Аферы

Приближался съезд глав всех государств на первую генеральную ассамблею Глобальной Арганизации Видового и Национального Единства. В связи с активным участием в организации и проведении сего крупномасштабного мероприятия перед Мойстом фон Липвигом стояли две непростые и местами взаимоисключающие задачи: проследить, чтобы подготовка шла своим ходом и укладывалась в сроки, и не попасться на глаза командору Ваймсу. Последний, как глава Городской Стражи, отвечал за безопасность всех «высокопоставленных задниц», которые должны были прибыть в Анк-Морпорк для участия «в этом балагане». Старожилы поговаривали, что таким злым и невыспавшимся Ваймса еще не видели. Даже у капитана Моркоу поубавилось оптимизма в связи с большой загруженностью и ответственностью за предстоящее мероприятие. Патриций согласился на эти дни увеличить численность Стражи почти в два раза, однако новобранцев требовалось подготовить, а это отнимало много времени и нервов. Впрочем, пока что Мойсту удавалось успешно справляться с обеими задачами, какими бы взаимоисключающими они ни казались поначалу [1] ______________________________ [1] Ему не приходило в голову, что успех второй задачи обусловлен не его гениальным планированием или везением, а волевым усилиям командора Ваймса, который принял решение не пересекаться с господином фон Липвигом, дабы не вводить себя во искушение. ______________________________ Вечером накануне прибытия важных гостей, под завязку набитый информацией о ГАВНЕ, Мойст решил, что ему просто необходимо проветриться и направился в кабачок, куда любил заглянуть инкогнито, чтобы перекинуться в дуркера. За два часа господин Почтмейстер и опекун Председателя Банка выпил полторы пинты пива и сыграл три партии, осторожно, но весьма удачно. К тому моменту, когда он допил свою вторую пинту, завсегдатаи уже разошлись и бар практически опустел, не считая пары детин у стойки и одинокой темной фигуры за угловым столиком, при взгляде на которую в голове Мойста зажегся огонек «ВНИМАНИЕ» и мигнула лампочка «ОПАСНОСТЬ». Верзилы, то ли заскучав, то ли желая затеять ссору, направились к этому единственному занятому столику и затеяли негромкую беседу с сидевшим за ним человеком. Тот старался держаться в тени, говорил тихо и вел себя очень сдержанно. И настораживающе знакомо, что ужасно нервировало Мойста. И пока здравый смысл настоятельно рекомендовал уносить отсюда ноги и как можно скорее, любопытство разрабатывало план по выяснению подробностей происходящего, потому что когда это Мойст фон Липвиг слушал глас разума? Но пока он обдумывал, как, не привлекая к себе внимания, подобраться поближе и послушать, о чем же разговаривают эти трое, в этом отпала необходимость. Беседа явно шла не по плану двоих верзил, отчего обстановка накалялась. — Да всего лишь партию. Одну! Ты что, зассал? — один из здоровяков, что был повыше ростом, очевидно начал заводиться: он размахивал руками и при разговоре подавался вперед, что выглядело весьма угрожающе. — Я не боюсь играть с вами. Но нахожу бессмысленным принимать участие в азартных играх с заведомо не устраивающим меня результатом, — невозмутимо парировал до дрожи знакомый Мойсту голос. — Че он плетёт? — раздраженный бугай озадаченно посмотрел на своего более спокойного товарища. — Сдается мне, Пит, он намекает на то, что мы жульничаем, — ответил тот прищурившись. При этих словах лицо Пита налилось кровью. Бармен, небезосновательно полагая, что будущее не сулит ничего хорошего, предпочел ретироваться в подсобку. — Я и не думал обвинять вас в жульничестве. Однако… — человек в тени не успел закончить фразу, как один из его собеседников вскочил и в порыве праведного гнева попытался ухватить его за ворот. Но тот оказался проворнее и каким-то неуловимым движением умудрился оказаться позади нападавшего. При этом