Душа монстра

Что ни вечер, то мне, молодцу, Ненавистен княжий терем, И кручина, злее половца, Грязный пол шагами мерит. Завихрился над осиною Жгучий дым истлевшим стягом; Я тоску свою звериную, Заливаю пенной брагой. (Мельница - Оборотень)

Занзас сидел в кресле, цедил виски прямо из бутылки и пытался заснуть. В данный момент они втроем летели на самолете, принадлежащем Варии, направляясь в Италию. Сначала ему не давал спать громкоголосый Скуало, рассказывающий Саваде о событиях четырехлетней давности и о последующих его поисках. Теперь же сам капитан свернулся уютным клубком и спал на широком диване, справа от Занзаса. А вот сам Занзас за время их разговора сон растерял и теперь задумчиво смотрел на мусорного Десятого Вонголу, который лежал напротив него на таком же диване, что и мечник. «Красивый, блин,» - думал итальянец, изучающе разглядывая спящего юношу. Его длинная медно-золотая коса змеей обвивала стройное тело, длинные прядки свисали по краям лица, а густая челка до бровей бросала причудливую тень на глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Аккуратный, чуть вздернутый нос забавно морщился, а по розовым, чуть приоткрытым пухлым губам скользила улыбка. Худощавое тело, тонкие запястья, длинные аристократические пальцы и маленькие узкие стопы - все это притягивало взор Занзаса, вызывая некие странные чувства и желания. - Занзас, ты во мне сейчас дырку прожжешь, - сонно пробормотал Савада, не открывая глаз. - Не прожгу, - фыркнул Вариец, - Ты чего не спишь, мусор? - Не люблю летать на самолетах, - буркнул Тсуна, недовольно ворочаясь на своем ложе. От его движений футболка задралась, оголяя втянутый живот юноши с кубиками пресса и нежной фарфоровой кожей. - А как же ты в Россию попал? – удивился итальянец, зачарованно глядя на оголенное тело. - Самолетом, - со вздохом ответил Десятый, - Мне тогда было все равно на чем, главное подальше. - Ты дурак, мусор, - беззлобно сказал Занзас, - Тебе надо было приехать в Италию. Девятый бы во всем разобрался. - Мне на тот момент было на все наплевать, хотелось просто выжить, - со вздохом сказал Тсуна, поворачиваясь на спину и глядя в потолок. - Я так понял, отделали они тебя знатно, - хмыкнул Занзас. - Это было не самым страшным, - невесело усмехнулся Савада, задумчиво играя кончиком своей косы. - Ненавидишь их? – внезапно поинтересовался Вариец. В салоне самолета повисло молчание, только спящий Скуало что-то бормотал во сне, ворочаясь на своем диване. Занзас смотрел, как тонкие руки Десятого Вонголы перебирают косу, накручивают на длинные пальцы волосы. А Тсуна лежал и думал. Он понял уже давно, что простил своих хранителей. Когда Скуало объяснил ему, что Бьякуран управлял ими, с его души как будто камень свалился, стало легко и радостно от того, что он не верил в их предательство. - Знаешь, нет, - улыбнулся Савада, - Было очень больно, но где-то в глубине души я, наверное, все-таки верил, что они сделали это не по своей воле. Не хотел верить, что те слова, которые они мне говорили, правда. - Дурак ты, Савада, - фыркнул итальянец. - Возможно. - Что же ты не вернулся, когда раны зажили, если думал так? – хмыкнул итальянец. - Может, я бы и вернулся, только вот мне не дали. А потом я попал кое-куда, и было уже не до Вонголы, - отстраненно произнес Тсуна. - Где ты был, мусор? В одной из тех лабораторий? – поинтересовался Вариец. - Да, - коротко ответил Савада. - Но их разрушили через полгода после твоего исчезновения, почему ты не вернулся? – продолжал допытываться Вариец. - После того, что там было, я очень изменился и уже не мог вернуться, - Тсуна сам не мог понять, почему вдруг так откровенен перед боссом Варии, с которым у них были далеко не самые дружеские отношения. Юноша никому не рассказывал о том, что с ним произошло, о том, как он изменился, но какое-то внутреннее я говорило, что Занзас не навредит ему. - И что же с тобой произошло, мусор? – с какой-то заботой спросил итальянец. - Не хочу об этом говорить, - отрезал Дечимо, потягиваясь и выгибаясь, словно кот, вновь гипнотизируя Занзаса своими движениями. Ответив Варийцу, юноша отвернулся к спинке дивана, небрежным движением отбрасывая свою косу за спину и снова задремал. Теперь перед глазами Занзаса предстала аккуратная попка, обтянутая джинсами, и розовые пятки, которые странно умилили итальянца. Почувствовав жжение внизу живота, Вариец