РОКИРОВКА

      Она простояла несколько минут не двигаясь, в глубине души надеясь, что происходящее — дурная шутка и Круглов вот-вот вернётся. Но разум уже начинал где-то внутри нашептывать свои объяснения происходящего, порождая смесь гнева и плохо контролируемой тревоги.       — Твою мать… — тихо произнесла полковник.       Ждать чуда было уже бессмысленно и она решила оглядеться. Помещение действительно было хорошо оснащено: спальные места, санузел, освещение, холодильник и даже плита, само собой имелись принудительная вентиляция и противопожарная система. А по периметру она обнаружила камеры видеонаблюдения. Женщину тут же посетила крамольная мысль о поджоге, чтобы сработала сигнализация, но ее мысли будто услышал кто-то незримый, так как очень скоро она услышала знакомый шум откуда-то из-под двухъярусных кроватей. «Рация…», — безошибочно определила она и кинулась искать источник звука.       Это действительно была рация. Ее пленница обнаружила в сумке, поверх каких-то вещей. Но сейчас было не до одежды. Прибор щёлкнул и заговорил голосом Холодова.       — Вы меня слышите? Я знаю, что слышите. А я вас ещё и вижу, как вы уже успели понять. Так вот, настоятельно советую не усложнять все и не делать резких и опасных движений. Не надо, вы в этом вскоре сами убедитесь. Да и бесполезно, мы все контролируем…       — Мы? Кто «мы»? — она схватила средство связи, — Андрей, позови Круглова, он с тобой сейчас, я знаю, что он рядом. Я требую…       — А вот этого не надо. Требовать. — отозвался Холодов. — Лучше вещички разберите, пока есть время.       — Время до чего? Андрей…       Но связь прервалась и снова наступила тишина.

***

      — Николай Петрович, вы уверены в том, что собрались делать? Ой-ой-ой, а если мы все же ошиблись? — протороторил Холодов, увидев в дверях лаборатории майора.       Тот же, напротив, был спокоен и мрачен.       — Ты на монитор лучше смотри, головой отвечаешь, и другими частями тела тоже, кстати. С охраной что? — ответил он вопросом на вопрос.       — Дрыхнет и проспит до утра, а потом ему не с руки будет болтать о том, что проспал всю ночь. Но для верности я ему «мертвую» картинку на мониторы подключил. Внизу все хорошо. Так вы уверены?       — Я уже ни в чем в этой жизни не уверен, — отозвался Николай Петрович, — но хочу четких и ясных ответов. Понять хочу, кто нас нагнул, Контора или Бюро.       — Как же вы засомневались? Конторские же все вроде разъяснили, чин по чину.       — Были признаки, Андрей, я потом, не сразу, понял, что что-то не сходится, слишком гладко. Все не то, чем кажется, Холодов, все не то… А ты если боишься, так поздно уже, я честно предупреждал о возможных последствиях, все согласились.       — Да я чего, ничего, просто мы теперь на темной стороне, да, Николай Петрович?       — Мы на своей стороне, Андрей и хватит нудить уже. Смотри за подвалом лучше, захочешь в сортир — позвони. Я надеюсь, это не дольше, чем до утра продлится, очень надеюсь, — проинструктировал майор и поднялся.       — Сейчас мужики подъедут и начнём, пойду принесу тебе шмотки и телефон ее из кабинета. Бди и не бзди.       С этими словами он удалился, а Андрей, вздохнув, вновь вернулся к наблюдению за пленницей убежища.

***

      В сумке она обнаружила минимум необходимого. Даже белье и средства гигиены. Тот, кто собирал комплект явно заботился о ней и это вселяло призрачную надежду на добрый исход ситуации. «Сразу не убьют, по крайней мере, дадут трусы поменять», — усмехнулась невесело про себя женщина. Она догадывалась, что вещи подбирал Николай.       Отношения у них были сложными, особенно последние годы. Она страшилась подпускать его близко, потом сдавалась, затем снова отталкивала, а он, как мальчишка, несмотря на возраст, взирал на нее преданными глазами верного пса, иногда забавно ревновал, а изредка злился и тогда ей доставалась жёсткая близость, впрочем, он был прав — ей это нравилось и наплевать было, что некоторые считали это извращением…       Она знала до сего дня наверняка — он любит ее, а она — его, если их сложные чувства можно было вместить в одно громкое слово — «любовь». Это была ее иллюзия, которая в данный момент рассыпалась на песчинки, медленно, по одной, превращаясь в прах. Любит ее… Любит ли? Ее ли?       Полковник бросила сумку на кровать и сама опустилась рядом. Ждать. Ее же не просто так здесь заперли, значит, скоро будут посетители. А ждать она умела.

***

      Полковник не ошиблась.        Ждать пришлось недолго. Вскоре дверь с лязгом отворилась и в помещение вошли ее сотрудники, не все, конечно, в основном часть тех «избранных», стоявших у истоков ФЭС, но исключительно в мужском составе. Вот только сосредоточенное выражение лица гостей не предвещало ничего хорошего. Женскую же половину корифеев, волевым решением Круглова, было решено пока не посвящать в планы из-за опасений излишне эмоциональных реакций, которые помешают достижению цели.       Основная ошибка майора Круглова, которую он в тот момент ещё не осознал, была в том, что он нарушил основное правило при захвате «военнопленных»: не давать времени на раздумья, допрашивать сразу. Эффект внезапности был потерян…       Женщина встала навстречу посетителям и как ни в чем не бывало произнесла:       — Что за балаган вы тут устроили, товарищи офицеры? Потрудитесь объяснить.       — Сейчас… —  процедил сквозь зубы Степан Данилов и судорожно вдохнул через ноздри воздух. Он сделал движение в сторону женщины, но его остановил Майский:        — Стёпа, ты обещал…       Пленница тоже прикусила язык, почувствовав как накаляется обстановка в помещении, что было разумно. Она стояла и просто ждала, кто сделает следующий ход.       — Так, все успокоились. Мы здесь не для того собрались. Сначала попробуем поговорить по-человечески.       Николай Петрович прошел к большому длинному столу, предназначенному, видимо, для приема пищи, нарочито громко кинул на столешницу принесенные с собой папки документов. Потом протащил к столу, по наливному полу, стул на металлических ножках, что сопровождалось противным звуком, будто консервной банкой шаркают по стене. Сам по-хозяйски пристроился на столешнице, остальные молча и тихо тоже расположились с удобством по периметру — кто сидя на подвернувшейся тумбе, кто — прислонившись к кухонному буфету. Лишь Селиванов держался особняком и отошёл к ближайшей кровати.       Николай ухмыльнулся, глядя полковнику в глаза, и указал на пустующее за столом место, жестом руки приглашая женщину его занять:       — Присаживайтесь… Прошу, Галина Николаевна, или как вас там…