Однажды в Рио

— Куда ты меня тащишь? — Чонгук раздражённо рявкает в спину ведущему его по лестнице Хосоку. — Люди лифт придумали не для того, чтобы я ноги себе об ступеньки обивал. Хосок гаденько хихикает и не ослабляет хватку на руке своего босса. Немногочисленные сотрудники оставшиеся доделать работу после завершения рабочего дня с удивлением смотрят на то, как хозяина компании, совершенно без страха и совести тащит по лестнице улыбчивый паренёк. После возвращения с Рио среди сотрудников пошло новое прозвище для их главного — «Стальной Чон», который порядочно навёл шороху в казалось бы спокойной обстановке в компании, уволил достаточное количество сотрудников и под непонятными никому всплесками агрессии крушил свой кабинет раз за разом. Сначала ходили слухи, о том что в очередном отпуске Чонгук пристрастился к запретным веществам, после начали поговаривать о психических проблемах новоиспечённого главы компании, но вскоре все слухи сошли на нет и к тому, что господин Чон просто не вывозит всей нагрузки и ответственности, что пала на него с новой должностью, но всё же выводить его на нервы не решается никто. Отец звонит Чонгуку по несколько раз на дню, требуя отчёты, аналитику и документацию, даже на заслуженном по возрасту отдыхе не даёт ему расслабиться и контролирует всё, но советов не раздает, лишь говорит тому искать помощника, слыша по голосу, как тот загибается от объемов работы. Чонгук за последние недели покрылся не хилой коркой льда и только хмыкает в ответ отцу, никто ему не нужен. И сам справится. Наверное. Он шаг за шагом отступал от призрачного образа чужих глаз, перебирая в голове воспоминания и будто сминая их как бумажки выкидывал в мусорное ведро своей памяти. Он каждый день как по расписанию открывает ящичек со спрятанными таблетками и запивает штук пять глотком виски и лишь в момент, когда тёмная лошадка боли, скачущая между извилин его воспалённого сознания прячется где-то глубоко, что стука её о стенки черепа не слышно, блаженно выдыхает. — Лифты придумали лентяи или зануды типо тебя, — Хосок порхает со ступеньки на ступеньку, вырывая Чонгука из своих мыслей и радостно щебечет. «Да уж, дыхалка ни к чёрту уже, нужно бы курить поменьше.» — Я тебе сейчас такое покажу! С ума сойдёшь. И действительно сойдёт, Чонгук сходит с ума натягивая по утрам дежурную улыбку, сходит с ума выкуривая по несколько пачек в день, сходит с ума выслушивая отца и его претензии, сходит с ума потому что Чимин ещё не прилетел с Нью Йорка из-за завала работы и курсов повышения квалификации, сходит с ума представляя его встречу с Хосоком и сходит с ума представляя как бы он без этого же Хосока выживал в одиночку со своими мыслями. — Да что обо мне люди подумают, тащишь меня как осла на ярмарке, прекращай Хосок. Дверь в небольшой кабинет открылась и Чонгук застыл на пару секунд. «Вау» Стены в комнате увешаны цветными плакатами, на них цветы, горы, океан, танцующие фигурки людей, огоньки ночного города. На столе расположилась фоторамка с селфи Чонгука и Хосока на на пляже в Рио; вазон с цветущими лилиями кроваво красного цвета, ползущими сладковато маслянистым запахом по стенам и заползающим в вены шлейфом. Чонгук тянет запах до отказа, вот вот закружится голова и смотрит на свою татуировку лилии на руке. Рука тот час сжимается в кулак и сносит со стола рамку, впечатывая её в стену с треском бьющегося стекла и сердца. — ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ МАТЬ ТВОЮ УСТРОИЛ? ПЛЯЖ ПОСРЕДИ РАБОТЫ? МОЖЕТ ТЕБЕ ЕЩЁ БУХАТЬ НА РАБОТЕ ПРИСПИЧИТ. Следующей жертвой пал содранный со стены плакат, разорванный в клочья, он разлетелся по комнате, уже не неся в себе никакого смысла, кроме как пёстрого мусора на полу. Хосок с бледным лицом пялился несколько минут на беснующегося Чона и нервно подёргивал рукой в воздухе, распахивая рот, когда разгневанный зверь загнал себя в угол и хватаясь за собственные плечи взвыл побитой до смерти собакой. — Что ты творишь, Чонгук? — Хосок