if we're together the desert becomes the sea

С самого утра в квартире Юнги подготовка к долгожданному ужину идёт полным ходом. Точнее, хаосом. Намджун успел шесть раз получить лопаткой по лбу, когда не вовремя предложил помощь своему парню, который одновременно помешивал рагу, переворачивал мясо на сковороде и проверял кексики в духовке. Юнги выглядел таким воодушевлённым, хоть и уставшим после тяжелой рабочей недели, полной постоянных контрольных работ и проверочных срезов, чтобы закрепить пройденный материал. В эти дни Намджун становился не просто любимым мужчиной, но и надёжной опорой, помогая Юнги справиться с неконтролируемым наплывом бумажной работы и беря часть волокиты на себя. Однако сейчас, находясь в обители Мина — на кухне — Намджун лишь отвлекал и мешался, поэтому Юнги, не выдержав, отправил его прибирать дом и накрывать на стол. Не поймите неправильно, Намджун — прекрасный повар, но его навыки меркнут по сравнению с Юнги, который несколько лет назад проходил стажировку в популярном ресторане, намереваясь стать шеф-поваром мирового класса. В обычные дни парни могли уживаться на кухне без борьбы за главенство, потому что делали это в своё удовольствие, но сейчас Юнги действительно хотел постараться и выложиться на максимум, поэтому что это будет не просто встреча друзей, а воссоединение семьи и нормальное знакомство с её новым членом, коим и является Намджун, и вот за последнюю часть Юнги переживает больше всего. — Намджуни, иди сюда, — Юнги промакивает влажный лоб салфетками и зачёсывает волосы, чтобы не лезли в глаза. — Да, милый, что такое? — у Намджуна на голове гнездо, пятна грязи и комочки пыли по всему лицу, а на руках салатовые резиновые перчатки, все в мыльной пене. — Боже! Ты, что ли, собой моешь? — младший усмехается и смачивает полотенце, чтобы привести лицо Джуна в порядок и украсть несколько сладких поцелуев. — Такой грязнуля, ужас! — Зато твой, — Намджун хитро улыбается и кладёт ладони на талию Юнги, в мгновение ока поднимая его, из-за чего тот пищит и вцепляется в плечи, обхватывая ногами торс Джуна. — Идиот! Я испугался! — Юнги бурчит для приличия, а после затихает, укладывая подбородок на ключицу и прижимаясь щекой к щеке старшего, и наслаждается теплотой и нежностью, когда Намджун мягко проводит ладонями по напряжённой спине, снимая стресс. — Так зачем ты меня звал? — Ким усаживает Юнги на столешницу, но тот не даёт отстраниться, крепко сжимая шею руками. — Подожди, ещё пару секунд… Намджун ничего не говорит, но бережно держит тело младшего, блуждая руками по широким плечами, и спускается вниз, надавливая на позвонки и массируя их. Юнги растекается лужей от приятного покалывания и прижимается губами к пульсирующей жилке на шее, после утыкаясь туда носом. Ладони Намджуна соскальзывают на поясницу и плавно переходят на бёдра, вызывая лёгкую щекотку. Юнги отстраняется и обхватывает ладонями лицо Намджуна, который смотрит на него, как на самое драгоценное, что есть в его жизни. Мин видит своё отражение в глазах и, в который раз, убеждается, что красота в глазах смотрящего. Намджун прижимается своим лбом ко лбу Юнги и соприкасается кончиками носа, легонько потираясь и вызывая у младшего смущенную улыбку. — Ты такой красивый, — Намджун шепчет в губы младшего, а у того мурашки по всему телу. — Не могу поверить, что ты будешь моим навсегда. — Джуна, — глаза Юнги наполняются влагой, и он неловко всхлипывает, когда щёк касаются горячие ладони и стирают капельки слёз. — Я так сильно люблю тебя, я… — Эй, ну чего ты? Плакса моя, — Намджун хихикает, когда младший надувает щёки и начинает отстранятся. — Тихо. Я тоже люблю тебя, Юни. Безумно. Юнги не успевает ничего сказать в ответ, потому что губы Намджуна накрывают его собственные, пуская электрический разряд по всему телу. Ким не спешит и вкладывает в поцелуй всю любовь, ласку и нежность, пряча младшего в своих объятиях, становясь живым щитом, лишь