ему пришлось выйти на свет и Мойст смог убедиться, что вопреки надеждам интуиция и органы чувств его не подвели. — Не стоит проявлять неблагоразумие. Это может оказаться куда опаснее того, что вы задумали изначально, — в вежливом предупреждении лорда Ветинари угроза прозвучала столь отчетливо, что вспыливший Пит, стушевался и даже стал как-то меньше в размерах. — Ба! Да неужели это лорд Ветинари собственной персоной? — осклабился второй бугай. Он был ниже, но шире в плечах своего товарища. Мойст, заметивший как патриций поудобнее перехватил свою трость, по самому ему неведомой причине решил, что самое время вмешаться. С чего эта абсурдная в своей нелогичности мысль вдруг пришла ему в голову, он и сам потом не смог ответить. Вряд ли в этой ситуации стоило переживать за одного из лучших выпускников анк-морпоркской Гильдии Наемных Убийц, который имел стопроцентное преимущество даже перед десятком таких головорезов как эти двое. И все же Мойст вмешался. — Господа, боюсь вас разочаровывать, но вы ошибаетесь. Эту фразу стоило произнести хотя бы ради удивленного и слегка растерянного выражения лица лорда Ветинари. Это было одно из тех уникальных, не появлявшихся ни до, ни после выражений лица патриция, которое, по мнению фон Липвига, просто необходимо было сохранить в памяти, чтобы наслаждаться им после очередного сеанса моральных пыток в Продолговатом кабинете. — Ошибаемся? — растерянно переспросил невысокий, который, судя по всему, был главным в этом непритязательном дуэте. — Ну да! — Мойст буквально светился, изображая самую широкую и дружелюбную из своих улыбок. — И в чем же мы ошибаемся? «Да, в чем?» — взгляд лорда Ветинари был весьма говорящим. — Вы полагаете, что этот человек, — Мойст указал на патриция с любопытством созерцавшего указывавший на него палец господина Почтмейстера, — лорд Ветинари, правитель Анк-Морпорка. Но это не так. — То есть ты утверждаешь, что этот человек не является лордом Ветинари? — спросил невысокий, пока его товарищ доставал из кармана однодолларовую банкноту, на которой был изображен патриций. Они оба уставились на банкноту. Потом на патриция. Потом снова на банкноту. Обошли патриция, чтобы ракурс, с которого они на него смотрят, совпадал с изображением на банкноте. Сравнили еще раз. О чем-то пошептались. Застывший как статуя лорд Ветинари молча наблюдал за их действиями. Его лицо выражало характерное ничего, что только усиливало сходство с портретом на анк-морпоркском долларе. Немного посовещавшись, ребята, очевидно, пришли к согласию. — А по-моему это он, — упрямо заявил главный, потрясая злосчастным долларом. — Или ты имеешь в виду, что он уже не правитель Анк-Морпорка? На этот раз патриций удостоил Мойста вопросительным взглядом. — Когда я выходил из дворца утром, патрицием Анк-Морпорка был лорд Ветинари. Насколько мне известно, с тех пор ничего не менялось. Я говорю вам о том, что вы заблуждаетесь: этот человек — не он. Оба здоровяка снова стали сравнивать стоявшего перед ними патриция с нарисованным, поворачивая банкноту так и эдак. — А выглядит как он, — настаивал низкорослый. — Разумеется, — Мойст улыбнулся шире, хотя казалось бы это невозможно. [2]– Ведь это его двойник! ___________________________ [2] Но нет ничего невозможного для человека, имевшего столько практики в Продолговатом кабинете. ___________________________ Верзилы выглядели озадаченными и неверящими одновременно. — Но он так похож, — впервые подал голос высокий. — Конечно, ведь в этом весь смысл. Его работа — быть похожим на лорда Ветинари, — тоном воспитательницы детского сада объяснял фон Липвиг. -Зачем бы патрицию двойник, совсем на него не похожий или даже не совсем на него похожий? — Откуда нам знать, что ты говоришь правду? Мойст на секунду задумался. Одно из воспоминаний крайне вовремя дало о себе знать. — А