Туман

Восемнадцатое августа

      Жара была уже не такой обессиливающей, как в июне. Дети за окном всё так же резвились и орали во всё горло, зовя кого-то по имени, а тепло, просачивающееся сквозь окна, грело спину.       Макс, опираясь на подоконник в квартире, дверь в которую боялся открывать и чей скрип боялся услышать вновь, оглядывал знакомую ему комнату и пытался запомнить любую мелочь, что попадалась ему на глаза. - На программиста, значит? - вновь спрашивал Макс, убирая запутавшуюся в ногах штору. - Да! - без задержек ответил Андрей. - Я, на самом деле, и очень жду, и очень боюсь одновременно. Безумно интересно, как там вообще всё будет. Я никогда не был в Белгороде...       Диван был застелен почти что одеялом различных вещей: куртками на все сезоны, джинсами, свитерами самых разных расцветок, футболками, кофтами на молнии и без.       Ветреный собирался так упорно и с таким энтузиазмом, которого, кажется, вообще никогда не имел. Процесс доставания чемодана из под кровати, перебирание всякого хлама и выкидывание того, что уж точно не пригодится, доставляло особенное удовольствие. Даже гипнотизировало.       Макс же, скрестив ноги, несколько удивился такому богатому набору вещей, которые можно носить несколько сезонов уж точно. - А я и не знал, что у тебя столько одежды, - повернув голову на бок, Тарасенко провёл взглядом по кипе ткани. - Я какую-то часть не ношу, - руки товарища аккуратно складывали одну из футболок. - Слушай, а у тебя есть что-то такое, к чему ты безумно сильно привязан? Именно вещь. Может, это, например, светильник?       Послышался смешок откуда-то неподалёку, у окна. - Светильник? Кто вообще захочет держать в голове светильник? - А вот я и не вру, - улыбнулся в ответ Андрей, расправляя последний свитер. - В детстве у меня был светильник, в котором плавали рыбки. Понятное дело, не настоящие, но меня это так завораживало, что я не мог оторваться от него - смотрел и смотрел, как будто действительно это был аквариум.       Собеседник рассмеялся ещё сильнее. "Наивно" - подумал Максим, вытирая лоб от пота.       До отъезда Андрея в другой город оставалось совсем немного, буквально день. Всё это время парни планируют наобщаться вдоволь, ведь в следующий раз они увидятся только на зимних каникулах, когда все зачёты будут успешно сданы, а под коркой снега будет отдыхать мёрзлая земля.       Макс не мог поверить в то, что они больше не будут видеться, как раньше. Он так сильно привязался к этому парню, что не мог и думать о том, что тот пропадёт из его поля зрения и будет находиться в огромном количестве километров от него. Такие мысли вгоняли в состояние дичайшей тоски.       Вдруг мысль прервал Андрей, уже успевший застегнуть чемодан и направляющийся к другу, который то и дело поворачивал головой в разные стороны, запоминая каждую мелочь в помещении. - Как думаешь, существует ли фотографическая память?       Андрей остановился, подставил указательный палец к виску, имитируя мозговой штурм, после чего сказал: - А ты сначала на мой вопрос ответь, - предательски улыбнулся он. - Да ну, - закатил глаза Макс. - Я... Признаюсь, не знаю. Наверно, нет ничего такого, к чему я испытывал бы такие огромные чувства. - Серьезно? - товарищ неподдельно удивился. - Прям вообще ничего?       Он состроил такой расстроенный взгляд, что Макс не удержался и ухмыльнулся, смотря в пол. - Ну, есть кое-что, - начал он. - Но это не вещь.       Тут Андрей воспрянул, глаза его заблестели от любопытства, а руки он сжал в кулаки, прислоняя к груди. - О! - вскрикнул он. - И что же это?       Тарасенко показательно состроил вид мерзавца, который понесёт какую-то очередную тайну с собой в могилу. - А вот не скажу, догадайся сам. - Это не честно. - А ты попробуй хотя бы, - Макс отошёл от подоконника и ощутил приятный холодок стоящего в соседней комнате вентилятора, который без устали остужал комнату и давал её обитателям хоть немного, но остыть и почувствовать себя в комфорте.       Обернувшись, Макс не увидел на лице Андрея ничего, кроме мелкого замешательства. Он что, совсем не умеет понимать намёки? - Дурак ты, - подвёл краткий итог Макс. - Ничего я не дурак. - С кем я стою в одной комнате? - прямо спросил Максим, разминая шею и потянувшись руками вверх.       Андрей, не ожидая такого истинного смысла, неловко отвернулся, кусая губы. - Мило, - коротко сказал Ветреный, вытирая ладонью пыль со стола, за который он больше никогда не сядет.       Ему было неловко каждый раз, как Макс говорил ему что-то эдакое. Что-то по своему вводящее в красноту и побуждающее закрыть глаза отросшими кудрями, которые то и дело спадали на шею. - Теперь твой черёд, - Макс сделал жест, мол, вещай. - Для меня самая запоминающаяся вещь - вовсе не светильник. - А что же? - удивлённо поднял бровь Максим.       