if we're together the desert becomes the sea

В кабинете Юнги пахнет чем-то приятным и родным, но у Чонгука никак не получается расслабиться, поэтому он нервно крутит в руках телефон, дожидаясь возвращения старшего, который и часа не может прожить без порции кофейного напитка. Взгляд младшего скользит по многочисленным дипломам и наградам, среди которых он находит одну в золотой рамочке с выгравированными именами Юнги и Сокджина в номинации "Самый лучший дуэт". Чонгук усмехается, вспоминая, как помогал старшим готовиться к творческому конкурсу среди преподавателей. Ну как помогал: скорее мешал и отвлекал, за что потом получил от обоих, но зато настроение поднял. Впоследствии Юнги и Сокджин вне всяких сомнений заняли первое место и в подарок получили поездку на остров Чеджу, на которую не забыли взять и младшего. Это был первый совместный отпуск, на котором произошло то самое признание в чувствах. Чонгук теряется в приятных и дорогих сердцу воспоминаниях и пропускает момент возвращения старшего, который плюхается на своё место и пристально смотрит на него. — Если честно, ты напугал меня своим звонком, — Юнги делает глоток кофе и откидывается на спинку стула. — Так о чём ты хотел поговорить? Чонгук неловко ёрзает на сидении, избегая настороженного взгляда старшего, и нервно перебирает пальцы. — Я... Мне нужен совет? — неуверенно бубнит младший, вздрагивая, когда Юнги накрывает его руки своими ладонями. — Что случилось, Чонгуки? — Юнги бережно поглаживает ледяные руки Чонгука, удивляясь тому, насколько сильно тот нервничает. — Ты же знаешь, я всегда выслушаю тебя и постараюсь помочь. — Знаю, хён. Поэтому я здесь. Просто... Это сложно, я не знаю с чего начать, — младший судорожно выдыхает и поднимает голову, встречаясь с ласковым взглядом Юнги. — Думаю, хён уже рассказал вам про то, в какой ситуации мы оказались. — Да, малыш, мне очень жаль, что так получилось, — Юнги поджимает губы и заботливо треплет младшего по пушистым волосам. — И перед тем, как ты начнёшь снова изъедать себя изнутри, я хочу кое-что сказать. Знаю, что ты винишь себя во всём из-за того, что в тот вечер Сокджин остался, чтобы успокоить тебя, а не погнался за Диланом. Но, солнышко моё, в тот момент твоё эмоциональное состояние было на первом месте, понимаешь? Сокджин сделал правильный выбор. Согласись, ты поступил бы так же. — Ты прав, хёни, — Чонгук смотрит на тёплую улыбку старшего и опускает голову, пряча лицо в ладонях, из-за чего голос получается приглушённым. — Просто это никак не выходит из моей головы. Всё могло быть по-другому, если бы я не был так напуган. А теперь мы стоим перед самым сложным выбором, который может изменить всё. И я до ужаса боюсь этих изменений. — Чонгуки, милый, порой изменения необходимы, даже если поначалу кажется, что выхода нет и всё закончится прискорбно, — Юнги поднимает голову младшего за подбородок и заставляет посмотреть прямо в свои глаза, стараясь передать хоть каплю своей уверенности. — Всё наладится. И мы будем рядом, чтобы помочь вам пройти через все сложности. — Спасибо, Юнги-хён, — Чонгук улыбается уголком губ и охает, когда Юнги сгребает его в объятия, крепко прижимая к себе и чмокая в румяную щёку. — И всё же... по поводу Сокджин-хёна... Вы ведь не просто так встретились с ним вчера, да? У него есть какой-то план? — Я... я не думаю, что могу раскрыть все карты, ты должен услышать это от хёна, — Юнги отстраняется, но не перестаёт ласково поглаживать всё ещё холодную ладонь младшего. — Мы с Намджуном пытались его переубедить, но он настроен серьёзно. Возможно, это и к лучшему, знаешь. — Не к лучшему, хён, — Чонгук перехватывает ладони старшего и дёргает его на себя. — Это было предсказуемо, что он решит уйти, чтобы я смог остаться, и в любой другой