бы его мальчик был счастлив. Комната наполняется звуком лёгких чмоков и тихими смешками. Намджун последний раз прижимается к покрасневшим губам и отстраняется, цепляя подушечкой пальца кончик носа. — Надеюсь, там ничего не сгорело… — Точно! Моё мясо! — Юнги резко отпихивает Намджуна в сторону, не замечая, как тот ударяется бедром об угол столешницы, и несётся к духовке, в последний момент успевая достать противень и спасти блюдо. — Ты слишком опасен для меня, Ким Намджун. — А вот это спорно, — шипит старший и трёт ушибленное место, чувствуя неприятную пульсацию и покалывание. — Упс, прости, — младший смущенно чешет затылок и подходит к пострадавшему, садясь на корточки и вытягивая губы трубочкой, чтобы подуть, а после оставляет аккуратный поцелуй, стараясь сильно не давить. — Ну как, лучше? — Будто заново родился, — Намджун смеётся, а Юнги застывает на месте, потому что эти чёртовы ямочки когда-нибудь точно сведут его в могилу. — Так всё! Надо возвращаться к работе, — младший быстрый приходит в себя и отходит в сторону, пытаясь спрятать алый румянец и красные кончики ушей. — Кстати, я хотел, чтобы ты попробовал рагу. — Ах, ну конечно, — Намджун делает вид, что ничего не замечает, но не даёт расслабиться, потому что прижимается со спины и обхватывает губами хрящик. — Давай попробуем твой шедевр. — Засранец, — и вот старший снова получает по лбу лопаткой, но в этот раз весело смеётся, заражая своим смехом и Юнги. — Давай, открывай ротик — летит самолётик. — Ммм, очень вкусно, — Намджун облизывается и, пока младший отвлекается на кексики, крадёт ещё одну ложку, набивая щёки ароматным и густым рагу. — Вот же воришка! — старший забывается и не успевает отстраниться, за что получает мокрым полотенцем прямо по ушибленному месту на бедре. — Так тебе и надо! — Ваша жестокость не знает границ, милорд, — Намджун понижает голос, звуча до дрожи по кожи сексуально. — Но моя воля, как и моё сердце, принадлежит Вам. — Намджуна, иди-ка ты в душ, — фыркает Мин и возвращается к плите, выключая все конфорки. — Вот так и погибла романтика, — стонет старший и тянет Юнги за футболку. — Пойдём вместе. Ты уже закончил. Заодно воду сэкономим. — Ага, чтобы я потом сидеть не смог?! Ну уж нет, молодой человек, — младший хлопает Намджуна по заднице и подталкивает в сторону ванной. — Что ты там говорил? Моя воля принадлежит Вам? Вот и топай в душ. — Как скажете, милорд. Намджун театрально кланяется и скрывается в комнате, чтобы захватить чистые вещи не только для себя, но и для Юнги, потому что больше чем уверен, что не пройдёт десяти минут, и тот заявится. Достав два банных полотенца и любимую бомбочку, старший направляется в ванную, где включает воду, раскладывает одежду и принадлежности по местам, а грязную одежду закидывает в стиральную машинку, выбирая быстрый режим. Как только вода достигает краёв, он закрывает кран и закидывает бомбочку, завороженно наблюдая, как она тает и окрашивает воду в перламутрово-фиолетовый цвет, и резко вздрагивает, когда к спине прижимается тело Юнги, а ногти царапают рельефный живот. — Я могу присоединиться? — младший встаёт на носочки и умилительно хлопает глазками, чувствуя, как напрягаются мышцы и натягивается кожа под его ладонями. — Конечно, милорд, — Намджун разворачивается и втягивает Юнги в жаркий поцелуй, попутно стягивая с него фартук. — Целых два часа в нашем распоряжении. Юнги ухмыляется и снимает с себя футболку и шорты, под которыми нет ничего. Намджун сдавленно выдыхает, притягивая младшего к себе, и проводит ладонями по бархатной коже, сдерживая рычание. Взяв Юнги на руку, старший лезет в ванну, опираясь о спинку, и укладывает Мина на себя, окольцовывая плоский живот и прижимаясь губами к шее, нежно втягивая кожу, чтобы оставить красное пятнышко, которое успеет пройти до прихода гостей. Юнги плавится от жара тела Намджуна и горячей воды и расслабляется, полностью отдаваясь в руки любимого человека.

