Бестия

7 месяц обучения. Середина марта. Тепло.

— Малфой, пошли в Хогсмид? Сегодня же воскресенье, — сладкий голос вырвал меня из моих размышлений. Римма сидела рядом со мной в гостиной и рисовала пальчиками узоры в воздухе.

В день распределения никто и не знал, что она владеет магией без палочки. Девчонка много что вытворяла, но на занятиях вела себя по большей части культурно. Хах, культурно... Та ещё хамка в законе.

      Сука, снова твоё любимое воскресенье. — Не-е-ет, чертовка, этим вечером мы останемся здесь, поняла меня? — я сжал её запястье, как только она попробовала встать. У меня были совершенно другие планы на Абрамову. Шёл уже n-ный месяц, как у меня не получалось поговорить с ней о нас. — Но ведь тогда все разойдутся и будут веселиться, а мы будем скучать в замке и.. — она явно хотела добавить что-то ещё, но заметила вошедшего Забини и переключилась на тему предстоящего матча по Квиддичу.       Да мне похер блять.       В первое же своё воскресенье в Хогвартс эта мракобеска всполошила весь Гриффиндор, унизив Святую Троицу. С того дня, каждое её появление в зоне видимости ребят с красно-золотыми галстуками сопровождалось оскорблениями и гневными взглядами. За месяц эта бесячая девочка сумела чем-то обидеть каждого из гриффов, чем заслужила уважение среди всего змеиного фаультета.       Что касается "нас", *дрянное слово*, то с Риммой я сдружился почти сразу, ещё в начале года, когда мы оказались на отработке у Хагрида за прогулы УЗМС. Сперва мы перебрасывались лишь парой фраз, но к концу второй недели очного знакомства уже всюду ходили вместе.       Что же в ней было такого, что мне вдруг стало так хорошо с ней? Чистокровная, богатая, статная. Я бы с радостью остановился на этих трёх прилагательных, если бы мне не было интересно всё остальное. Абрамова быстро подружилась с Забини, Ноттом и сёстрами Гринграсс, была абсолютно известна во всей школе. Большой багаж знаний, умение преподнести и чудеснейшее обаяние сделали её мечтой многих парней и костью в горле у девчонок. Красива, чертовка была определённо очень красива: невысокий рост делал её миниатюрной, а фигура — объектом пламенных взглядов; постоянно одета с иголочки. Знающая себе цену, в меру хвастливая и высокомерная, наедине с друзьями эта девчонка становилась довольно милой и немного капризной мадам, изредка выпуская на волю своё истинное Я. Бестия. О, да, она обожала быть вредной, заносчивой и хамоватой, обожала прогибать под себя и смеяться над теми, кто ниже её. Но..       Воспитание. Чёрт, это её благородное воспитание сдерживало в ней ту страсть, которой дышало всё её тело. Я восхищался ей.       Римма стала первым человеком, с которым общение у меня пошло легко и быстро. Наши взгляды во многом совпадали, хоть мы и часто спорили. Она поддерживала и давала уместные советы, я занимал её рассказами о своём детстве и защищал от проказ братьев Уизли.       Мы проводили вместе очень много времени, поэтому уже в начале зимы девчонка непринуждённо бежала ко мне навстречу, чтобы обнять. Конечно, мы ссорились с ней, иногда по пустякам, но чаще всего из-за её посиделок с Забини. Она утверждала, что я наглый собственник, я же говорил, что она лицемерная подружка. Мне не нравилось, как Абрамова смотрела на него, как она клала руку ему на плечо. Мне она вообще не нравилась ни с кем, кроме меня.       Я не мог её раскусить, не мог понять, что она ко мне чувствует и чувствует ли вообще. Были моменты, когда мы оставались одни, зажатые в толпе в миллиметрах друг от друга, были заперты в шкафу, сталкивались нечаянно, но каждый раз она отводила взгляд и ни слова. Ни одного гребанного слова. Не то, чтобы это бесило меня, но моя эрекция явно была не в духе, что обладательница талии в 59 см не желает придвинуться ко мне поближе в эти минуты. И дело даже не в талии, как все уже поняли. Дело в том, что Драко Люциус Малфой запал на какую-то бестию Римму.       Мы ведь постоянно были рядом: и зимой, и летом, и в радости, и в печали, всегда разделяли интересы, часами говорили обо всём и ни о чём, заботились и помогали друг другу, но называли себя всего лишь друзьями. Друзьями, которые по глазам читали мысли друг друга, которые угадывали настроение по шуму шагов.. Я до чёртиков подсел на неё, не считая возможным прожить без неё и дня. Мне казалось, что ЭТИМ, мать его, вечером, я был обязан сказать ей, что она моя.