ситуации я бы согласился и поддержал его решение, но только не сейчас. Ты ведь сам знаешь, Юнги-хён, как сильно Джини дорожит этим местом, студентами, коллегами. Он прошёл через многое, чтобы добиться того, что имеет сейчас. Помнишь, каким счастливым он был после первой лекции? А как расплакался, когда один из выпускников в торжественной речи поблагодарил его за то, что он помог поверить в себя? Эти стены пропитаны энергией хёна, это его родное место, которым он дорожит не меньше, чем нами. Я не могу позволить ему вот так лишиться частички себя, понимаешь? — Я всё прекрасно понимаю, Чонгуки, — Юнги теребит браслет на руке и неосознанно задерживается взглядом на той самой рамочке с золотой гравировкой. — Мне самому невыносима мысль, что я больше не увижу его в стенах университета, не встречусь на перемене, чтобы пожаловаться на студентов или коллег, не увижу, как идя по коридору, он будет здороваться с каждым знакомым студентом, не услышу его заразительный смех. Боже, это так тяжело. Но... Как бы сильно я не хотел, мне придётся его отпустить. Я не имею никакого права указывать ему как жить. Всё, что я могу, это быть рядом и поддержать его решение, даже если оно меня не устраивает. — Но я не могу так, хён! Я не могу просто смотреть и кивать болванчиком, ничего не предпринимая! — Чонгук подскакивает с места и начинает нервно шагать по кругу. — В этот раз я должен что-то сделать... — Но что ты можешь, Чонгуки? — Юнги встаёт вслед за младшим и хватает его за плечо, останавливая на секунду. — Не уйдёшь же ты вместо него?! Юнги в панике наблюдает, как глаза Чонгука расширяются после произнесённой фразы, наполняясь не пойми откуда взявшейся уверенностью и решительностью. — Малыш, нет... — Да, хён! — младший ошалело улыбается и стискивает замершего столбом Юнги в объятиях. — Именно это я и сделаю! Боже, ты гений! — Подожди, Чонгук, нет! Это не вариант! — Юнги тянет Чонгука на себя и усаживает на стул, удивляясь тому, как энергия будто кипит в теле младшего, из-за чего тот не может усидеть на месте, ёрзая и постукивая ногой. — Солнце, пожалуйста, не делай этого. Ты только вспомни, как много сил и энергии ты приложил, чтобы поступить сюда! Вспомни свои бессонные ночи и пролитые слёзы! Ты так долго хотел оказаться здесь! Умоляю, не сдавайся так быстро! Не принимай решение, о котором потом горько пожалеешь! — Хён, не пожалею, — Чонгук резко замирает на месте, закусывая губу, и грустно улыбается, смотря на недоуменное лицо старшего. — Знаю, прозвучит безумно, но я остыл... Я не чувствую, что хочу продолжать заниматься программированием и музыкой. Как будто что-то треснуло в один момент. Может это были мои розовые очки? — О чём ты, Гуки? — Юнги укладывает ладонь на колено младшего и легонько сжимает, даря невидимую поддержку. — Я думал, что буду счастлив находиться здесь рядом с хёном, занимаясь любимым делом, и я был счастлив... недолго. Всё оказалось совсем по-другому. Я чувствовал постоянное раздражение, усталость, а порой доходило до ненависти. Можно было бы списать на сложный процесс адаптации, но с каждым днём мне становилось всё хуже и хуже, ничего не получалось, даже самые простые вещи, которые раньше я щёлкал как орешки, начали вводить меня в ступор. Я не хотел садиться за работу, оттягивал всё до последнего момента, а когда не оставалось выбора — просто вынуждал себя. И только тогда я понял, что занимался не тем. Не любимым делом. Я хотел быть с Сокджином, но выбрал не тот способ достижения цели, за что и поплатился. Всего этого не произошло бы, если бы я не старался так попасть в этот университет. — Но Чонгуки... — старший недоуменно смотрит на помрачневшее лицо Чонгука и поджимает губы. — Что же тогда для тебя любимое дело? — Я не знаю, хён, — младший