вот! — он быстрым жестом выхватил трость у несопротивлявшегося лорда Ветинари и кинул ее парню, которого счел негласным лидером. — И? Ты предлагаешь нам отмудохать этого парня, пока он не признается? — Это было бы крайне неразумно с твоей стороны, — поспешно остудил его пыл Мойст. [3] — Вряд ли патриций Ветинари оставит без внимания такое вопиющее неуважение к собственному весьма ценному сотруднику. Нет, я предлагаю проверить на подлинность трость. ____________________________ [3] Впрочем, не станем отрицать, что где-то в самом уголке подсознания мозг Мойста счел эту идею весьма заманчивой. ____________________________ Высокий что-то торопливо зашептал на ухо своему товарищу. — Да знаю я, — раздраженно отмахнулся тот, — знаю! Клинок, закаленный на крови сотни тысяч невинных. Он крепче сжал трость в одной руке, а другой ухватился за набалдашник в виде головы Смерти и потянул. Ничего не произошло. Он попробовал еще раз. Снова ничего. Третий раз вышел с тем же результатом. — Убедился? Обыкновенная трость, — Мойст забрал имущество патриция и вернул его законному владельцу. — А ты тогда кто такой? — не унимался подозрительный «мозг» этой двойки. — А меня приставили присматривать за этим товарищем, — кивнул Мойст, которого понесло. — А то он любит покутить, а потом вся конспирация насмарку. Никакой дисциплины! Он сокрушенно покачал головой для пущего эффекта и тайком покосился на лорда Ветинари, невозмутимо взиравшего на разворачивавшееся перед ним действо. Кажется, он не собирался подыгрывать и с интересом ждал дальнейшего развития событий. Мойста это только раззадорило. — Вот и сейчас, стоило мне отвлечься, как он улизнул из резиденции в ближайший кабак и тут же нарвался на неприятности. Если его светлость об этом узнает, вечера будем коротать в яме со скорпионами, — он смерил лорда Ветинари укоризненным взглядом. В следующие секунды произошло невероятное. Патриций несколько раз озадаченно моргнул, его лицо приобрело виноватое выражение, фигура обмякла, он даже стал казаться меньше ростом. — Вы совершенно правы, господин фон Липвиг, — произнес он не своим голосом. Мойсту несказанно повезло, что эта перемена в облике собеседника поразила не только его самого, но и новых знакомых, не заметивших, как вытянулось от удивления лицо господина Почтмейстера. Однако азарт уже захватил его достаточно, чтобы язык действовал отдельно от здравого смысла и инстинкта самосохранения, не принимая во внимание удивление своего хозяина. — Надеюсь, что-то в твоей голове осядет, хоть ты ею и не дорожишь, судя по всему. А я вот к своей привязан и совершенно не хочу ею рисковать, — в тоне Мойста зазвучали ноты раздражения. — А зачем лорду Ветинари двойник? — внезапно подал голос более молчаливый бугай, оказавшийся на удивление сообразительным парнем. Ответ на этот вопрос Мойст знал совершенно точно. Он даже помнил тот невероятный момент, когда патриций был с ним откровенен. А еще он помнил, что ему было обещано, если он кому-нибудь проболтается. Старательно избегая пристального взгляда голубых глаз, Мойст лихорадочно изобретал правдоподобный ответ. [4] ______________________________________ [4] Основа тонкого искусства лжи заключается в понимании того, какую долю правды заложить в нее, чтобы и лишнего не сболтнуть, и правдоподобности не навредить. ______________________________________ — Лорд Ветинари очень занятой человек. Он считает нецелесообразным растрачивать свое время на различные светские мероприятия, бессмысленные собрания и всякие официальные визиты, являющиеся чистой формальностью. При этом положение обязывает его на них присутствовать. И тут очень выручает двойник. Наскоро состряпанное объяснение Мойста показалось верзилам достаточно убедительным: они понимающе кивали с самым серьезным видом. — Непыльная работенка, — со знанием дела