Аферы

По нежно-зеленому морю капустных кочанов равнины Сто тонкой серебристой змейкой вилась лента Анкморпоркско-Столатской Гигиенической Железной Дороги. По ней, пыхтя и выдыхая клубы пара, мчался паровоз, тащивший за собой вереницу вагонов. В одном из них, сиротливо притулившись к окну, ехал молодой человек непримечательной наружности. Он с сожалением думал о том, что запланированный по окончании командировки небольшой отпуск вдвоем с супругой сорвался. Вряд ли она бросит дела и вернется в город вслед за ним. Напротив него с невозмутимым видом восседал его сопровождающий: мужчина средних лет, что характерно, так же ничем не примечательной наружности. Он ни о чем не думал, так как это не входило в его обязанности в данный момент. Когда казавшиеся бескрайними капустные поля закончились и поезд начал сбрасывать скорость, приближаясь к конечной станции, молодой человек явно оживился в предвкушении приближающейся встречи. Хотя, надвигающееся мероприятие вполне заслуживало звание экзекуции, что бодрило не хуже чашечки отборного клатчского кофе. Дорогу от вокзала до дворца он провел в размышлениях о причинах, по которым его так срочно вызвали из командировки, заодно пытаясь вспомнить все ситуации, в которых он гипотетически [1] мог провиниться. _________________ 1. Наказать тебя могут только за те проступки, о которых руководство знает. С другой стороны, для того, чтобы обнаружить проступок, порой достаточно простого желания руководства. Был бы сотрудник, а повод наказать его всегда найдется _________________ За большим столом, стоявшим возле высокого окна, сидел мужчина, чей строгий профиль был отлично знаком всем, кто хоть раз держал в руках однопенсовую марку или анкморпоркский доллар. — А, господин Липвиг, ты наконец соизволил явиться, — настораживающе бодрым тоном произнес лорд Ветинари, знаком отпуская безымянного сопровождающего. — Когда мне сообщили, что у меня назначена встреча с вами, я не подозревал, что ради этого придется проехать половину континента, — проворчал Мойст, усаживаясь на неудобный стул. — Твои познания в географии удручающе неточны. — Вполне возможно, — он улыбнулся. — Впрочем, ты здесь не за этим. Строительство железной дороги идет полным ходом. Многие города желают заполучить свою ветку, инженеры и строители работают день и ночь, не покладая рук на всех направлениях. Кроме Псевдополиса. Ты так ни разу и не объявился в городе, — лорд Ветинари вопросительно посмотрел на Мойста. Тот виновато поерзал. Это было не то, чего он ожидал. Впрочем, когда подобный разговор проходил по ожидаемому сценарию? — Боюсь, что у меня могут возникнуть некоторые проблемы с местными представителями закона… Патриций поднял бровь. — Мне доводилось бывать в Псевдополисе до того как я попал к вам на службу. — Ты служишь не мне, а городу. — Неужели? Патриций смерил Липвига Взглядом. — Ты, кажется, говорил о проблемах с законом, — напомнил он. — Ну да. Так вот, боюсь, мне не стоит там появляться, дабы не возникли неприятности, связанные с некоторыми моими делами… — Мошенничеством, — подсказал лорд Ветинари, с интересом наблюдая за собеседником, испытывавшим очевидную неловкость. — Ну я бы так не сказал. Хотя… В общем, сейчас это уже не имеет значения. А вот то, что меня могут арестовать — имеет. — В таком случае, полагаю, ты будешь рад услышать, что твои затруднения разрешены. В связи с истечением срока давности по упомянутым тобой случаям, обвинений против тебя выдвигать не будут. Тонкие пальцы выудили из стопки бумаг на столе официального вида документ. Мойст глупо уставился на лист бумаги в руках лорда Ветинари, пытаясь одновременно объять две мысли. Первая — сколько влияния пришлось пустить в ход патрицию, чтобы получить амнистию для своего почтмейстера? Вторая — что же теперь с него потребуют взамен? И если ответа на первый вопрос у Мойста не было, то ответ на второй он, пожалуй, предпочел бы не знать. — И вы заставили меня проделать весь этот путь ради этого? — спросил он, принимая бумагу и бережно пряча в карман. — Заставил? — лорд Ветинари поднял бровь в самом искреннем фальшивом недоумении. — Разве тебя привели сюда силой? — Нет, — ответил Мойст после краткого замешательства. — Тебе угрожали? Может быть оружием? — Нет, — в этот раз ответ прозвучал быстрее. — И вряд ли кто-то угрожал твоей супруге. Ни один человек в здравом уме не решился бы на такое. Мойст, почувствовавший было гордость за столь высокую оценку Шпильки, быстро скис, осознав, что этот раунд он проиграл. — А можно уже перейти к той части, где вы рассказываете мне, зачем я совершенно добровольно больше суток трясся в вагоне поезда в компании вашего угрюмого сотрудника? Патриций некоторое время сверлил собеседника взглядом, что в ответ вызвало самую раздражающе лучезарную улыбку на свете. — Известно ли тебе, господин фон Липвиг, что за мероприятие должно пройти здесь через три недели? — лорд Ветинари поднялся из-за стола и начал неторопливо прохаживаться по кабинету. — Вы имеете в виду создание Глобальной Арганизации Видового и Национального Единства? — Мойст вертелся на стуле туда-сюда, пытаясь не выпускать патриция из виду. — Приятно слышать, что ты держишь руку на пульсе политической жизни. Да, речь именно о нем. — Довольно сложно пропустить такую шумиху, когда все только об этом и говорят. Газеты наперебой печатают статьи о герцоге Анджело и его идее Великого Объединения. — Да, свободная пресса крайне воодушевлена происходящим, — чуткое ухо почтмейстера уловило намек на сарказм в голосе патриция. — Это будет историческое событие, которое может навсегда изменить облик Диска. И ты вряд ли хотел бы остаться в стороне. — А у меня есть право выбора? — без особой надежды уточнил Липвиг. Лицо лорда Ветинари выражало одновременно «Разумеется» и «Ну рискни». Мойст понял, что и этот раунд он проиграл. — У тебя хорошее чутье на перемены и масштабные проекты, господин фон Липвиг. Поэтому ты возглавишь делегацию Анк-Морпорка в предстоящих переговорах. — Возглавлю? А как же вы? — О, не обращай на меня внимания. В данном вопросе я всецело полагаюсь на тебя. «Огонек! Огонек! Огонек! ОПАСНОСТЬ!» — вопила интуиция Мойста, которая еще ни разу его не подводила. Однако азарт уже взял верх над его разумной частью. — То есть вы будете у меня в подчинении? — Формально, я в этом никак не участвую, — губы патриция тронула одна из мимолетных колючих улыбочек, от которых его собеседники начинали чувствовать себя крайне неуютно. Мойсту очень не понравилось, как прозвучало слово «формально», однако в тот момент инстинкт самосохранения успел подсказать ему, что уточнять не стоит. — Но я не политик и ничего в этом не понимаю! — Как и большинство тех, кто сюда приедет, чтобы в этом участвовать. Уверен, ты отлично справишься. Это не сложнее управления Почтамтом, Банком и железной дорогой. — И что я должен буду делать? — То же, что и всегда — держать нос по ветру. Как я только что сказал, у тебя отличное чутье на стоящие идеи. Уверен, ты сможешь придать блеска данной организации. Не смею тебя больше задерживать, господин фон Липвиг. Уже на выходе из дворца Мойст поздравил себя с тем, что успел немного поспать в поезде. Полноценного сна в ближайшее время в его жизни не предвиделось.