грустно улыбается, вырисовывая кончиком пальца кружочки на поверхности стола. — Если честно, я уже ничего не знаю: что нравится, а что не нравится; чем хочу заниматься, а чем не хочу заниматься. Я так сильно запутался, боже... Единственное, в чём я точно уверен — я люблю Сокджина и хочу быть с ним столько, сколько возможно. Хочу делать его счастливым, хочу быть причиной его улыбок и радости. И сейчас у меня появился шанс всё исправить. Я не хочу его упускать, понимаешь? — Понимаю, милый, — Юнги бережно проводит ладонью по щеке Чонгука, вытирая дорожку слёз. — Я очень хочу отговорить тебя, но знаю, что ты не послушаешься. Такой же упрямый как Сокджин. — Прости, — младший неловко улыбается и прикрывает глаза, наслаждаясь ненавязчивой лаской. — Не повезло тебе с друзьями. — Это точно, — Юнги фыркает, игриво шлёпая Чонгука по бедру, но вмиг становится серьёзным, перехватывая ладонь младшего. — Зато повезло с семьёй. — Хён, — глаза Чонгука снова наполняются слезами и он рвано всхлипывает, прижимая к себе старшего, который пытается скрыть свои слёзы. — Я так сильно люблю тебя. Спасибо, что ты есть у меня... у нас. — Я тоже люблю тебя, малыш, — Юнги заботливо чмокает младшего в висок и отстраняется, слегка взъерошивая его волосы. — Ты действительно готов пойти на этот шаг? — Да, Юнги-хён, — Чонгук поднимается с места, чувствуя прилив уверенности, который заглушает иррациональный страх. — Я, правда, готов. — Хочешь, я пойду с тобой? — Юнги достаёт телефон из кармана и тратит несколько минут, чтобы найти нужную информацию. — Администрация сейчас как раз работает, лучшего момента не будет, заодно успеем заполнить все до... Резкий хлопок открывшейся двери прерывает разговор парней, которые чуть ли не синхронно поворачивают голову, чтобы увидеть того, кого они меньше всего ожидали. — Думаю, с Чонгуком должен пойти я... — Хён! — голос младшего переходит на писк, когда Сокджин закрывает за собой дверь, делает несколько шагов вперёд, приближаясь к парням, и притягивает его в крепкие объятия. — Что ты здесь делаешь? — Пришёл за тобой, солнце, — Сокджин прижимается лёгким поцелуем к чуть надутым губам Чонгука и отпускает его, чтобы обнять Юнги, который настороженно смотрит на старшего, будто боясь, что тот накинется на него. — Но как ты понял, что я тут? — младший пристально смотрит на Кима, пытаясь уловить в его взгляде хоть толику злости или раздражения, но тот лишь мягко улыбается и нежно гладит его по щеке. — Потому что Юнги — второй человек после меня, к кому ты можешь обратиться за советом, — Сокджин переводит взгляд на смущенного Юнги и укладывает ладонь на его плечо, слегка сжимая. — Ну и я слышал, как ты звонил ему днём. — Чёрт, такой момент испортил! — восклицает Юнги, в момент разрушая напряжённую атмосферу, из-за чего парни заливаются лёгким смехом. — Так ты только что приехал? — Вообще-то, я минут двадцать стоял у двери, — Сокджин издаёт неловкий смешок, чувствуя небольшой холодок, прошедший по спине. — Как... как много ты слышал? — сипло говорит Чонгук, заламывая пальцы, и напугано смотрит в глаза старшему. — Всё. Умоляю, не паникуй, — Сокджин перехватывает младшего, который начинает пятиться назад, и прижимает к себе. — Давай поговорим, хорошо? Юнги, ты можешь оставить нас ненадолго? — Да, конечно, — Юнги забирает свои вещи, засовывая в рюкзак телефон и зарядное устройство, и лезет в шкафчик, чтобы достать пузырёк успокоительного и бутылку воды. — На всякий случай. — Спасибо большое, — Сокджин провожает Мина взглядом, пока тот не скрывается за дверью, и помогает Чонгуку присесть, замечая, что тот растерял всю былую решительность. — Ты злишься на меня? — спрашивает Чонгук, делая глоток воды, и переводит взгляд вбок, боясь посмотреть в глаза старшему. — Что? Нет... Почему