utopia

— Поцелуйся… с Тэнэ. Все шокировано замерли, глядя на шатенку и ухмыляющегося рядом блондина. Почему Лия, которая никогда, о чем-то подобном даже не думает, использовала свое желание (которое хранила целый год) на что-то подобное? А причина этому есть, огромная и белобрысая. О Великий Извращенец всея Академии — Крициан Лавэнэ. На лице Келлермана отразился весь ужас понимания того, что Кица скорее всего видел, что же произошло на вечеринке. Да, они с Кенигом поцеловались. Но ведь это было под алкоголем, верно? Да, возможно, Дэмону, как бы сложно не было это признавать, понравилось. Но ведь, это тоже из-за действия алкоголя, да? И, может быть, если они поцелуются сейчас, то ему точно не понравится. Да, Тэнэ парень, его друг, ему точно не понравится. Дэм — натурал. Ему нравятся девочки. Красивые и милые, такие как Санса. Женственные и нежные. А Тэнэ — совсем не девочка, не милый, далеко не женственный и не нежный. Он потрепанный жизнью, никому не доверяющий и ворчащий парень. Он любит зефир и американо с одной ложкой сахара. Его не пугают фильмы ужасов и несмотря на то, что он часто холоден, у него очень теплое сердце. Эбэль нравится брюнет, возможно, она даже считает его своим братом. А Тэнэ — хорошо относится к младшей. Он любит помогать ей готовить и делать уроки. Ему нравится ванильный гель для душа и молчать. А теперь вопрос, какого хера Дэмон все это знает и помнит? Почему ему нравится, когда Кёниг улыбается? Почему он испытывает страх, а не отвращение от того, что ему нужно сделать? Может из-за того, что они друзья и в этом нет ничего такого особенного? Нет, блять, они друзья и это точно не нормально. Они парни — это еще хуже. Почему не Санса? Кира? Сама Лия? Даже вариант с Кицей кажется более приемлемым, чем поцелуй с Тэнэ. Когда они свернули на эту дорожку? Не нужно было поступать в медицинский, однозначно. * Тэнэ трясет. Хорошо, что все достаточно отвлечены, чтобы смотреть не на него. Ему страшно. Он не хочет этого делать, но в тоже время не хочет, чтобы Келлерман целовался с кем-то другим. Он ревнует даже тогда, когда к Дэмонтаниэлю кто-то прикасается. Когда с ним кто-то говорит. Он очень сильно ревнует и он жуткий собственник, хотя раньше, это совершенно никак не проявлялось. Ему противно даже думать о том, что Дэмон будет с кем-то. Но также он не может думать о том, что русый будет с ним. И целовать его тоже кажется неправильным. Они снова не трезвые, но и не в дрова. Тэнэ прекрасно соображает, Келлерман, наверное, тоже. Воздуха не хватает, дышать становится тяжело, а взгляды, направленные (теперь уже) на него и Дэма давят еще больше. Голова кружится, то ли от алкоголя в крови, то ли от адреналина там же. Горло саднит, а щеки горят несмотря на холод, бегущий по всему телу. Брюнету кажется, словно он совсем не в этом жалком мире, а где-то далеко в облаках. Где легко и хорошо. Где ты не чувствуешь ничего. Где нет ненормальных знакомых, которые заставляют тебя целовать парня, который тебе нравится, несмотря на то, что ты тоже парень. Где нет ублюдка отца, а мать тебя не бросала. Где ты живешь и наслаждаешься. А не вот это все. Маленькая комнатка в общаге, заваленная горой из фантиков и ярких упаковок, пустые бутылки стоят как кегли для боулинга. Они сидят на холодном полу и пьют, споря об аниме. Шесть студентов-медиков. Ответственный староста — Тэнэ Кёниг и отличник-спортсмен Дэмонтаниэль Келлерман. Заебись просто. * Пока все на них пялились, Дэмонтаниэль придумал около десяти способов пыток. И все они были уникальны, а разработаны лишь для одного очень противного и слащавого блондина, что сейчас обнимал шатенку, на которую был очень похож, кстати. Но Келлерман, как порядочный юноша, имен не будет