Причина для следствия

Катя идет в театр одна. Погода на удивление солнечная для октября, и вечернее солнце ласково играет в ее волосах. По ногам бьет пакет с чешками, но девушка не обращает на это внимания. Сегодня знаменательная дата для их театра. В ушах звучит Пирокинезис, и от этого на душе немного гадко. Таня бы такой выбор музыки перед занятиями не оценила, но Катя намеренно продолжает повышать уровень громкости. Позлить? Да. Катя бы с радостью получила от Тани люлей. Ровно полгода назад театральная студия оказалась в совсем не тех условиях, в которых ожидала. Маленький праздник обернулась масштабной трагедией, напоминающей о себе тянущей болью до сих пор. В стенах особняка осталось столько молодых актерских душ, что теперь театр был почти пустой. Осталась от силы четверть. И эта четверть скорбела. При входе в театр ничего не изменилось. Те же фотографии, те же переходы. Как будто бы театр был непоколебимым оплотом, которому не страшны никакие события. Но уже зайдя внутрь Катя чувствовала изменения. Пусто. Не хватало…. По плану были сперва занятие, а после тихие поминки. Поэтому Катя забросила куртку в полупустую раздевалку и пошла в основной зал. Все уже были на месте. Максим Сергеевич что-то объяснял, но, завидев Катю, кивнул ей и приподнял руку в приветствии. Руслан, сидевший в своём любимом углу тоже повернул на неё голову и кивнул. Катя ответила тем же и пробралась к месту за парнем. - ты как? Катя чуть качнула головой. Этот вопрос она собиралась задать первой, но слышать его была не готова. Руслан криво усмехнулся и кивнул - да. Я тоже. Я ставил портреты. - Много? – Катя почему-то не хотела смотреть на всех - Нет. Только наши. Остальные ставят своих сами. Катя откинулась на спинку кресла, делая вид, что слушает Макса. Схема была правильная, каждый скорбит о своих сам. Однако перспектива снова увидеть лица, которые теперь останутся только в памяти, совсем не радовала. Сегодня возрождали Изумрудный город. На теперь опустевшие роли ставили новых людей. Катя привычно сидела на месте звукаря, с каким-то странным чувством наблюдая старые сцены с новыми людьми. Руслан теперь был Львом. Кудрявая грива дополняла роль, и парень нередко тряс ею, забавно рыча. Он даже улыбался, вторя всеобщему смеху. Все было прекрасно. Владлена трепала Руслана по кудрям, Максим Сергеевич ухмылялся. Новенькие втягивались в коллектив. Одной из новеньких досталась роль Уркары, и сегодня девушка впервые примеряла костюм. Девушка была маленького роста, и крайне забавно двигалась в фиолетовых тканях. Она путалась в длинной шапке, тихо сетуя, что костюм неудобный. У Кати замирала душа. Новоиспечённую Уркару звали Света, и она полностью соответствовала своему имени. У неё была восхитительно светлая и добрая улыбка, мягкий нрав и плавные движения. Девушка была на год старше Кати, очень хотела завести с ней дружбу. А Катя не могла. Потому что Света перед началом занятий в театре выкрасила голову в рыжий. Катя не могла не проводить параллели. Смотреть, как девушка старается наладить контакт, но получает от ворот поворот, было больно. Катина натура выла, утверждая, что она поступает несправедливо, но менять что-либо Катя не могла. Слишком много было сопоставлений. Не мог и Руслан. Катя знала, что Света положила на кудрявого глаз, и наблюдала, как девушка медленно погружалась в болото влюбленности. Как Таня когда-то. Света пыталась делиться с Катей переживаниями на счёт Руслана, сетовала, что этот парень свободен и даже обращает на неё внимание, но недостаточно. Света хотела больше. Руслан стоял за сценой, глядя на маленькую рыжую фигурку в фиолетовой шапке. Он должен был выйти, когда закончится монолог. Одна фраза: «Спасибо, Уркара», большего от него не требовалось. А ещё взять ее на руки и прокрутить. Ничего трудного, она все равно поразительно лёгкая. Когда ребята вышли на сцену все вместе, Катя заметила, что кубы стоят неровно. Это было неправильно и небезопасно, и девушка поерзала. Она прекрасно помнила, как с этих кубов неоднократно падали ребята. Приятного было мало. Руслан подхватил Уркару, счастливо улыбаясь. У Светы сильно билось сердце, когда она ощутила, что его руки подрагивают. Она бы с радостью продлила этот момент - его рукам она отдалась бы полностью. Парень