Kitty Litter

Стас лежал на диване, одним глазом косясь в телевизор, пока второй пребывал в бездействии. Пальцы машинально водили по экрану телефона, а сам парень находился в состоянии глубокой задумчивости. То, что произошло сегодня, определенно радовало. То есть Стас был уверен, что он идет правильной дорогой и все такое, но хотелось закрепить эффект, и теперь он размышлял как. Проще всего было написать смс-ку, но сам текст вызывал недоумение. Можно, конечно, ограничиться смайликом, но, парень чувствовал, это не то. В конце концов, Стас просто написал то, что думал: “Пусть тебе приснюсь я”. Ответ не заставил себя ждать: “Желаешь мне кошмаров?” Стас подумал и написал: “Могу охранять твой сон”. Степа снова не медлил: “Если собираешься скакать вокруг меня с бубном - не вариант”. Сюжет фильма и раньше не особо интересовал Стаса, теперь же он не сказал бы даже название - обмен телефонными любезностями поглотил полностью. Стас: “Не с бубном и не скакать”. Степа: “Заинтриговал. А как?” Стас: “Потом узнаешь. Сегодня, так и быть, поохраняю на расстоянии”. Степа: “Дебил”. Стас: “Ты мне тоже нравишься”. Ответа на последнее признание он не дождался, но улыбка победителя нет-нет да украшала лицо: заинтриговал же! *** Сегодня Степан работал допоздна. Покидая опустевшее здание, он привычно ожидал увидеть автомобиль и его хозяина, но нет - никого не наблюдалось. Наверное, это был тот случай, когда Степа испытал чувство досады - смена была тяжелая, и он был совсем не против сократить путь домой. Или хотя бы проделать его в более комфортных условиях. Непоследовательное поведение Стаса опять ставило в тупик, но на часах было уже слишком много, а на отдых оставалось слишком мало, чтобы ломать голову над логикой поступков избалованного жизнью и родителями морального урода. - Эй, не хочешь составить мне компанию? - Стас сидел на детской качельке, издававшей негромкие скрипы. Степа замедлил шаг. Двор был пустынен, малыши с мамами да и детишки постарше давно уже разошлись по домам, и лишь худосочный детинушка двадцати лет впадал в детство, отталкиваясь ногой. - Не особо. А ты сменил клубы на качели? - Ага, - не стал спорить Стас. - Присаживайся, устал же. Ноги действительно ныли тянущей болью, настойчиво умоляя дать им передышку. Степа присел на ступеньку детской горки и блаженно вздохнул. - Ну ты вытянул конечности, - Стас продолжал раскачиваться и скрипеть. - Главное, что не протянул, - огрызнулся Степа. - Что тебе снилось? - Стас перешел к давешнему разговору, игнорируя нынешний. - Не помню, - Степан пожал плечами. - Это так важно? - Нет, раз это был не я - пофигу. А меня бы точно запомнил. - Чего-чего, а самоуверенности Стасу было не занимать. Степан фыркнул, но разубеждать собеседника не стал и тоже сменил тему: - Слушай, поздно уже. - Детское время, детка. - Перестань меня так называть, - в голосе Степы появились требовательные нотки. - Неа, мне нравится. - Долбоеб. - Обмен любезностями состоялся. Детка, ты не хочешь угостить чашечкой чая? - Неа. - Ну-у-у. - Перестань называть "деткой", и я подумаю. - Ты хоть понимаешь, чем мне придется пожертвовать? - Мой чай стоит того, - усмехнулся парень, поднимаясь со ступеньки. *** Стас обеспокоенно смотрел, как Степа беззвучно корчится, держа на весу левую руку. Чаепитие превратилось в целый поход с опасностями. В маленькую двухкомнатную квартирку парни пробирались чуть ли не ползком, опасаясь разбудить Степину маму. Тихо шушукаясь и переговариваясь шепотом, на цыпочках просочились на кухню, где Степан даже не стал включать полный свет, ограничившись лампой, пристегнутой к полочке над столом. Стаса такое поведение веселило безудержно, и он с трудом сдерживал смех. Степа посекундно шикал на него, что только подогревало веселость его гостя. Катастрофа случилась позднее - маленькая лампа для чтения позволяла видеть лишь стол с серой пластиковой столешницей, кусочек углового кухонного диванчика и стенку большого холодильника, занимающего, казалось, большую часть помещения. Даже странно, зачем матери и сыну такой здоровый агрегат? Степа, делая бутерброды к чаю, стоял спиной к свету и очень неудачно полоснул по пальцам, задев острым лезвием сразу два, и теперь кривил губы, пытаясь вспомнить, где лежит пластырь. - Что ж ты так?.. Вообще, обстановка казалась нереальной. Искаженное красивое лицо, кровь, стекающая с пальцев могли служить эпизодом из сериала про вампиров. Стас не стал ничего говорить, просто открыл холодную воду и заставил Степу сунуть пальцы под струю, удерживая за запястье. Он мог просто продолжать сидеть на диванчике, но гораздо притягательней было стоять рядом, в полутьме и тишине, нарушаемой журчанием воды и стуком сердца, прижимаясь всем телом к другому телу. Ни слова не говоря, посчитав, что раны уже не должны кровоточить с прежней силой, Стас выключил воду и, заставляя повернуться Степана к себе, потянул того за руку. Провести кончиками пальцев по щеке, коснуться губами порезов и ощутить соленый привкус крови, слизнуть капельки, удерживая второй рукой за затылок, ощущая запах кожи и мягкость волос. Слишком притягательно, чтобы отказаться. Несколько долгих мгновений, напряжение которых ощущали оба, и неизбежный поцелуй. Не похожий на предыдущие, потому что не был вызовом или провокацией. Лишь желание. - Что? - шепотом спросил Стас, когда Степа напрягся и, отвернув голову, прислушался. Не говоря ни слова, Степа подтолкнул Стаса к холодильнику. По необъяснимым причинам между “Индезитом” и стеной было расстояние. Небольшое, но втиснуться при необходимости можно было. Прижав гостя к стене, сам Степа встал рядом, прикрывшись шторой. Лампа предательски осталась светить, но была надежда, что маме больше света не понадобится. Почему надо было прятаться, Степа и сам внятно объяснить бы не смог - не хотелось лишних вопросов и скользких ответов, поэтому сейчас вдвоем они играли в прятки. Женщина открыла шкафчик и на ощупь пыталась найти что-то нужное ей. Стасу было не видно, что именно происходит, да и не интересовало. Гораздо интересней, мелькнула шальная мысль, воспользоваться ситуацией. Шевелиться было трудно - слишком тесно, но провести ладонью сначала от ребер к бедру, а потом втиснуть руку в невозможно узкое расстояние между серой панелью и телом парня, чуть сдавив ощутимо возбужденный (даже под тканью джинсов) член, и наслаждаться полной безнаказанностью. Частое дыхание - единственная реакция, которую мог позволить себе Степан. Наконец, мама выудила-таки нужный пузырек, и по кухне разнесся резкий запах пустырника. После чего женщина ушла, не забыв выключить свет. - Тебе пора, - раздался гневный шепот. - Нет же, ты мне еще не показал свою комнату. И не шуми, а то маму разбудим.