Причина для следствия

Запустив пальцы в отросшие волосы, он курит. Заполняет дымом пустоту внутри. Он не сдержался и купил эти сигареты сегодня днём. Именно эти. Он даже отогнул уголок упаковки, чтобы было не отличить. Ее смешная, но нервная привычка: открывать и закрывать пачку в кармане. Это ее сигареты. Частичка ее запаха. Когда впервые она зашла в театр, он скривился. Мелкая, рыжая, вроде наивная, но стервозинка сквозила в каждом движении. «Рыжая», –подумал он, –"рыжая гнида». Он не хотел обидеть, она и не обиделась. Даже не взглянула на него, с головой уйдя в новую жизнь. Ему было плевать, он лишь изредка удивлялся, как скоро она очаровала неприступную Владлену, как крепко привязала к себе новенькую Катю, да и в целом, как легко вошла в их тусовку. Когда их поставили в напарники, он злился ее безразличию и выливал свою злость в сквернословии и обзывательствах. А она моментально приспособилась. Какое удовольствие ему доставляли их перебранки и пикировки. И если поначалу он ругал ее, то теперь это было словесное соревнование. Кто кого подловит на слове. Что его удивляло: все его очарование не имело на нее никакого действия. Все его знакомые смотрели на него влюблёнными глазами, а она–нет. Он впервые проникся уважением к девушке. Когда она, на своих высоченных каблуках и в коротеньком платьице, после спектакля бросилась к нему в объятия, он понял, что пропал. К тому моменту, он уже понимал, что она смотрит не на него. А он смотрел, как легко для нее сбросить эти самые туфли и пробежать весь театр босиком. Как не замечала уймы петухов в завязанном на коротких волосах хвосте. Как дурачились с Катей, прекрасно понимая, что их видит и слышит каждый, и заражая всех вокруг своим странным искренним смехом. Высматривал ее рыжую голову в толпе, сам того не замечая. Единственный раз он увидел, как дрогнули уголки губ, заслышав приевшееся «гнида». Не из его уст, но его прошибло таким током: она все это время закрывала глаза на собственную боль. С той поры он ни разу не назвал ее так. Обидеть ее было предательством самого себя. Когда она сошлась с Русланом, он не ощутил боли за себя. Гнев затапливал все человеческие чувства: Руслан не видел своего счастья, не понимал, как много любви таилось в этом крохотном всепрощающем сердечке. Саша молча сжимал кулаки и мечтал начистить Руслану морду, глядя на бледнеющие щеки с шоколадной россыпью веснушек. Он не осуждал ее за выбор– она любила так глубоко и сильно, что осудить ее было невозможно. Он ненавидел себя, считая, что сделал что-то неверно, что не позволило ей увидеть все его плюсы. Он ненавидел Руслана, который, по его мнению, любил ее недостаточно, если любил вообще. Каждая искорка боли в ее глазах была на совести Руслана…и на его совести. Когда он услышал от Андрея, что Руслан погиб, он взвился. Не потому, что скорбел о гибели друга, а потому, что Андрей не сделал ничего, что могло бы уберечь ее от боли. Как он боялся, что она погибла. Сколько времени потратил, блуждая по коридорам в ее поисках, сам себя обрекая на гибель. Но она сама пришла, привела с собой ещё троих…и узнала всю правду. Он нес ее, такую уставшую, на руках и впервые понимал: сейчас он мог что-то сделать…но не знал, что. И это убивало его. Она так правильно смотрелась в его толстовке. Его воля, она бы носила ее всегда. Он попросил ее не возвращать и только потом осознал: на кофте ее запах, должно быть, въелся так, что не выстираешь. Он прекрасно понимал, что факт ее курения–всецело его вина. Но он следил за ней. Пока она позволяла. Но день за днём она лишь более терялась в себе, и он был бессилен. Как результат, она отпустила его, понимая, что он чувствует, и не желая мешать его счастью. Только как она могла предположить, что он сможет забыть ее? Этакая детская игра в прятки, где он прекрасно видел ее, но нарочно закрывал глаза. Она думала, что только она могла любить безусловно, даже за гранью смерти. Это мешало ей разглядеть, что он не видит никого, кроме нее. Никто не был ею. Никто и не стал. Теперь же, сидя в темной комнате, где она никогда не была, и куря ее сигареты, стараясь воссоздать ее запах, он вспоминал все время, что знал ее. Вчера он видел Катю и Давида в очереди в кино. Он вышел из себя: как можно?! Вы ведь были ее самыми близкими людьми, неужели вам плевать?! Ее больше нет?! И никогда не будет. В это было почти невозможно поверить. Сидя в темной комнате, заполненной дымом и ею, глядя в пустоту, он понимал: он идёт по ее следам. Она ведь так и не разлюбила Руслана: Саша был уверен, они встретились там. Только факт ли, что Саша сможет? Для него единственной краской был огонь ее гривы. Она ведь не будет ждать его там, значит он должен остаться. Она не смогла. Он, ради нее самой, должен.