я должен? — Сокджин открывает пузырёк, добавляет несколько капель в бутылку с водой, аккуратно размешивая, и протягивает младшему. — Выпей немного, хорошо? Чонгук послушно делает несколько глотков и чуть расплывается по стулу, будто сбрасывая тяжёлый груз с плеч. — Я втайне от тебя пришёл к хёну, — начинает Чонгук и загибает первый палец, — придумал план за твоей спиной, — загибает второй палец, — и даже не задумался о том, чтобы поставить тебя в известность об этом, — загибает ещё один и, наконец, поднимает взгляд. — У тебя есть все причины, чтобы злиться. — Нет, малыш, тут ты не прав, — Сокджин обхватывает ладони младшего своими и наклоняется вперёд, стараясь оказаться как можно ближе к нему. — Я ни капли не злюсь. Скорее встревожен и расстроен. Это правда? То, как ты всё это время чувствовал себя? — Я... Да, прости, — Чонгук поджимает губы и переплетает свои пальцы с пальцами старшего. — В последнее время мне действительно было тяжело. Я, правда, старался заниматься и прикладывать больше усилий, но это вконец измотало меня. Я хотел тебе сказать, но... мне было стыдно... — Стыдно? За что? — Сокджин прижимается к подрагивающим пальцам младшего и оставляет несколько поцелуев, нежно улыбаясь уголком губ. — Я боялся, что разочарую тебя. Я ведь столько времени потратил, чтобы попасть сюда. Я хотел быть рядом с тобой и ничего другое меня не волновало, пока я не столкнулся с реальностью лицом к лицу. Я чувствовал, будто подвожу тебя тем, что сдаюсь. А ещё... помнишь ту ссору, которая произошла после моего появления на твоей лекции? — Чонгук дожидается утвердительного кивка и продолжает: — Я был так расстроен, что ты обесценил всю работу, которую я продел, чтобы попасть сюда. Я был очень зол на тебя, на себя, на всё вокруг. А потом ты рассказал, что было причиной всего, и я понял, что сделаю всё, чтобы остаться тут и быть рядом, стать необходимой поддержкой. Я мечтал о том, как буду держать тебя за руку, помогая пройти через трудности, как мы вместе будем справляться со всеми неурядицами. Я поклялся себе, что не оставлю тебя... И почувствовал себя предателем в тот момент, когда задумался о том, что больше не хочу продолжать учиться тут... Эта мысль давила меня каждый раз, когда я видел сколько сил ты вкладываешь в то, чем любишь заниматься, пока я искал любую отговорку, чтобы не делать даже элементарных вещей. На секунду... всего на секунду... я задумался о том, чтобы завалить сессию, чтобы меня отчислили... но понял, что никогда не смогу поступить так и обесценить твой труд и всё то время, что ты провёл со мной, помогая с лабораторными, отчётами, когда готовил меня к контрольным срезам. Это было бы нечестно по отношению к тебе. Поэтому я просто решил перетерпеть, пока не найду вариант получше. — Боже, я ужасный парень, — сокрушённо бормочет Сокджин, расцепляя их пальцы, и прячет лицо в ладонях. — Что?! Нет, умоляю, не говори так! — Чонгук сползает со стула, приземляясь на колени, и пытается убрать ладони старшего от его лица. — Я даже не подозревал о том, через что тебе приходится проходить! — с каждым словом голос Сокджина повышается, срываясь в конце на крик. — Я был так зациклен на своих проблемах и переживаниях, что не замечал то, что творится с моим любимым человеком! Я эгоистичный ублюдок! — Прекрати! — Чонгук дёргает старшего руки старшего на себя и обхватывает его лицо своими ладонями. — Всё совсем не так! Ты мог не осознавать, что замечаешь, но при этом ты делал всё, чтобы помочь. Помнишь те бессонные ночи, когда ты сидел рядом со мной, помогая сводить трек, хоть сам не разбираешься в этом, но даже так твоё присутствие очень успокаивало меня? Или тот момент, когда я допустил самую глупую ошибку в программе, из-за чего она не работала, и ты