называть. Русый перевел взгляд на брюнета, что сидел с очень испуганным и шокированным видом, надеясь настроиться на то, что должно произойти дальше. Но мысли уходили в другое русло, а Тэнэ лишь сбивал. — Нет, — холодно отрезал парень, придавая лицу максимальное равнодушие и серьезность одновременно. — Мы не будем этого делать. — «Мы», звучит достаточно приятно, а вот «Не будем этого делать» — не особо. Несмотря на отрицание всего происходящего Кёнигу это льстило. Все о чем он думал перевернулось и спуталось. Парень не понимал, что именно испытывает. Радость? Ужас? Все эмоции и чувства смешались в одно, непрекращающееся и перекрывающее все другие, чувство. Его нельзя выразить, оно просто есть. Когда голова идет кругом, все вокруг замирает, а сердце стучит как ненормальное. В другой ситуации Тэнэ бы сказал, что это — тахикардия. Но сейчас, хотя он не хочет это признавать, но это похоже на… на ужасное розовое чувство, от звучания которого даже в мыслях становится слишком сладко, а органы превращаются в сахар. Да, брюнет знает, что это не научно, но все же. Он никогда не признает это. Он никогда не признает, что влюблен. Он уж точно никогда не признает, что влюблен в Дэмонтаниэля Келлермана. Упс, кажется уже признал. Тогда точно никогда не скажет об этом, да и вообще попытается избавиться от подобных навязчивых мыслей. — Да, дорогой Дэмонтаниэль. Вы сделаете это. — Уверенно произнес блондин, а затем, быстро приблизившись к русому, прошептал так, чтобы никто из присутствующих больше не услышал: — Мне есть чем вас шантажировать. — Очаровательно улыбнувшись, парень сел обратно, приобнимая Лию. Дэмон замер, не смея и пошевелиться. По спине пробежали противные мурашки от прошедшего холода. Он сглотнул, неуверенно поднимая глаза и смотря на Тэнэ. Тот был расслаблен и спокоен. Хотя, так только казалось. Внутри брюнета вовсю шла война. Одна его часть говорила о великом чувстве, радуясь возможному поцелую, а другая, это старый Тэнэ, который не знал ни тепла, ни ласки. Не знал, что это за чувство и никогда его не испытывал, надеясь не испытать вообще. Дэмонтаниэль шумно выдохнул, стараясь привести сердцебиение и дыхание в порядок. Светловолосый начал подвигаться к Кёнигу, понимая, что лучше уж так, чем все остальное, что есть у Кицы на них. Единственное что маячило в голове у Келлермана в данным момент, это — «А что, если он все вспомнит? А если он и так все помнил?». Мозг Тэнэ все еще не хотел воспринимать эту реальность, требуя переместить его в облака окончательно. Нужно было больше пить. — Прости… — Прошептал Дэм осипшим голосом, смотря в темно-серые глаза, которые сейчас больше напоминали черные. — Если мы это не сделаем, будет хуже. — Заверил проклятый, а Тэнэ вновь и вновь прокручивал заветное «Мы», представляя то, как оно будет употребляться в других ситуациях. Парень приблизился еще, не решаясь. Они тяжело дышали в губы друг другу. Казалось, будто весь мир вокруг остановился, или время текло очень медленно. Жарко так, словно температура в комнате увеличилась на несколько градусов, а оба парня — горячие как печки. Тэнэ не смог больше выносить этой пытки и подался вперед, быстро сокращая расстояние между их губами. Они не в пьяном угаре, не под наркотой. Скорее всего, завтра, они будут все четко помнить, ведь сейчас происходит вполне осознанное действие. Брюнет мягко прикоснулся к губам Келлермана, чуть ли не обжигаясь о них. Касание вышло каким-то по-детски невинным, пока оба парня приходили в себя. Затем поцелуй начал набирать обороты, Дэмон, прикусив нижнюю губу парня, запустил язык к нему в рот. По ощущениям это напоминало крушение, взрыв, новую звезду. Мысли окончательно запутались, в голове остался лишь сладкий