Туман

17 июня Йоу, чо как ты? 18 июня Тебе пришли результаты экзамена? Как сдал? Я уверен, что на все сто баллов! 19 июня Как ты себя чувствуешь? 20 июня Я еблан. 21 июня Я знаю, что сделал тебе больно. Может... Просто попробуем поговорить? 22 июня Я не хотел этого. Вчера, 23 июня Я хочу исчезнуть.

Двадцать четвертое июня

      С того момента Макс больше не ступал на порог чужой квартиры, чей запах въелся в каждую клеточку тела. Начиная с того вечера он понял, что окончательно запутался.       Он никогда и ни за что себя не винил себя так сильно, как сейчас. Склонив голову перед зеркалом, юноша честно стремился разглядеть в себе хоть что-то конкретное. Вопросы, всё это время сидевшие где-то в закоулках подсознания, ворвались на первый план.       Почему он это сказал? Почему он это сделал? Что именно его раздражало? И кем он является после этого? Макс слишком много обдумал за это время. Он назвал Андрея жалким, ссылаясь на то, что он якобы любит страдать, но... Действительно ли это так? Макс просто боится. Он не хотел сам себе в этом признаться, но он боится. Боится, что его снова используют. Оттого, кстати, и вспышки гнева. Макс ещё давно в себе заметил то, как трудно ему первому просить прощения. В такие моменты он всегда думал, что об него вытирают ноги, а он как будто и рад этому. Он не хочет казаться слабым. Он не хочет казаться тем, кого можно сломать.       Тарасенко, спустя небольшой промежуток времени, совсем разучился спать. Потребность осталась, а вот погрузиться в процесс не получается - было, да всплыло. Очередной раз попытавшись закрыть глаза, накрывшись одеялом и даже взяв с собой ещё пару-тройку подушек, Максим вновь их открывает. Темнота сменяется картиной того дня: Андрей с пачкой чая в руках, постепенно темнеющая комната и новый ряд вопросов. Главный из них: "Хороший ли я человек?". Осознание того факта, что причиной его домыслов стала, по сути, его давняя травма, точно так же вводили в ступор. В голове всё время всплывали его же слова, которые парень, в последствии, переносил на себя, после чего хотел со всей силы ударить стену.       Приступы безумной тоски сменялись внутренним диссонансом, после - очень динамичным внутренним конфликтом, потом гневом, и завершалось всё это коктейлем из ненависти, экзистенциального кризиса и чем-то, похожим на деперсонализацию. Диагнозы он себе, само собой, не ставил.       Слёзы сменялись каждый раз новой партией.

-Вот он я, твой спаситель, плачь хоть вечность - все твои слёзы впитаю!

      Сука, сука, сука, сука!       Макс вновь уткнулся лицом в подушку, задерживая дыхание. Очень сильно болело горло.       Он ведь... Практически лишил его какой-либо надежды на обретение доверия. Он же только учился вновь говорить о своих проблемах, а Макс... Он действительно всё разрушил?

-Я не тот, кого ты во мне искал.