***

Юнги крутится около зеркала, аккуратно укладывая чёлку и фиксируя её лаком, и поправляет пушистый бежевый свитер, теребя подол. — Нервничаешь? — Намджун подкрадывается со спины и берет подрагивающие руки младшего. — Да, очень, — Юнги прикрывает глаза и опирается на тело Кима, пытаясь хоть немного расслабиться. — Просто… Я боюсь, что они не поймут… — Стоп. Перестань себя накручивать. Сокджин не только друг, он твоя семья. Семья — это не просто набор букв, соединённых определённым образом. Нет, солнце. Они были с тобой на протяжении стольких лет, они видели твои взлёты и падения, они были рядом с тобой в радости и горести. Знаешь, это мне надо волноваться, ведь я собираюсь украсть тебя, чтобы сделать своей семьёй. У меня, так-то, коленки подгибаются от страха. Только Чонгуки знает меня, а вот Сокджин… Вдруг мне придётся вызвать его на дуэль? Или ещё хуже… — Намджун округляет глаза от поддельного испуга, чтобы отвлечь младшего, и проводит кончиками пальцев по рёбрам, вызывая щекотку. — Так, всё, я понял, — Юнги смеётся до тех пор, пока в лёгких не заканчивается воздух, из-за чего он краснеет и откашливается, выглядя при этом до чёртиков обнимательно и целовательно, и Намджун разворачивает его, медленно приближаясь, чтобы слиться в поцелуе, но… «Динь-дон!» — Обломали, — Намджун морщит нос и быстро чмокает растянутые в улыбке губы младшего. — Ну что, открывай. Юнги хихикает и расправляет невидимые складки, хватаясь за ручку и открывая дверь. — Привет! — Юнги не успевает ничего сказать в ответ, потому что моментально оказывается в крепких объятиях Сокджина, который, кажется, решил задушить Мина, не рассчитывая силу и сжимая его чуть ли не до хруста в костях. — Мы так скучали! — Крхм. Мы тоже х-хён, только отпусти, задушишь же! — Юнги легонько стучит кулаком по спине старшего и оказывается на свободе, но, видимо, ненадолго, потому что на него тут же следом набрасывается Чонгук, обхватывая руками и кружась вокруг своей оси. — А-а-а-а! Чонгуки, остановись! Меня сейчас стошнит! — Ой-ой, прости! Я просто так соскучился, хён! С Джин-хёном ты виделся недавно, а со мной почти месяц назад, — Чонгук надувает щёки, и Юнги чувствует, как его затапливает лаской и нежностью, и он, не сдерживаясь, чмокает удивленного Гука в лоб и ерошит волосы. Пока младшие заняты друг другом, Сокджин же, не теряя времени, подходит к Намджуну, который топчется на месте и не знает, куда деть свои руки, то поправляя причёску, то трогая щёки, то теребя воротник рубашки. — Хён, — Намджун низко кланяется и слышит высокий смешок, а после руки старшего поднимают его и притягивают в крепкие объятия. — Расслабься, Намджуни, я ж не кусаюсь, — Сокджин ярко улыбается и пищит, когда младший улыбается в ответ, а на щеках появляются очаровательные ямочки. — Какой же ты милашка! — Эй, хён, ты что там творишь? Моего мужчину пытаешься увести, а?! — Юнги пихает старшего в сторону и приклеивается к боку Намджуна, складывая руки пистолетиком и наставляя на Сокджина. — Спасибо, у меня уже есть один ребёнок — второго не надо, — Сокджин ойкает, когда ладонь Чонгука со звонким шлепком приземляется на зад старшего. — Ты кого это ребёнком назвал?! — Чонгук хмурится и получает щелбан уже от Юнги. — Да что вы все меня обижаете?! — Потому что ты есть ребёнок, — дразнится Юнги и заразительно смеётся на пару с Сокджином, когда младший фыркает и поджимает губы. — Намджуни-хён, ну хоть ты защити меня от этих извергов, — Чонгук ныряет в распахнутые объятия старшего и прижимается к его груди, злобно смотря на