отправил меня спать, а сам дописал за меня не только программу, но и пояснительную записку, и даже отправил её преподавателю? А то свидание, которое ты устроил, чтобы отвлечь меня от приближающейся сессии? Каждое твоё действие, даже если неосознанно, было направлено на то, чтобы помочь мне. Это всегда был ты, хён... — Чонгуки... — Сокджин тянется вперёд, поднимая младшего с пола, и усаживает на свои колени, крепко прижимая к себе. — Мне так стыдно... — Прошу, не надо, — Чонгук ведёт губами по взмокшему виску и прижимается к макушке старшего. — Мне следовало сказать тебе об этом раньше. Этот неправильный страх внутри решал за меня, и я просто поддался эмоциям. В этом нет твоей вины, Джин. — Думаю, мы оба сглупили, — Сокджин подавленно усмехается и утыкается носом в основание шеи Чонгука, будто пытается наполнить лёгкие его запахом. — Стоим друг друга, да? — Чонгук отстраняется, проходясь кончиками пальцев по мягкой коже, и ласково чмокает старшего в нос. — Определённо. Губы Сокджина непроизвольно растягиваются в улыбке, и он поднимает голову одновременно с тем, как Чонгук наклоняется, и их губы неловко сталкиваются, от чего из парней вырывается несколько смешков, которые вскоре сменяются звуками неспешных поцелуев. Младший ёрзает на коленях Сокджина, пока не находит удобную позу, и медленно проводит языком по губам старшего, дожидаясь пока те откроются в приглашении, и скользит языком в обволакивающее тепло, короткими мазками проходясь по верхнему нёбу. Поцелуи оказываются тягучими, как патока, и не спешат перерасти во что-то большее, позволяя парням растворить в них все насущные переживания и тревоги. В последний раз проведя своим языком по горячему и влажному языку Чонгука, Сокджин разрывает поцелуй, чтобы прижаться губами к уголку губ младшего, проводя линию из мягких, нежных поцелуев по щеке, пока не добирается до виска. — Я люблю тебя, — шепчет Сокджин, запечатывая признание новым поцелуем, и чувствует ответную улыбку младшего. — И всё же осталось одно неразрешённое дело... — Ты прав, — Чонгук ласково зарывается пальцами в волосы старшего и прижимается к его лбу своим. — Есть какие-нибудь идеи? — Ммм... Ну, вообще-то, есть одна, — говорит Сокджин, забираясь ладонями под майку младшего и мягко проводя ими по его бокам. — Но мне нужно знать кое-что. Ты уверен, что хочешь забрать документы? Обратной дороги не будет. Ты не сможешь вернуться вот так просто, уж точно не после ситуации с Диланом. Если внутри тебя есть хоть капля сомнений — лучше остановись. Иначе будешь корить себя всю жизнь, а меня возненавидишь. — Знаешь, уверенность в чём-то — понятие субъективное, — Чонгук фыркает, когда старший закатывает глаза, и хлопает его по плечу. — Я серьёзно. Поэтому не могу сказать, что я стопроцентно уверен. Но... Нет никаких сомнений. Это то, чего я хочу. Я не знаю, что буду чувствовать через некоторое время, но сейчас... сейчас мне нужно это. — Хорошо, я верю тебе, — Сокджин замирает на секунду, прокручивая в голове фразу, которую собирается сказать, и берёт Чонгука за руку, смотря прямо ему в глаза. — Тогда... давай уйдём вместе... — Вместе? Я не понимаю... — Чонгук хмурится и напряжённо поджимает губы. — Тебе не обязательно уходить со мной, ты ведь знаешь? — Знаю, солнце, — Сокджин проводит большим пальцем по лбу младшего, разглаживая морщины над переносицей, и растягивает губы в скромной улыбке. — Я хочу уйти не с тобой и не из-за тебя, а из-за себя. У меня было несколько очень долгих и мучительных часов, чтобы всё обдумать и взвесить. Конечно, здесь у меня есть всё: и любимый предмет, и свой кабинет, и голодные до знаний и умений студенты, и Юнги, который вносит частичку хаоса в упорядоченный строй, но нет главного — развития. Я стою на одном месте, понимаешь? — Нет, если