дым. Туман поглощающий во тьму. Страшный омут с головой, не давая и слабой надежды на спасение. Дэмонтаниэль, не зная куда деть свои руки, аккуратно опустил их на талию брюнета, сминая ткань черной футболки. Тэнэ убрал руки на плечи русому, неосознанно притягивая ближе. Воздух накалился, никто из присутствующих не смел пошевелиться, все как завороженные наблюдали за происходящим, иногда, шумно сглатывая, но не отводя взгляд. (извращенцы) Между Тэнэ и Дэмом не осталось никакого расстояния: тела плотно прижаты, а поцелуй с каждой секундой становится все страстнее и откровенней. Руки, находящиеся на талии темноволосого, скользнули под футболку, но остались на том же месте, что и были до этого. А те, что были на плечах Келлермана, поднялись на шею и сцепились сзади в замок. Если бы Кёниг не опирался на стену, то уже давным-давно бы лег на пол, не выдерживая под напором русого. Спина уже болит от продолжительного давления стены, а в голове от нехватки воздуха — американские горки. Когда легкие начали сильно саднить, русый отстранился со странным выражением лица. Таким, будто не хотел останавливаться никогда. Его щеки горели, а зрачки были ненормально расширены, будто он под чем-то. Но это исключено, ведь Тэнэ постоянно находился рядом и увидел бы, если бы парень что-то принял. Поддаваясь непонятному порыву, они хотели продолжить, но их остановили. Маленькие ладошки, уперлись в плечи парней, отстраняясь их друг от друга. Все дальше и дальше. Затем блондинка перевела взгляд с Дэмона на Тэнэ, немного скривилась и равнодушным тоном вопросила: — Может, вам комнату освободить? — Ее голос был спокойным, но в глазах — чистая злоба, приправленная ядом и направленная на брюнета. — Только скажите, мы сразу же оставим вас. — Ее тон стал ироничным, а руки упали вниз. Дэмон посмотрел на Тэнэ, который выглядел таким же испуганным и дезориентированным. Его взгляд метался по лицу светловолосого, но тот лишь пожал плечами, говоря: «Все в порядке», а затем вернулся на место, где был до этого. Кёниг не знал, что испытывал. Но ему точно хотелось придушить Сансу и расцеловать Лию. Появилась другая проблема. Гребанный стояк от гребанного поцелуя с гребанным Келлерманом. * Тэнэ не знает до сколько они сидели. Никто ни разу не посмотрел на время, потому что было не до этого. Брюнет все время пил и думал, пил и думал, пил и… В общем, остаток вечера прошел как в тумане. Он надеялся тем самым сделать так, чтобы на утро отшибло память о самом главном, но как назло, через всю пелену адской головной боли и похмелья, он четко помнил вчерашний поцелуй. От ярких воспоминаний, тело в местах вчерашних прикосновений Дэмона горело. Просыпаться в чьих-то объятиях, наверное, приятно, если ты знаешь хотя бы что это за человек. Но просыпаться в объятиях хрен-знает-кого и хрен-знает-где — не особо. В комнате стояли еще две кровати, помимо той, на которой лежал Тэнэ. На одной из них мостились Лия и Санса, на другой Кира и Кица, так, значит… Ну твою мать, конечно, он спал с Келлерманом. Выпутаться из тяжеленых рук русого не удалось. Парень, недовольно пыхтя, смирился, что придется ждать пока этот придурок проснется. Хорошо, что долго ждать не пришлось, через несколько минут, равномерное сопение сменилось тихими матами. Сразу после того, как Дэмонтаниэль убрал руку, брюнет повернулся на спину, глядя в потолок, не моргая. Проклятый уставился на темноволосого удивленными глазами. До него дошло, что все это время тот не спал. Вообще-то, в этом нет ничего такого постыдного, Келлерманы все очень любвеобильные, вот и Дэму нужен ночью хоть какой-то контакт с живым человеком. — Ты помнишь? — Безэмоционально вопросил Кёниг, очень сильно надеясь на отрицательный ответ. Он