Are u the definition of insanity?

***

      На следующее утро я проснулась от звука будильника и решила, что сегодня будет неплохо устроить последнюю пробежку в ближайший месяц в Нью-Йорке, попрощаться с этим удивительным городом, который укрыл меня в этот трудный год. Может быть, Нью-Йорк со своими небоскребами и рабочей атмосферой не для меня, но у нас с ним была особая связь. Он был единственным спасением, я благодарна ему за это. Тут людям все равно друг на друга, поэтому меня это привлекло, так как я была отдана себе. Нет тех, кто подойдет и спросит у тебя, что случилось, когда ты идешь одна под дождем, а слезы предательски льются из глаз, потому что воспоминания рвут твою маску, оголяя все твои чувства. Никто никогда всерьез не воспримет то, как ты бежишь сломя голову, потому что на огромном билборде ты увидела ту, которую ты не можешь обнять и сказать слова извинения, потому что слишком поздно, потому что нельзя, потому что ты не создана для нее…       Сегодня я решила устроить более длительную прогулку, потому что нужно отдать честь Нью-Йорку. — Нет, это не потому, что так я встречу больше плакатов, рекламных щитов с ней…наверное, нет, Оливия, забудь, хватит, не трогай запекшуюся рану! Будешь жалеть об этом, когда в очередной раз поплетешься в круглосуточный супермаркет за бутылкой вина. Я пойду по длинному пути. Это потому, что я хочу насладиться городом, зайти в любимую кофейню за латте на соевом молоке, а потом спокойно посидеть в центральном парке. — думала я.

***

Я уже направлялась домой, зайдя по пути в ресторан, чтобы взять еду на вынос, так как готовить ужасно не хочется, когда мне пришло сообщение от Элис, в котором она написала, что завтра она не сможет встретиться, как планировалось, потому что ей нужно помочь бабушке. Но я не расстроилась этому, так как знала, что буду, словно выжатый лимон после перелета, и небольшой отдых мне не помешает, тем более я хотела прогуляться одна до океана. Я обожаю сидеть там на песке во время заката, наблюдая за тем, как плещутся волны, разбиваясь о камни, как судьбы людей, которые не справились с трудностями, не нашли выход или не хотели искать его.        В Лос-Анджелесе сейчас очень жарко и солнечно, как я скучала по этой погоде, не верится, что я возвращаюсь туда, в тот город, где было собрано все, связанное с моей жизнью: счастливое детство, как хорошие воспоминания, так и грустные, любимые люди. Все в этом городе гармонично сложено в моем сердце, я слишком сильно люблю этот город!

***

Аэропорт, долгий перелет, любимый город, дом, семья, кровать, сон. Сейчас я проснулась от вкусного запаха, доносившегося с кухни. Я решила еще немного насладиться уютным лежанием в постели, прежде чем позавтракать в обществе родителей. Именно здесь я чувствую себя дома, нужной кому-то, эта атмосфера заставляет меня ощущать жизнь, думать, что я жива, и понимать, что я в этом мире не одна. Горе и радость — два чувства, способные заставить меня прийти в себя. Но первое не хочется снова испытывать, хватило тогда еще. — Дорогая, просыпайся, завтрак готов! — в мою комнату зашла мама, которая светилась от счастья. — Да, мам, я уже встаю. — отвечаю я, расплываясь в улыбке от осознания того, что близкие рядом. Сходив в душ, я переоделась в домашню одежду и зашла на кухню, где уже сидел папа, который намазывал джем на тост. — Доброе утро! — протянула я, садясь на свое законное место. — Так, давай кушай, а то, вон, какая тощая. — жаловалась мама, наливая мне кофе. — Ну, мааааам. — смеялась я, жуя тост с авокадо. — У тебя есть какие-то планы на сегодня? — интересовался папа. — Да, я хотела пойти на океан, может быть почитать или порисовать, пока не решила. — ответила я. — Раньше ты там пела. — грустно ответил папа, а я поперхнулась кофе. Тема моего пения была внегласно запретной, так как причинило мне это не мало боли. — Джейк, замолчи. — сказала мама, грозно покосившись на папу. — Простите, девочки, не подумал. — сказал Джейк, извиняясь перед нами. — Ничего, все хорошо. — я вышла из-за стола, целуя родителей в щеки, чтобы пойти собираться на первую встречу с ЛА за год.