Андрей сразу же указал ладонями на себя. Тарасенко, вглядываясь, не мог разглядеть ничего особенного. О чём он вообще говорит? - Не догнал? - Не уверен. - Футболка, что сейчас на мне. Она со мной, наверно, с класса девятого, и я даже всё ещё влезаю в неё, что, несомненно, успех, - послышался смешок. - Но я даже не знаю, почему она стала для меня такой значимой, пусть и подозреваю. Во-первых, на ней клёвый рисунок, а во-вторых, я носил её каждый день. И даже спал в ней. Может, поэтому. Пусть она уже и потрёпана жизнью, я никогда не перестану её любить. - Чтобы полюбить что-то, надо просто проводить с этим как можно больше времени, - подытожил Макс. - И то верно. А, и ещё, - начал Андрей, осматривая сначала свою футболку, после чего переведя взгляд на Макса. - Фотографической памяти не существует, это миф. Если бы она была, то человек стал бы самым настоящим хранилищем, так сказать, реальных фотографий. Считай, мы стали бы живым воплощением галереи в телефоне.       Максим вдруг стал вялым от такой информации. Он, сморщившись и состроив неодобрение, развёл руки в стороны. - Но она же есть у Доктора Стрэнджа, разве нет? - Так он вымышленный персонаж. - А я всё равно не поверю, что это миф. - Говорит, кстати, скептик. - Я разве похож на скептика? - удивился Тарасенко. - Ну, - Андрей посмотрел на свои горячие ладони. - Ты всегда казался мне, не знаю, человеком науки. - Воу, - с недоверием глянул Макс на товарища. - Интересно. И спасибо. - Всегда пожалуйста, - он вновь показал большой палец верх. - Я, кстати, не соврал. Ты правда казался мне всегда таким.       Умел же он придумывать и находить то, чего на самом деле не существует. Как по детски.       Андрей не спеша отнёс толстый и набитый битком чемодан в коридор, поставил у двери и убрал волосы с лица. Его всё не покидала импульсивная мысль сбрить всё нахер и стать лысым, но парень успешно эту идею отгонял и даже не думал о её реализации.       Постепенно вечерело. Было уже около семи часов вечера, и Андрея словно щёлкнуло. Он с топотом почти что побежал обратно в комнату, в которой сидел ни о чём не подозревающий Макс, смотрящий на свои заношенные носки и покрытый какими-то крошками ковёр. Встав напротив сидящего товарища, брови уже бывшего одиннадцатиклассника взмыли вверх, а улыбка сама собой натянулась. Казалось, что она пытается достать до мочек ушей.       Максим, наблюдая за этим, не мог сделать ни единого предположения, чего от него хотят. - Что-то случилось? - с ноткой недоумения спросил Макс.       Ответа на его вопрос не последовало. Вместо этого прямо перед глазами возникла чужая открытая ладонь. Макс, каждый раз видя руки Андрея, не мог наглядеться, ведь длинные пальцы и красиво выступающие вены завораживали, а порезы, оставшиеся с недавних времён, постепенно заживали, оставляя за собой бледные рубцы, напоминающие о былом. - Хочешь... - он запнулся, пытаясь выговориться. - Давай потанцуем?       Максим, мягко говоря, провалился сквозь пол. В переносном, конечно, смысле, но такое предложение, так ещё и от Андрея, действительно вгоняло в особое состояние. Он сказал это так прямо, будто они делали это сотню раз, но Тарасенко сначала даже ушам своим не поверил. - Ты серьезно? - уже с недоверием уточнил бывший девятиклассник. - Да, - уверенно ответил Андрей, всё ещё держа руку перед чужим лицом. - Я ведь знаю, что ты хочешь.       Душа словно засияла, а вместе с ней - весь мир вокруг. Максим, немного медля, положил свою руку в ладонь Андрея, такую тёплую и мягкую, после чего почувствовал, как его пальцы обвивают чужие. Странное чувство, но приятное.       Приподнявшись и затем встав на ноги, оба вышли в середину комнаты. Глаза немного ослепляли блики от окон стоявших рядом домов, а в комнату проникал вечерний холодок. - Ты танцевал когда-нибудь? - спросил Андрей, оглядывая друга с ног до головы. - Если честно, то нет. - Научить? - А ты танцевал с кем-то в паре? - улыбнувшись и стянув вниз брови, образуя складки на лбу, Макс замешкался. - Было дело, - Андрей аккуратно взял руку Макса, повернул её тыльной стороной ладони кверху, после - уже внутреннюю часть рассматривал, начиная с кончиков пальцев. - Помнится, была свадьба каких-то моих родственников, который я знать не знаю. Ну и, конечно, без танцев не обошлось. Меня, считай, заставили крутиться с моей очень далёкой тётей. - Кошмар, - рассмеялся Макс. - А вот и нет, - ответил Андрей. - Было весело! Пусть и странно, непривычно, как-то слишком шумно и ярко, но было круто. И ещё я тогда, само собой, объелся до отвала. - Крутые, видимо, были времена. - Не могу не согласиться.       