Причина для следствия

Ее так раздражает собственный рост. Я нахожу его идеальным. В девичьей свежо и пусто. Только она с Катей. Ее подружка сидит на уже собранной постели, раскладывает последние оставшиеся вещи. Мы останемся здесь на неопределенный срок. Все обустраивались, подстраивали под себя новые места. А она ещё копалась с бельем. Простыня и подушка для нее так же легки, как и для всех остальных. Но пододеяльник выводит ее из себя. Для того, чтобы расправить в нем одеяло, ей нужно встать врастопырку, едва ли не на носочки. Но помощи она никогда не попросит. Недотрога… -Кто создаёт эти адские чехлы? –она не раз задавала мне этот вопрос, когда мы были у нее дома, а одеяло сбивалось. Это так в ее стиле: жаловаться, но делать что-то сложное для себя. Катя смеётся. -Да почему адские? Обычный пододеяльник. Она в возмущении бросает неудачную попытку на постель и упирает руки в бедра. — Кому обычный, а кому в размер с него самого. Пожалуй, пора выйти из тени на свет. -Так ведь можно и помощи попросить, а вообще ты же.....–Катя замолкает, видя меня. Я молча беру одеяло. Она почти справилась. Тоже в ее стиле: почти доделать дело, но бросить. Я разворачиваю его прямо перед ее лицом и встряхиваю один раз. Вот и все, одеяло идеально расправлено. Я уверена она поняла, что это я, иначе Катя не хохотала бы сейчас. Ничего не сказав, она забирает одеяло и складывает его. Потом, наконец, поворачивается ко мне. Я самодовольно улыбаюсь. Она ведь знает, что я пришел помочь, и знает, что только об этом я думал, ни в коем случае не желая задеть ее. Но я не собираюсь быть идеальным. Быть засранцем круче. Но когда она так смотрит, я чувствую, что засранцем быть просто не могу… Это вроде укор, но так же как за моей ухмылкой кроется забота, так и за этим укором прячется благодарность. Маленькая…недотрога…моя… Она берет меня за плечо и опускает. Зачем сопротивляться? Она невесомо целует меня в щеку, а мое сердце падает. Ну я же засранец… Почему я так сильно люблю ее?