      Кого же Андрей искал в Максиме Тарасенко? Сам Ветреный ответил, что друга, и он нисколько не врал. Макс, впервые за год, стал единственным человеком в жизни кудрявого программиста, кому он мог без каких либо угрызений совести сообщить о всех волнующих его вещах. Макс же полагал, что одиннадцатиклассник ищет тряпочку, в которую можно поплакать. Он ошибался. Новая волна абсурдного чувства накрывала вновь.       Макс, на самом деле, мало чем отличался от Андрея. Да, у них разные взгляды на жизнь и они разные люди, но они оба, всё-таки, являются подростками. И у обоих есть своя собственная биография, полная взлётов и падений, включая неудачные свидания, двойку в четверти и появления не очень хороших людей, которые слишком сильно отразились на их восприятии окружающего мира. Ветреный не отрицал своей проблемы, наоборот, он понимал, что есть якорь, тянущий его вниз. Девятиклассник же всегда отнекивался, когда речь заходила о неком грузе на душе. И именно из-за этого он увяз в своих чувствах.       Он так сильно боялся быть слабым, что в итоге показал свою слабость во всей красе. Ощущение недосказанности прорастало внутри. Он хотел казаться сильным, взрослым человеком, но в конце концов стал для самого себя тем, кем боялся стать.       Максим вдруг понял, что единственный человек, кто поистине является в его глазах жалким - он сам.

~~~

      Время потихоньку шло, а вот-вот уже должен наступить выпускной. То-есть, он уже должен быть сегодня, двадцать четвёртого июня. Макс ещё месяц назад не мог решить, идти ему или нет, но, хотя бы попытавшись взглянуть на себя со стороны, он понял, что всё-таки стоит. Ему сейчас просто необходимо выйти в люди и перенаправить свой бушующий поток мыслей на что-то другое, иначе он совсем с ума сойдёт.       Шесть утра. Кое-кто, обняв и обернув вокруг ног одеяло, глазел в потолок, бегая глазами туда-сюда. Небо за окном уже заливалось синевой, тем не менее, солнечные лучи ещё не просочились сквозь горизонт. Открытое нараспашку окно пропускало прохладные порывы ветра, из-за которых шторы и тюль в комнате парня развевались, показывая каждую складку и неровность. Может, сделать чай? Или кофе? Или же вовсе попить воды?       В самом же деле, Макс не хочет ровным счётом ничего. Он был подавлен. Сальные пряди волос падали на жирный лоб, а постельное белье пахло и вовсе не лучше. Он забыл о любых ритуалах личной гигиены, ему было, можно сказать, не до этого - всё его время занимала рефлексия. Тарасенко только и делал, что думал. Изредка прикасаясь к телефону, чтобы глянуть электронный циферблат, внутри Максима начиналось самое настоящее голосование: - Написать? Или нет? А может... Да? Вдруг он меня ненавидит? Хотя я не удивлюсь, если это окажется правдой, - думал он, массируя щёки. Каждый раз он заходил в тупик, не решаясь сделать хоть что-то. - Я вновь всё испорчу.       Какой же я, блять, трус.       Он вновь закрыл лицо руками, борясь с горящем внутри желанием дать себе сильную пощёчину.

-Не закрывай своё прекрасное лицо. -Разве оно прекрасное? -Самое красивое из тех, что я видел.

      Сука, блять! Ненавижу!       Его лицо... Действительно прекрасно. Оно выглядело пухлым, но от этого оно не было некрасивым, наоборот, щёчки придавали лицу Андрея свой особенный силуэт. А ещё у него безумно красивые и глубокие глаза. Макс всегда был готов утонуть в них, только лишь заприметив друга издалека. Стоп... Разве они всё ещё друзья?

-Не поверишь, друга.

      Друга. Он искал друга. Не того, кто вновь отмахнётся, только лишь услышав о проблемах одиннадцатиклассника. Он действительно травмирован, а Макс дал ему ложную надежду. Он пообещал, что всегда будет рядом, и в самый важный для Андрея момент взял и перечеркнул всё, что было между ними.       Он просто всё разрушил.

~~~

      Четырнадцать часов. Макс, взяв всю волю в кулак, сумел таки постоять под горячей водой минут десять, после чего сразу же рухнул на кровать. Жарко. Очень жарко. Он и постельное белье снял, чтобы, как казалось Максу, запах и что-то "противное, склизкое и несущее с собой болезнь" не перешло не его кожу. Да, мысли были странные.

-Ты так и не сделал уборку, да? -Я... Хотел её сделать. -Врешь и не краснеешь, не стыдно тебе?

