Актер бродячего цирка

— …Всем нужна романтика, — от низкого, вкрадчивого шепота Тандеркрэкера у Джазза дрожали локаторы. — Серенады, признания, кто что умеет. Ты говоришь, Саундвейв мечтал о тебе с довоенных времен. А ты ему предлагаешь порты, словно для тебя это — как куб в заправке выпить. Прояви изобретательность. Разве ты не знаешь, что может сделать с меха правильная интонация в нужный момент? — Я не Тарн, — возразил Джазз. — Ничего такого не умею. — И слава Праймусу, что ты не Дамус. Его одного хватило, других не надо. Если б Саундвейв хотел Дамуса, он бы и внимания на тебя не обратил. И войну останавливать не стал бы. Я не телепат, но я уверен, что Саундвейв остановил войну ради тебя. И мы все не хотим, чтобы все снова закрутилось и разрушило нашу спокойную жизнь на руинах. Так что постарайся, — Тандеркрэкер говорил это с такой пугающей нежностью, что Джазз не мог собрать воедино треснувшую картину мира и тупо кивал. Он уже перебрал со сверхзаряженным, и все ресурсы процессора уходили на вычленение тихого голоса среди других шумов. Вечер караоке был в самом разгаре, и пьяные десептиконы пытались переорать поющего на сцене. — Может, от этого все наше будущее зависит. Ты меня понимаешь? — Да. Я понял. А расскажи, как у вас ухаживают? — У сикеров? — У десептиконов, — Джаззу хотелось слушать Тандеркрэкера еще и еще. Вот кто умел завораживать голосом! Джазз слушал, и ему становилось все тоскливей. Он бы, наверное, скорее с Тандеркрэкером трахнулся, чем искал бы к Саундвейву подход. Сикеры старались не связываться с меха других альтмодов, и Джазз только сейчас узнал, почему: даже обшивка гонщика была для них слишком грубой, а касаться друг друга, почти не касаясь, они исхитрялись тысячами способов, чтобы не пришлось возиться с полировкой после. Для кэрриера — и что-то такое Джазз в самом деле припоминал, прожив с Бластером рядом столько лет, сложно было совсем уж не замечать, как он взаимодействует с кассетами, — важнее был инфообмен. Не загрузка и выгрузка зашифрованных пакетов или заражающих эмоциональных логов, дурманящая проц. Именно связь разумов. Поэтому Ревайнд никогда не коннектился с Бластером? Насколько они с Саундвейвом были близки? И самое главное — сколько было влияния Саундвейва в том, что Ревайнд выбрал шпионаж? Если верить Тандеркрэкеру, в идеале кэрриер и кассеты становились чуть ли не единым целым. Но так не бывает. А если бывает… Джазз так не хотел. Он никогда не просил об этой связи искр. Никогда. И ему не хватало Ревайнда. С Ревайндом было бы легче, они могли бы как-то втроем, они со временем научились бы любить друг друга, а не терпеть… С Ревайндом Джазз коннектился целую вечность. Саундвейв был ему чужим. Саундвейв любил его, но этого было недостаточно. Так всегда… — Прости, отвлекся. Задумался, сколько же мы потеряли. Сколько меха погибло. Даже если они не были дороги нам лично, а все равно, с ними ушла целая эпоха. — Ушла, — эхом откликнулся Тандеркрэкер. — Не грусти. Тебе в новой эпохе точно найдется место. — Тебе тоже, — Джазз сжал его большую ладонь, потом вспомнил о своей шершавости и неловко отодвинул руку, стараясь, чтобы это выглядело не слишком нарочито. Разумеется, получилось еще более неудобно. Но у Джазза искра разрывалась, когда этот молодой искалеченный сикер пытался его утешать. — Я поговорю с Рэтчетом. Поговорю с Магнусом или с Оптимусом Праймом, если понадобится. Какие наболт законы, если других медиков просто нет? Рэтчет не воплощение Праймуса, так никто и… Бесит это просто до скрежета дент. Пока война шла, всех все устраивало, а теперь, видно, им стало сильно нечем заняться. Я сделаю все, что в моих силах. Обещаю. Сейчас поеду и попробую поговорить. Рэтчет не менял частоту, и координаты своего нового жилища скинул без вопросов. Будто и не было ничего: ни предательства, ни шпионажа, ни скандальной связи с нынешним лидером десептиконов. Джазз настроил навигатор, поднял облако пыли, разворачиваясь перед входом в заправку, и рванул вперед, пережигая лишний заряд. ** Старый добрый доктор. По-настоящему старый, не что Джазз, или Саундвейв, или бедняга Ревайнд. Тысячелетиями они никогда не мерялись, Джазз и не