кивнул тот, что был за главного. — И хорошо оплачивается, — подмигнул ему Мойст. — Как тебя звать-то? — спросил у патриция более высокий бугай. — Чарли. — А этот, значит, господин Липвиг? Мойст сокрушенно кивнул. Он предпочел бы воспользоваться псевдонимом, но патриций сделал это невозможным. — Я — Пит, а это — Бен, — верзила кивнул в сторону своего товарища. — Выпьем за знакомство, а то что-то у нас не заладилось вначале. — Приятно познакомиться, — радость Мойста была наигранной, а улыбка вышла натянутой, но новых знакомых это вполне устроило. Пока Бен полез за стойку, чтобы достать пару бутылок чего-нибудь, Пит жестом пригласил Липвига с его «подопечным» присесть за стол. Ни патриций, ни господин Почтмейстер не испытывали желания продолжать знакомство, но поезд под названием «shit happens» набрал скорость и соскочить с него сейчас не представлялось возможным. Единственное, что им оставалось — доехать до ближайшей станции. Кроме того, Мойст опасался остаться с лордом Ветинари наедине. Он имел все основания полагать, что эта история не сойдет ему с рук просто так. — И как тебя угораздило ввязаться в такую историю? — спросил Пит «Чарли», пока Бен изучал содержимое бара на предмет чего позабористей. — Для начала меня угораздило родиться похожим на патриция, — бодро начал свой рассказ «Чарли». — Затем меня угораздило попасться на глаза людям, которые придумали как это использовать. К счастью, у них ничего не получилось, потому что заговор раскрыли. — Почему? — перебил Бен, водружая на стол внушительную батарею бутылок. — Что «почему?» — Почему «к счастью»? Я так понимаю, они хотели поменять тебя с Ветинари местами. Жил бы себе припеваючи в шкуре патриция-то. Мойст, завороженно наблюдающий за мастер-классом по перевоплощению от лорда Ветинари, не в первый раз поразился богатой палитре эмоций на лице патриция. Например, в данный момент он брезгливо скривился, умудрившись при этом всей своей позой и голосом излучать неприкрытый сарказм. — Меня бы убили сразу, как только удалось совершить подмену, — «Чарли» одним залпом осушил рюмку, которую ему подсунул сочувственно кивающий Пит. — А если бы не убили, жил бы сейчас во дворце, — подмигнул Бен, делая щедрый глоток из своего стакана. — Да ну. Чтобы не вызывать подозрений, мне бы пришлось бы поддерживать образ. Много работы, мало развлечений, — «Чарли» картинно поморщился. — А как тебе удалось выйти сухим из воды? Ветинари-то вряд ли обрадовался, когда история с двойником вскрылась? — Его светлость человек прагматичный, он умеет видеть возможности. — Да уж, повезло. Но, кажется, не очень-то ты любишь своего работодателя, — ухмыльнулся Бен. — В работодателе главное, чтобы платил хорошо, в работнике — чтобы выполнял свою работу. Про любовь в контракте ничего не сказано, — пожал плечами «Чарли». — За хороших работодателей, — провозгласил Пит, разливая еще по одной. Они выпили. А потом еще. И еще. Где-то после восьмой рюмки Мойст [5] с ужасом осознал, что ему, вероятно, нужно будет сопроводить патриция до дворца. Нетрезвого патриция. Судя по тому, сколько было выпито, очень нетрезвого. Живо и во всех красках представляя себе это путешествие, он пропустил момент, когда из-за стола компания переместилась за старенькое пианино, притаившееся в углу. Мойст как зачарованный наблюдал за тем, как лорд Ветинари садится за инструмент, поднимает крышку, открывает ноты и непринужденно начинает наигрывать какую-то непритязательную бодрую мелодию под одобрительные возгласы их новых знакомых. Ему уже когда-то приходила в голову странная мысль, что у патриция руки пианиста. Но он никогда не думал, что в справедливости своего наблюдения ему придется убедиться лично. _____________________________ [5] Сам господин Почтмейстер во всю пользовался тем, что после первого круга наливать ему перестали, так