      Макс посмеялся со своих же воспоминаний. Из головы не выходили возникающие здесь и там отрезки времени, связанные с их времяпрепровождением: как они делали вместе уборку, как смотрели "Интерстеллар", как болтали за кружкой чая о детских мечтах. Всё это смешалось в одну кучу, и вот уже где-то за грудиной образовался липкий ком, затрудняющий дыхание. Он рассеялся лишь тогда, когда Макс вновь позволил себе пролить слёзы.       Он ненавидел слёзы больше, чем что-либо. Проанализировав, он понял, что это вновь из-за ситуации с его одноклассником. Он всё пытался вспомнить, что именно его ранило в их взаимоотношениях.       Говоря кратко, можно смело сказать, что их "дружба" не была чем-то серьезным. Его уже бывший друг искал выгоду в людях, которые не умеют говорить "нет" и в целом как-либо давать отпор. И, как оказалось позже, Макс был идеальной мишенью, а всё потому что он был слишком добрым и мягким. Тарасенко действительно полагал и верил всем сердцем в то, что сможет помочь человеку, которому нравится страдать. Когда же ситуация и истинные намерения прояснились, появилась мнимая черта, за которую перешёл Макс, а гласила она, что любые проявления помощи и понимания ведут так или иначе к тому, что тебя растопчут и харкнут в лицо. Макс думал, что уже отрёкся от этого своеобразного устава, но оказалось, что нет. Он просто затаил это глубоко внутри себя и старался контролировать каждое своё действие, чтобы его же поступки или слова не смогли применить против него самого.       Максим, встав с кровати, прогуливался по комнате, рисуя пятками круги. Он всё думал, куда бы себя деть. До выпускного осталось где-то около пяти часов, и нужно было хоть чем-то себя занять. Экзамены сданы, подготовкой заняться не получится. Может тогда... Поиграть во что-нибудь? Нет, это его уже давно не интересовало. Может, книжку почитать? Тоже не то.       В итоге Макс решил выйти на балкон. Он не знал зачем, ведь там не лучше, чем в комнате - так же душно, ярко и скучно. Оперевшись руками о края подоконника, он всматривался во всё, на что глаз падал. Вид с балкона открывался по своему прекрасный: детский сад - справа, соседний пятиэтажный дом - слева, а прямо перед стеклом - куча деревьев с приятно шуршавшей зеленой листвой, которая изредка пропускала солнечные лучи, слепящие взор. Почти под самим балконом находились стоявшие в ряд гаражи, которые, вообще-то, хотели снести ещё как года три назад, но что-то, видимо, пошло не по плану. О, и ещё! Детская площадка совсем недалеко от гаражей, откуда всё время слышатся крики и плач детей. Весело, в общем, жить под таким адронным коллайдером, состоящим из смеси криков, рёва машин и разговорами пьяных ублюдков в час ночи.       Вдруг, отвернувшись от яркого света и закрыв глаза предплечьем, взгляд Максима упал на подоконник. - Ну уж нет, - подумал он. - Ни за что и никогда.       Сигареты. Он не помнил, чьи они, вроде принес отец, так как мать не курит. Он резко вспомнил, как обсуждал одним вечером с Андреем вредные привычки. Оказалось, что Андрей пробовал курить, но ему не понравилось и он больше не прикасался к табаку, так как это очень вредно для здоровья. И всё-таки чем-то эта пачка манила его.       Столкнувшись лицом к лицу со своими проблемами прошлого, Макс очень хотел себя, так сказать, наказать за то, что он поступил, как последний говнюк. Можно ли считать прокуренные лёгкие наказанием?       Переведя взгляд на окно, после чего снова на бумажную коробочку, он стал водить глазами по подоконнику. Спустя минуту он таки взял её в руки. Видимо, решился. - Да ну, - усмехнулся Макс самому себе. - Я действительно это сделаю?       Под слепящим солнцем, сидя в душном и жарком балконе, он посмотрел внутрь. Их было штук двенадцать, и некоторые из них были несколько помятыми. Макс аккуратно достал одну и принялся и её осматривать.       Курение, на самом деле, никогда никому не приносило счастья. Максим всегда это понимал, ведь потребление никотина сравнимо с потреблением, например, метамфетамина или любого другого наркотика. Хороший способ уйти в себя или в другой мир, хороший способ мысленно от чего-либо изолироваться, но, даже не смотря на это, выход всегда один - смерть. А, либо неизлечимые заболевания сердца, сосудов, головного мозга, печени и других внутренних органов и систем. И всё же люди покупают сигареты и алкоголь, а могли бы купить апельсинового сока и тортик, чтобы отпраздновать чей-то День Рождения или любой другой праздник. Люди странные.       Парень, высунув голову из-за порога, быстро осмотрел зал и наострил уши, чтобы услышать характерные звуки приближающихся родителей, но, ничего не услышав, закрыл дверь балкона и чуть дрожащими руками потянулся за зажигалкой. Искры опалили край сигареты, и табак начал тлеть. Сделав первую затяжку, горло обжёг горячий и горький дым. Макс прокашлялся, что было ожидаемо, после чего вновь повернул голову в сторону зала и сквозь неприятное ощущение горечи в горле сделал вторую затяжку.       Тарасенко чувствовал себя тем самым "проблемным" подростком. Вдох за вдохом, он наполнял свои лёгкие обжигающим дымом, держа в голове то, к чему это приведёт. Тем не менее, неожиданно для самого себя, его мысли успокоились, а сердце начало стучать быстрее обычного. Внимание приковала слепящая даль, покрытая облаками и деревьями. Минуты стали тянуться дольше, а голова и вовсе опустела. Наступил мнимый и короткий, но всё-таки ощущаемый покой. Ничего его не волновало, кроме постепенно укорачивающейся сигареты и приближающегося выпускного.       Табак перестал дымиться, и Макс, осматривая блики на стекле, выбросил окурок в полупустую банку и вышел в квартиру. Он не растерялся - поплёлся за освежителем воздуха, запах которого был во всех комнатах и прямо-таки бил в нос, после чего направился в душ. Да, он боялся, что его могут спалить. И Макс не признавался, но ему было стыдно за себя, ведь он опустился до того, чтобы травить свой организм. С другой же стороны ему действительно стало легче. Пусть и немного, но стало. Он ведь заслужил быть отравленным. По его мнению.

~~~

      До выпускного оставалось, по меньшей мере, два часа. Костюм приготовлен и поглажен, рюкзак собран, а от парня не пахнет тухлой рыбой. Всё сделано, как надо.       Макса продолжали гложить мысли об Андрее, он просто не выходил из головы. Интересно, а он тоже сейчас готовится к выпускному? Может, он примеряет сейчас свой любимый пиджак и рассматривает себя в зеркале, оценивая свой внешний вид. А как он себя чувствует? А какие мысли у него в голове? Что он ел сегодня? А сделал ли он уборку?       Макс посмеялся, обнимая подушку и прижимая её к груди. Он вспомнил, как держал Андрея за руку в библиотеке на мероприятии, посвящённому Дню Космонавтики. Сейчас же он, откровенно говоря, представлял, как обнимает его, и что подушка является головой Ветреного, ведь сейчас Макс только этого и хотел - обнять, прижать к себе и никогда не отпускать. Он так хочет гладить его по волосам, приобняв за плечи, и говорить со всей искренностью в голосе, что никому не даст этого парня в обиду. Никому и никогда. Но... Может ли Максим этого обещать?       Он всё думал о том, что будет, если судьба их сведёт и они продолжат общаться. Как Андрей вообще будет к нему относиться? Макс чувствовал, что отстранённо и с неким холодом, что для одиннадцатиклассника, на самом деле, не характерно, ведь он был безумно дружелюбным. А ещё Максим репетировал у себя в голове свои извинения. Он знал, что они встретятся сегодня, и он молился на то, что у них получится поговорить.       Тарасенко словил себя на мысли, что либо они поменялись местами, либо всё возвращается примерно на пол года назад, когда они даже не общались. Макс вновь хочет запомнить черты его лица и его потрясающую улыбку. Но он боится. Диссонансное чувство разрывает грудь изнутри, а в голове тем временем происходит полный кавардак. Как тут не сойти с ума? - К чёрту, - Макс обеими руками ударил себя по лицу, чтобы вернуться в реальность. - Плевать. Всё получится. Всё получится. Я смогу. Соберись.       Он пытался себя утешить, пусть и понимал, что реальность может обойтись с ним ещё более жестоко, чем Макс обошёлся с Андреем. Эффект бумеранга никто не отменял, но девятиклассник надеялся, что жизнь даст ему второй шанс. Шанс исправить то, что он натворил.