Сокджина и Юнги. — Вот уйду к хёну, и делайте друг с другом, что хотите! Намджун заливается смехом и смотрит на покрасневшего от хохота Юнги, который держится за живот руками и не может успокоиться, и чувствует, как тревога и напряжение отступают, наполняя тело лёгкостью, радостью и весельем. — Ага, ещё чего! — Сокджин не церемонится, хватает Чонгука за руку, притягивая к себе, и впивается в изогнутые в ухмылке губы, сразу проникая в рот горячим языком. Юнги фукает, но счастливо улыбается, обнимая Намджуна и оставляя нежный поцелуй на пухлых губах. — Присоединитесь к нам на кухне, как только закончите поедать друг друга, — беззлобно говорит Юнги и утягивает Намджуна за собой. Джун прижимается со спины к младшему и вразвалочку идёт к столешнице, отпуская Юнги, чтобы тот достал бокалы, а сам берёт бутылку шампанского. Ровно в тот момент, когда пробка вылетает из горлышка с характерным хлопком, в комнату вваливаются Сокджин и Чонгук, оба взъерошенные и с опухшими губами, но счастливые. — Итак, разбирайте бокалы, — Юнги дожидается, пока у каждого в руках окажется игристый напиток, и глубоко вздыхает. — Давайте выпьем за долгожданную встречу. Я безумно скучал по вам, парни. — За встречу! — бокалы звонко соприкасаются, и парни делают первый глоток, чувствуя пузырьки на языке и лёгкую сладость. — Кстати, а к чему такое официоз? — Сокджин обнимает Чонгука за талию и смотрит на смущенных Намджуна и Юнги. — Это как-то связано с тем, что ты хотел нам рассказать? — Что ж, да, — Юнги вытирает потные ладони об ткань брюк, прочищает горло и берёт Намджуна за руку. — Дело в том, что… — Мин переглядывается с Джуном, и тот подсознательно становится за его спиной, обхватывая талию, а рука накрывает руку Юнги, которая подозрительно сверкает на свету. — Я теперь не просто парень… Я жених… — Боже! Сокджин и Чонгук переглядываются, а Юнги жмурится, боясь увидеть разочарование в глазах дорогих людей, но вскрикивает, когда парни набрасываются на него с объятиями, втягивая бедного Намджуна, который случайно получает локтём в живот, но терпит, потому что Сокджин и Чонгук в один голос начинают осыпать их поздравлениями. — Вы, правда, не против? — Юнги не может сдержать слёз и всхлипывает, закрывая лицо ладонями. — А с чего мы должны, Юнги? — Сокджин обхватывает ладони младшего и тянет его к себе, нежно шепча на ухо: — Главное, что ты счастлив. Ты весь светишься. Значит Намджун делает тебя счастливым. Это всё, что имеет значение для нас. Мы любим тебя, Юнги. А теперь появился ещё один человек, у которого к тебе особая любовь. И он готов разделить с тобой целую жизнь. Так что, отвечая на твой вопрос, мы ни разу не против, а только за, всеми руками и ногами! — Спасибо, — шепчет в ответ Юнги, крепко сжимая Сокджина, а после тянется к Чонгуку, который прячет покрасневшие глаза и судорожно вытирает мокрые щёки. — Помогаешь разводить мне сырость? — Конечно, — Чонгук всхлипывает сквозь смех и стискивает Юнги в своих руках. — Намджуни-хён, не стой истуканом, присоединяйся! Намджун напряжённо смотрит на обнимающихся парней, на секунду поддаваясь сомнениями, что он не входит в семью, но ловит взгляд Юнги, в котором сконцентрировано столько любви и обожания, что не выдерживает, и врезается в парней, пряча слёзы в макушке любимого, и улыбается, когда Сокджин и Чонгук притягивают его ещё ближе, создавая огромную кучу из тел, рук и ног. И удобство, на самом деле, мало кого волнует сейчас, потому что самое главное — это ощущение правильности происходящего. Чувство принадлежности семье.

