РОКИРОВКА

      Когда они вышли из серого здания на Лубянке, солнце уже почти закатилось и отбрасывало последние длинные лучи, красиво подсвечивая облака. Вместе с ним уходило и тепло этого дня, становилось ощутимо свежо, лишь шерстяная ткань форменной одежды спасала от неприятных ощущений.       — Ну, как? Все? — мужчина первым нарушил молчание.       — Надеюсь… — многозначительно протянула его спутница в ответ.       К машине шли молча, неосознанно попадая в ритм шагов друг друга.       — Я поведу, — безапелляционно заявила женщина. Он не стал спорить и занял место рядом. Машина тронулась.       — Думаешь, теперь, когда мы дали все возможные пояснения, подписки и прочее, они отстанут? — помолчав спросил майор, глядя на колено спутницы, до середины прикрытое плотной тканью форменной юбки.       Она сразу не ответила, подбирая слова и лишь когда большая, теплая мужская ладонь опустилась на ее колено и медленно, сантиметр за сантиметром, стала двигаться вверх, вызывая мурашки и неуместное в тот момент тепло внизу живота, поспешила ответить и охладить пыл.       — Товарищ майор, мы создадим аварийную ситуацию… Коля, как мальчишка, что ты делаешь…       Мужчина остановился, но руку не убрал.       — Скажи, теперь возможно будет что-то в личном плане, когда Бюро знает, что их план не удался, а Контора закончила этот этап операции?       — Тсс… — машина резко свернула на обочину и остановилась. — С ума сошел? Не здесь такое обсуждать и вообще…       Казалось, она была даже испугана такой прямотой.       — Во-первых, мы пять минут назад дали обязательство о неразглашении, а потом — никто не отменял взаимозависимость. Да и не отстанут просто так, я им ещё пригожусь.       — А тебе не надоело, Галь, думаешь в Конторе не знают, где ты бываешь дважды в месяц по пятницам? Да и везде есть тот, кто донесет, в любом коллективе. Ну хочешь, я переведусь?       — Куда? Если только на пенсию, товарищ майор, — она усмехнулась и тут же помрачнела. — Не забывай про возраст, без обид.       — А ты сама-то о нем помнишь? Я ведь могу уволиться в связи с естественными причинами, — съязвил в ответ Круглов. — По причине смерти, например.       — Ладно, пустой разговор, только ссориться, — смягчилась полковник, а про себя подумала, что он прав, но в слух говорить не стала, сама в тайне надеясь, что конторские беспокоить будут теперь реже.       Из раздумий ее вывел изменившийся тон спутника, который не применул воспользоваться остановкой и требовательно сжал ее колено.       — А хочешь, заедем сейчас поглубже в парк и я тебя… — дальше он нецензурно, но возбуждающе обозначил, что намеревался с ней сделать. — Ты же так любишь? — с вызовом спросил мужчина.       Полковник судорожно выдохнула от удивления, сглотнула, но быстро взяла себя в руки и отогнала картинки, которые услужливо уже вовсю рисовало ей воображение.       — Так, все, давай не будем искать себе приключений, хотя бы сегодня, доказывать что-то. Поехали домой, я устала, ты тоже, не хочу спорить, — парировала твердо она и повернула ключ зажигания.       Они выехали на трассу и оставшийся путь проделали молча, каждый размышляя о своем. Завтра предстоял новый рабочий день, к сожалению, это была не пятница.

***

      Очередной день пролетел незаметно, но шумно, впрочем, как обычно в стенах ФЭС: в допросах, протоколах, выяснениях и пояснениях.       На часах уже было почти одиннадцать вечера, ночная охрана давно заступила на пост, а в здании оставались только дежурные сотрудники да полковник с майором.       Николай Петрович заглянул в кабинет начальницы, та как раз собирала сумку.       — Галь, а помнишь утром я говорил, что нужно посмотреть помещение в цоколе?       — Нет, не помню, — она удивлённо подняла на заместителя глаза, она действительно не могла припомнить такого разговора.       — Галь, поздно, но очень надо, — там убежище, МЧС нагрянет завтра с проверкой, надо посмотреть лично нам с тобой, потом не отпишемся за нарушения, если что…       — М-м, — полковник коротко простонала, будто у нее болел зуб. — Пошли, только быстро, а то водитель ждёт.       — Да я его отпустил, подвезу тебя, не бойся, — отозвался Круглов и наградил ее многозначительной улыбкой.       — Вот даже не думай приставать, маньяк несчастный. Не надо мне ничего доказывать, что ты ого-го, как мальчишка, — строго, с еле скрываемой улыбкой, парировала полковник.       — Тогда пошли уже.       Начальство направилось к запасному выходу. Открыв его магнитным ключом, они углубились по длинным коридорам вглубь здания, можно сказать, вниз.       Это был не новострой, советская планировка, когда убежища и хозяйственные помещения были предусмотрены под каждой школой, не говоря уже о военных организациях, в здании одной из них и расположилась когда-то, после ремонта, вновь образованная ФЭС.       — Слушай, Коль, веди меня, я подзабыла уже. Заблудимся, искать нас тут не догадаются, — заметила женщина.       — Ничего, со мной не пропадешь, — все у нас предусмотрено, и видео, и воздух, и много ещё чего. Здесь жить можно. Долго.       — Вот не хотелось бы, — отозвалась в спину идущему впереди Круглову начальница. Она не видела его лица, иначе бы заметила, что оно в этот момент стало серьезным и отстранённым.       — Ничего… — эхом отозвался он.       Оказавшись на месте, после недолгого путешествия в полумраке коридоров, освещаемых лампами, срабатывающими на движение, они с усилием открыли тяжёлую герметичную дверь и попали в помещение убежища, раньше бы его назвали «бомбоубежище».       Круглов пропустил начальницу вперёд и одновременно включил освещение.       — Вот, смотри: свет, вода, санузлы, принудительная вентиляция, спальные места, одеяла, короче — все в порядке. Там ещё несколько помещений. — Круглов указал в глубь.       — Ремонт недавно был, все предыдущие замечания пожарных и МЧС устранили. Сама можешь убедиться.       Полковник прошла мимо двухъярусных кроватей, открыла следующую дверь, за ней оказалась душевая и прачечная комнаты, не особо интересные в плане экскурсии. Женщина повернулась, чтобы уйти, она хотела спросить у сопровождающего ее заместителя ещё что-то, но она обнаружила, что он не последовал за ней. Одновременно, ухо уловило скрежет металла в основном помещении. Когда полковник вышла, то Круглова не было и там.       Смутное и очень неприятное чувство зародилось у нее внутри. Скорее, предчувствие. Она несколько секунд стояла на месте, слушая как поворачивается ригель замка входной двери, не сразу осознала, что одна. Потом поняла и шагнула вперёд, зло забарабанила по холодному металлу.       — Круглов, твою мать… Что за шутки? Открой немедленно, ночь на дворе, а ты в игры играешь…       Ей отозвалась тишина. Полковник вдруг замолчала и стала спокойной, догадка поразила ее. Страшная, но такая ожидаемая не один уже год ситуация воплощалась в явь и она, и только она знала причину происходящего, но не хотела верить даже сейчас. Все же было хорошо, слишком хорошо, чтобы рассыпаться в одно мгновение на тысячу осколков.       — Коля… — произнесла она тихо и обречённо в пустоту. Ее жизнь начинала делать очередной болезненный поворот с неясным наперед исходом.