как внимание новых знакомых было приковано к патрицию. _____________________________ — Ай красава! — Бену явно пришлось по душе исполнение: он оттопырил большой палец и опрокинул еще рюмку — Хороший ты мужик, Чарли, — Пит так размашисто хлопнул лорда Ветинари по плечу, что тот почти уткнулся носом в стоящие на подставке ноты. Внутри у Мойста все сжалось. Любой, кто осмелился бы проделать такое с патрицием Анк-Морпорка, как минимум остался бы без руки, а еще вероятнее — без головы. Однако «Чарли» лишь улыбнулся натянуто и заискивающе. [6] ______________________________ [6] Мойст был готов разразиться бурными овациями в честь актерского таланта лорда Ветинари. ______________________________ — Что ж, боюсь нам уже пора. Приятно было познакомиться, — Мойст решил, что для него на сегодня достаточно впечатлений и если патриций сейчас начнет еще петь и танцевать, здравый смысл окончательно покинет здание. — Эх жаль, — пробасил Бен. — Заходите как-нибудь еще. Сейчас редко встретишь такую интересную компанию. «Да уж, » — подумал Мойст, — «Такую интересную не встретишь нигде больше». Отойдя от кабачка на некоторое расстояние, Мойст вспомнил, что сейчас он находится в компании патриция Ветинари, а не его двойника Чарли. Это не самое приятное открытие неплохо отрезвляло, а молчание его спутника давало слишком большой простор для игры воображения. Не в силах решить, что лучше: извиниться или молчать до последнего, он ляпнул то, что крутилось у него в голове в последние полчаса: — Не знал, что вы играете на фортепиано. — Все бывает в первый раз, — философски отозвался Ветинари. — В первый? Вы никогда раньше не играли? — ошарашенно спросил Мойст. — Нет. Сегодня был мой дебют. — Но… как? — Не понимаю, что тебя удивляет? Это совсем не сложно: в нужном порядке нажимаешь на те клавиши, которые написаны в нотах. Мойст никогда не задумывался об игре на музыкальных инструментах с этой стороны. И все же что-то подсказывало ему, что у него все равно не получилось бы. — Ты же понимаешь, что в твоем вмешательстве не было необходимости? — нарушил молчание патриций. — Мне показалось, что это куда лучше драки, — виновато пробурчал Мойст. — Драки? Так вот в чем дело. Вряд ли дело закончилось бы дракой. Впрочем, вышло довольно занятно, — задумчиво закончил лорд Ветинари. Размышляя над значением слова «занятно» в интерпретации патриция, Липвиг немного отстал от бодро шагающего лорда Ветинари и обратил внимание, что тот не использовал трость при ходьбе, а нес в руке, перехватив посередине. Походка его при этом оставалась твердой и уверенной, чего теоретически не могло быть не только из-за предполагаемой хромоты после давнего ранения [7], но и с учетом количества выпитого вот только недавно. На мгновение Мойст подумал, что его обман с двойником оказался никаким не обманом и он действительно имеет дело с Чарли. __________________________ [7] Это был не первый раз, когда Мойст задумался, на сколько на самом деле необходима лорду Ветинари трость и не являются ли последствия ранения несколько преувеличенными. __________________________ — Ты собираешься провожать меня, господин фон Липвиг? — лорд Ветинари остановился, обеими руками опираясь на трость, и вопросительно посмотрел на своего спутника. Мойст огляделся. Они прошли его дом пару кварталов назад. — Опасаешься, что со мной случится еще какая-нибудь неприятность? Липвиг уставился на патриция: это что, была шутка? Патриций шутит? — Боюсь, как бы какая неприятность не случилась со мной, сэр. — Разве не в этом заключается твоя работа? Вопрос, очевидно, был риторическим. — Доброй ночи, господин фон Липвиг. У тебя завтра много дел. У всех нас завтра много дел. — Доброй ночи, ваша светлость. Мойст некоторое время смотрел вслед патрицию и размышлял о том, какие же неприятности готовит ему грядущий день.