***

      Отыскала нужную одежду в чемодане: голубые шорты с высокой талией и черное худи, которое было огромным и доходило до середины бедра. Я не хотела сегодня как-то наряжаться, поэтому выбрала самый обычный лук, но, в это же время оставаясь привлекательной. На голове я завязала пучок, выпустив передние пряди, чтобы это выглядело небрежно. Надела серьги-кольца, нанесла немного туши, хайлайтера и прозрачный блеск для губ, чтобы выглядеть не так плохо, как я всегда бываю после долгого перелета и сна. Надела черные гольфы в тон худи и черный кроссовки на высокой платформе, я последний раз взглянула на себя в зеркало и решила, что для первого раза в Лос-Анджелесе это неплохо. Я поняла, что можно взять с собой скетчбук, может вдохновение проснется при виде моего любимого города. — Я ухожу, вернусь не знаю когда! — проговорила я, выходя из дома, не дождавшись ответа от родителей, так как знаю, что они не против.       Выйдя на улицу, я вдохнула полной грудью этот воздух. Он такой необычный, такой родной. Я счастлива, что снова могу ходить по этим приветливым улицам, которые я знаю наизусть, я могу ностальгировать по прошлому. Могу уверенно сказать, что именно благодаря воспоминаниям у меня появляется вдохновение. Именно боль и тоска, прожигая меня насквозь, заставляет идти вперед, создавать что-то, вовлекая все осколки разбитого сердца в творчество, в работу.        Не заметив этого, я уже пришла к океану, к своему любимому месту, где нет, ни надоедливых туристов, ни наглых жителей, рвущихся завести новые знакомства. Это место, где вода становится более чистой, яркой и она так влечет к себе. Кажется, что она меня зовет к себе, чтобы уплыть от чертовой жизни, забывая о проблемах. Это так манит, я нашла место, где могу спрятаться от всех, но только не от себя. — Разве это не прекрасно быть одной? — спрашивала я у себя сейчас. — Я же только этого и хотела. Остаться одной, не давая волю эмоциям и чувствам, потому что это неправильно любить того, кто не должен любить тебя. Я солнце, которое влюбилось в луну, но нам нельзя быть вместе, ведь тогда будет плохо не только нам. Нельзя приближаться к луне очень близко, это может закончится проблемами. Конечно, проще засунуть все это глубоко внутрь, скрыв это под своей маской суки и сказать, что ты не любишь человека прямо ему в лицо, зная, что мир переворачивается, а сердце может разорваться на куски. Но это же во благо ему, проще притупить чувства раньше, пока они остаются на стадии зародыша. Но кто мог подумать, что это семечко растения под названием «любовь» укорениться так быстро и вывести этот сорняк будет нельзя из своей души. Остается только разрываться на куски по ночам, вспоминая того, кого ты так сильно любишь, но ты знаешь то, что другому от этого лучше. Нет, ты не знаешь, но в это хочется верить оставшимся обмылком сердца, потому что ты не хочешь, чтобы другому было плохо. Ты хочешь забрать всю боль этого человека и вселить ему уверенность в будущем счастье, а сама ты можешь пережить еще больше боли, наверное…        Я не заметила, как слезы солеными дорожками покатились из глаз, а грудную клетку начало сжимать, будто на тебя свалилось все горе этого мира. Я начала задыхаться, так как в такие моменты ты перестаешь понимать, как нужно дышать, забывая об этом. Кажется, что ты уже давно погиб и ты просто находишься в аду, а это очередная пытка. Нет больнее наказания, чем любовь. Как же жалко выглядит человек, который потерялся сам и потерял человека, для которого он готов на все. Так выглядела сейчас я, лежа на песке, сжимая кулаки, не сдерживая рыдания, потому что в этом чертовом месте напоминает все о ней. Каждая песчинка на этом пляже пропитана воспоминаниями, это ненормально, этот город теперь не для меня.        Я помню, как мы сидели здесь на пледе, на этом же самом месте, разговаривая обо всякой бессмысленной херне, но нам было хорошо. Это было наше место, мы здесь впервые поцеловались. Это было так правильно и волшебно. Никогда я так не чувствовала себя, будто мой пазл был полностью собран, когда губы сплетались в нежном поцелуе, а руки не отпускали друг друга. Это было так красиво, когда мы пели наши любимые песни под гитару. У нее волшебный голос, который я была готова слушать вечно, это был рай для меня. Я готова продать душу, чтобы услшыть эти чистые ноты ее души, увидеть эти голубые чистые глаза-океаны и этот взгляд…о, этот взгляд! Это не передать словами, когда ты можешь прочитать в нем всю любовь. Но нужно было это закончить. Ей нужна другая судьба, это неправильно. Она должна быть счастлива с другим человеком.        Теперь понятно, почему я больше не пою и не увлекаюсь музыкой? Я не могу все еще пересилить себя и оставить мои чувства в прошлом. Поэтому моя гитара стоит в углу комнаты, пылиться, но взять ее не могу. Не могу дотронуться до струн, по которым когда-то перебирали ее пальцы, не хочу прикасаться к отпечаткам ее пальцев. Больно, словно лезвием разрезают кожу, а в груди гнут проволоку, заставляя задыхаться. Каждый раз, когда я начинаю петь, все мысли только о ней, о той, которую любить нельзя, потому что она луна, а я солнце.