чертыхнулся и, допив свой виски, закрыл глаза. Фантазия услужливо подкинула ему несколько эротичных картинок с Савадой в главной роли. «Надо завязывать с выпивкой, - засыпая, подумал Занзас, - А то в голову хуйня всякая лезет» И вот, наконец, Италия. Саваду привозят в особняк Варии, и сейчас он стоит посередине большого кабинета, принадлежащего Занзасу, в котором помимо хозяина и Реборна, находятся все хранители обоих семей. Его друзья с болью и радостью смотрят на него, а юноша отвечает им грустной, немного отрешенной улыбкой. Варийцы же тихо расположились на большом диване и с интересом смотрят на происходящее. - Тсуна, прости нас, - тихо говорит Ямамото. – Мы так виноваты перед тобой. - Джудайме, - с тоской говорит Гокудера, рассматривая синяки под глазами своего босса, его понурые плечи и потухший взгляд. Реборн смотрел на своего ученика, подмечая все малейшие изменения, произошедшие с ним. Он заметил грустную обреченность в его карамельных глазах, когда-то смотрящих на мир светло и наивно, устало опущенные плечи, словно на него давит тяжелая ноша, будто этот юноша видел и пережил много грязи и боли, такой, которой не видел никто из присутствующих в комнате, даже сам аркобалено. А виноваты в этом только они: его друзья и хранители, нанесшие ему удар в спину, предавшие его. - Мы были под гипнозом… - начал объяснять Реборн, но ученик прерывает его, грустно качая головой: - Не надо, Реборн, я уже все знаю. - Тсунаеши-кун, где ты был все эти годы? – несмело спросил Мукуро, на что Десятый только усмехнулся: - Это довольно долгая и неинтересная история, а я очень устал и не хочу об этом вспоминать. В этот момент у Савады зазвонил телефон. Звонок был неприятный, писклявый, громко бьющий по барабанным перепонкам. Тсуна посмотрел на экран и отключил звук. «А почему бы не расставить все точки над «и», - подумал юноша, оглядев собравшихся, - Рано или поздно они бы все-равно узнали, так почему бы и не сейчас» - Прошу прощения, мне пора принимать лекарство, - сказал он, подходя к столу. Занзас и остальные с удивлением увидели, как Савада достал из сумки знакомый ему стальной чемоданчик. Набрав код и приложив к панели палец, Тсуна дождался щелчка и открыл его. Все вытянули шеи, пытаясь заглянуть внутрь, а юноша продолжил. Он достал из контейнера небольшой шприц с бордово-черной жидкостью и, привычно закатав рукав куртки, вонзил иглу себе в вену. Внимательный глаз Варийского босса заметил небольшие синяки от инъекций, покрывающие руку паренька. - Чем ты болен, мусор? – сдавлено спросил итальянец. - Это не совсем болезнь. Чтобы не было никаких вопросов, я вам объясню, - хмыкнул Дечимо и, достав из контейнера пару шприцов, повернулся к сидящим вокруг него хранителям. - Думаю, все знают о различных опытах, проводящихся среди неких научных деятелей, с целью созданию совершенного человека-убийцы, - начал Савада и, дождавшись дружных кивков, продолжил, показывая всем шприц с оранжевой жидкостью: - Это ген, превращающий человека именно в такое совершенное оружие, обладающее множеством преимуществ перед обычными людьми. Всем понятно? Кивки со всех сторон и Десятый Вонгола неспешно переводит дух. - А это… - юноша показывает второй шприц с бордово-черной жидкостью, - Это антиген. Дело в том, что у изобретенного вещества есть несколько побочных эффектов. И в первую очередь это периодическое возникновение прямо-таки адской жажды крови. В итоге, чтобы человек не превратился в эдакого вампира и не начал пить кровь окружающих, ему вводят блокиратор. Его надо вводить раз в неделю, строго соблюдая время, так как даже минутное промедление может выпустить внутреннего зверя на свободу. - А если мы сделаем так, - юноша скрещивает шприцы между собой и поднимает их к свету, - То мы будем иметь субстанцию, которая течет у меня по венам. Как вы видите, по цвету она не сильно отличается от крови. Тсуна замолкает и в полной тишине, мягко ступая, подходит к бару. Выудив оттуда бутылку коньяка, он делает большой глоток и с тихим стуком ставит ее на место. Оглядев ошарашенные лица, юноша тихо и грустно смеется, а потом устало говорит: - Я устал и хочу спать. С этими словами, Дечимо забирает со стола свой чемоданчик, подхватывает сумку и в полной тишине выходит из комнаты. Когда его прямая спина скрывается за дверью, по кабинету проносится шепот полный боли и раскаяния: - Что же мы наделали...