понимает, что задержал маленькое тело на руках, и ставит, пожалуй, слишком торопливо. От этого движения куб чуть сдвигается в сторону И Света начинает падать. Катя дергается вперёд. Все происходит очень быстро и тихо, слышен только тихий предупреждающий вскрик Руслана. - Таня! Катя прикрывает глаза. Воцаряется полная тишина и даже Максим Сергеевич замирает. Света поднимается с рук Руслана, удержавших ее. В ее глазах смятение смешалось с благодарностью. Вроде бы склонная к эмпатии, она задаёт вопрос - Какая Таня? Руслан отдергивает от неё руку, бегая глазами по лицу. В полной растерянности он переводит взгляд на Катю. Девушка тяжело вздыхает и качает головой. Остановись, Руслан. Будет больнее. - Неважно,- бормочет парень уже на ходу. - Руслан…- Максим Сергеевич попытался перехватить уходящего из зала парня, но Руслан круто вывернулся и, широко шагая, исчез Катя вздохнула и помассировала виски. *** Оставшаяся в особняке часть ребят резала по живому. Каждое имя болезненно отдавалось в памяти. Однако для Кати и Руслана было одно запретное, неприкасаемые. Его нельзя было называть, нельзя было вспоминать. Малейшее совпадение с этим человеком вводило их в болезненный ступор, и Света больше походила на насмешку судьбы, чем на реальность. Она до ужаса напоминала Таню, которая не смогла вернуться из особняка. Когда случился взрыв, Таня успела отскочить от падающего потолка. Она достаточно быстро пришла в себя, но девушка не отличалась спортивными данными. Шизы догнали ее. В какой-то степени Тане повезло - она не сошла с ума после смерти. Но когда Катя наткнулась на неё, лежащую в пыли, ни о каком везении речи идти не могло. Маленькое тело в платье белело около кучи обломков, рыжие волосы потускнели. Если бы не повернутая к небу голова с широко распахнутыми от ужаса глазами, Танина поза напоминала бы позу спящего. Катя с Русланом специально отправились искать ее. Она не возвращалась уже долгий срок, надежды оставалось немного. Руслан рвался пойти раньше, но Макс не давал. Опасно. Катя бросилась к трупу первая. Может быть надеялась разбудить, но скорее интуитивно. Она не стала трясти подругу, кричать, все было слишком тихо. Слёзы ручьями текли по щекам, капая Тане на лицо. Соленая влага чертила дорожки по штукатурке и засохшей крови на шее и груди. Катя чувствовала, как сжимается все тело, подготавливаясь к взрыву эмоций. Руслан присел рядом. Минуту назад льдистые глаза горели надеждой, пусть и слабой, но теперь в них не было ничего. Парень абсолютно невыразительно смотрел на тело. Дрожащей рукой он медленно отвёл от разорванной шеи прядь волос, всматриваясь в кровавое месиво вместо нежной кожи. Кате стало дурно. Отвернувшись и глубоко дыша через нос, она хрипло спросила: - и что теперь? Руслан перевёл нефокусирующийся взгляд на девушку. Губы были слегка приоткрыты, но даже без попытки сказать что-то. Парень тяжело поднялся, взял Катины плечи и направил ее к выходу. - мы уйдём. - А она? - Катя не могла перестать смотреть на тело, и Руслан невольно посмотрел туда же - Ее больше нет… Катя задохнулась от этих слов. Губы дрожали, глаза жгло, но она продолжала смотреть на Руслана. Он трудно дышал. Запустил пальцы в волосы, с силой сжал руку…. А потом подошёл к Тане и взял ее на руки, бережно поддерживая безжизненную голову. - зачем? - Спросила Катя, вздрогнув от едва слышного шелеста бархата Таниного платья Но Руслан не ответил, только мотнул головой. Он не мог оставить ее здесь. Он не мог оставить ее. Руки железной хваткой держали чуть отяжелевшее тело. От Тани пахло кровью, ее запах стремительно уходил с тела. Не было Тани. Не было ее запаха. Ее не стало. В лагере ее смерть приняли как данность. Слишком насыщенными по гибели были эти дни, никто не отреагировал так, как хотели бы ребята. Для них Танина смерть была подобна цунами, когда тело мотает из стороны в сторону, а легкие горят от нехватки воздуха. Один Саша, завидев Руслана с Таней на руках, резко побледнел и схватился за стену. Она умерла. Пламени группы больше нет. Жизнь пошла дальше. Вспыхнуло внутреннее расследование дела Щерицына, Катя попала в оборот. И никто не останавливал. Руслан следил за ней, но скорее по привычке. Почти все свободное время он проводил в одиночестве, разговаривая