~~~

      Время пришло. Макс, зашнуровывая кроссовки, боролся с внутренней тревогой перед неизвестным. Он и хотел, и боялся встретить Андрея где-нибудь на лестничной площадке или около дома, ведь он знал, что сразу же проглотит язык и будет смотреть куда угодно, но не ему в глаза.       Выйдя из квартиры и заперев дверь на ключ, Тарасенко принялся считать ступеньки до первого этажа. Спустившись на четвёртый этаж, подросток замер, услышав эхо до боли знакомого скрипа. И знакомый голос. - Да твою мать, - услышал Макс, замерев.       Он дождался, когда шаги стихнут, после чего спустился ещё ниже, разглядывая серую "железяку". Для полноты картины ему надо было сесть на корточки и смотреть на Андрея сквозь перила, но он этого не сделал. Сердце уходило в пятки каждый раз, как Макс просто вспоминал о парне. Надо идти дальше.       Мероприятие должно проходить в одном из ресторанов Кинеля, но рестораном это заведение было сложно назвать, наоборот, оно больше напоминало большую кафешку, где продавали в основном фастфуд и прочую жирную пищу. Дойти до туда было лёгкой задачей - пять минут, и ты уже тут.       Солнце палило нещадно. Многие его одноклассники, стоя под открытым небом, снимали верхнюю одежду и создавали потоки ветра любыми доступными способами - от сумочек до телефонов. Подойдя к заведению, Макс насторожился, после чего почувствовал на своей голове что-то относительно тяжелое. - И даже не опоздал, вот же молодец какой.       Это было предплечье Димы, которое он, не стесняясь, положил на голову Максу, и опёрся о него всем весом. И как ему не стыдно? - Спасибо, мам, - отшутился Максим. - Нас пока что ещё не пускают, - Дима, на ровне со всеми, тоже снял пиджак и начал махать руками в свою сторону. - А жаль. Жарко пиздец. - Есть такое, - усмехнулся Тарасенко, щурясь от слепящего солнечного света.       Подростки толпились, разговаривая о чём-то друг с другом, а Тарасенко даже поверить не мог в то, что больше не увидит этих людей. "Любимые засранцы" - так он о них отзывался у себя в голове. Он любил свой класс всем сердцем, и его накрыла тёплая грусть от того, что сегодня последний вечер, который они проведут все вместе, именно составом их класса.       Взгляд в пустоту прервал Бараташвили, который, неожиданно для Макса, слишком близко к нему наклонился. - Эй! - Макс остолбенел, но мигом отпрыгнул. - Ты чего? - От тебя запах странный. - А, ну... - парень посмотрел по сторонам, жуя свои же губы. - Стоп, какой именно?       Он всем видом хотел показать, что даже представления не имеет о том, о чём говорит его друг. - Ты курил? - Дима наклонил голову, морща брови. - Блять, - тихо вырвалось из уст Макса. - Только не начинай... - Значит всё-таки было такое, да? - Ну, было, но чисто из интереса. - Да не пизди, - Дима похлопал парня по плечу с улыбкой на лице. - Я не буду тебе читать нравоучения, хоть и люблю это делать. Просто знай, что... - Что это плохо для здоровья, я заработаю себе инсульт жопы, инфаркт письки и бла-бла-бла, - Макс скорчил недовольную рожицу, после чего протёр подбородок и легонько улыбнулся. - Я знаю. Но спасибо. - Всегда пожалуйста, - пожал плечами Дима. - Как думаешь, мы встретимся с этими идиотами когда-нибудь ещё?       Максим, оглядываясь по сторонам, скрестил руки на груди. - Надеюсь. - С другой стороны, будут ведь всякие встречи выпускников или типа того. - Мне кажется, мы все будем так или иначе скучать по друг другу. Мы стали одной семьёй, - Макс рассмотрел каждого из одноклассников. - Само собой, а как иначе. Следующая ступень - колледж, после - армия. - Нет! - Макс закатил глаза. - Только не армия... - А вот не отмахнёшься, - засмеялся Дима.       Друзья бы и дальше болтали, умирая от жары, но тут некий человек, выглядывающий из-за входной двери, что-то быстро пробормотал, после чего все начали потихоньку заходить в здание. Парни направились следом.       Кафе было, кстати говоря, двухэтажным, и на первом этаже уже во всю гремела какая-то вечеринка. Наверное, тоже выпускной.       Что же, мероприятие начинается!

~~~