интересовался… но если Рэтчет сказал, что его рукам квинтец, значит, и правда старость подступила. Может, и нехорошо грузить своей тоской меха, которому недолго осталось. Но кого еще? Джазз сидел на полу, уткнувшись головой в колени Рэтчета, и чувствовал себя пьяным-пьяным. То болтал, как заведенный, то начинал хихикать и тереться фейсплейтом о теплую броню. Слава Праймусу, Рэтчет не пострадал бы, даже если бы Джазз его за колено со всей дури укусил. Так и сказал: кусай на здоровье, если искра просит. В тот момент Джазза это рассмешило до розовых пузырей из шлюза, а сейчас он вдруг задумался: как давно у Рэтчета был коннект? Объятия? Простая трансформерская поддержка? Неужели только сам Рэтчет всех выслушивал, утешал и чинил, пока его не выкинули за ненадобностью? — Если б он был не кэрриер… Слушай, Рэтч, я бы даже с сикером ужился. Но этому… этому нужен весь я. Все мои мысли, все чувства… вся искра моя. А она моя. Я вроде как уже ее отдал, а все равно, я не хочу заходить дальше. Оба раза, как мы с ним синхронизировались, я за одну мысль держался: это потому что надо. Потому что так я выживу, и чтобы Ревайнд погиб не зря, и все было не зря… А он меня ревнует, Рэтч, — вдруг вспомнил Джазз. — Мог бы, вообще бы из кварты меня не выпускал. Я для него красавчик легкомысленный. Выйду — и все сразу меня соблазнять начнут. А я и соблазнюсь, что уж… Стишки еще эти… Стыд и позор, Саундвейв тут в политику играет, образцовый меха, всем пример — а я похабщину про Старскрима сочинил и кассетам спел. Хочешь послушать? — Да я уж слышал, — Джазз не видел фейсплейт Рэтчета, но по голосу понял, что тот улыбается. — Наши близняшки твою песенку живо распространили. — А ты улетаешь, да? Точно решил? — спросил Джазз после недолгого молчания. — Шлак, Рэтч, я так жалею, что раньше тебе не написал, и так хочу с тобой… — Тебе-то зачем? Это корабль неудачников, а у тебя здесь все будет. Я не про Саундвейва. Я про жизнь в целом. Петь будешь, культуру возрождать, сколько ты мне про нее наговорил… Твое место здесь, Джазз. На Кибертроне. Со сколькими ты уже попрощался, и меня тоже отпустишь без труда. Это только сейчас тебе больно, потому что ты себя накрутил. Думаешь, все потеряно, и старый Рэтчет тоже вот-вот исчезнет, потому и пытаешься не отпустить хотя бы меня, — в его словах слышалась горечь, царапающая Джаззу искру. Или показалось? — Пытаюсь, — Джазз распрямился, осторожно взял ладони Рэтчета и прижал к своим губам. Тот вздрогнул, но ничего не сказал. Только смотрел — с недоверием и надеждой. — Ты единственный меня не отталкиваешь. Единственный. — Я уже почти в послеискрии. Многое кажется чепухой. Ну, шпионил. Зато как все обернулось… неплохо же обернулось. — Тебе коннект… можно? — спросил Джазз, уже целуя безвольные пальцы Рэтчета, шершавые, в трещинах и едва заметных сколах. — Не больно? — Я не настолько старый, — хохотнул Рэтчет. — Все нормально. Только кусаться не пробуй, я потом затрахаюсь их ремонтировать. — У меня нет привычки кусаться, — заверил Джазз. — И перестань уже там ползать. Всю пыль собрал. Вообще, сперва двигай в мойку, а не на меня… Джазз! — Ты зануда, — Джазз поудобнее обхватил Рэтчета ногами и полез глоссой в рот, а руки как-то сами потянулись к креплениям лобового стекла. Непривычно, но все меха устроены схоже, если не начать задумываться в неподходящий момент… — Да, я зануда! — Разреши мне. Это только благодарность. От всей искры. Я никому и ничего не скажу, и тебе напоминать не стану. Джазз не вовремя вспомнил о Саундвейве, но щупать и тискать Рэтчета не прекратил. Надо было сделать так с Саундвейвом. Просто проявить инициативу. Он, может, так же бы огрызался и вполголоса ругался, точнее, даже про себя — и при этом так же разминал бы упругие воздушные фильтры, теребил заглушки, скрывающие разъемы и провода, совал бы умелые пальцы между тесно прилегающими деталями… И так же сумел бы поднять Джазза, не разрывая поцелуя, и без труда донести до платформы… ** — Рэтчет, может, вас и простил. А я нет. — Совсем проц заржавел? Ты, тварь, нас не прощаешь?! — Сайдсвайп сжимал и разжимал кулаки, но броситься на Джазза не осмеливался. Только на Санстрикера косился. Тот