Причина для следствия

Он медленно прошел перед ней. Измученная случившейся трагедией, она спала. Рыжие волосы покрылись слоем пыли, отчего она казалась седой. Он никогда не увидит ее взрослой…и своей тоже больше не увидит. Он всегда думал, что после смерти наступает темнота, но оказалось иначе. Он снова открыл глаза, когда боль утихла, и словно бы накатил сон, а перед ним был тот же мир, только теперь он не был в нем. Он был вне его. Только очнувшись он вспоминал, как умирал. Конечно, он спас друга, но ему так хотелось жить, Боже, кто бы знал. Он до последнего боролся, хотя прекрасно понимал, что смысла уже нет. Боролся просто потому, что это был его характер, а он не хотел терять себя даже на пороге небытия. Он ругался самыми черными словами, плевался кровью и бессильно упирался руками в навалившиеся балки, все ещё лелея надежду сдвинуть их. Да, он был такой, умел надеяться до конца. Странно говорить о себе был, когда ты ещё есть. А потом, когда темнота отодвинулась от края поля зрения, он уронил руки. Но уронил не потому, что сдался, а просто не хотел, чтобы они упали, когда он умрет. Это выглядело бы слишком трагично, а в его смерти и так достаточно трагедии. Может, она и была права, может стоило поступать на режиссуру, он был бы хорош… Но какая теперь разница?.. А перед глазами встала она. Эта ее извечная улыбка на губах, он и не знал когда-то, что в улыбке могут выражаться все, абсолютно все, эмоции. А она знала… И ее рыжие блестящие волосы… Самые мягкие…самые нежные… И вся она, маленькая и неловкая…самая-самая… Теперь останется одна. Боль затапливала, хотелось кричать, но он молчал. Потому что, как всегда, не хотел расстроить ее. Потому что каждый раз, когда ему было больно, она терялась и тускнела, светясь лишь немного, ради него одного. Она делила с ним всю боль, какая бы ни была. Если бы она была рядом он бы держался. Держался бы день, два, сколько придется, лишь бы ее холодная ладонь лежала на лбу, только бы тихий альт нашептывал и возвращал к жизни. Но ее не было… А какая может быть жизнь, когда над твоей головой лишь падают обломки и трещит дерево? Какая жизнь, когда ты погребён заживо? Но он храбрый, для нее, и страха к себе подпустить не мог… А о матери, о брате, он не думал, когда умирал. Почему-то казалось правильным, что они где-то далеко и ничего не знают, а вот то, что не знает она, ломало изнутри. Поэтому он и оказался рядом с ней, как только понял, что случилось. Просто подумал о ней и увидел, как она бежит вслед за Давидом и Катей. Только посмотрел на нее, а она обернулась…и остановилась… Сзади неслись преследователи (он ещё не знал, кто они), но она стояла. И смотрела прямо на него. Ему даже показалось, что она видит его, он шагнул к ней. Но в ее глазах ничего не отразилось… Кроме понятия бессмысленности. Она почувствовала что-то, что повергло ее в шок… А он почувствовал, что она знает о его смерти. Она всегда чувствовала его. Слишком хорошо, чтобы не ощутить конца. И теперь он стоял перед ней… Мечтая коснуться мягкой кожи, он присел, заглянув в измученное лицо. Такое дорогое…и даже под слоем грязи и горя–красивое. А позади рыдала Женя. Она сошла с ума после смерти. Вернее, ее тело. Сама то она билась в полной истерике, когда увидела себя же, жаждущую гибели для любимого. Любимый спасся, и теперь она вымаливала прощение у него спящего. Бедный Давид чуть не последовал следом за девушкой, когда понял, что ее больше нет, но Она утащила его за собой, спасая. Руслан снова посмотрел на Таню. И вздохнул. Они отлично, даже идеально подходили друг другу: схожие характеры, сдобренные ради изюминки разными темпераментами; ладный склад ума да ее крохотный рост, чтобы прекрасно помещаться в его руках. Он ведь тоже человека спас, правда…ценой себя. А хотя бы он и выжил бы, он бы все равно то же самое сделал. И она бы сделала, если бы знала, что заражённые догонят их вдвоем. Сколько их, мертвых, ходило сейчас по коридорам. Сколько встречались. Кто-то не верил, кто-то депрессовал и растворялся, а кто-то прощался… Как он. Они не могли слышать друг друга, потому что в смерти ты одинок всегда. Это была единственная правда из всего того, что Руслан знал из жизни. Везде была тишина, как звук выключили. Можно ли остаться, он не знал. Но хотел. За ней всегда нужно было присматривать, она была недотепой. Пусть он не сможет ей помочь, он хотя бы не будет волноваться. Было страшно… Там, за последней чертой, куда растворялись остальные, была неизвестность. А здесь была Таня, родная и уютная. Нужно было преодолеть себя. Но как, черт раздери, переступить через Нее?..