете, чтобы подготовить организм к предстоящей операции.       Роковое «пора», и его забрали. Юнги видел, как он теребил край одеяла, и был с ним столько, сколько мог. Но подниматься в смотровую комнату, чтобы наблюдать за ходом операции, он не стал. Он бы не вынес вида его развороченной груди, в которой предстояло остановить сердце.       Родители юноши нашли его в коридоре через пару часов. Госпожа Пак осторожно подошла ближе к Юнги, нервозно крутящему в руках поблескивающее мелкими камнями кольцо с совершенно отсутствующим взглядом.       — Это его? — женщина села рядом, с некой отрадой читая в лице собеседника искренне волнение за ее сына.       — Во время операции на нем не должно было быть ничего металлического, — немного отстраненно ответил Мин, останавливаясь, чтобы в который раз рассмотреть обручальное кольцо, купленное по выбору Чимина, и, взглянув на часы, как заученный рапорт добавил: — Он там уже 2 часа 16 минут. Еще примерно 4 часа…       Он взвинчен. Он взволнован. Он выпил уже столько успокоительного, что любой нормальный человек бы уже заснул от дозы, но он не мог даже сомкнуть глаз. Он наизусть заучил все, что касалось ухода в послеоперационный период. Даже тайком научился обрабатывать швы и перевязывать. За Чимином нужно будет следить, пока он будет отходить от наркоза, чтобы ненароком не расцарапал себе грудную клетку. Нужно постоянно быть рядом, чтобы он не напрягался лишний раз. Нужны уход и забота, внимание, осторожность… Сможет ли он?       — Спасибо…       Юнги обернулся на шепот женщины, но та уже направлялась к хирургу, что выглядел уставшим, но довольным проделанной работой. С Чимином все хорошо. Он подорвался, мигом нагоняя госпожу Пак, и с не менее озабоченным видом принялся выслушивать дальнейшие рекомендации и то, как прошла операция. Большую часть из этого он уже знал, и почему-то именно сейчас сонливость дала о себе знать. Юноша проснется через несколько часов, а, возможно, и вовсе завтра утром, поэтому он позволил себе уснуть в кресле.       — Мгх…       Юнги приподнял голову, сразу замечая проснувшегося парня, который уже тянул руки куда-то наверх.       — Тише, тише, не говори, береги силы, — он сам еще полусонный, но слабость в чужом теле ощущалась сполна. — Я знаю, что тебе больно. Потерпи. Мне нужно позвать врача, чтобы он тебя осмотрел. Ничего не трогай, хорошо?       Но стоило ему встать со стула, как Чимин попытался его удержать. Такая слабая хватка вызывала умиление.       — Мне правда надо уйти. Ненадолго. Ты же можешь подождать немного? — Пак сжал пальцы немного сильнее и закашлялся, пытаясь что-то сказать. — Прости… Пить тоже пока нельзя…       Юнги виновато улыбнулся, наливая в стакан воду и обмакивая палец, чтобы провести по пересохшим губам — все, что он мог сделать для него сейчас. Чимин выглядел вполне вменяемо, но сонно хлопал глазами. Все еще хотел спать. Оставлять его одного было нельзя, он лишь выглянул в коридор, чтобы позвать его лечащего врача и заодно и родителей.       Рефлексы есть, дыхание ровное, на вопросы заторможенно, но отвечал. На данный момент этого вполне достаточно. Но он еще не готов к диалогам и хоть какой-то деятельности: организму требовалось восполнить затраченные силы. Он почти что на том свете побывал, и возвращаться обратно было болезненно.       — Юнги-хён, — в палату прокрался Тэхён, держа в руках учебник. — Иди домой. Я посмотрю за ним.       — Н-нет, все хорошо, правда… — сонно зевнув и потянувшись, отозвался Мин.       — Хватит врать! Ты сейчас упадешь от усталости! — Ким надул губы, пытаясь выглядеть угрожающе, но волнение во взгляде делало его скорее милым. — Ты думаешь, я позволю, чтобы с моим лучшим другом что-то произошло? Не одному тебе он не безразличен. И ему ты нужен выспавшийся, а не полумертвый. Так что иди спать.       Юнги капитуляционно поднял руки, на последок снова зевая. Парень разошелся не на шутку. Мог и Чимина такими темпами разбудить. Но признавать, что он на самом деле прав, было тяжело. Мин хоть и умаялся, но был вполне в рабочем состоянии. Как ему казалось. По крайней мере до того момента, пока голова не встретилась с подушкой и все его сознание в миг не улетучилось. Следить за ним не в одиночку действительно оказалось легче. Уже через неделю начался неспешный курс реабилитации, что тоже порядком упростило задачу. Чимин чувствовал себя лучше, и это радовало всех.       — Прости… Мне нужно… — Юнги неловко почесал затылок, виновато смотря на парня, которому сейчас предстояло пройти очередную процедуру, но тот, кажется, был в игривом и приподнятом настроении.       — Иди, хён. Я справлюсь сам, честно, — невинная улыбка на лице и блеск кольца на пальце, а Мин так рад, что он останется с ним еще очень долго…