честно, — Чонгук сокрушенно выдыхает и надувается, когда старший беззлобно посмеивается. — Не смешно. Лучше объясни. — Конечно, родной, — Сокджин щёлкает младшего по носу и чуть спускается по стулу, чтобы снять напряжение с позвоночника. — Я прекрасный преподаватель, и здесь в этом мне нет равных, но как специалист... я проигрываю по многим пунктам. Программирование — это постоянное совершенствование своих навыков, потому что мир не стоит на месте, а развитие в этой сфере происходит интенсивнее обычного, поэтому стоит прозевать момент — и все твои навыки и умения теряют свою актуальность, как и снижается твоя ценность. Быть преподавателем в этом плане проще — просто оттачиваешь свои навыки преподнесения материала, совершенствуешь учебную программу, подстраиваясь под современные тенденции, но, к сожалению, без углубления в действительно важные вещи. Я только сейчас осознал, что всё то, чему я вас учил, в дальнейшем вам не понадобится. В этом огромный минус системы образования, которая совсем не гибкая. — Не гибкая? В каком смысле? — спрашивает Чонгук, заинтересованно ёрзая на месте. — Хмм... Вот представь: придумали какой-то новый язык программирования. Сначала его изучает маленькая группа людей, чтобы протестировать и проверить работоспособность. Как только язык называют пригодным, его выкладывают в открытый доступ, где миллионы желающих могут ознакомиться с ним и научиться работать. Конечно, есть и другой вариант, когда такие языки продают специализированным компаниям, а те об этом не распространяются, обучая только определённый круг лиц, но про это мы поговорим потом. Так вот, в то время как другие люди могут спокойно освоить этот язык, для учреждений образований возникают трудности, потому что они составили учебный план под один язык, а тут появляется совсем другой, и времени на внесение изменений просто нет. В итоге студенты изучают старые языки, которые постепенно выходят из применения, в то время как по всему миру используют новый. Эта разница имеет огромное влияние на профессиональную пригодность не только студентов, но и нас — преподавателей. — Я и не знал, что всё действительно так сложно, — младший молчит некоторое время, пока переваривает информацию, а после задаёт Сокджину вопрос: — Но почему вдруг ты задумался об этом? — Ох, точно, это то, что я хотел тебе рассказать, — старший достаёт свой телефон и открывает диалог, показывая экран Чонгуку. — Вчера, когда мы с Юнги и Намджуном были в баре, я рассказал им о ректоре и Дилане, а потом сказал про увольнение, и Намджун дал мне телефон своего младшего брата, у которого своя компания в IT-сфере. Перед тем, как приехать сюда, я созвонился с ним, чтобы договориться о собеседовании, и мы немного поболтали. Во время разговора с Тэхеном я понял, что есть некоторые моменты, которые я не понимаю, и причём они касались именно разработки программ, хотя я следил за всеми новинками. Видимо, он заметил, что я стушевался, поэтому отправил мне на почту список всего, что я должен знать, чтобы быть принятым в компанию. Малыш, я никогда ещё не был в таком шоке... За три года, что я занимался преподаванием, я пропустил столько ошеломляющих разработок, что становится стыдно. А сколько новых языков программирования было создано?! Боже, я ведь действительно считал себя профессионалом, а теперь я даже на любителя не дотягиваю, понимаешь? — Кажется, да. Теперь понимаю, — Чонгук слезает со старшего и пересаживается обратно на стул. — Получилось, что я застрял на одном этапе, пока жизнь неслась мимо меня на скоростном поезде, — удручённо заканчивает Сокджин, улыбаясь уголком губ, когда Чонгук берёт его за руку, переплетая пальцы и оставляя поцелуй на костяшках. — У меня появился шанс выйти из стазиса и начать