переминался на месте и в драку явно лезть не хотел. Наполированные оба, ухоженные. Хорошенькие мальчики-гонщики. Сколько раз Джазз путался с ними проводами, сколько ночей, на Кибертроне и на Земле, потратил, чтобы их всему научить? Он усмехнулся — развратно, пробегаясь глоссой по губам в зазывающем жесте, — и порадовался, чувствуя, как оба неприлично зафонили. И смутились, тоже оба сразу. У них фары начинали смешно мерцать, когда они смущались. — Я вам что говорил, когда мы познакомились? Глупость все ваши автоботские идеи. Ну, и кто же дураком оказался? Не топчитесь здесь. Рэтчет послезавтра улетает, и вас он видеть не хочет. Вы ему всю проводку вымотаете, а он старик уже, ему… да не в том смысле! — Джазз невольно прыснул, увидев, как изменились фейсплейты близнецов. — Раньше надо было приходить, ребята. Вы его прогнали, я сам ушел, вот мы и нашли друг друга. — А Саундвейв? — спросил Санстрикер. — А вот это не ваше дело. Джазз бампером чуял, что Саундвейв ему устроит первый семейный скандал, стоит только заявиться домой. Но если уж Джазз ввязался в ремонт Тандеркрэкера, он должен был сделать все на совесть. Он, Юникрон побери, другого сикера ради этого прибил. И руки ему отрезал. Имел право Рэтчет дожить до смерти с нормальными руками? Говорят, права одного меха кончаются там, где начинаются права другого. Вот только Фарма был первостатейной мразью, экспериментировал на живых меха и продавал их детали Тарну-Дамусу. Саундвейв — случайно или нарочно — еще при второй синхронизации вернул Джаззу все архивы, которые болтались в его памяти, в упорядоченном и расшифрованном виде. Так Джазз обзавелся убойным компроматом на кучу меха. Многих он даже не знал. Спасибо Ревайнду, тайком использовавшему его жесткие диски! Про Санстрикера и Сайдсвайпа Джазз тоже кое-что знал. Про то, что Сайдсвайп в плен к людям попал, все знали, а вот про развлечения Санстрикера с его ручным инсектиконом… Джазз улыбнулся ему персонально, зная, что он выгрузит в локальную десептиконскую сеть, когда получит доступ к терминалу. Ничего личного, детка. Просто возвращение добра. За себя, за Рэтчета, за Ревайнда, за которого никто не заступился. На обновленном Кибертроне мы все будем до скрежета дент честны. Ревайнд бы порадовался. Наверное, даже не справедливости, догнавшей Фарму, а тому, что Джазз наконец стал циничным и решительным. Аж сам поразился, как легко оказалось убить гражданского. — Раньше надо было приходить, раньше, — повторил Джазз. — А теперь пошли вон отсюда. Ну или стойте под дверью, раз такие упрямые. Он шагнул обратно в темный коридор, предусмотрительно держа обоих на прицеле, и шел спиной вперед, пока двери не заблокировались. А потом сел на пол и продолжил прислушиваться — к шуму ветра снаружи, где все еще топтались двое беспроцессорных, и к еле слышным лязгу и хлюпанью из жилой комнаты, превратившейся в операционную. Жаль, не спросил Рэтчета, сколько тот намерен с Тандеркрэкером возиться. Не отвлекать же теперь? ** Не в первый раз над Джаззом сердито стояли крупные и вооруженные меха. Но все же ему было как-то не по себе, даже страшновато немного, хотя Саундвейв обе пушки нарочно отвел в сторону. Акустическая, на плече, смотрела в стену, а наручная — в пол. Желтый визор светился непривычно ярко, за ним угадывались линзы, и синие пальцы сжались в кулак. Левую руку, без встроенной винтовки, Саундвейв держал так, будто вот-вот ударит. — Джазз: должен уехать из города. Джазз: отправится обследовать окрестности в сопровождении Дэдлока. Дэдлок. Отморозок на побегушках у совсем отбитого оплавка Турмоила. — А он-то в чем провинился? — Дэдлок: делает Джаззу одолжение, — ответил Саундвейв с отчетливой издевкой. — Дэдлок: имеет опыт выживания в экстремальных ситуациях. — Что ж, спасибо, если так, — Джазз широко улыбнулся. — Список нужного снаряжения посылать тебе или ему? — Джазз: не осознает последствия своих действий. — О Праймус… Саундвейв, я уже слишком взрослый, чтобы меня воспитывать. И я ни о чем не жалею. Тут он, конечно, солгал. Выкладывать на всеобщее обозрение видео с Санстрикером было попросту некрасиво. Джазз сам не понимал сейчас, что за скраплет его