не хотел менять их общение в независимости в какую сторону. Его устраивало быть другом. Ему спокойно и комфортно с Дэмоном даже молчать. Других людей же это отталкивает. — Помню. — Задушено ответил парень, ложась так же как Тэнэ (как покойник). Они просто лежали и просто молчали. Смысл что-то объяснять и выяснять отношения? Это все было по пьяни, Дэм проспорил просто-напросто. Ничего особенного. И это ничего не значит. * Несмотря на события прошлой ночи, этот вечер выглядит таким же, как и остальные. Дэм и Тэнэ расположившись в гостиной смотрели очередной фильм. Родители уже ушли спать, заранее накормив парней, зная, что они ложатся гораздо позже чем остальные. Из-за чего часто опаздывают на занятия, но в любом случае, это их жизнь, в которую никто не лезет. Эбэль тоже давно в кровати, она вовсе не любитель ночных посиделок. По экрану шел какой-то не особо интересный детектив, но персонажи были крутые, а актеры, играющие их — еще лучше. Все было тихо и спокойно, пока не началась развязка сюжета и появилась любовная линия. — Блять… — Прошипел русый, убирая глаза от экрана. Главные герои и что? Их двое и что? Два парня и… Ох, они целуются. И что? Такая реакция, после трех поцелуев (которые являлись первыми) с парнями, казалась, как минимум, странной. Неужели, Келлерман все еще гомофобит? Или это только для виду? — Что такое? — Равнодушно вопросил брюнет, ковыряясь ложкой в ведерке с мороженным. Это первое мороженое в его жизни. Странно думать, что вещи, о которых даже не думал, потому что знал, что тебе это не светит, оказываются такими доступными и невероятно вкусными. Дэмонтаниэль никогда не признает, что чья-то улыбка вызвала в нем бурю тёплых эмоций. Он никогда не признает, что Тэнэ потрясающе идет улыбаться. И он никогда не признает, что готов скупить все мороженное в мире, чтобы эта улыбка никогда не исчезала. — А то ты не видишь… — тихо проворчал русый, смотря в сторону кухни, в коридор, на стену, на цветочный горшок. Куда угодно, но только не на телевизор. Брюнет развернулся, хмуро смотря на Дэма, но решил вывести его по-другому. Кричать, что чьи-то отношения, даже нетрадиционные, не должные его волновать, ибо это нормально — не стоит. Кёниг все еще допускает вариант, что к светловолосому придут мозги, а так тупо спалиться было бы совсем не круто. Поэтому было принято вести себя максимально спокойно и отстраненно, добивая фактами. Внутри Тэнэ проснулась маленькая сучка. — Целующиеся парни? — едко вопросил брюнет, отправляя в рот очередную ложку с огромной горкой из мороженого. — А проблема-то в чем? — Продолжил он, усмехаясь. — Если встал, можешь сходить в ванную. — Чуть более тихо проговорил парень, как что-то слишком уж интимное. — Чего, блять?! — Завопил Келлерман, вскакивая с дивана и гневно пялясь на сероглазого. — Я тебе что, пидор что ли?! — Тэнэ лишь осуждающе покачал головой и развернулся обратно к экрану, съедая еще одну ложку пломбира. — Сядь на диван и хватит орать, все спят. — Попросил (приказал) Кёниг, откидываясь на спинку и складывая ноги в позе лотоса. Дэмон странно пробежался взглядом по парню, все же боязливо садясь и неуверенно разворачивая голову в сторону телевизора. — Почему ты так категорично к ним относишься? — Выделяя, вопросил Тэнэ, зачерпывая мороженного. — Это… мерзко… — Странным тоном ответил русый, недовольно глядя в экран. Сказанные им слова сильно задели брюнета, но он этого не скажет даже себе. Маску сучки нужно продолжать держать, поэтому, хмыкнув, он пошел в (моральную) атаку. — Мерзко целоваться с парнем? — переспросил Кёниг, любопытно глядя на друга. Парень был удивлен своим же поведением, главная стерва школы из типичных американских сериалов для подростков, могла