толи с Таней, толи сам с собой. Наверное поэтому, чтобы не казаться сумасшедшим, он старался, чтобы свободного времени ее осталось. Когда на лагерь напали, Руслан кинулся к ней. Когда Макс смог прорваться в комнату подвала, где лежало тело, Руслан походил на безумного. Сидя с обломком трубы около неё, парень смотрел в пустоту, покачиваясь взад-вперёд. На шаги Макса Руслан дёрнулся, схватился за трубу и уставился на мужчину дикими глазами. Макс поднял ладони - тихо, тихо. Это я. Руслан медленно опустил трубу. Его плечи опустились, спина согнулась. Парень аккуратными движениями взял рыже-седую голову на руки и стал укачивать. Руслан успокаивал сам себя прикосновениями родной, пусть теперь и холодной девушки. Таня была для него опорой, и теперь он терял равновесие. *** Катя выходит на улицу и идёт вдоль дома. За подвальным входом, скрытый от глаз входящих в театр, Руслан держит в руках сигарету и зажигалку, но не зажигает. Воздух уже холодный, и Катя накидывает на него его же куртку. Руслан вздрагивает. Катя садится рядом и морщится от холода бетона. - Не сидела бы ты так. Застудишься,- по привычке заботы говорит Руслан Катя поджимает губы. Голос у Руси хриплый, тугой, словно минутой ране горло сжимал спазм. - Да ладно… бывали и пострашнее ситуации. Руслан кивает и снова смотрит на сигарету. - Таня бы не одобрила.- негромко напоминает Катя. - Знаю… Но ее больше нет. -Руся сминает сигарету, и смятая палочка падает на землю. Катя переживает приступ боли в груди. Прошло немало времени, но за полгода она так и не научилась слышать о подруге такое. О подруге ли? О старшей сестре, которая появилась в 14 лет. - Я постоянно вижу ее. - резко выговаривает Руслан. - Она везде и нигде. Я смотрю на Свету и мне становится тошно. Я ставлю портрет, и хочу разбить его о стену. Но ко мне лично она не приходит. - Руслан сжимает кулак. - Ни во сне, ни намеком. Ни разу за полгода. Я не верю, что она не может. Я скучаю по ней, так не должно было случиться! Кудрявый сжимает пальцы в волосах и тянет, пытаясь вернуть себе психическое равновесие физической болью. Катя молчит. Она понимает, о чем говорит Руслан. Но в отличие от него, она видела Таню. Лишь однажды, но видела. И она знает, что любой ее поступок будет одобрен и поддержан. Таня смотрит, но она не покажется никому из ребят. Она решила, что так будет проще. И вроде она права, смотреть на неё было бы в разы больнее, но не смотреть так же невыносимо. Она слишком ярко вошла в их жизни, чтобы раз увидев свет, не скучать по нему. Катя скучала бешено. - Вообще-то я должен сделать вам выговор, - сказал подошедший Макс. - Вы покинули занятия без спроса Его тон не был порицательным или обвиняющим. Максим Сергеевич прекрасно все понимал, ему просто нужно было как-то начать разговор. - Попробуй. - бесцветно выговорил Руслан Катя вздохнула. Ей осточертела роль спасательницы. Не вернись из особняка Руслан, она спасала бы Таню. Не вернулась Таня, она пыталась удержать на плаву Руслана. Почему-то никто не думал, что тяжело может быть и ей тоже. Руслан пытался скрыть свой скорбящий эгоизм, но этих попыток было недостаточно. Катя была сильнее, но эта сила давалась ей с трудом. Хотелось царапать руки, извиваться, выть и грызть ногти, чтобы вызвать близкого человека с того света. Но это было бесполезно, и только бессмысленность подобных действий останавливала Катю. Время занятия подошло к концу, и Макс поднялся с места. Дальнейшее было ясно без слов. Катя и Руслан поднялись следом. В сам зал театра даже не заходили, пошли сразу в репетиционную, где стояли портреты. Царил полумрак, и только свечи на мольбертах отблёскивавший от стеклянного покрытия портретов. Они стояли полукругом. Семь портретов - семь лиц, видеть которые было трудно. Группа, словно боясь посмотреть в неживые глаза фотографий, сторонилась, глядя издалека. Макс первым приблизился к Наталье Юрьевне, положив на рамку портрета пару гвоздик. Женщина терпеть не могла гвоздики, но сегодняшние действия выживших были своеобразной провокацией. Придите и наругайтесь. Кричите. Можете наказать негодованием, да хоть ударьте. Только придите. Катя медленно прошла мимо галереи знакомых лиц. Ей казалось, что их невозможно стереть в памяти, но постепенно черты начинали