      Время шло, и Макс понял - ему скучно. Было и конкурсы, и дискотека, и песни, и другой всякого рода интерактив, но Максим только и делал, что сидел, да уплетал картошку фри, поглядывая на испортившуюся погоду за окном.       Неожиданно для всех начался дождь, капли которого громко били по окнам здания, а настроение стало ещё более унылым, чем было до этого. Такой расклад событий побудил Тарасенко встать из-за стола, пока многие из ребят танцевали в середине комнаты. - Ты куда? - удивился Дима с набитым ртом, полным различных закусок. - Подышать свежим воздухом. - Да ну тебе, останься! - всё ещё не прожевав гамбургер, сказал Бараташвили, схватив друга за рукав рубашки. - Я мигом. Не бойся, меня никто не украдёт, - посмеялся в кулак Макс, после чего направился к выходной двери, разминая шею.       Спустившись на этаж ниже, где по ушам стучала громко играющая музыка, он увидел знакомый силуэт, направляющийся из здания. Он уже и забыл об этом человеке буквально на два часа.       Макс замер. Стоит ли идти? Он эти кудри узнает из тысячи. А вдруг они подерутся? Хотя нет, Андрей не из тех, кто стал бы лезть в драку. Ну, по крайней мере сейчас, в этот период времени. - Соберись! - громко прошептал себе Макс, потряхивая головой из стороны в сторону. - Не будь тряпкой.       Набрав в грудь кислорода, парень направился к выходу, вслед за силуэтом. И он не ошибся. Открыв дверь и уставившись на тело, он убедился, что это действительно был он. Правда, с ним было что-то не так.       Андрей выглядел... Непривычно. Его качало из стороны в сторону, и даже со спины было понятно, какое у него выражение лица.       Он, видимо, не заметил и не чувствовал кое-кого, стоящего за ним, оттого опёрся о перила и смотрел куда-то вдаль, то ли на рядом стоящие дома, то ли просто в пустоту. А Тарасенко стоял неподвижно, боясь даже вдохнуть. Они выглядят со стороны, как чужие друг другу люди, и от этого у девятиклассника разрывалось сердце.       Может, обнять его? Нет! Он может неправильно понять. Тогда... Может положить ему руку на плечо? Или начать диалог с извинений? Господи, как же сложно... - Привет.       Макс начал, так сказать, обычно и сыро, но он старался быть аккуратным. Андрей никак не отреагировал. Да не может быть такого, чтобы Макс обознался, иначе будет совсем неловко. Ветреный молчал. Да что же это такое! - Всё в порядке? - Максим продолжил, разминая пальцы. Ему было немного не по себе от того молчания, которое следовало в ответ на всё, что он говорит. - Я тебе писал.       Тишина в ответ. Андрей никак не реагировал, даже головой не дёрнул в сторону друга, стоящего в шаге от него. Эта обстановка давила, а ком в горле не мог исчезнуть, отчего затруднял дыхание.       Они стояли так около пяти минут, после чего Макс, не выдержав тягостной атмосферы, таки подошёл вплотную к Андрею, взяв того за плечо и развернув к себе лицом. - Почему ты стоишь, как истукан?! - в голосе Макса звучала раздражительность.       Взглянув в глаза Андрея, он понял, что тому было... Всё равно. В нём читалось абсолютное безразличие. Ветреный на слова Макса, разве что, пожимал плечами и сжимал губы, не сводя взгляда с собеседника. Макс же, видя эту картину, встал в ступор. Что же делать? - Мы можем поговорить? - неуверенно спросил Макс, убирая руку с чужого плеча.       В ответ снова молчание. Тарасенко опустил голову и начал тереть глаза, пытаясь что-то выдавить из себя, надеясь хоть на какой-то ответ, а когда открыл их - Андрей уже пропал из поля зрения. Макс сначала ничего не понял, но быстро сообразил и замешкался, крутя головой туда-сюда, надеясь увидеть знакомую фигуру в белой рубашке. Сердце заколотилось так быстро, что Максим и не сразу заметил, что Андрей находился где-то впереди и заходил за угол одной из ближайших пятиэтажек.       Макс сразу же рванул за ним. Ему было плевать на то, что шёл дождь и было холодно - он не позволит этому придурку попасть под машину или потеряться где-нибудь в пьяном состоянии. Только надо бы ещё догнать его.       Тарасенко быстро убавил свой пыл, когда увидел, что тот выходит из-за этого самого угла, но уже с... Пиджаком?       Подойдя к Максу, стоящему посередине детской площадки, которая находится прям рядом с кафе, он глянул в глаза другу. - Какие-то ебланы выкинули его, - сказал Андрей, указывая на верхнюю одежду.       Максима знатно триггернуло. - Я могу чем-то помочь? - спросил Макс, пытаясь согреть себя руками. - Нет, - сухо ответил Андрей и удалился в здание.       Макс вспомнил времена, когда в параллельном классе кто-то рвал его тетради и учебники, а после эти животные оставались безнаказанными. До сих пор обидно. Андрей не заслуживает такого отношения к себе, так почему к нему так относятся?       Смотря на то, как Андрей открывает дверь и параллельно отряхивает пиджак, Макс тоже поспешил вернуться обратно, чтобы не намокнуть ещё сильнее.