бы позавидовать ему. Равнодушное выражение лица, плюс едкая ухмылочка. — Ну прости, что не оправдал твоих ожиданий. — Фальшиво возмутился он. — Тэнэ, я не это имел… — попытался оправдаться русый, ошарашенно глядя на соседа. — Оу, так тебе понравилось? — Наигранно удивился темноволосый, отвлекаясь от телевизора, переводя взгляд на Дэма. — Или если первые три поцелуя с парнями — это не мерзко? Что-то типа: пару раз не считается? — Все же сорвался Тэнэ, скептично глядя на Келлермана. Тот был удивлен такой реакцией. Нет. Шокирован. — Так что? Может повторим? Как раз удостоверишься противно это или нет. — Все! — Вскрикнул русый, не желая выслушивать одну огромную то ли провокацию, то ли что-то еще. Почему брюнет так взъелся? Его это задело? — Я спать. — Уже тише произнес он, слегка (вообще не слегка) раздраженным голосом, вставая с дивана и топая к своей (их) спальне. — Не забудь выключить телевизор. — Напомнил он, закрываясь в комнате. Тэнэ хмыкнул и принялся активно есть немного подтаявшее мороженное, перематывая фильм на несколько минут назад. * Громко зевая, парень вышел из комнаты. За окном непроглядная ночь, но жажда ждать не будет. Он тихо плелся, шлепая голыми ступнями по полу, когда его взгляд привлекла одна деталь. Включенный экран, спящий Тэнэ. Этот идиот опять уснул на диване, а утром будет жаловаться на ужасно болящую спину. Хмурясь и ругаясь шепотом, русый дошел до кухни, выпил стакан воды, не думая о том, что из-за этого долго не сможет уснуть. Он тихо, стараясь не издавать лишнего шума, дабы не разбудить Кёнига, подошел, выключая телевизор. Он уже хотел идти обратно, чтобы лечь и (не) уснуть, но ужасная поза в которой спал темноволосый, холодный воздух в комнате, не позволили ему это сделать. Вновь выругавшись, он недовольно ушел в комнату, возвращаясь с теплым одеялом. Укутав парня как младенца, Дэмонтаниэль улыбнулся, оглядывая свою кропотливую работу. Но через некоторое время, улыбка спала лица, когда он осознал, что стоит и пялится, ночью, в темноте на своего спящего друга и не может отвести взгляд. — Ебанный… — Келлерман зажал рот рукой, смотря на Тэнэ диким взглядом. Он тяжело дышал, а сердце колотилось. Впервые за такое количество времени накатило осознание. Друзья не проводят все время вместе, друзья не спят в обнимку на диване, где и на одного места не хватает. Друзья не пялятся на тела друг друга, клея идиотские пластыри, друзья не целуются на глазах у других знакомых. Спустя пару минут Дэмон, сидя на полу, опираясь на стену напротив дивана, смог успокоиться. — Какого черта ты вообще родился? — Обессиленно вопросил светловолосый, кладя голову на руки. Он разговаривал слегка заглушенным голосом, ведя монолог. Если после ненормальной истерики Келлермана, Тэнэ не проснулся, то сейчас уж точно он спит как убитый. — Появился не пойми откуда со своими таблетками, а теперь спишь тут, — Он горько усмехнулся, поднимая глаза на диван. — Как котенок. — гораздо тише. — Я бы хотел просто взять и выставить тебя за дверь с гребанной упаковкой зефира и забыть все, что произошло за эти недели, но не могу. — Парень, сглотнув и судорожно выдохнув, подошел к дивану и остановился, смотря на спящее тело сверху-вниз. — Как можно выгнать чертово божество? — Он недовольно скривился, снова выдохнул и ушел в комнату. «Мне казалось, что мы стали немного ближе. Но теперь мир полностью перевернулся. Стоило только найти гейский фильм, чтоб все то, что скрывалось — всплыло наружу. Осталось лишь понять и принять все, что только что произошло. И перестать строить невидимые границы, если даже он это начал чувствовать». Думать не хотелось, а в одеяле было тепло. Потребовалось около пяти минут, чтобы Тэнэ окончательно заснул.