***

Набив живот до отвала, Сокджин расплывается по стулу и улыбается довольным мартовским котом. Чонгук тянется за ещё одним куском мяса, подкладывая себе очередную порцию рагу, и двигает ближе к себе тарелочку с кимчи. Юнги округляет глаза, переглядываясь с таким же шокированным Намджуном, который даже не смог доесть свою порцию. Чонгук замечает их недоуменные лица и смущенно улыбается. — Растущий организм, — Сокджин треплет младшего по волосам и подкладывает ещё несколько рёбрышек. — Пусть кушает. — Да мы же не против! — тушуется Юнги и встаёт с места, чтобы принести ещё несколько закусок. — Просто… Чонгука, тебе живот болеть не будет? — Не переживай, хён, — Чонгук облизывает пальцы, которые покрыты толстым слоем соуса барбекю, и делает несколько глотков воды. — Я специально не кушал весь день. К тому же, после того времени, когда я практически не ел, у меня сильно обострился аппетит, и я могу хоть слона съесть без вреда для желудка. Сокджин рвано выдыхает, и чувство вины снова затапливает с головой. Юнги поджимает губы и кидает грустный взгляд на старшего, который криво улыбается, сдерживая подступающие слёзы. Намджун ёрзает на стуле, чувствуя, как накаляется атмосфера, и не знает, что сделать. Чонгук же продолжает с удовольствием обсасывать рёбрышко, довольно мыча, и резко вскидывает головой, чтобы похвалить Юнги, но замечает его мрачное лицо. — И чего вы затихли? — младший смотрит на хёнов и поворачивается в Сокджину, который сжимает пальцами ткань брюк. — Серьёзно, что ли? Боже, нашли из-за чего грузиться! — Чонгук вытирает пальцы и рот салфеткой и тянется к лицу старшего, поворачивая его голову и замечая несколько дорожек слёз. — Хён, успокойся! Я уже давно забыл обо всём этом, ну блин. Я ведь просто пошутил. Ну же, посмотри на меня, — Сокджин поднимает взгляд и смотрит в глаза Чонгука, в которых нет ни капли ненависти или обвинения. — Видишь? Я люблю тебя, и ничего не изменилось. Так что перестань винить себя, прошу, — Чонгук поворачивается к Намджуну и Юнги, которые держатся за руки и с опаской смотрят на них. — Хёны, отвернитесь на пару минуточек, пожалуйста. Юнги выпускает сдавленный смешок, поднимается с места и тянет Намджуна за собой на кухню, чтобы дать младшему не только успокоить Сокджина, но и, кажется, до смерти зацеловать. — Чонгука, прости меня, — старший берёт руки младшего и оставляет на тыльной стороне ладоней нежные поцелуи. — Я идиот. — Определённо, да, — Чонгук дует щёки и садится на колени Сокджина, обхватывая шею и прижимаясь своим лбом ко лбу старшего. — Но мой идиот. И я готов каждый день доказывать, что люблю тебя, несмотря ни на что. Та ссора только укрепила наши отношения и вывела на новый уровень, понимаешь. Перестань держаться за прошлое, хорошо? Я уже говорил тебе об этом. Не надо видеть в моих словах какой-либо подтекст или укор в твою сторону. А лучше каждый раз, когда сомневаешься, вспоминай вот это, — Чонгук нежно касается губ старшего, ловя его судорожный выдох, и поочередно посасывает верхнюю и нижнюю губу, ловко проникая внутрь языком и проходясь по горячему нёбу и кромке зубов. — Я люблю тебя, — Сокджин отстраняется и проводит кончиками пальцев по мягкой коже лица, очерчивая подбородок, и ещё раз прижимается к любимым губам, чувствуя, как они расплываются в широкой улыбке. — Думаю, пора возвращать