~~~

      Дождь закончился и выступили лучи солнца, олицетворяющие закат и конец дня. Все подростки направлялись вниз, так как многих из них ждало ещё одно незабываемое приключение. - Лимузин! - радостно протянул Дима. - Жаль, что ты не скидывался на него. Могли бы вместе покататься. - В другой раз как нибудь, сейчас я бы с огромной радостью поспал. - Ну ты и зануда, к тому же скучный, - недовольно фыркнул Дима, не отрывая глаза от подъехавшего транспорта. - О, привет!       Макс удивился, подняв бровь, ведь он не сразу понял, кому это было адресовано. После он почувствовал на себе чью-то руку, а когда обернулся, знатно прихуел. - Привет, - неестественно улыбаясь, проговорил Андрей.       Ветреный и Бараташвили впервые прямо общались, а Макс всё не мог перевести взгляд на что-то другое. Он только и делал, что смотрел на Андрея. Он не понимал: то Андрей злится, то ему плевать, то он грустный. Что происходит? Что творится в черепушке у этого прекрасного человека? Что он замышляет?       Когда водитель неподалёку стоявшего лимузина дочитал инструкцию, подростки принялись с нетерпением загружаться в салон, и Дима не стал исключением. - Пожелай удачи, я тебе потом фоток накидаю! - помахав рукой на прощание, Дима поспешил было в сторону транспорта, но неожиданно остановился. - А, чуть не забыл! И видео покидаю тоже, и даже твой любимый "Электрофорез" включу! Давай, до скорого!       От этих слов Максу стало тепло на душе. Умел же Дима разбавлять обстановку и болтать без умолку, но оттого он умел и заполнять неловкие паузы. А сейчас, когда он уехал, вдруг снова стало тревожно.       Молчание, сопровождающееся рёвом двигателя и громкой музыкой уезжающего лимузина с кучей полупьяных детей, прервал одиннадцатиклассник. - Можем прогуляться. Я знаю кое-какое место.       Тарасенко это предложение сильно насторожило. - А ты точно не убьешь меня? - посмеялся парень, топча ногами песок. - Вдруг ты перережешь мне горло, а потом положишь в мешок и сожжёшь где-нибудь на свалке? - Хм... - Андрей показательно закрыл глаза и подставил пальцы к подбородку, делая задумчивый вид. - Спасибо за идею. - Я пошутил! - отрезал Макс, размахивая руками в разные стороны. - А ещё уже слишком поздно для прогулок, всё-таки темнеет. - Не важно, - собеседник повернулся в другую сторону и уже успел сделать пару шагов. - Так ты идёшь или нет?       Макс задумался. Чего он добивается? Стоит ли? Ладно, к чёрту. - Погнали!

~~~

      Солнце уже почти село, а небо стало в основном тёмно-синим, но ближе к горизонту окрашивалось в оранжевые, жёлтые и фиолетовые тона. Вид завораживал, и даже звёзды были видны. Поистине красиво.       Парни почти не заговаривали. Они шли, куда глаза гладят, и Макс смотрел вслед Андрею, идущему впереди него. Почему он молчит? Действительно, что ли, убить собрался? Обстановка была вовсе не напряженной, а, скорее, некомфортной, пусть и были проблески, наоборот, спокойствия, но на это больше влияла окружающая их природа и небо.       Тарасенко и не заметил, как они вышли за город. Парень всё это время смотрел то вниз, на асфальт и землю, то вправо, на дорогу. Мышцы уже успели забиться, а голова начала гудеть от усталости, так как день с самого начала обещал быть тяжёлым и насыщенным. Ноги плелись сами собой. Сколько ещё они будут идти?       Уйдя в свои мысли и перестав обращать внимание на окружающую обстановку, Макс неожиданно врезался в чужое тело. Немного отпрянув назад и схватившись за голову, он удержал равновесие и поднял взгляд на друга. - Пришли, - сказал Андрей, повернувшись лицом к Максу, как бы глазами указывая в сторону.       Тарасенко замер, после повернул голову влево.       Они пришли к полю. Полю сирени. Оно действительно всё это время было здесь? Почему Максим не знал о его существовании? Или, может, он просто забыл о том, что оно тут есть? Ладно. - Вау. - Вау? - удивился Андрей, после чего улыбнулся, подняв брови, и зашагал в сторону кустарников. - Не отставай! - Эй!       Макс не сразу среагировал, но всё же пошел за Ветреным вглубь поля. - Ты не помнишь его? - огибая ветки и изредка наклоняясь, спросил Андрей. - Нет, не помню. Оно всегда тут было? - Это опытное поле. Здесь раньше не было сирени, но недавно её посадили. - Опытное поле? - Макс поморщился. - Ну, да, - усмехнулся Андрей. - Поле, где проводят опыты. - Всё-таки решил убить меня, да? - Абсолютно верно! Как ты догадался? - рассмеялся собеседник, поправляя кудри. - Тут идеальное место для убийства - тихо, людей нет, да и увидеть нас никто не может, ведь везде эта сирень. Кроме того, твое тело послужит отличным удобрением.       