Послышался вздох, после которого Андрей положил чужие руки на свои плечи, а свои ладони - на плечи Макса. Последний даже покраснел и сглотнул застрявшую слюну во рту. Он не отрывал взгляд от пола, ведь ситуация казалась ему максимально неловкой. Он не был к такому готов. - Итак, - Андрей прокашлялся, после чего растянул губы в улыбке. - Я ступаю правой ногой назад, а ты в это время ставишь свою левую ногу вперёд, ладно?       Макс почти не мог сдержать смешок, который то и дело вырывался изо рта, что Ветреного, хоть он и не признавался, но тоже забавляло. - Так, давай, не тупи, - Андрей намеренно состроил серьезный голос, будто является каким-нибудь профессором.       Макса же это умиляло. - Слушаюсь, - со стёбом ответил Тарасенко.       Они сначала не двигались в такт, не говоря уже о какой-то синхронности. Максим постоянно смеялся, отчасти считая эту ситуацию абсурдной, Андрей же стремился сделать этот момент запоминающимся для парней. Хотел сделать его особенным.       Спустя примерно пару минут, Тарасенко начал отчасти понимать саму суть процесса, отчего проникся им полностью. Он расслабился, даже иногда закрывал глаза, чувствуя, как тело, кружась в четырёх стенах, ловит потоки ветра. Андрей, видя это, невольно улыбался.       Их ноги могли цепляться друг за друга, они часто наступали друг на друга и запинались, но атмосферу это нисколько не портило. Они кружились и кружились, даже не смотря друг другу в глаза. При всём этом, каждый ощущал себя абсолютно спокойным и, не побоюсь этого слова, счастливым. Андрей, держась за чужие плечи, находился практически в полудрёме, а Макс намеренно закрывал глаза, полностью отдавшись такому затягивающему времяпрепровождению.       Со временем темп начал замедляться. Он становился всё более растянутым, пока вовсе не остановился. Макс, всё ещё стоя с закрытыми глазами, что-то очень и очень тихо пробормотал, но Андрей ничего не услышал. Он лишь поближе наклонился к лицу друга, стоящего перед ним. В голову парня приходили самые разные мысли, и одну из них он очень боится реализовывать. Но он очень хочет этого.       Голос Андрея, томный и тихий, прервал тишину, которой оба наслаждались некоторое время спустя, после того, как они встали ровно посередине комнаты, которую освещали солнечные лучи, уходящие с последними силами. - Могу ли я... - Можешь, - не дослушав собеседника до конца, сказал Макс, не размыкая веки. - Можешь. Дерзай.       Андрей встал в ступор, ненадолго провалившись в свои мысли, после чего, не медля ни секунды, потянулся к чужим губам. Он никогда не целовался, оттого и поцелуй был странным, неловким, детским. Это было не тем самым поцелуем из романтических фильмов, а таким, который действительно запоминается на всю жизнь. Это самый первый поцелуй в жизни обоих.       Простое соприкосновение губами. Максим начинал невольно смеяться в чужой рот, пока Андрей так же подавлял в себе смешок. Придерживая парня за щёки, Андрей не хотел отстраняться. Его затягивало всё больше и больше. Он боролся с желанием пойти дальше, оставить все дела и совершить что-то такое, чего бы Андрей никогда не совершил. Возможно, что-то пошлое или такое, в чём Ветреный наотрез бы отказался участвовать.       Первым отпрянул Максим, ехидно улыбаясь. Андрей же, наблюдая его довольное выражение лица, фыркнул. - Это было... - Макс помедлил, подбирая слова. - Странно. - Согласен, - кивнул Андрей. - А ты, я смотрю, ловелас, - уже не пытавшись сдерживать смех, Максима таки разорвало от вскипающих в нём эмоций.       Андрей, смотря на задыхающегося Тарасенко, пытался держать строгое лицо, но поддался влиянию товарища. - А то, - усмехнулся Ветреный. - Само собой, кто же я ещё?       Макс, протирая немного намокшие от смеха глаза, выпрямился в спине и уставился на Андрея. - Тот, кого я люблю. Всем сердцем.       Он сказал это так невинно, будто является маленьким пятилетним ребёнком. В груди всё так же сильно стучало сердце лишь при виде Андрея, но больше не было той идущей по пятам тревоги. Было абсолютное умиротворение.       Тут вдруг Макс почувствовал, как Андрей жмётся к нему всем телом, со всей силы прижимая к себе. - И это взаимно, чувак, - положив голову на чужое плечо, Андрей закрыл глаза. - Это взаимно. Я тоже тебя люблю.       Так они и стояли. Стояли, наслаждаясь каждым мгновением, каждой секундой. Стояли, полные самых разных чувств, главное из которых наполняло от макушки до пят, даруя спокойствие и абсолютное счастье.       Это было поистине прекрасно.