хёнов, — Чонгук хихикает и садится обратно на своё место, поправляя сбившуюся водолазку. — Ты прав, — Сокджин берёт со стола упаковку влажных салфеток и достаёт одну, чтобы протереть лицо и освежиться. — Ребят! Можете возвращаться! Спустя несколько секунд в комнату в обнимку заходят взъерошенные Намджун и Юнги с такими же опухшими губами и довольными улыбками. — Я смотрю, вы время зря не теряли, — подкалывает Сокджин, получая в ответ смущённую улыбку Джуна и фырканье Мина. — Как и вы, — парирует Юнги, ловя такую же смущённую улыбку Чонгука. — Ну что, всё в порядке? — Теперь, да, — кивает головой Сокджин и берет Чонгука за руку, оставляя лёгкий чмок на костяшках. — Вот и прекрасно! — Юнги широко улыбается и чмокает Намджуна в щёку от радости. — Слушайте, у меня есть идея, — Намджун ловит на себе заинтересованные взгляды и продолжает: — Давайте переместимся в зал и устроим киномарафон? Мы уже поели, теперь можно провести остаток вечера и ночь за приятной беседой и любимыми фильмами. — Я за! — Чонгук хлопает в ладоши и дергает Сокджина за рукав от воодушевления. — Мы можем посмотреть все части Гарри Поттера! Или Трансформеров! Или Хоббита! Или Форсаж! Или Людей в чёрном! Юнги начинает хохотать, наблюдая как загораются глаза младшего, и с какой детской непосредственностью он радуется и чуть ли не прыгает на месте. Вскоре к нему присоединяются Сокджин и Намджун, смех которых заставляет хохотать ещё больше, и Юнги не выдерживает, снова хватаясь за бедный живот. А Чонгук пританцовывает на месте, выкрикивая названия любимых фильмов, которые «хёны просто обязаны посмотреть». — Так, малышня! — Юнги хлопает в ладоши, привлекая внимание, и хихикает с возмущённого Джина. — Раз уж все «за», тогда поделимся: Намджуни и Сокджин-хён, вы берёте все подушки и пледы и сносите в зал, там всё обустраиваете и, в общем, полностью готовите комнату. Можете даже взять те лампочки с мягким светом, чтобы сделать обстановку ещё уютнее. А мы с Чонгуком пока украсим кексики и подготовим снэки, на всякий случай. Может даже пару бутылочек пива достанем. Всё, за работу! Юнги берёт за руку Чонгука, который дразнит Сокджина и показывает ему язык, и уводит за собой на кухню. — Значит, смотри, — Юнги присаживается на корточки, достаёт из духовки остывшие кексы и ставит их перед младшим. — Я сейчас достану кондитерские мешки с начинками и мы будем украшать кексики, я покажу как. Ещё у меня есть сладкие присыпки в виде звёздочек, кружочков, палочек… ну ты понял! — Блин, это так круто! — Чонгук загорается азартом и внимательно осматривает форму кекса, придумывая различные вариации оформления. — Кстати, а мастики или сладкой ваты у тебя нет? — Чёрт! Так вот, что я забыл сделать! — Юнги хлопает себя по лбу и расстроенно опускается на стул. — Да ладно тебе! Сейчас мы с тобой такую красоту сделаем, что любые кондитеры мира нам позавидуют! — Чонгук хлопает ладонями по столу, пугая этим старшего, берёт мешок с малиновым кремом и выбирает насадку с мелкими зёрнышками, начиная аккуратно украшать первый кекс и превращая его в настоящую малину. — Ты прав! Нечего раскисать! — Юнги решительно берёт мешок с ванилью и аккуратно вырисовывает продолговатые лепестки, а после берёт желтый мешок с апельсином и делает сердцевину, из-за чего кекс становится похожим на ромашку. — Знаешь, а это