Послышался наигранный злодейский смех. Макс опустил глаза на свои кроссовки, кое-где поцарапанные ветками и мокрые от недавно прошедшего дождя. Земля была мягкой из-за непогоды, и Максим очень боялся ненароком упасть.       Он всё шёл и шёл за Андреем, знакомые черты которого уходили всё дальше и дальше, куда-то в центр поля. Макс же стремился не отставать.       Спустя пару минут ходьбы, Тарасенко вновь врезался в чью-то спину. Оглядевшись по сторонам, он понял, что они остановились. Кругом одна только сирень, а небо становилось всё темнее. - Красиво, правда? - спросил Андрей, разминая пальцы.       Макс крутил головой по кругу, осматривая местность. - Да, безумно красиво, - Макс улыбнулся этой красоте, но тут он вспомнил о кое-чём важном. - Слушай, я...       Он не успел договорить. Сначала он почувствовал боль в левой области лица, после - мокрую траву под лопатками. Девятиклассник остолбенел, прикладывая грязную ладонь к щеке.       Скрепя зубами от неожиданности и боли, он поднял глаза на друга, хрустящего кулаками. - Извини, - виновато опустив голову, пробормотал Андрей. - Но мне легче. Спасибо.       Опять что-то начало закипать. - Повтори? - Тарасенко встал, отряхивая штаны, и уставился на друга со всем непониманием, которое вообще когда-либо он испытывал. - Подраться хочешь? - Нет, - спокойно ответил Ветреный. - Но так нужно было. - Нужно было? Блять, ты совсем поехал головой? - Око за око, зуб за зуб, - он вновь пожал плечами. - Относись к людям так же, как они относятся к тебе.       Макс уставился на него. А ведь он был прав. Макс заслужил, наверно, чего-то большего, чем просто кулаком в ебало. Он закрыл левую половину лица грязной ладонью, ощущая жжение от удара и холод постепенно наступающей ночи. - Прости, - тихо сказал Максим. - За что? - искренне удивился Андрей. - За всё. - Тебе не за что извиняться.       Максим не понимал. Чёрт возьми, да что же с ним не так? - Ну уж нет, - Тарасенко вновь перешёл на полукрик и начал активно жестикулировать. - Я сейчас объясню тебе. Объясню всё, чтобы до тебя дошло. - Слушаю, - Ветреный отошёл на два шага назад, скрестив руки на груди, кивнул, мол, начинай.       Макс глубоко вдохнул. - Я знаю, что поступил, как конченный еблан. Знаю. Потому что после того дня, как я вывалил на тебя всё то говно, которое ты вообще не заслужил, я не мог найти себе места. Я постоянно корил себя. Каждый час, каждую минуту я думал о том, увижу ли тебя снова, сможем ли мы вновь поговорить, смогу ли я вновь посмотреть на тебя.       Макс быстро тараторил, пытаясь успеть за своей же мыслью, но, увидев абсолютно расслабленное выражение лица Андрея, он немного подубавил скорость и постарался тоже расслабиться, только вот не получалось. За грудиной опять болело, а ноги начали подкашиваться.       Вновь сначала опустив голову, а затем подняв её, он уставился куда-то в сторону, после сглотнул ком в горле и продолжил. -Ты всегда мне был дорог. С самого первого дня нашего общения. Да даже с того дня, когда я впервые встретил тебя тридцатого или тридцать первого августа около школы. И я всегда тебя уважал, - он замолк на мгновение, борясь с горящими глазами. - И я всегда тебя... - И я тебя, - послышалось откуда-то спереди. - И я тебя.       Тарасенко встал в ступор. Руки задрожали в тот же момент, когда из глаз предательски полились слёзы, которые Макс всеми силами старался сдерживать. Вытирая более-менее чистыми рукавами рубашки лицо, он уже было открыл рот, чтобы продолжить, но проглотил язык. - Я не хотел делать тебе больно, - выдавил из себя подросток. - Не хотел, понимаешь? Не хотел, не хотел, не хотел. Ты не выходил из моей головы, и я желал просто исчезнуть, лишь бы не чувствовать каждый раз ненависть к себе из-за того, что поступил с самым дорогим мне человеком, как с дерьмом. Я ненавижу себя за то, что сделал.       