положил ладонь ему на плечо и уселся на колени рядом с ним. — Я просто хотел устроить уголок отдыха у себя в кабинете, чтобы ты почаще заходил и отвлекался от работы. А оно тебе всё ещё болит? Всё ещё скучаешь? Чонгук молчаливо поднял на него глаза в которых тьма сгустилась и шипами врезалась в шею и лицо Хоупа до мяса. Со скрежетом разжимая зубы как паралитик и вставляя сигарету лишь выплюнул куда-то на пол зыбкое «Ненавижу» и уткнулся в ошмёток разноцветного плаката в своей руке, который так ярко напомнил ему о ненавистном теперь Чонгуку городе. Он снова сделал сто шагов назад к пропасти. *** Хосок уж думает, что его друг сошёл с ума. Он не в первый раз видит как Чонгук с агрессией реагирует на совершенно банальные вещи. То орал, когда Хоуп заботливо принёс ему вишнёвого пирога из кофейни возле офисного здания, то сказал что-то о ярком цвете волос и тот чуть ли не кинулся на него. Хосок прекрасно понимает, что есть причиной «недуга» Чона, но как взрослый мужчина может пищать как истеричка на плакаты — он понять никак не может. В кабинете Хосока прохладно и вкусно пахнет цветами, которые слава богу снести не успели. Из-под папок с документами он пальцами вытягивает небольшую фотокарточку и с улыбкой поглаживает лицо изображённое на ней. «…три, четыре, пять… я иду искать… кто не спрятался, я не виноват» Хосок прячет телефон с отправленым сообщением на неизвестный номер в карман и потягиваясь выходит из своего кабинета, переступая кучку из бывшей рамки для фото. Пора домой. *** У Чонгука уже слезятся глаза и болят виски к тому моменту, как он просматривает двадцатое с лишним резюме отправленное ему на рабочую электронную почту. Он всё же прислушался к отцу и решил, что доверить кому-то хотя бы двадцать процентов своих обязанностей значительно облегчит ему задачу, да и свежая голова в их компании не помешает. Анкеты уже мылят ему глаза несколько часов, хорошо, что с этим он разобрался, но плохо, что ни одного достойного претендента не нашлось. Отбросить абсолютно нулевые кандидатуры на пост помощника Чонгуку могла бы и секретарша, но Гук лишь усмехнулся, вспомнив из-за какой тупой причины он её уволил и потёр лоб раздражённо — решения своего он всё равно не поменяет, уволил значит уволил. Ноутбук издаёт режущий тишину звук нового уведомления и красный значок показывает плюс одно новое сообщение. Чон захлопнул его и одним глотком допил виски, который остался в его стакане после напряжённого рабочего дня и выругался себе под нос: — Ну и какого чёрта вам не спится всем? Решив заняться этим с утра, он набрал уже заученный, но до сих пор не добавленный номер темноволосой красотки Хаюн, пообещав, что приедет через час, чем обрадовал её до писка, не смотря на то, что определённо её разбудил. Он взял со стола ключи от машины и пиджак со спинки своего кожаного кресла, откуда выпала помятая пачка сигарет, как напоминание о том, что пора вдохнуть очередную порцию ядового дыма и адреналина. Сеул принимал в свои томные объятия несущуюся по улочкам черную бмв и её темноволосого хозяина, который с силой сжимал кожаный руль и поддавал газу после каждого крутого поворота, разгоняя кровь в своих жилах. Неоновые вывески провожали куда-то вглубь спального района, где рёв двигателя спортивной машины мог переполошить всех в округе, и растворялись во вездесущей темноте ночного города. — Ты опоздал, милый, — девушка стоя в прихожей скинула с себя красный халатик, помахав им в воздухе, как тряпочкой перед быком, чьи глаза уже наливались кровью и желанием. Принимаясь расстёгивать рубашку на мускулистом теле Чонгука, который уже вонзил свои зубы в её шею, словно вампир жаждущий надпить её, она смотрела влюбленными глазами куда-то в пустоту, отдавая ему своё тело и душу до остатка, но Чонгук брал только тело. Он приходил к Хаюн с которой познакомился буквально месяц назад на парковке возле своего офиса чуть ли не каждый день. Ему нравилось её аккуратно очерченное лицо и пальцы