РОКИРОВКА

***

      Она смотрела в окно, сидя на подоконнике одной из лестничных площадок здания ФЭС. Здесь редко ходили, в основном пользовались лифтом. Но было тепло и чисто, даже стоял горшок с вполне неплохо себя чувствовавший здесь неизвестным ей растением. А за стеклом бушевал ливень.       Майор подошёл со спины почти бесшумно, женщина его скорее почувствовала, чем услышала. Не обернулась, угадала по знакомому до боли запаху шипра.       — Пора на совещание в Министерство, — произнес Николай.       Она поправила высокий ворот темной водолазки, плотно и высоко обвивавший шею и слабо откашлялась, прежде чем ответить. Горло ещё немного болело, голос хрипел, она отвечала любопытным, что ларингит замучил, а по утрам пила горячее молоко. Помогало слабо, но она старалась. Как старалась работать с полной отдачей, будто отдавая долг канувшей в неизвестность предшественнице. А сколько ещё предстояло сделать: заслужить доверие подчинённых, вернуть уважение, сохранить то, что создала та, другая, то чужое, ставшее своим, вернуть Его, наконец. Она будет заботиться о старшем Рогозине, как о своем отце, будет защищать сотрудников, будет верной делу ФЭС и преданной как женщина. Будет лучше той, другой...       Женщина повернулась к Николаю лицом и наткнулась на пристальный взгляд.       — Хочешь что-то рассказать или снова спросить? — устало усмехнулась она. Он последние дни постоянно мучил ее вопросами, как на экзамене. Уходил обдумывать ответы, потом возвращался снова и опять спрашивал, видимо, сравнивал, хотя, насколько ей было известно, сравнивать особо было не с чем, если они ещё недавно почти жили вместе, то оригинальная Рогозина такого не позволяла, или просто не успела.       — И то, и другое. Ну, мы поговорили, твой план неплох, все его оценили. От денег и других твоих благ все отказались, Стёпа правда отпустил пару скабрезных замечаний, но его понять можно. Другой руководительницы у нас нет, а пустить по ветру результаты более чем десятилетнего труда — не имеем права. Но за тобой будет глаз да глаз. И не забывай о своих обещаниях. Ты — нам, мы — тебе. Просто необходимо узнать судьбу Рогозиной, а мы подумаем — как тебя освободить от Конторы.       — Меня освободит от конторских только смерть, — многозначительно произнесла в ответ полковник и странно улыбнулась.       — Возможно, но я не совсем согласен, ещё обсудим, — свернул он с темы. — Пойдем, опоздаем.       Они спустились в гараж и взяли машину, как не раз делали раньше. Но на этот раз она забралась на заднее сидение, скинув обувь, откинулась назад и закрыла глаза. До места назначения было минут сорок езды, если повезёт, без пробок, и оставалось время подумать.       — Так я хотел спросить, помнишь, после пансионата «Сказка», я сделал тебе предложение? У тебя была реальная возможность выйти за меня замуж, изменить жизнь, а ты так и не ответила, ушла от темы, как обычно делала. Почему?       — Я не могу портить тебе жизнь. Со мной рядом быть опасно, не то что в жены брать. И я не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится.       — Врешь опять? — с сомнением отозвался майор, а в голове промелькнула мысль: «Рогозина, скорее всего, думала также о себе, поэтому, то отталкивала, то приближала, да всегда на расстояние вытянутой руки...»       — Нет, с этим покончено, — твердо ответила женщина и в ее голосе он услышал металлические нотки, совсем как те, что много лет назад слышал в голосе своей новой начальницы при первом знакомстве в стенах только созданной ФЭС.       Конечно же она соврала, ну, не то чтобы абсолютно, а как обычно — подала мысль по своему усмотрению. И рассказала, конечно же не все, что знала, пару-тройку фактов приберегла на крайний случай. Круглова она твердо решила не упустить, чтобы не случилось. Она знала его психотип и не ошиблась, одевая удавку на шею, в надежде, что Николай Петрович успеет, не подведет. Он нужен ей как воздух, даже больше других, чтобы выжить, выкарабкаться. Дальше мысли потекли в иное русло - стала обдумывать следующий ход. Идея была старая, как мир: мужчина жаждет то, что недоступно. «Пусть начинает вновь охотиться на меня» — мысленно улыбнулась себе женщина. — «И еще, надо вспомнить мамин рецепт вкусного пирога с рыбой. Я уж постараюсь, чтобы у него даже мысли не возникло вскоре сравнивать нас с Рогозиной».