стираться. Сглаживались изъяны, упрощались формы. Спустя полгода погибшие были невольно возведены в мученики. Их вспоминали, но о них молчали, поэтому связанными стали лишь имена. Танин портрет стоял последним. Руслан был напротив, стоял, прислонившись к стене, и смотрел на него в упор. Катя остановилась между ними. Портреты были сделаны все в один день. У Кати и самой был такой же, только с ней самой. Актеры все были одеты по форме: вся одежда чёрная, неяркий макияж. Это была насмешка. Как будто бы они тоже несли траур по себе. Таня улыбалась с портрета. Катя помнила, что в тот день она даже попыталась уложить голову, но пошёл дождь. Выпрямленные волосы снова завились и смешно топорщились, от чего Таня только разводила руками. Победить собственную шевелюру она не могла. Поэтому карие глаза искрились доброй насмешкой над самой собой. Улыбка светилась нежностью, потому что позади фотографа стояли Руслан и Катя. Таня не скрывала своего отношения к ним. Они были ее семьей. Танин образ мысли не упрощали. Наоборот, она все ярче и ярче проступала через дымку памяти. Если бы она приходила во сне, Катя бы не ощущала себя сумасшедшей, но Таня пришла только раз. Во сне Катя была в концертном зале, где театр отмечал основные праздники. Позади шумела толпа, а Катя все искала какую-то ерунду. Толи она забыла, куда положила телефон, толи ей была необходима булавка. Таня подошла сзади и приобняла за плечи. - Все хорошо? - Да я тут просто… А ты чего тут делаешь? - Кофту ищу, - Таня зябко повела плечами, отпуская Катю. Таня была в своём бархатном платье на каблуках. Катя внезапно осознала, что это все сон, и Тани больше нет. Более того…. Кате показалось, что Таня тоже это знает. - Это какое-то издевательство, - смеялась Таня, странно глядя на подругу.- Холодно, как на том свете. Ещё и эти каблуки. Ноги устали, жесть Таня улыбалась, но глаза цепко смотрели Кате прямо в душу. «Услышь меня» – говорил Танин взгляд – «Мне нужна твоя помощь в последний раз» - Так может я тебе кроссы свои дам? И кофту? - - Катя спросила, а у самой ёкало в грудине, как будто происходило что-то из ряда вон выходящее - Давай, - радостно отозвалась Таня Сон кончился, но Катя проснулась в холодном поту. Таня никогда не принимала помощи и тем более никогда ее не просила. Теперь же она действительно нуждалась. Катя тогда писала матери Тани с просьбой принести дочери кроссовки и толстовку. Бедная женщина не поняла или не захотела понять, только болезненно возмутилась при упоминании погибшей дочери. Кате пришлось самой ехать на кладбище, один вид которого заставлял задыхаться. Танина могила была чём-то неестественным. Катя закапывала в землю коробку с тёплым спортивным костюмом и кроссовками и плакала. Не потому, что ей было жалко денег: она могла отдать Тане свои старые вещи или рассказать Руслану, он бы отдал то, что Таня носила у него. Просто осознавать, что теперь единственная возможность встретиться с нею - сон, было кошмаром во плоти. Руслан оторвался от стены только тогда, когда начались поминки. Их проводили на втором этаже, подальше от галереи портретов. Катя чуть задержалась в дверях, посмотреть, что сделает парень. Он не видел Кати. Руслан аккуратно собрал все портреты, уложил мольберты. Все, кроме Таниного. К нему он подходил тяжело, сгорбившись, глядя исподлобья. Таня смотрела на него и улыбалась. Руслан запустил ладонь в волосы и сжал, что было сил. Руки дрожали. Смотреть на неё было невыносимо. За полгода боль не только не ушла, но стала в разы сильнее. Руслан скучал до безумия, действительно чувствовал, будто сходил с ума. Он был ею одержим. Внезапно Руслан замахнулся и с размаха снес портрет со стойки. Стекло хрустнуло под напором громового кулака. В полном неистовстве парень уничтожал то, что по его мнению было свидетельством смерти его девушки. Теперь бывшей. Стекло хрустнуло под ногами, валялись щепки деревянной стойки, но Руслан не останавливался. На костяшках выступила кровь, а он все бил, бил, бил… Катя вздрогнула. И опустила взгляд. Она постояла ещё с минуту, а после ушла. Не на поминки. Домой. Ее скорбь, как и скорбь Руслана, не подлежала обсуждению. А вспоминать Таню для кого-то было невообразимо тяжело. Ее больше не было. Катя снова включила Пирокинезис. И сделала погромче.