в его волосах, когда он заставлял её извиваться под ним. Так было проще. Небо сегодня было необычайно звёздное и глубоко синеющее, как океан и песчинки, которые он треплет своими волнами. Небоскребы всё так же упираются куда-то в неосязаемую высь, как когти зверя в тело своей жертвы. Чонгуку и в этом городе теперь одиноко, его он тоже ненавидит. Пепел разлетается по ветру как первый декабрьский снег, ночной ветер треплет чужие черные волосы, стоящего на балконе, играется с ними, ветер уносит далеко-далеко чужой глубокий вздох. Чонгуку в этом мире одиноко. Чонгуку теперь это нравится. *** — То есть бухгалтерский учёт и менеджмент в Гарварде, затем курсы администрирования, опыт работы директором в самой крупной международной клинике по борьбе с генетическими заболеваниями, отличные рекомендации с предыдущих мест работы, второе высшее экономическое образование в Сеуле, — Чонгук пробегает глазами по печатным строкам перед глазами и внимательно их изучает, более внушительного резюме он никогда, честное слово, не видал. И самое странное, что обладатель этого послужного списка не сорокалетний мужчина в очках и лицом бывалого университетского зубрилы. Перед Чонгуком сидит молодой человек двадцати восьми лет, с широкой улыбкой, аккуратно уложенными волосами и совершенно идеальными чертами лица. Строгие брюки идеально сидят на бедрах, видно, что сшиты под заказ, рукава белой рубашки закатаны по локоть, в ухе аккуратная серьга и слегка подведены глаза. — Всё верно, — парень снова добродушно улыбается и заправляет за ухо выпавшие пряди волос цвета идеального платинового блонда. — Не хочу показаться самоуверенным, но я смогу ответить на любой ваш вопрос, если вас что либо интересует, я просто уверен, что подхожу вам на все сто! Чонгука слегка дёрнуло, хорошо, что незаметно для его собеседника. Он уже вторую неделю ищет себе помощника, но всё время что-то идёт не так, более ста человек было отсеяно по совершенно разнообразным причинам. Сидящий перед ним парень, который отправил своё резюме Чону посреди ночи две недели назад, оказался единственным достойным кандидатом. Чонгук долго всматривался в его фото прикреплённое к файлу, отправленному на электронную почту и пытался понять, что же его так настораживает в этом человеке. — Скрывать не буду, вы меня действительно удивили тем, что я прочёл, но думаю слов будет маловато, лучше понять ваши навыки на практике. Чонгук постукивает ручкой по столу непонятный ритм и пытается прочитать, распознать своего собеседника, но разбивает любые попытки на понимание об улыбку напротив. Директор «ДжейКей Индастрис» протягивает руку через стол для рукопожатия: — Поздравляю вас, Ким Сокджин, вы приняты, — Получая рукопожатие в ответ, Чон уверен, что поймёт что к чему в скорейшем времени, либо он сходит с ума да и всё. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество и что мои ожидания будут оправданы. Дальнейшие распоряжения получите на электронку. Телефон звонит почти сразу как за Сокджином закрывается дверь. — Чонгуки, золотой мой, готовь свою привередливую ленивую задницу к парадному выходу, твой ненаглядный Чимин уже прилетел домой, — вопит голос из трубки. — Да неужели, я уже мхом покрылся, пока ждал тебя, тебя встретить? — Чонгук подкуривает сигарету и подходит к окну разглядывая здания напротив и людей снующих внизу у здания. — Можем в баре посидеть, с работой и последними новостями разберёмся уже завтра. — Оки, Чон, в 4 где обычно, доберусь сам. «Блядь» Чонгук тушит сигарету об стекло и пялится вниз, выкатывая глаза из орбит. Идеально выкрашенный платиновый Сокджин ака новый партнёр Чонгука прижал к капоту очевидно своего порше красноволосого стройного парня в поцелуе. Чонгук ахуевает протирая глаза вонючими от табака пальцами и морщится, когда красноволосый парень скрывается на пассажирском и авто уезжает с парковки. «Показалось?» Ещё порция таблеток исчезает во рту Чонгука и следом порция алкоголя. «Лучше бы показалось.»