успокаивает, — Чонгук старательно вырисовывает кошачьи лапки при помощи черного крема и зубочистки, высунув язык от усердия. Юнги кивает головой и приступает к украшению следующего кекса. Так незаметно проходит около получаса, и парни успевают украсить все кексы, которые пестрят яркими красками и необычными узорами. Чонгук вытирает руки салфеткой и слизывает с губ остатки крема. Юнги убирает со стола, закидывая всю грязную посуду в раковину, чтобы помыть когда-нибудь потом, и перекладывает кексы на поднос. — Хён, — Чонгук смущённо теребит салфетку и кусает нижнюю губу, — а как Намджуни-хён сделал тебе предложение? — Ох, Чонгука, — Юнги будто расцветает только от одного упоминания и нежно прикасается к кольцу на безымянном пальце. — Честно, я не подозревал, что такое может произойти, тем более так скоро. Сам посуди: мы знакомы год, а вместе всего лишь пол. Даже я не думал о свадьбе, понимаешь. А Намджун… Он сказал, что понял, что я стану его мужем ещё на первом свидании… А ведь оно было ужасным! Он развернул на меня кофе и отдал свою толстовку, а когда мы гуляли по парку, я споткнулся и врезал ему рукой по тому самому месту. А потом мы пошли на колесо обозрения, и его стошнило на меня… Хотя в конце свидания он проводил меня до дома и поцеловал в щёку, несмотря на то, что он меня за километр несло блевотиной. — Отвратительно, хён! — Чонгук смеётся в голос, закрывая рот ладонью, чтобы заглушить хихиканье. — А я о чём! — Юнги поддерживает его смех, чувствуя, как щёки наливаются теплом, а потом резко затихает, уставившись на поблескивающий металл. — Но, знаешь, это было самое лучшее свидание в моей жизни. Я давно не чувствовал себя так хорошо. И представь, каково было моё удивление, когда после того неудачного ужина он увёз меня Китай, на самое красивое колесо обозрения в мире — Глаз Тяньцзиня — дождался, пока мы доберёмся до наивысшей точки, и… стал на одно колено. Понимаешь, он выглядел так, будто сошёл с обложки модного журнала, а я… в моих мешках под глазами можно было сварить лапшу на целый батальон, но Намджун смотрел на меня, как на самого красивого человека во вселенной, понимаешь. У него дрожали руки, а у меня застряло мясо в зубах, и в уголке губ остался соус. Это было настолько комично, но одновременно прекрасно. У него сорвался голос и он звучал как комар, но для меня это было самой сладкой музыкой для ушей. И когда он спросил меня, я… Заплакал, как маленький ребёнок: с соплями, икотой и ужасными всхлипами. А он утешал меня, вытирал сопли и слёзы рукавом своего дорого пальто и терпеливо ждал ответа. До меня только спустя пару минут дошло, что я ничего не сказал… А Намджуни не торопил. Просто смотрел на меня со всей любовью, и я понял, что именно с ним я хочу провести всю свою жизнь, потому что мы идеальны в своей неидеальности. Мы попадаем в неловкие ситуации, спорим и порой не сходимся во мнениях — и это самое прекрасно, потому что я не выдержал бы жить со своей же копией, как и Намджун со своей. И когда я сказал «да» — будто солнце взорвалось и ослепило меня, потому что он улыбался так широко, а слёзы в его глазах… Я до сих пор помню всё, как в замедленной съёмке… Чонгуки, ты чего плачешь?! — Просто, — Чонгук всхлипывает и вытирает щёки салфеткой, из-за чего несколько комочков прилипают к мокрым участкам кожи. — Это так прекрасно, хён! Я