Он не мог уже остановиться. Всё то, что он пытался скрыть глубоко в себе, а именно презируемую слабость, вывалилось и нарастало снежным комом. Макс искренне думал, что со стороны выглядел жалко и Андрей мог бы усмехнуться с его вида, но, неожиданно для девятиклассника, тот обнял его. Со всей силы, от всего сердца. Андрей прижал того к себе и аккуратно гладил волосы Макса. А слёзы не останавливались. - Прости, прости, прости, прости, - выдыхал он каждый раз, задыхаясь. - Я пойму, если ты ненавидишь меня. - Не говори ерунды, - ответил Андрей, зарываясь носом в чужие лохматые пряди. - Не ненавижу. - Ты врёшь. Я знаю тебя, - отмахнулся Макс, пытаясь отдышаться. - Ты просто не хочешь обидеть меня. - Всю свою злость на тебя я уже выплеснул на тебе же буквально минут пять назад, - подняв брови, заметил одиннадцатиклассник. - Все мы ошибаемся и творим какую-то абсурдную хуйню. Здесь главное понять свою ошибку и двигаться дальше, что ты и сделал. Я бы и злился дальше, если бы не увидел то, как тебе стыдно и больно. - Прости, я выгляжу отвратительно. - Мне всё равно, - улыбнулся парень. - Я прощаю тебя. Всё в порядке, всё хорошо. - Но я не могу себя простить, - отстранившись от чужих приятных объятий, Макс протёр глаза и встряхнул головой. - Я не могу. - Можешь, - настойчиво и уверенно парировал Андрей. - Я знаю это.       Они стояли в полной темноте, окружённые сиренью. Где-то вдалеке слышался гул двигателей проезжающих машин, водители которых даже не подозревают о том, что два выпускника находятся в самом сердце поля.       Оба смотрели друг на друга какое-то время, молчали и думали о своём. Странный день, странные ситуации. Тут вдруг Андрей подошёл почти вплотную к Максу. - Ты тоже всегда был дорог мне, - начал он. - Пусть в тот момент, когда ты смотрел на меня сквозь всю площадь, я был в наихудшем состоянии, я всегда дорожил и тобой, и нашим общением, и нашей дружбой. Ты действительно стал для меня... Тем, кого я хотел в тебе видеть. - Другом? - Ну... Считай, что почти, - загадочно улыбнулся Ветреный, после чего замолчал на миг. - Я тебя... - А я тебя, - закончил за него Макс, зная смысл сказанных Андреем слов. По крайне мере тех, что он собирался ему сказать. - Ты мне важен, вот и всё. Не твори больше хуйни, а если что-то волнует - просто скажи об этом. Не будь тупицей. - Хорошо, - Макс уставился вновь на его руки. - Ты тоже не твори хуйни.       Андрей сначала не понял, но потом увидел взгляд Макса и куда он направлен, и его осенило. - Не волнуйся, мы с психотерапевтом работаем над этим, - улыбнулся Андрей, скрывая руки за спиной. - Но в тот день... - Было, не отрицаю, - сознался он. - Но это был последний раз, впредь такого я не допущу. Ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц, ни через несколько лет я не буду делать себе больно. Даю слово! - Прости, - виновато Тарасенко закрыл лицо руками, осознавая последствия своих слов в тот момент.       Мыслительный процесс, полный самобичевания прервал смешок Андрея и его руки на плечах Макса. - Всё в порядке, - Ветреный приподнял уголки губ. - Я в порядке. Уймись и остуди голову.       Андрей вновь обнял Макса с такой силой, что у второго захрустел позвоночник. А Макс не сопротивлялся, наоборот, ответил тем же.       Они стояли в тишине и мгле минут пятнадцать, просто слушая сердцебиение друг друга и ощущая запах находящейся вокруг сирени. Оба были уставшими и отчасти мокрыми из-за недавно прошедшего дождя, а обувь и вовсе почти насквозь пропиталась остатками влаги с находящейся под ногами травы. Клонило в сон и было поздно, оба были уверены, что о них волновались родители, но им было всё равно. Впервые за долгое время обоим стало спокойно, тревога сразу же отпала, а то и вовсе исчезла, а в голове было пусто, но оттого и приятно. Хотелось стоять так вечность, слушая шуршание листьев и звуки машин, оглядывая иногда небо на наличие звёзд и провожать последние закатные лучи глазами, полными слёз и тихого счастья.       Наконец-то всё хорошо. - Я, кстати, забыл пиджак в кафе, - прервав тишину, тихо сказал Андрей.       Макс усмехнулся. - А я рюкзак, - ответил он. - Надо возвращаться обратно? - Да, придётся. - Тогда... Не отставай!       Послышались быстрые шаги, постепенно отдаляющиеся в сторону дороги, и Максим, послушавшись Андрея, решил не болтаться сзади, а потому побежал за ним, минуя кустарники сирени, провожающие парней своим запахом, который, видимо, всю жизнь будет ассоциироваться с этим днём.