развиваться. Я не хочу упускать его, цепляясь за это место. — Я поддержу любое твоё решение, хён, — Чонгук обнимает старшего, выдыхая с облегчением, когда понимает, что выход найден. — Как и я твоё, Чонгуки, — Сокджин бережно прижимает к себе младшего и зарывается носом в пушистые волосы, которые сбились на затылке. — Тебе не обязательно решать прямо сейчас, чем ты будешь заниматься. У тебя полно времени. Сейчас на первом месте — твоё эмоциональное, психическое и физическое состояние. Я очень хочу, чтобы в этот раз ты сделал выбор, основываясь только на своём желании, не принимая во внимание меня, потому что ты будешь жить с этим выбором, а не я. — Спасибо, Джини, — Чонгук широко улыбается и жмурится, позволяя старшему сцеловать свою улыбку, деля с ним одно дыхание на двоих. — Знаю, что уже говорил это, но... я очень сильно люблю тебя. Спасибо, что стал частью моей жизни. Спасибо, что принял мои чувства и полюбил меня в ответ. Спасибо, что освещаешь каждый мой день. Я, правда, хочу прожить эту жизнь с тобой, крепко держа за руку и никуда не отпуская. — Я люблю тебя, Чонгуки. Глаза Сокджина наполняются слезами и он позволяет нескольким капельками скатиться по щеке, пока губы младшего не накрывают его собственные, принося ощущение спокойствия и умиротворения вперемешку с нотками счастья и безграничной любви. — Так что, мы, правда, сделаем это? — спрашивает Чонгук, как только отрывается от губ старшего, которые наливаются ягодно-вишнёвым цветом и выглядят опухшими. — А что сказать Юнги-хёну? А моей группе? А твои студенты и коллеги? — С этим разберёмся позже, — отвечает Сокджин, оставляя невесомый поцелуй на лбу Чонгука и поднимается с места, протягивая ему свою ладонь. — А сейчас давай доберёмся до дома и, наконец-то, дадим ответ. Вместе? — Вместе.

***

от: Ким Сокджин <kimseokjin1992@naver.com> кому: Ректор Квон <knukwonofficial@naver.com> тема: Выбор Доброго времени суток, кёсуним! Вероятнее всего Вы удивитесь, увидев это письмо так рано, ведь срок в двое суток ещё не истёк, но мы приняли решение и не хотим тянуть с ответом. Перед тем, как озвучить его, я бы хотел поблагодарить Вас за то, что поставили нас перед таким выбором. Признаюсь честно, в тот момент я возненавидел Вас всем естеством, и только Чонгук сдерживал меня от того, чтобы не разгромить Ваш кабинет. Но сейчас, спустя некоторое количество времени, я понял, что Вы дали нам шанс, чтобы переосмыслить нашу жизнь. Удивительно, как порой чужое вмешательство может не только открыть глаза на происходящее и снять розовую пелену, но и спасти отношения, хотя не думаю, что это то, о чём Вам хотелось бы знать. Я никогда не думал о чём-то большем, меня вполне устраивало быть преподавателем в родных стенах университета. Эти потрясающие ощущения, когда становишься для студентов чем-то большим, чем просто проводником в новую жизнь, полную удивительных, ранее неизведанных вещей. Я с теплотой в душе буду вспоминать моменты, когда первая неудача стала началом незамедлительного успеха; когда жаждущие умы толпились около моего кабинета, желая получить ответы на все интересующие вопросы, которые порой были абсурдны до смеха, но также искренны и немного наивны; когда студенты делали первые неуверенные шаги в программирование, боясь провала, но находили свой собственный путь; когда каждый день меня окружали потрясающие дети, научившие меня многим вещам. Здесь я стал старшее и мудрее, но не потерял самого себя под гнётом ответственности. Возможно, я никогда не узнаю, почему в день моего выпуска, Вы подошли именно ко мне и предложили стать вторым преподавателем. Наверное, Вы разглядели во мне что-то стоящее. Хотелось бы верить, что я оправдал Ваши ожидания, а может даже и превзошёл, но пусть это останется тайной. Я