~~~

Девятнадцатое августа

      Настал день отъезда Андрея в Белгород. Всё это время, а именно пара минут, на которые Тарасенко зашёл к нему перед походом на вокзал, юноша не мог найти себе места. Андрей же, видя обеспокоенный вид товарища, всячески поддерживал и давал понять, что даже через километры и города не оставит и будет писать сразу, как появится свободная минута.       Дорога до вокзала заняла примерно полтора часа, ведь сначала надо было доехать до Самары. Теребя пальцы, Макс хотел унять своё слишком сильно бьющееся сердце от переполняющего парня волнения, но всё никак не получалось. Ему так не хотелось отпускать этого прекрасного человека, так не хотелось расставаться с ним.       Уже стоя на нужной станции, держа в одной руке билет, в другой - ручку чемодана, Андрей терпеливо ждал свой поезд. Макс же, не отрывая взгляда от Ветреного, стоял неподвижно. Он почти затаил дыхание. Заметив состояние Макса, Андрей напрягся, но быстро расслабился, стоило лишь выдохнуть. - Всё будет хорошо, - начал он. - Не бойся. - Не боюсь! - Максим сделал уверенный вид, потянувшись руками к небу. - Я рад, - улыбнулся собеседник. - Я буду скучать. - Само собой, - добавил Макс. - Я тоже буду скучать. Без этого, видимо, никак. - И то верно.       Они стояли в тишине совсем немного, как вдруг Тарасенко решил нарушить тишину. - Я безумно счастлив, что познакомился с тобой. Ты стал частью моей истории.       Это звучало по-своему, по особенному. Андрей бы даже сказал, что поэтично. Улыбнувшись этим словам, параллельно прислушиваясь к визгу колёс об рельса, он сильнее сжал билет. - Я тоже счастлив, чувак, - ответил Андрей, смотря на Макса. - Я записал твои слова у себя в голове. Впредь смогу из прокручивать, когда захочу. - Ну ты и идиот, - Макс вновь кусал щёки изнутри, запоминая силуэт, стоящий прямо перед ним.       Тот сначала приобнял Андрея, но, не сдержавшись, вжался в его грудь. Он не хотел его отпускать. Андрей же, ответив на объятия, зарылся носом в волосы парня. - Пора идти, - сказал он, сильнее схватившись за ручку чемодана и уже готовившись зайти в транспорт. - Я тебе напишу, как приеду. И не вздумай мне тут киснуть!       Максим, глядя на него, отдал честь, мол, "Есть, сэр!". Не отрывая взгляда, он помахал Андрею рукой на прощание, видя, как тот минует огромные двери и уходит куда-то влево, в темноту. И поедет он, кстати говоря, в неизвестность.       Транспорт тронулся, а позже, почти через минуту, уже уехал, оставив за собой пыль, воспоминания и приятную теплоту внутри, окутывающую полностью.       Макс и сам скоро поедет в другой город, чтобы поступить в Киновидеотехнический колледж, а там уже как пойдёт.       Уже уходя со станции, голову заполонили различные воспоминания. Макс только улыбнулся им, после чего направился домой, готовясь ступить на новую дорожку.       И этот день станёт новым и очередным днём, ведущим в новую историю.       

Лето. Конец.