укусил. Да, ему было шлаково после отлета Рэтчета на «Лост Лайте», и непередаваемо больно было увидеть Ревайнда. Эпоха уходила, эпоха сыпалась песком сквозь пальцы, и нестерпимо хотелось причинить боль кому-то еще. Этим славным мальчикам, верящим в гуманные автоботские идеи. Почему они отворачивались, когда видели шрамы на фейсплейте Ревайнда? Почему они притащились и не дали Джаззу толком попрощаться с Рэтчетом? Дурацкое холо с инсектиконом вызвало бы лишь неловкие хихиканья по закоулкам базы, бурчание старших офицеров и, может, несколько нарядов вне очереди. Вызвало бы, будь Джазз автоботом. Теперь, когда он стал личной гаечкой Саундвейва, обнародование записей с пьяным Санстрикером, которому инсектикон лижет интерфейс-панель, вдруг стало актом наглого поклепа со стороны десептиконов. Словно Саундвейв с самого дня перемирия только и думал, как бы опозорить Санстрикера, и сам рисовал подделку все это время. Вместо оффлайна, видимо. — Джазз: нуждался во внимании? — эм-излучение Саундвейва сменилось. Злиться он перестал, но… Смешно и глупо было бы отказывать — в конце концов, это ведь Джазз регулярно намекал, что он не против коннекта, что он любит обниматься, что имеет определенные потребности. Как говорится, получите свой заказ и не забудьте написать нам положительный отзыв! Саундвейв ласкал его очень нежно. Как будто в самом деле любил. Конечно, Саундвейв захотел инфообмен. Конечно, Джазз ему уступил, хоть и понимал, что это автоматом превратит коннект в изнасилование. Но Джазз же не был принципиально против, он просто не хотел, он думал, что легче потерпеть… «Джазз: никогда не захотел бы принадлежать Саундвейву добровольно». Принадлежать, слово-то какое… Джазз чувствовал, как Саундвейва возбуждает страх — слабый, приглушенный гораздо более яркими ощущениями от распаленных разъемов и взбудораженных сенсоров, но все же вполне реальный. Как глупо было ждать от десептикона чего-то другого. Саундвейв хозяйничал в памяти Джазза, перебирая воспоминания старые и новые: отчаянная близость с Рэтчетом, жаркая возня с Санстрикером и Сайдсвайпом, Ревайнд, лениво подставляющий порты. Сам Джазз — оптикой Ревайнда, красивый, кусающий губы, совсем еще молодой, еще воспринимающий каждый коннект, как драгоценный дар, как жест доверия… — Пе… рестань! — выстонал-выкрикнул Джазз, на мгновение вынырнул в реальность, уловил, кроме звука собственного голоса, скрип платформы, и шумно втянул прохладный поток воздуха из комнатной вентиляции. — Фрагов вуайерист, ты… Теперь Джазз провалился в прошлое Саундвейва. Незнакомый гонщик с автоботской инсигнией на честплейте, до жути похожий на Джазза, хнычет и теребит провода, непристойно вываленные наружу, пережимает топливные шланги, трет их и выкручивает, пока те не начинают лопаться с яркими пахучими брызгами… Астротрейн на коленях перед Саундвейвом, огромный, фонящий гневом и отвращением, ласкает глоссой чувствительные детали, что-то, что обеспечивает дополнительный контакт с кассетами, нежное и труднодоступное даже для пальцев… «Джазз: отвык доверять», — с какой-то горькой нежностью отметил Саундвейв. Откаты становились все сильнее, от тяжелого корпуса, вдавившего в жесткую платформу, у Джазза ныли спина и бампер, а еще острее ныла искра. Потому что Саундвейв видел Джазза целиком — с его сомнениями, со злостью, с нежеланием открываться настолько, с одиночеством, от которого тянуло гнать по мертвым дорогам, рискуя разбиться. «Нравится?» — подумал Джазз как можно громче, стиснул денты до боли, чтобы не сорваться на крик. Он сам не знал, будет это вопль ярости — или стон наслаждения. «Джазз: прекрасен», — Саундвейв не врал. Ему и правда нравилось купаться в противоречивых эмоциях Джазза. То, что Джаззу сдохнуть хотелось от этой запредельной искренности, радовало Саундвейва особенно. Он — сейчас все его помыслы и чувства тоже были кристально ясны — нарочно перестал лезть в воспоминания Джазза. Оставил их на потом, как невскрытый набор крий. Учитывая, сколько Джазз прожил — и сколько ролей сыграл на сцене и вне ее, — его память была огромной квартой, до потолка заваленной этими наборами крий, и Саундвейв уже предвкушал следующие визиты…