Презренные псы.

Она почти сделала шаг навстречу холодному заснеженному миру, раскинувшему свои лапы по всей округе, как чей-то голос заставил остановиться ровно в дверном проеме. Весна, чувствуя обжигающий прилив беспокойства, обернулась и сжала челюсти. Позади никого не было, лишь редко маячившие из стороны в сторону люди в белых халатах. Но голос, проникновенный и шипящий, продолжал буравчиком орудовать в голове и пробуждать где-то в глубине души ни то беспокойство, ни то страх. Слабая волна холодка пробежала по бледной коже, прячась где-то в области пят и застывая там, создавая нежданные покалывания. Очнулась девушка лишь тогда, когда стальной привкус крови пробежал по языку и вытек в горло. От волнения Весна прикусила уже слегка припухшую щеку с внутренней стороны, но заметила лишь сейчас. Не зная, в чем дело, она сделала шаг. Всего лишь шаг, решивший ее судьбу. Не то чтобы она наткнулась на кого-то или или с ней произошли какие-то метаморфозы, просто началась ее дорога в тысячу миль. С одного - единственного шага в беззвучную тишину. После произошедших событий Весна видела мир иначе. Краски стали куда ярче и уже начинали резать зрение в области зрачков, а палящее в зените солнце неприятными языками обжигало бледную кожу. Она стала куда чувствительнее, куда меланхоличнее. Мелкие бытовые проблемы, ссоры, угрозы или даже приставленное к горлу лезвие - все это было лишь незначительной чепухой по сравнению с тем, что она пережила. С тем, что ей предстояло пережить. Собравшись с мыслями, Весна без малейшего колебания зашагала навстречу родным, которые взволнованными взглядами поглощали все ее тело - весь внешний вид, походку, припухлость лица. Она все еще выглядела больной, но ей так не казалось. Скорее вымученной, будто из нее высосали все жизненные соки, оставив самую малость - ту незначительную дозу, которой хватает на жалкое сосуществование с окружающими. -Мама...- взгляд пепельных глаз сперва скользнул по женской фигуре, затем по мужской. - Папа...я... -Ни слова больше, юная леди. Ты слишком устала, тебе совершенно не стоит напрягать ни мышцы, ни голосовые связки. - обняв дитя и прижав хрупкое тельце к себе, мать поцеловала Весну в макушку с тем материнским трепетом, с каким целуют новорожденных. - Мы очень волновались за тебя. Безумно! А теперь...садись в машину, тебе прописан постельный режим ближайшие две недели. Подавив грустный смешок, который чуть было не вырвался с губ девушки, она покорно села на заднее сидение почти нового опеля и сию минуту повернулась к окошку. Весна видела встревоженные лица отца и матери. Они о чем-то переговаривались, изредка бросая озадаченные взгляды на дочь, но завидев, что та внимательно следила за ними, снова обращались друг к другу. Легкое гудение мотора подавляло каждый шорох, доносившийся с улицы через маленькую щель окошка. Или же голоса были столь тихи, что Весна не могла расслышать внятного диалога? -..серь...но...слшк....слаба...ник..ой...уч..бы...теп..рь из дом...не выйд... Чушь. Глаза девушки накрыла бледная пленочка, скрывающая реалии хищного мира. Ей вовсе не хотелось более вникать в разговор ее родителей, особенно в ту часть, которая касалась постельного режима или домашнего контроля. Перед глазами снова всплыла та фигура, которую она больше всего не хотела видеть в своей голове. Что-то защемило в области сердца, разбудив уже нарастающее напряжение. -Нет глаз... Нет ничего. Внутри будто защемило все нервы до такой степени, что Весна не могла пошевелить ничем. Будто ее парализовало. -Что ты хочешь...от меня...? Она чувствовала, как к ней будто что-то прикасается. Руки. До безумия большие и ледяные руки, словно неживые, хватающие ее за талию и тянущие в непроглядный мрак. Туда, откуда исходило раздражающее обоняние зловоние. Запах гниющей плоти, затхлой крови. Запах самого ужаса, от которого она так старалась убежать все это время. Ты...Моя. -С кем ты разговариваешь? Картинка разлетелась на миллионы осколков при голосе, разрушившем ее маленькую неприятную фантазию. Кинув встревоженный взгляд на мать, девушка потянула истерическую улыбку и вполголоса сослалась на резкие боли в голове, от которых она так старательно пыталась избавиться диалогом тет-а-тет с собой. Но не получив в ответ ничего более, кроме как подозрительного прищуривания глаз и задумчивого хмыка, Весна вжалась в миг ставшее твердым сидение и издала томный вздох. Она устала, попросту устала от этого внезапного наплыва происшествий, галлюцинаций и голосов, так настойчиво дающих о себе знать. Девушка даже не почувствовала, как тронулась с тормозов машина и плавно понеслась по безлюдным улицам города. Лишь шум в пределах черепа, мелькающие стволы деревьев и мысли о горячей ванне с морской солью и пеной с запахом лаванды. -Милая, вот уже и все, пора выходить. Поймав себя на мысли, что ее будто ввели в транс, Весна с непонимающим видом похлопала глазами и посмотрела в лобовое стекло, в котором четко виднелся их семейный "особняк". Медвежья берлога - так она называла дом - приветливо смотрел на нее распахнутыми окнами и настежь отворенной дверью, за которой только что скрылся ее отец. -Так быстро? Я и не заметила толком...хм. Открыв дверцу и буквально вывалившись из салона, девушка потеряла равновесие из-за ударившей в голову крови, что вызвало головокружение. Это более походило на то, будто что-то невидимое подтолкнуло ее ближе к порожку, об который она чуть не запнулась. -Как ты себя чувствуешь? Твое состояние вызывает у меня беспокойство, милая. Тебе надо в срочном порядке лечь в постель. - командным тоном пропарировала мать и подхватила дочь. - Я заранее подготовила тебе постель. Отдыхай и набирайся сил. -Спасибо тебе, мам. За все спасибо...твоя поддержка всегда вселяла в меня силы. Она лишь улыбнулась, помогая дочери взойти по ступенькам. И все же Весне пришлось временно пожить на первом этаже, иначе путешествия по лестнице могли для нее кончится переломом шеи или серьезным ушибом, чего так опасалась мать. Уложив свое беззащитное дитя на мягкой постели и оставив ее в полном уединении, женщина вышла проч из комнаты. Она понимала, что сейчас не сможет ничем помочь Весне. И единственное, что она могла сделать - обеспечить абсолютный покой больному ребенку, которого так терроризировали головные мигрени и неустойчивое физическое положение. Ей нужен был сон. По словам лечащего врача и догадок матери. Но Весне вовсе не хотелось засыпать. Она боялась вновь встретиться лицом к лицу со своим ночным кошмаром, который всюду ее преследовал. Она боялась вновь почувствовать этот ледяной холод, исходивший из недр этого существа. Она страшилась его больше самой смерти. И пока его образ стоял перед ее глазами, она не смела засыпать.