так рад за тебя! И я как будто прошёл через всё это с тобой, я до сих пор чувствую волнение внутри. Я верю, Юни-хён, что у вас будет самая счастливая и крепкая семья. — Ох, малыш, — Юнги прижимает Чонгука к себе, бережно поглаживая по спине. — Спасибо, родной. Для меня очень важно, что вы приняли Намджуна, потому что теперь он часть моей жизни. И, пожалуйста, перестань плакать, а то у меня слёз уже не осталось, придётся одолжить у Намджуна. — Дурак, — Чонгук хихикает и последний раз прижимается к старшему, неловко отстраняясь, и чешет нос. — А можно я буду помогать со свадьбой? — Конечно, Гуки, — старший берёт Чонгука за руку и бережно сжимает. — Я бы не доверился никому другому. — Перестань, ты меня смущаешь! — младший отмахивает, но внутри маленькие чонгучики отплясывают ламбаду от счастья. — Мне кажется, хёны там уже уснули, пока ждали нас. — Чёрт! Точно! Я совсем забыл! — Юнги вскакивает с места и хватает поднос. — Чонгука, доставай из холодильника упаковку пива, а из нижней полки возьми пакет с закусками. Чонгук послушно кивает головой и выполняет поручение Юнги, пока тот берёт ещё одну тарелку, чтобы заполнить её бутербродами, если вдруг кто-то сильно проголодается. — Всё, хён, я готов, — Чонгук морщит нос из-за неудобных ручек, которые впиваются в кожу. — Отлично, пойдём скорее к нашим мужчинам, — Юнги хохочет, когда младший покрывается лёгким румянцем, и ловко огибает столешницу, маневрируя подносом и тарелкой. Намджун и Сокджин находятся как раз в кульминационном моменте, рассуждая о целесообразности использования бинома Ньютона, когда в комнате появляются их возлюбленные. Они моментально прерываются, и Намджун забирает у Юнги поднос с горкой кексиков, а Сокджин перехватывает упаковку с пивом, ручка которой грозит порваться. — Ой, вы как раз вовремя! — Намджун усаживается обратно на своё место и притягивает за талию Юнги, устраивая под своим боком и переплетая пальцы. — О да, потому что ещё немного, и нас пришлось бы разнимать, — Сокджин подмигивает Чонгуку, но резко хмурится, когда замечает покрасневшие и опухшие от слёз глаза, но младший улыбается и качает головой. — Пфф, нашлись мне тут, — Юнги фыркает и хватает пульт со стола, подкладывая подушку под голову и накрывая себя и Намджуна пледом. — Лучше давайте решать, что будем смотреть. — Пусть выбор останется за самым младшим, — Намджун улыбается Гуку, который спрятался в объятиях Сокджина, и чуть ли не урчит от удовольствия. — Тогда не жалуйтесь! — Чонгук забирает у Юнги пульт, включает голосовой ввод и говорит: смотреть онлайн железный человек все части. Старшие переглядываются и нежно улыбаются, когда Чонгук ложится на грудь Сокджина, обнимая поперёк талии, и смотрит в экран, моментально погружаясь в фильм, как только начинается заставка. Юнги прячет зевок в плече Намджуна и получает нежный поцелуй в лоб, сворачиваясь в клубочек, и укладывает руки Джуна на свой живот, поднося к его рту кекс и сцеловывая остатки крошек и крема. Сокджин бережно перебирает волосы младшего и, к своему же удивлению, увлечённо наблюдает за происходящим на экране, упуская из виду, как Чонгук с необъятной любовью и обожанием смотрит на него, раз за разом прокручивая в голову фразу Юнги:«именно с ним я хочу провести всю свою жизнь, потому что мы идеальны в своей неидеальности». И понимает, что да, хочет…