прошёл действительно огромный путь за эти три года. Помню свою первую лекцию, будто это было всего пару часов назад: я споткнулся, пока входил в аудиторию, из-за чего ребята не сдержали смеха, потом запутался в своём же имени и представился Сим Кокджином*, вызвав истерику у парочки иностранных студентов, полностью перепутал тему лекционного занятия, рассказывая о том, что они должны были проходить только через два курса, а в конце сломал указку, активно размахивая ей во время объяснения. Знаете, как только последний студент вышел из аудитории, я залез под стол и позорно разрыдался. Это был самый отвратительный опыт в моей жизни. В тот момент я думал именно так. Сейчас же вспомнить без смеха и ностальгии просто невозможно. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы стать тем, кем я являюсь сейчас, и это не было бы возможно, если бы Вы не дали мне шанс. Я верю, что люди появляются в нашей жизни не просто так, а с определённой целью, и уходят, как только достигают её. Порой это длится всю жизнь, а порой лишь её часть. Вы появились в тот момент, когда я стоял на распутье, не зная, что же делать со своей жизнью. Вы помогли мне найти себя среди сотни тысяч заблудших душ и стать не просто цельной личностью, но и прекрасным специалистом. И, наверное, ваша миссия на этом подходит к концу. Ваши слова что тогда, что сейчас послужили тем самым толчком, чтобы изменить мою жизнь. В тот раз я принял Ваше предложение и остался. Теперь настал момент, когда я должен уйти. Возможно, Вы с самого начала догадывались о том, какой выбор я сделаю. Хотя, не думаю, что кто-то из нас мог предсказать то, что Чонгук последует за мной. Да, всё верно. Мы уходим. Вместе. Если честно, я сам до конца не верю в это, но жизнь ведь странная штука — вечно преподносит нам неожиданные сюрпризы. Мне очень повезло с тем, что в моей жизни есть такой человек, с которым я могу быть не просто самим самой, но и могу разделить все печали, радости, заботы и переживания. Знаю, для Вас такие отношения противоестественны, но прошу, посмотрите на нас, не обращая внимания на то, какого мы пола, ведь это не главное. К тому же есть вещи гораздо страшнее этого, мы оба об этом знаем. Хотел бы я попрощаться с Вами лично, но, боюсь, Вы не оцените такой широкий жест, поэтому данное письмо будет лучшим способом выразить всё моё уважение и благодарность к Вам за эти все эти годы, которые я здесь провёл. Завтра утром моё заявление об увольнение будет лежать на Вашем столе, как и заявление на отчисление от Чонгука. Вы в праве не подписывать его, но я наивно хочу верить, что хотя бы на секунду Вы забудете обо всех предрассудках и отпустите нас. Что касается того видео и студента Парка... Думаю, видео лучше уничтожить, пока оно не разлетелось по всему университету. Нам никакого вреда оно уже не принесёт, но и пользы тоже не будет. С Диланом же всё сложнее. Не думаю, что его исключение на что-то повлияет, потому что в следующий раз на нашем месте может оказаться кто-то другой, поэтому предлагаю отстранить его от занятий на один семестр и направить к специалисту по межличностным отношениям. Каким бы ужасным человеком он не был, Дилан всё ещё наш студент, о котором мы должны позаботиться, пока это в наших силах. Как человек, который пострадал из-за его рук, я бы хотел, чтобы он прошёл через ад, но в первую очередь я преподаватель, и я давал клятву заботиться о каждом своём студенте, каким бы он не был. Надеюсь, Вы примете верное решение. Вот я и подошёл к самой трудной части — прощание. Надеюсь, я сказал всё, что хотел, поэтому единственное, что мне остаётся, это нажать на кнопку "отправить". С уважением, преподаватель основ алгоритмизации и программирования Ким Сокджин и студент 1-ого курса группы 52491 Чон Чонгук.